Глава 2.16. Бессимптомная любовь

      

Есть только место для двух у причала       Нет бессимптомной любви       Есть только взрослые мы       Есть только путь от конца до начала       Жадною хваткой сцепились дома       Вязкий туман нам закроет глаза       За пеленою останемся мы с тобой       С тобой.       Инкогнито — Бессимптомная любовь

      Что он там по прилёте про гирлянду и тягу на ней же и повеситься? Ну так даже этой чудной возможности Ин Хо был лишён. Прошла неделя, как они вернулись, а израненные по дурости, глупости и просто бешенству руки всё ещё болели.       Порез стеклом был глубоким и заживал крайне неохотно. Отбитый кулак проходил шустрее — он уже начал сам ковыряться в пище левой рукой, не рискуя сильнее нервировать дочь (хотя эти ночные посиделки с Ки Хуном от кормления плавно переходящие в обжимания на кухне и были одновременно очень стыдными и крайне приятными, но самостоятельность Хван ценил высоко), но вот к подвигам, вроде украшательства дома (соседи давно нарядили), он готов не был.       Потому и ограничился ролью советчика, пока Джу Хи была на занятиях — успевали. Заберут мелкую с подготовительного, уже стемнеет, а тут — красота, огонёчки! Хорошо? Вот и Хван думал, что хорошо, поэтому ненавязчиво донёс эту мысль и до Ки Хуна, к которому через пару дней обещала заглянуть дочка. Они же не Гринчи какие, правда?       Девчонки ждали, им нравилась атмосфера. Хотя само сочетание пальм и ёлок было, на вкус Ин Хо, немного не таким. Поэтому — раз уж есть у него три года — он начал ненавязчиво планировать поездку в более северную часть Америки, где в это время года бывает снег. Может, ради такого Ки Хуну даже отдадут на неделю дочь? В любом случае — то, что Хван вообще про это думал, наблюдая за тем, как Джу Хи припадает к стеклу, проезжая мимо очередной рождественской инсталляции, это, наверное, хорошо? Планы и планы на год вперёд, а не просто вот шнур гирлянды — его можно завязать бантиком вокруг шеи, забраться на стремянку и...       В этом, кстати, огромная заслуга Ки Хуна была. Ин Хо, как приехал, закопался по уши в аудиоматериалы по химии, биологии и... экономике. Надо было быть готовым. К новой роли. Он ещё и судебную систему США намеревался изучить от сих до сих. Корейскую давно знал — изнутри и снаружи, увы. А так, может, чего и выгорит.       Но от учёбы его постоянно отвлекали две вещи: то и дело всплывающее перед мысленным взором усмехающееся лицо этой женщины и поднывающие кисти, постоянно напоминающие о собственной несдержанности и глупости. Добровольная голодовка, беспокойство Джу Хи и Ки Хуна также настроения не прибавляли.       Когда на третий день Ин Хо сдался и позволил Сону себя покормить с ложечки, как маленького или совершенно немощного, внутри что-то изменилось. Во-первых, он, наконец, насытился, а во-вторых, страх, что всё, что было между ними в Корее, там и останется, притупился. Правда, была вероятность, что Ки Хун делает всё это из жалости, но... Чем дальше они заходили, чем смелее были объятия и жаднее поцелуи, тем меньше верил в это Ин Хо.       Ки Хун определённо был самой приятной частью суток. Где Хван с трудом дожидался, когда Джу Хи гарантированно уснёт, и шёл за своей порцией еды и ласки. Да. Последнее было особенно притягательно. От первого Ин Хо всё ещё внутри стеснялся.       Такое вот горько-сладкое было и у другого их совместного времяпрепровождения. Перевязки Ки Хун хоть и старался делать максимально аккуратно, но выходило болезненно. Правда, Ин Хо старался сосредотачиваться в этот момент на лица Сона. На том, как тот поджимал губы и с предельной концентрацией обрабатывал края, как задерживал его руки в своих чуть дольше, чем было нужно...       Возможно, давно стоило взглянуть правде в глаза и признать: Ин Хо влюбился. Снова. А ведь был уверен, что больше никогда и ни с кем... Жизнь умеет удивлять. И ведь муки совести и те его не останавливали. Как и соображения безопасности. Что Ки Хуну будет безопаснее подальше от него. Потому что не будет. Тот упрямый. А ещё честный и с тягой к справедливости... Совершенно не солгал ведь. И без него бы влез в неприятности и от игры не отступился.       Сам Ин Хо, наверное, смог бы ради дочки «забыть» и спокойно жить, порой ворочаясь от кошмаров... Ки Хун в этом плане цепче его. Острее воспринимал ситуацию... Так что судьба им вместе в этом вариться.       И не только вариться. Хван чуть прищурился. Ки Хун на стремянке, повёрнутый к нему самой что ни на есть филейной частью... М-да, гетеросексуальность в нём всё ещё была, но и игнорировать эту, обтянутую джинсами задницу было сложно. Очень. Тем сложнее было абстрагироваться от мысли, что сегодня у них нет благовидного повода, чтобы пообжиматься ночью.       Они хуже, чем подростки. Вроде как давно уж за сорок обоим. Дочки вон есть... И место, где уединиться — спальни отдельные, при желании можно на дверь и защёлку приделать... и довольно быстро! А нет — зачем-то ждут ночи и повода: поддержка, забота — это хорошо. Но хотелось бы полностью уверенным быть, что не только жалость причина... Не только она, да.       И да, на кухне, на стульях не очень удобно. Хван уж точно предпочёл бы чего помягче... Кровать там... Диван... На худой конец — кресло в кабинете. Но вот как намекнуть на это Ки Хуну и не вспугнуть? Тем более что и самому было неловко и стыдно от мыслей, что на кровати-то легко зайти ещё дальше, а там уж неизвестно, понравится им или потом смотреть друг другу в глаза не смогут, а?       Вот и получалось, что загонялся Ин Хо так, что на гирлянду всё ещё поглядывал со смешанными чувствами. Как и на пятую точку Ки Хуна, который старательно наматывал и закреплял огромным степлером украшение на карнизе. А ведь как выгнулся, чуть ли не дугой. Даже в плотном свитере была заметна тонкая талия... М-м. Зачем так сильно? Ещё грохнется. Хван нахмурился. Да, здесь невысоко — метра три с половиной, но всё равно можно и на такой высоте переломаться, если удача изменит. А учитывая, как фартило Сону до этого... Вполне вероятно.       — Ки Хун, аккуратнее! — попросил он.       — Чего? — резко обернулся к нему Ки Хун. — Криво вешаю?       — Нет же, ты... — в этот момент Ин Хо в полной мере осознал выражение «нарочно не придумаешь» — Сон к нему обернулся слишком живо, раскачал лестницу и не удержался... Степлер полетел в одну сторону, лестница в другую, пытавшийся зацепиться за карниз Ки Хун — в третью.       Не думая, Ин Хо прыгнул, чтобы словить...

* * *

      Ки Хун просто вешал гирлянду. Да, на крышу дома, но благо там не слишком высоко... Уж точно не вышка, как с канатом или мостиком. Не убьёшься. Так, жопу отшибёшь. Ну или не только её. Почему Сон подумал в первую очередь о ней — он и сам объяснить не мог. Просто.       Вот вешал он гирлянду. Дело хорошее. Красиво будет. Девчонкам на радость. Да и самому, честно, прикольно. И, может, Ин Хо повеселее станет. Ну а что? Деньги есть, на счета за электричество смотреть не страшно — почему нет?       А вот мысли далеко были. Сегодня Ин Хо сам вилкой и даже палочками в еде ковырялся. Рука левая, как он на перевязке успел заметить, поджила. Объективно причин ночью на кухне устраивать кормление не было. А значит, и всё последующее... Рука чуть не сорвалась и не промазала по закреплению гирлянды. Ки Хун покраснел. Ну вот как последующее организовать? Шепнуть Ин Хо, чтоб всё равно шёл на кухню? Пригласить к себе? Самому прийти? Ага, прямо в спальню... Нет уж! Уши алели — к этому Сон пока не готов. Но и отказываться от столь приятного времяпрепровождения... Он прикусил губу. Как же это сложно!       Пока витал в мыслях, Ин Хо его окликнул. А чего окликнул — Ки Хун ушами прохлопал. Нервничая, он заворочался на лестнице и обернулся в пол-оборота, переспрашивая... И как-то он неудачно соскользнул — Ки Хун ничего не успел: ни схватиться, ни откинуть хотя бы степлер подальше, просто, как грузный мешок риса, рухнул вниз, краем сознания отмечая, что лестница тоже падает, но куда-то в сторону... "«Ну и хорошо!» — мигнуло в сознании.       Сгруппироваться он не успел. Падение оказалось прервано совершенно неожиданным тормозом — Ин Хо его поймал, но не удержался на ногах и хряснулся на землю, а вместе с ним и цепко удерживаемый Сон, сверху на них упала гирлянда, по счастью, без карниза...       — Ты в порядке? — испуганно округлил глаза Ки Хун, понимая, что, вообщем-то, весь удар пришёлся на Ин Хо, который сдавленно ругался, придавленный Соном. Да уж, глупый вопрос.       — Жить буду, — полузадушенно ответил тот. И только тут Ки Хун догадался слезть с него — точно, грудную клетку-то тоже сдавил... Только догадаться и сделать — разные вещи. Сон запутался в гирлянде. Минуты три ему потребовалось, чтобы справиться и, наконец, встать самому и протянуть руку Ин Хо:       — Как шея, позвоночник? Не болят? Если болят, то не шевелись, вызову скорую, — поджал он губы.       — Не надо, — Ин Хо ухватился за его руку и, кряхтя, встал, — немного отбил копчик. Делов-то... — попытка принять прямоходящее положение заставила его согнуться от боли и схватиться за поясницу.       — Так, поехали в больничку, — не терпящим возражений тоном, заявил Ки Хун и попытался забросить руку Ин Хо на своё плечо, только тот застонал и попытался отстраниться. На его предложение залезть ему на спину Ин Хо ответил ещё более страдальческим взглядом, и тогда Сон просто медленно дошёл с ним до машины, где помог устроиться в какой-то иероглиф на заднем сидении, в котором тому было не так больно. А потом помчал... В частную, чтобы не ждать. Уже и Джу Хи скоро забирать. Повесели гирлянду, м-да! Ну вот почему Ин Хо его ловить кинулся? Он что, женщина? Лучше б Сон себе бока отшиб, Ин Хо же ещё и его весом досталось. Проклятье.       И всё же... Что-то внутри было весьма довольно. Ин Хо он дорог — вот что это значило! А ещё, что они оба болваны, но это уже вторично. Ки Хун довольно резво устроил Ин Хо и приём, и рентген... Нет, копчик тот не сломал. И спину тоже. Ушиб. Сильный. Укол разово поставили, а дальше просто мазь прописали и отпустили. Так что теперь Хван у них вроде дома, а весь покалеченный. Ладно хоть левая рука получше...       — Ну ты даёшь, — вздохнул Ки Хун. — Надо было дать мне упасть, — он помолчал, не слыша ответа. — Девчонкам, скажем, что вместе вешали, ладно?       — Хорошо, — Ин Хо с чуть менее (после укола-то) страдальческим лицом и в распрямлённой относительно позе, кивнул. — Но гирлянду ещё раз вешать ты не полезешь. Вызовем... — лицо его чуть побагровело. — Мастера.       — Мужа на час! — невпопад рассмеялся Ки Хун, но быстро заткнулся, глядя на недовольное лицо Хвана. — Прости.       — Проехали... Давай за Джу Хи... — махнул тот рукой. — А потом в аптеку.       И вот на этом месте Ки Хун внезапно понял: бойся своих желаний. Спину-то Ин Хо кто мазать будет? Сам тот не достанет при всём желании, а значит, вот он, благовидный предлог. Только, похоже, с этим делом они всё же перемещаются из кухни в спальню. И Сон закашлялся.       — Ты чего? Подавился воздухом? Эй? — завозился обеспокоенно Ин Хо.       — Нормально! — сипло выдал Сон, понимая, что судьба хоть и подбрасывает карты, но при этом ещё и испытывает его нервы на прочность... И не только его. И не только нервы.

* * *

      Ин Хо лежал на животе и отстранённо слушал, как закатившаяся ему под бок Джу Хи демонстрирует довольно неплохой навык чтения по-английски. В центре были домашние задания. И отбитый копчик, и вообще вся нижняя часть спины не повод уклоняться от своих прямых обязанностей.       Почему же тогда, спросите, отстранённо? Ну, во-первых, дочку почти не было нужды поправлять, останавливая, а во-вторых... Мысли роились так, что он ни о чём другом думать не мог.       Хван Ин Хо в очередной раз сегодня доказал, какой он безмозглый неудачник. А ведь ещё собрался победить систему! Смешно... Ки Хун бы не покалечился. Там было невысоко — раз. Два — себя он подставил сильнее. Три — это уже не смешно выглядеть подобнейшим идиотом в глазах дочери и Сона. Четыре... А на что Ин Хо вообще рассчитывал? Ки Хун — здоровый мужик, плюс сила падения... Шансов не было. Нет, действительно, получается... Ин Хо отупел от любви.       И самое обидное, объект этой самой любви теперь, похоже, считает его несусветным придурком. И ведь прав! Конечно, прав...       — Пап, — его плеча легонько коснулась Джу Хи. — Ты как? Что-то завитал, я тут, кажется, прочитала неправильно...       — Где? — стараясь не морщиться, он приподнялся на локтях... Вот даже здесь не справляется — дурак и есть. И отец паршивый. Какой пример Джу Хи... Его передёрнуло. — А, тут... — И принялся объяснять.       Чуть повысив свою значимость и самооценку как отца с пометки подвал до пола, Ин Хо закончил проверять домашку. На скорую голову нафантазировал что-то из своей детективной практики в щадящей детскую психику обработке, получил в конце обнимашку от дочки, после чего та ускакала ложиться спать... Ки Хун обещал проконтролировать. А Ин Хо, чувствуя себя опустошённым и разбитым (действие укола прошло!), остался разглядывать узор на подушке. Ну вот что за жизнь, а? Бойся своих желаний, называется. Теперь-то Ки Хуну точно придётся к нему зайти... как уложит мелкую. Мазь он самостоятельно не сможет растереть. Никак.       Ну почему у них всё так вечно через жопу, а? Ин Хо вздохнул, косясь через плечо на свой... копчик, да. Точнее и не скажешь.       Почему нельзя взять и просто так к друг другу безо всяких поводов потянуться?       Вопрос так и оказался адресован в никуда. Ин Хо понимал, что это порочный круг и боится выговориться тут, скорее всего, не только он, но никак не мог себя превозмочь. Интересно, что ещё ему надо сломать, чтоб, наконец, созреть до разговора? Голову?!       Как раз на этой оптимистичной ноте в дверь постучали. Постучали, Ктулху вас дери! Ин Хо закатил глаза и громко ответил:       — Ки Хун, тебе необязательно стучать.       — Как это? — в дверь просунулась взлохмаченная голова. — А если ты тут... — он внезапно покраснел.       — Не одет? — спросил скептически Хван, вытягивая шею, чтоб лучше видеть этого мнущегося на пороге чудика. — Мне кажется, мы с тобой достаточно близки, чтоб не обращать внимания на подобные мелочи, — не совсем уверенно пробормотал он. Чимчильбан показал: Сон стесняется.       — Не только, — смущённо выдохнул Ки Хун, чем резко удивил его. Это в чём там этот ушастый бесстыдник его подозревает?       — Ты... Ты это... — Ин Хо болезненно дёрнулся, отчего боль прокатилась по всей спине, почти ударом тока оканчиваясь в копчике. — Уж сегодня я точно не в состоянии ни для чего подобного! И вообще, — он тоже покраснел. — Ки Хун, ванна же есть!       — А... Ну да, — совсем уж багровый Сон опустил голову. — Есть. Ты прости... Я просто...       — Тебе просто неловко, — договорил, чуть отходя от шока, Ин Хо, а потом позволил себе признаться: — Мне тоже. Но знаешь... Как бы там ни было, но я побывал за эти недели во множестве крайне неловких и щекотливых ситуациях... с тобой. Но мне по итогу никогда не было противно. И сейчас, — он чуть окрылился, вселив уверенность в себя. — Не будет. Вот так.       — Мне бы твою уверенность, — криво улыбнулся Ки Хун, но подошёл ближе. — Но... Ин Хо, знай, мне тоже ни разу не было хоть сколечко противно. Ни разу. Я рад... Рад тебе помочь. Тем более, — он снова вжал голову в плечи и некрасиво ссутулился, будто хотел сделаться незаметнее, но рост всё равно мешал. — Это с тобой случилось из-за меня.       — Нет. Просто я дурак. Ты оступился, потому что я тебя отвлёк. И потом я действовал не думая. Инстинктивно. На этот раз они подвели, — Хван вздохнул. — Я только хуже всё сделал.       — Ин Хо, если ты дурак, то какой глупец я? — вот сейчас в голосе Ки Хуна слышались настоящие весёлые нотки. — Давай сойдёмся на том, что мы оба бываем дураками, хотя обычно ты меня умнее, хорошо?       — Ты не дурак, — пробормотал Хван. — Прости, если заставил думать, что я так считаю. Я... Не со зла, — внезапно от боли в пояснице отвлекло лёгкое жжение внутри. Вот сколько раз Ки Хуну повторили, что он глупец, что он это произносит сам? И ведь и Хван этому никак не мешал. А на игре и вовсе прямо называл. И не только на игре. Он скрипнул зубами.       — На правду стараюсь не обижаться, — пожал плечами этот невозможный. — Иногда бывает. И был бы умным...       «В игру бы не попал», — повисло между ними невысказанное.       — Я тоже там был. Попался на крючок, — Ин Хо покачал головой. — Нет, ты правда прости, меня иногда заносит и я...       — Хватит, — ладонь мягко легла ему на плечи и чуть провела по ним, Сон присоседился на краешек кровати. — Ты в самобичевании на пустом месте превосходишь нас всех.       — Пф... — неопределённо отозвался Ин Хо, думая: «А кого это, собственно, всех?», но вслух сказал иное: — Ки Хун, плечи у меня в порядке... Ты ведь мазь принёс?       — Мазь, — согласился Сон, но руку с плеч не убрал, только добавил поглаживание и второй рукой. — Просто они у тебя каменные, и сам ты напряжён. Не хочу натирать по больному, никак при этом не расслабив тебя перед этим. Поэтому попридержи немного язык и просто... — он снова смутился, но быстро поправился. — Прислушайся к себе, больно будет — не терпи, говори.       — Я... М... Спасибо, — всё же прикусил Хван язык и опустил голову на подушку, перестав с риском для шеи рассматривать сидевшего полубочком Ки Хуна. Ки Хуна, который через кофту легонько проминал, а уже не просто поглаживал его плечи. Это было странно, но приятно.       Вспомнилась массажистка в том салоне и реакция собственного тела на неё... Ин Хо снова обрадовался, что лежит на животе и что, вообще-то, он слишком разбит для подобных сюрпризов. Но... подметил он и другое. Несмотря на отсутствие какого-либо профильного образования и при общей незамысловатости движений — расслабился он куда как быстрее. Даже засыпать начал.       Проснулся от того, что кожу чуть холодило, но не от мази или рук — Ки Хуна — те были тёплые. А мазь он растёр между ладонями и, таким образом, тоже согрел. Нет, просто Ин Хо почувствовал, что кофту ему закатали, а штаны чуть спустили.       «Чёртов копчик!» — он обречённо вспыхнул ушами.       — Больно? — истолковал его стон по-своему Ки Хун остановившись.       — Нет, продолжай, пожалуйста, — сглотнув вдруг ставшую очень вязкой слюну, ответил Ин Хо. Вся ситуация и особенно этот разговор... Были пропитаны двусмысленностью. Ну или это он безнадёжно испорчен.       — Не ври, — вздохнул Сон, наклоняясь к его уху. — Сам вижу, что больно, — он почти невесомо чмокнул его в висок, добавляя: — Потерпи, — и вернулся к натиранию...       Напоминавший стараниями этого чудилушки варёного ракообразного Ин Хо много что хотел сказать. И что он не маленький, не женщина, и вообще, у него высокий болевой порог, но вместо этого просто взял и проглотил эту нежность, припоминая, как позволял и не такое Джи Хён. Но то была его горячо любимая жена, а это... Хван снова потерялся в мыслях, ударяясь об одну и ту же, точно дамбу, обустроившуюся в его сознании, мысль: он снова влюблён и, кажется, эта болячка не лечится. И он даже не знает степень поражения Ки Хуна. То, что у них один и тот же то ли вирус, то ли что — очевидно. Но вот степень. Ин Хо снова тяжко вздохнул, а Сон остановился, прекратив натирание-истязание.       — Ещё немного, — извиняющимся тоном сообщил он, не спеша, впрочем, вернуться к прерванному занятию. Вместо этого Сон поделился: — У меня как-то на подработке в порту... Я там разгружал контейнеры — спину сорвал. Так меня мама потом растирала — я орал так, что половину дома, кажется, перебудил... Так что ты это, ещё молодцом, — И Ки Хун ободряюще улыбнулся.       — Не преувеличивай, — позволил себе не поверить Хван. — Ты довольно крепкий.       — Вот и нет, — просто пожал плечами Ки Хун. — Умею порой собираться и быть... Но вот перед мамой я порой такие истерики закатывал... Хотелось, чтоб и пожалела, и так не пилила, и вообще, как в детстве, — Сон помрачнел. — Я был плохим сыном.       — Ки Хун... — Ин Хо с трудом выгнул поджившую левую руку и взялся... Ну докуда достал. И что, что этим чем-то оказалось бедро? Ему было важно не только словом поддержать. — Мы все не идеальны. Но ты точно не был таким плохим, как моя мать.       — Хм... — гарантированное выигрышное сомнение заставило Сона чуть воспрянуть. — Ты чертовски прав!       Дальше тот долечил его без приключений, закатал назад кофту, накрыл пледиком и уже хотел свалить, когда Ин Хо остановил его, сам поражаясь своей смелости (и откуда что взялось!):       — Побудь немного со мной. Просто так. Места много, — и он попытался откатиться к стенке, демонстрируя это самое место, однако сдвинуться ему не дали сильные руки:       — Э, не порть мои старания! — возмутился Ки Хун. — Побуду, побуду. Вот так и посижу, видишь? — он снова чуть провёл по его плечам, снова присаживаясь на краешек.       — Так неудобно, — упрямо поджал губы Ин Хо. — Ложись. — он качнул головой, чуть привставая на локтях, — К стене.       — Ин Хо, — голос Сона дрогнул. — Я не думаю, что нам можно так торопиться...       — А кто торопится? — Хван тяжко вздохнул. Какой же непроходимый, а? — Я ничего такого тебе и не предлагаю. Просто хочу, чтоб нам обоим было удобно. Мы ведь уже спали так. Это... нормально. И да, — голос предательски вильнул на тон ниже, выдавая лёгкую обиду. — Я хочу быть рядом с тобой не только, когда кому-то из нас плохо. Я просто хочу быть рядом. Ни секса, ни чего-то такого! Я многого прошу? — ну вот, некогда бравый офицер полиции, сам Морской дьявол поплыл. Куда-то не туда. Ещё немного — и на глаза сырь навернётся, да что ты будешь делать...       Ки Хун ничего не ответил, просто погасил свет, а затем неловко забрался к стеночке, по пути несколько раз чуть не расшибившись, судя по звуку... Дурень, ночник же е... Потом он притёрся к стеночке, но... Вскоре чуть отлип от неё и... Неожиданно чуть привлёк одной рукой Ин Хо к себе.       — Спи, — глухо пробормотал Сон. — Я тоже... хочу быть рядом просто так.       Несмотря на ломкую боль, засыпал Ин Хо со счастливой улыбкой на пол-лица.