Вернутся к фанфику
Глава 2.17. Как в первый раз
21 марта 2026, 05:59Сердце моё стучит, как в первый раз Когда узнал что дали шанс Влюбиться вновь мне в этот мир. И это было всё Как в первый раз, как в первый раз. Как в первый раз, как в первый раз. Раз. Помню, как злился день, дрожала ночь. И пожимал плечами дождь, Слезу скупую обронив. И это было всё Как в первый раз, как в первый раз. Как в первый раз, как в первый раз. Раз. Ветер зажёг огни уснувших звёзд И на полотна перенёс, Рождая новой кисти взмах. И это было всё Инкогнито — Как в первый раз
— Как красиво! — Джу Хи просунула мордашку к столу, где Ки Хун, высунув кончик языка, старательно вырезал из имбирно-коричного пряного теста ножичком различные фигуры. Там были ёлки, олени и бородатый тип с толстым брюшком. — А где звёздочки? Сон едва заметно вздрогнул, отрезая Санте половину руки. Звёздочки! Хорошо, не зонт! Он скривился, вспоминая дальгону. Скорее всего, он был бы трупом, если бы Ин Хо тогда не вмешался. — А их давай сама, — тихо сказал он, поворачиваясь к Джу Хи. — Правда, можно? — та просияла, несмело глядя на нож. — Ты уже большая. Да и я рядом, — пожал плечами Ки Хун. — Давай, сделай печенья какими хочешь. Долго уговаривать мелкую не пришлось, аккуратно приняв ножичек, она довольно ловко принялась вырезать... сердечко. Бровь Сона дёрнулась: а где обещанные звёздочки, колокольчики, снежинки, а? Сердечко! Именно этот момент выбрал Ин Хо, чтобы появиться на кухне. Ему уже было лучше. Отбитая при столь глупом, но эпичном спасении-падении спина Хвана немного отпустила. Так что уже не выползал из комнаты с фальшиво-благополучной миной, а нормально ходил, хоть и порой немного кривился при резком движении. Тут Ки Хун позволил себе урвать немного заслуги. Это ж он, и никто иной, больше недели каждую ночь растирал страдальца. И продолжал это делать несмотря на явные улучшения. Ин Хо ведь не говорил ему стоп, а сам Ки Хун... останавливаться не хотел. Несмотря на тот их разговор, неожиданно откровенный, болезненный, но такой нужный, Сону всё ещё было спокойнее приходить по ночам не просто так, а ради дела. Здоровье — это важно. Помощь дру... близкому — тоже. А то, что Ки Хун уже неделю с лишним спит не у себя — это дело десятое. В конце концов, он просто спит. Ничем таким они не занимаются. Но спать рядом оказалось отчего-то настолько успокаивающе, что отказаться от этого Сон уже не мог. Ин Хо ему ничего не говорил, только на второй день Ки Хун обнаружил в чужой ванной свой стакан с зубной щёткой. И ведь он сам не переносил! На третий — бритвенный станок, на четвёртый туда переселились сразу и его любимый гель для душа (с едва уловимым ароматом зефира! Имеет же Сон право на маленькие радости-шалости?), и халат, и большое и очень пушистое полотенце. Следующим переедет, наверное, весь шкаф с одеждой, включая нижнее бельё — так решил Сон, испугался и не стал в тот день вообще принимать душ. Разлёгся, как всегда, в домашних штанах и футболке... Намёк был понят — на пятый день, точнее, ночь ничего нового не появилось в ванной, наоборот, принадлежности для душа вернулись в старую комнату. Для человека с больной спиной Ин Хо был слишком шустрым и неуловимым! Только вот заговорить об этом Сон не решался, часть его даже страдала, что в душ он так там и не сходил. Побоялся спровоцировать Хвана на более решительные действия своей почти голой, только что вымытой и пахшей нежными зефирками тушкой. В конце концов, куда им! Не сейчас уж точно — слишком рано, да и спина... Хорошо, хоть руки почти зажили. Обе. Уже можно было чаще увидеть Ин Хо, что-то печатающего в кабинете. В целом, тот, кажется, отошёл от поездки в Корею. Во многом потому, что та женщина пока никак о себе не напоминала. Ки Хун был в этом уверен. Он всё же смел думать, что изучил Ин Хо достаточно. Нет, та не напоминала. Никак. Иначе было бы заметно. А так Хван позволил себе снова жить в режиме «ожидания», но не повышенной готовности, чуть расслабился, чуть отпустил себя. Улыбался, жил, оглядывался, но на полчетверти. А вот сам Ки Хун так и жил изменённый этой поездкой. Кажется, даже немного окрылённый. Вопреки всему... Его непросто тянуло к Ин Хо и здесь. Сон, проведя так неделю, рядом, но, не переходя новых, кажущихся ему сейчас запретных черт, понял: он счастлив. Впервые за долгие годы. Просто счастлив. Несмотря на продолжающиеся игры, несмотря на то, что мама никогда подобного не одобрила. Он улыбался, глядя в своё отражение в зеркале по утрам, перед тем, как выудить из стакана ловко перенесённую Ин Хо в его ванную щётку... Улыбался, потому что глупец. Улыбался, потому что ощущал, что каким бы глупым человеком не был, а он всё же сможет не дать Ин Хо стать подобием своей матери или — что хуже — деда. Просто не даст, и всё. Потому что он Сон Ки Хун, неудачник из Ссанмундона, наконец-то поймал свой счастливый билет — Ин Хо, и ни за что не выпустит его из рук. Потому что, наконец-то, кто-то смотрел на него... не с презрением, не с жалостью, брезгливостью или укором. Неизвестно за что, но Сон был почти уверен: Ин Хо смотрит с любовью. Иногда он может язвить, иногда задевать, но искорки в глазах всё же не дадут обмануться. Он всё-таки ему дорог. Он, Сон Ки Хун, попал в сердце к такому, как Ин Хо. Это было... Не просто лестно, а так маловероятно, что звёзды в их случае точно сошлись. Потому что Хван мог вредничать, но никогда открыто не пёр против его заботы и попыток уберечь. Не отмахивался пренебрежительно. В конечном итоге хоть немного, но прислушивался... И в то же время неведанным образом менял к лучшему и самого Ки Хуна. Кажется, это называется притиркой. И не все через неё проходят. Они же делали это естественно и почти без надрыва и боли. Видимо, хоть и казались вначале такими разными, а всё же подходили друг другу. Оба мужики, да. Но... В последнее время Ки Хун гораздо большем боялся остаться один, чем стать в своих глазах каким-то не таким, потому что он посмел влюбиться в мужика. Потому что, познав каково это «не одному» он уже не мог. Никак. Вот просто совсем. Даже представлять тяжело. Ки Хун в своё время уже пережил болезненный развод и почти исчезновение из жизни Ка Ён. Больше не хотел. А ведь Ин Хо мог включить упрямого дурика и всё же слинять, прихватив дочку, куда-то подальше от Ки Хуна. Во благо самого Ки Хуна, разумеется. А учитывая его таланты, Сон его просто не найдёт, если тот сам не захочет. Это у игры и её системы есть ресурсы, и они смогут. Он, простой человек, хоть и с солидной суммой на счёте — нет. Потому что у Ин Хо сумма та же и он умеет её грамотно применять... Возможно, именно поэтому Ки Хун постепенно решался остаться в спальне Ин Хо... примерно насовсем. Только как при этом будут выглядеть его побеги к себе, чтоб помыться, переодеться... если это будет насовсем? Чрезмерно странными. Но и пока переступить через себя он не мог. Мозги пухли от мыслей. Он даже сдуру зашёл на один из гейских форумов. Английский Сона позволил ему понять примерно треть содержимого, но и её хватило, чтобы в ту ночь Ки Хун не спал, а лежал на спине, глядя в потолок и стараясь не глядеть совсем-совсем на доверчиво развалившегося на животе (спина! всё из-за спины!) Ин Хо, который разве что слюни в подушку не пускал. Хван ему не говорил, но Сон заметил это и сам. За неделю, что они провели на одной кровати, привычные кошмары не наведывались ни к одному из них. В Корее было дело, но там и... обстановка другая, игры острее вспоминались, да и они не совсем уж вместе спали. Форумы Ки Хун теперь избегал, а от собственных мыслей спасался как мог: ещё более остервенело учил язык, немного химию и биологию, чаще виделся с дочерью — водил их с Джу Хи по разным интересным ярмаркам, что тут открылись в преддверии праздника. Ин Хо из-за спины из дома не выползал, но девочек-то нельзя было лишать атмосферы, и вообще... Ки Хун очень старался. Вот и сегодня до дня икс, когда американцы традиционно немного сойдут с ума, оставалось меньше недели, и он решил сам приготовить печенье. Это было третье тесто. Имбирные пряники у него не вышли от слова совсем. Пряное же печенье вышло чуть лучше, но просто кругляши неинтересно... Сон решил попробовать заморочиться. Это сейчас он запоздало думал, что надо было купить формочку ёлочек и дело с концом, но теперь... Сзади стоял Ин Хо и с любопытством глядел вовсе не на ножик в руке дочери. Чёртово сердечко. — Как здорово. И пахнет! Замечательно! — он принюхался по закону подлости именно к сердечку. — Джу Хи, ты молодец, но лучше отложи пока нож. Ки Хун, пошли, там ёлку привезли. — Ура! Ёлочка! — мелкая обрадовалась так, что едва не выронила нож, который чувствующий себя неуютно под скребнувшим взглядом Ин Хо Ки Хун, благополучно забрал и отложил подальше. Ёлочка... Ну что ж. Сон не совсем понимал желание держать дома мёртвое дерево. Но обе их девочки сходились в одном: красивая и пахнет так, будто ты в лесу, а выходить никуда не надо. Ки Хун предложил было поставить диффузор с нужным ароматом, но Ин Хо едва заметно покачал головой, и он не стал спорить. В конце концов, мёртвые ёлки — это не мёртвые люди... Да и едят же они с аппетитом свининку да курятину и даже говядину, м-м? А те, как и гады, морские вполне живые... Да и фрукты, овощи, дрова... Что теперь мёрзнуть и совсем не питаться? Так что ёлка — пусть будет настоящей. Пища, но не насущная, а эстетическая. Хотя Сон был уверен: Дракон Ли расправится с сильно пахнущим чужаком в доме, и тогда точно всё будет зря, а кому-то с относительно здоровой спиной ещё и придётся всё это убирать! Ин Хо его, впрочем, удивил: ёлка, которую курьер занёс в самую гостиную, оказалась небольшой. Немногим больше Джу Хи. А ещё она сидела в горшке. Она была не мёртвой... — Я её взял в аренду, — хмыкнул Хван. — Их после праздников забирают, когда вырастают сильнее — пересаживают на волю. — Изумительно, — тихо проговорил Ки Хун, мысленно прикидывая, чего стоило доставить живую красавицу в Калифорнию, очень даже тёплую зимой. Или и тут растут? Он не видел. Они вообще редко выбирались куда-то за черту города. Городские пляжи, городские же джунгли — каменные... Даже в недалёком Малибу и Санта-Барбаре культовых и то не были. И правда, поездка в Австралию — это здорово, но и сама Америка большая... Впрочем, успеют. Мелкая хочет кенгуру, и Ки Хун её понимает. Кенгуру уж точно приятнее соседства с медведями, к примеру, на Аляске! — А во что будем наряжать? — довольно покрутилась у ёлки Джу Хи. — Ка Ён позовём? Давайте позовём? Я подожду! — Во что-то небьющееся, — Ин Хо бросил предупредительный взгляд на возникшего рядом с елью Дракона Ли. Тот (очень умная животина, да, у семейки О даже коты почти гении!) презрительно фыркнул, махнул хвостом и ушёл. Ну-ну, будто они ему поверили... Ночью вернётся и опрокинет. Так что да, лучше небьющиеся, а горшок с ёлкой и землёй к полу пришурупить... Или как-то ещё надёжно закрепить. Сон твёрдо решил спасти ель! Может, дурость, но... ему несложно. Руки у него вполне к инструментам привычные.* * *
Сказать легко. Сделать сложнее. Пока Ки Хун корячился на коленях перед ёлкой и пытался сообразить, как бы закрепить всю конструкцию и не угробить при этом паркет, свои пальцы и ёлку, которую, вообще-то, намеревался спасти от шерстистого чудища (им же, впрочем, и изъятое у чудовища в обличье человеческой женщины!), Ин Хо успел отвезти Джу Хи на занятия (точно спину отпустило) и теперь деликатно покашливал сзади. — Тебе помочь? — спросил тот неуверенно. — Чтоб тебя опять согнуло или ты снова прибил руки? — скептически приподнял бровь Ки Хун. — Нет, спасибо. Или это твой способ сказать: останься ночевать со мной? — последнее предложение вырвалось само. Сон его испугался. Настолько, что шлёпнулся на жопу, растерянно глядя на Хвана. Ну вот зачем, а? Самому ведь нравится, а если Ки Хун сейчас всё испортил?! Почему если? Взял и испортил, как и почти всё в своей жизни. Сначала обидел, потом унизил, ну что за, а? Проклятие! — Просто ты уже кряхтишь второй час так. Я, может, и не работал на заводе, но что-то придержать, погуглить и подсказать — в состоянии, — брови Хвана нахмурились, губы сжались в тонкую линию. — Что до остаться... Я тебя не держу. И не держал. Моя спина в порядке — можешь не приходить сегодня, — и сжав кулаки, тот крутнулся и направился к выходу из гостиной. — Подожди! — у Сона резко схватило горло, а от скорости, с которой он встал на ноги, у него закружилась голова. — Подо... — беспомощно остановился. А что тут можно сказать? Что он дурак, который боится? Что просто переживал за Ин Хо? Что неудачно пошутил? Можно было сказать любое из этого, только не молчать, но Сон, как назло, ничего не смог из себя выдавить. Просто смотрел, как Ин Хо, замедлившись на секунду, но, осознав, что за ним больше не гонятся, вернул прежнюю скорость отхода из гостинной. Грудь сдавило. Глаза заслезились. Ну вот почему у Ки Хуна всё всегда через жопу, а? С досады он саданул ногой по... горшку с ёлкой. Да чтоб! За что боролся, на то... Ки Хун бросился ловить падающее дерево, но вместо этого лишь упал вместе с ним. Точнее, он упал прямо на него. Коленом в горшок с почвой, мордой в ветки... Было больно, обидно и жгуче стыдно. А ещё керамический горшок, кажется, раскололся, потому что по ноге у Сона бежало что-то тёплое. Думал, хуже не будет? Ки Хун истерично рассмеялся, не обращая внимания, что в рот лезут еловые веточки, пахнущие смолой, хвоей и большими неприятностями. Где-то рядом испуганно промяукал Дракон Ли. Ну вот... Кот своротит ёлку, а вышло, что и не кот вовсе. Так, один дурачок из Ссанмундона, высокий, нескладный и несдержанный. И ведь Ин Хо сейчас примчится. На выручку. Увидит его тут такого жалкого, изгвазданного и... Мысль обожгла. Сон резко вскочил, о чём пожалел. Колено противно хрустнуло и куда-то подогнулось — так что он просто осел обратно на пол, только в сторону от убитой ёлки. Он думал... у него высокий болевой порог, но вот эти даже не подлые удары судьбы, а плоды собственной глупости Ки Хуна попросту добили. Слёзы сами собой шли из глаз, грудь колотило, а мозг отказывался соображать трезво. Испуганный кот нервно наматывал круги вокруг него и громко и беспрерывно мяукал. Ин Хо не было. Мысль об этом пробилась сквозь мечущее сознание и захлестнуло новой волной паники. Где он? Что если... ушёл? Точно, так и было. Услышь он этот звук, кота и хрипы, что против воли вырывались у Ки Хуна, которого уже начинало колотить от болевого шока, он бы не смог проигнорировать. Не такой человек. Как бы зол и обижен ни был. Ин Хо ушёл. Тихо и незаметно для Сона, который совершенно не знал, что теперь делать. Телефон... Глаза беспомощно остановились на лежащем на другом конце комнаты гаджете. До кресла шагов двадцать. Он может доволочься. Но... Что делать? В скорую звонить? Ин Хо? Обе мысли ему не понравились. Грязный, поцарапанный, в крови и ползти больно. У скорой будут вопросы. Он не хочет доставлять Ин Хо проблемы. Может, проще остаться тут? Довериться судьбе. Умрёт от шока, так пусть. Дураку дурацкая смерть. Ин Хо всё же мать отмажет. Ка Ён немного погорюет да забудет. Ничего страшного. А самому ему зачем жить? Какая борьба с системой? Сон даже ёлку закрепить не смог. И преодолеть собственный страх. Оттолкнул Ин Хо. Обидел. Ки Хун хлюпнул носом. Внезапно на него навалилась новая тяжесть, а в щеку ткнулся нос-пуговка. Дракон Ли. Кажется, кот пытался его... успокоить. Сон на автомате начал поглаживать животинку. Стало чуточку легче, но всё ещё тяжело. Он улёгся на пол, приобнимая никуда не спешащего от него кота. Больно... Но внутри ещё гаже. Сон не знал, сколько так лежал. Может, пять минут, может, двадцать, а может и час. Но до его сознания начало медленно доходить. Из кабинета идёт звук. Джаз. Громкий. Очень. Как он вообще раньше его не услышал? Или не было? Ин Хо... Дома. Просто или не слышал, или проигно... Нет, в это Ки Хун отказывался верить. Но что ему делать? Звать на помощь? А услышит? Через музыку-то? Ползти до телефона? А просто лежать? Тоже нельзя. Ин Хо себя не простит, если потом тут хладный труп найдёт. Мысли эти придали сил. Сначала Сон попробовал докричаться, зовя Хвана, но звуки музыки так и не прекратились и даже не убавились. Тогда Ки Хун сжал челюсть и пополз к телефону. Один гудок, два, три... Ин Хо не брал трубку. Сон весь покрылся испариной, озноб усилился. Почему он не берёт? Настолько обиделся? Или не слышит? Или что-то сделал с собой? Не должен! Джу Хи ведь иначе достанется той женщине... Нет. И всё-таки страх придал сил. Поэтому Сон пополз теперь уж к кабинету, а не просто вызвал скорую. То, что он при этом оставлял кровавый след, а Дракон Ли шёл за ним, возмущённо мяукая, его мало занимало. Когда Сон без стука (не было у него сил на эту формальность — никаких) завалился в кабинет (по счастью, не запертый!) Ин Хо обнаружился лежащим на полу под столом с проигрывателем, безотрывно рассматривающим что-то совершенно маленькое в своей руке. Появление Ки Хуна он заметил. И тут же выронил то, что держал. Предмет блеснул тонким ободочком золотого колечка и лихо скрылся где-то под шкафами, закатываясь в самую-самую глубь. Хван так спешил встать, что забыл про стол, треснулся, но и на это почти не обратил внимания, почти в то же мгновение оказываясь перед почти теряющим остатки сознания Ки Хуном. — Что... Кто напал? Ки Хун! — Ин Хо явно намеревался достать из тайника пистолет, но Сон, собрав силы, остановил его: — Ёлка. Я сам виноват... Прости, — и он всё же обмяк, правда успел заметить, что совсем растянуться на полу ему не дал перепуганный Хван... В то время как проигрыватель надрывался, напевая что-то про горькую любовь.* * *
Ин Хо на самом деле не хотел реагировать столь остро. Не хотел, да. Он просто нервничал, да. Спину отпустило, а он наивно полагал, что Ки Хун так и останется с ним в спальне. Глупец. Надо было понять ещё на этапе с позеленением от вида халата и душевых принадлежностей. Сон спокойно перенёс перемещение щётки в стакане, но вот такой шаг, а не шажок вперёд его напугал. И всё у них по-прежнему упиралось во взаимопомощь в каких-то кризисных, травмированных ситуациях. Никаким просто и не пахло. Всё было сложно. А между тем Ин Хо нравилось их совместное времяпрепровождение. И ведь Ки Хуну тоже, хоть тот и не говорил. Сон стал крепче у обоих — факт. Никаких поползновений сверх уже пройденных черт никто не совершал. Просто спали вместе. Спали. Ничего более. Иногда обнимались, иногда целовались. Но чаще просто легонько к друг другу прикатывались. И больше ничего. Ин Хо попробовал было перенесёнными душевыми принадлежностями тонко намекнуть, что Сону и не нужно будет возвращаться к себе, когда спина пройдёт. Но вышло совсем не тонко, да и понял его Ки Хун, кажется, весьма превратно... Но размял спину в тот день, как обычно. И никуда не ушёл. Уже это счёл добрым знаком. Про натирание расшибленной спины стоит сказать отдельно. Хвану это и нравилось, и вгоняло в краску. Просто потому, что вскоре тело начало реагировать совершенно однозначно. Не как на боль, хотя и она была. А как на ту массажистку. Только не в конце её стараний, а на самом старте. Ин Хо множество раз возблагодарил, что лежал он на животе и что проходило это само. Не сразу, с мучениями и исключительно благодаря его собачьей выдержке. Впрочем, по мере того как спине становилось лучше, удерживаться, лежать неподвижно, никак не пытаться себе помочь, становилось всё сложнее. Поэтому как бы ни хотелось всё это продлить, несмотря ни на что, именно что Ин Хо хотелось, но это было опасно. Поэтому спину спустя неделю объявил вылеченной. Точнее, не прямо встал и объявил, а просто поехал сам отвозить Джу Хи на занятия, пока Ки Хун связался с закреплением ёлочки в гостиной. Тот, добрая душа, решил спасти пушистую красавицу от пушистого же красавца-мерзавца. Отчего мерзавца? Дракон Ли оправдывал имя. Гордый, своенравный, умный... При этом откровенно потворствующий их девчонкам. Ки Хуна он тоже, можно сказать, любил, а вот Ин Хо терпел. Иначе и не скажешь. Порой Хван ловил на себе его тяжёлый упреждающий взгляд и невольно вспоминал снова и снова, кому принадлежало это животное. Кот явно чувствовал настороженное отношение и предубеждение к себе, но отдавал сторицей. Вредный пушистый засранец. Тут уж не солгал Ин Хо. Такой вполне способен попробовать «взлететь» на «вторженца». Ёлка живая, пахнущая, чем не лакомый кусочек для отработки удали и придурковатости? Так что инициативу Ки Хуна он поддержал. Тихонько отвёз дочку в класс, вернулся и застал Сона в том же коленно-преклонном положении. Лицо красное, пятая точка оттопырена... Интересно! А ведь времени прошло уже достаточно. Без всякой задней мысли (хотя те могли появиться, глядя на Сона в таком ракурсе) предложил помощь. А получил кусачую отповедь. Вызверился на него Сон. И фактически рукожопом назвал, и наступил на больное: предлог, чтоб остаться ночевать вместе. Будто это преступление! Будто Ин Хо — мерзкий гей, который искушает и извращает пресвятого Ки Хуна. Вот что он такое сказал, а? Внутренности обожгло. Попытка то ли оправдаться, то ли воззвать к совести провалилась. Ки Хун его особо и остановить не пытался. Ин Хо, хлопнув дверью, оказался в своём кабинете. Там быстро и не думая, встал на колени, выудил из дальнего нижнего ящика проигрыватель (купил почти в точности такой, какой пришлось продать), пластинки с той музыкой, какую любила ОНА, почти ничего не слыша от зашумевшей от волнения в ушах крови, поставил играть, подкрутив громкость на максимум... Сердце сразу обожгло болью. Но болью старой знакомой. Та новая, неизведанная, пугавшая его, испугалась старой и проверенной, а потому отступила. Ин Хо сполз по стене окончательно на пол. Дышать было тяжело. Очень. Он не слушал эти песни и на проигрывателе с тех пор ни разу. Не хватало сил. Думал, что если сделает это, сердце разорвётся на части. Только вот сейчас слушал, а то никак не разрывалось. Тоска по Джи Хён снова обуяла его существо, только вот... Судорожный вздох на середине проигрыша — и Хван понимает, что его план провалился. На старую боль наслоилась и новая. После первой яркой вспышки эмоции улеглись, и он снова чувствует, как режут его изнутри слова Ки Хуна. Почему тот его оттолкнул? Почему просто не может принять, что им хорошо вместе и раз так, то и стыдиться этого, и бежать от своих чувств не нужно? Почему? Старая боль была понятна, родна и правильна. Ин Хо медленно встал, добрёл до сейфа за книгами, вынул оттуда небольшую продолговатую шкатулку с похороненными воспоминаниями. Именно сюда уместилась их с Джи Хён история. Не считая фотографий, которые он хранил в другом месте, не считая платьев и некоторых других личных вещей и милых безделушек, которые он оставил в Корее пылиться у мачехи в надежде, что однажды они заинтересуют Джу Хи. Тут лежал высушенный синий цветок. Ин Хо забыл его название, а может, никогда и не знал, но прекрасно помнил, что он из первого подаренного им Джи Хён букета. Нашёл уже после её смерти. Сохранила. И не только его. Был тут и поблёкший билет в кино. Хван не был особо оригинальным в выборе места для свидания, да. Не первого. Одного из. И всё же это был первый раз, когда они пошли туда. Вместе. Маленькая и очень неказистая лошадка. В тир полицейскому пойти и похвалиться умениями Джи Хён не позволила, сказала впечатлить её иначе. Пришлось повозиться с манипулятором в автомате. Он хотел вытащить совсем не эту убогонькую лошадку, но... Не срослось, а Джи Хён тогда очень радовалась и этому, уверяя, что это самое милое, что для неё когда-либо выигрывали. Лгала или нет, но лошадка, вот она — бережно сохранённая. Были тут и причудливые камушки с Чёджудо. Ездили вдвоём. Наверное, лучшая поездка в жизни Ин Хо. Ракушка не оттуда. Удивительно, но её Ин Хо нашёл здесь, в Сеуле, пока облазивал порты в поисках трупов-русалок. Красивая, редкая — Джи Хён та очень понравилась. Было там и то, что потом доложил сам Ин Хо. Вот, к примеру, пожелтевшие, аккуратно подвязанные листы бумаги. Они хранили в себе записочки. Милые, тёплые записочки, которые жена клала ему в бенто. Хван их сохранил. Почти все. У него был особый ящичек на работе, куда он и складывал эти коротенькие послания. Выкинуть что-то столь мотивирующее и любящее было выше его сил. «Милый, поймай много преступников!» — прочёл он со смеющейся интонацией Джи Хён. Да, кому-то писали: заработай много денег, поймай много рыбы, а ему так. И обязательно с приписочкой: «Береги себя!» или «Я тебя жду!» Ин Хо шмыгнул носом, взгляд упёрся в самое страшное. Два тонких простых колечка. Память подкинула порцию старой острой боли, перекручивающей внутренности. Цель была достигнута, Ки Хун отодвинут. Как во сне Хван нежно провёл по её кольцу. Совсем махонькое. У Джи Хён были тонкие, изящные пальцы, а от болезни стали ещё тоньше. Кольцо она носила на цепочке. Не снимала. До самого... конца. В крематорий с украшениями не берут. Поэтому оно лежало тут. Цепочку Ин Хо, ненавидя себя, сдал в ломбард. Их дочери нужны были деньги. А вот кольца — нет, как бы тяжело ни было. Такое золото он не мог сдать чисто физически. Болезненно скривившись, он сцапал своё кольцо, закрыл шкатулку и сейф и опустился на пол, держа кольцо на вытянутой руке. Вот оно. Его. Обручальное. Короткая примерка показала — подходит. Всё ещё. Значит ли это, что Ин Хо тоже... подходит всё ещё. Для брака. Для счастья. Для всего, что уже никогда не испытает его Джи Хён. Значит? Или же нет? Он снял кольцо и просто уставился на него. Хван может... Может представить себя в новом кольце? С новыми узами? Ответа он дать себе не успел. Больную поясницу тронул лёгкий ветерок, музыка надрывалась, как труба саксофониста, когда он повернул голову и увидел... Ужасное! Бледный, передвигающийся ползком, весь расцарапанный, будто подрался с несколькими Драконами Ли Ки Хун... Ещё и оставляющий кровавый след. Все мысли померкли, кроме этой. Неужели эта женщина решила преподать ему урок через Ки Хуна?! Только хотел Ин Хо достать пистолет, когда Сон слабо поведал ему о виновнике... Ёлка! Это была ёлка! Как?! Хван мог бы многое спросить, но было не до этого. Ки Хун потерял сознание. Он быстро перевернул его на спину и со страхом рассмотрел. Царапины не были опасными, но могли принадлежать ели, да. Нога... Не просто в крови и земле, но и неестественно подвёрнутая в колене. Вывих? Перелом? Открытый? Переломовывих? Ин Хо сцепил зубы. Выглядело плохо. Как и потеря сознания от боли. Сколько он так к нему полз? Музыка... Он с досадой обернулся на проигрыватель. Для самобичевания ещё будет время. Ин Хо решил не ждать скорой. На скорую руку примотал своей футболкой одну ногу Ки Хуна к другой — импровизированная шина, да и, взяв того на руки, очень стараясь не задевать больной конечностью стены, помчался к машине, где худо-бедно устроил Сона на откинутом максимально переднем сидении. После этого он втопил газу. Штрафы? Плевать. От болевого шока можно умереть — то, что он, к сожалению, видел во время службы. Довольно быстро сдал Сона — ближайшая больница не была частной, но их приняли почти без промедления. Потом долго мерил шагами приёмный покой скорой. Чуть успокоился, только когда к нему подошла медсестра и шепнула, что Ки Хун очнулся и что им сейчас занимаются ортопеды. Ин Хо поблагодарил, потом посмотрел на два пропущенных от педагога Джу Хи и, чертыхнувшись, умчался забирать дочку... Чтобы потом вернуться вместе с ней, вопрошающей совершенно справедливо, почему они с аджосси такие невезучие и вместо рождественских украшений приобрели травмы? Ответа на этот вопрос Ин Хо не знал. Сводил мелкую в кафетерий, выпил три стакана кофе сам, и только тогда им неожиданно выкатили Ки Хуна. Вправили его переломовывих, наложили какую-то конструкцию, мешающую согнуть ногу в колене. и отпустили. На все четыре, снабдив Ин Хо ворохом рекомендаций и настоятельной просьбой больше никогда своему партнёру не доверять установку ёлки.* * *
Последнее услышал и сам Ки Хун, который сначала был просто пристыженным, а вот после этой фразы окончательно спал с лица, стиснув подлокотники кресла. Но отрицать не стал — промолчал. Он, вообще-то, не знал, куда себя деть после того, что учудил. Ин Хо его не бросил — факт. Медсестра сказала: сам привёз, всех поднял. Ну и не зря. Ещё немного мог и от болевого скончаться на почти ровном месте. Травма неприятная, болезненная, но пустяковая. Даже операции не потребовала. Так, на место сустав поставили и зафиксировали какой-то конструкцией. Ещё укол от столбняка сделали. Земля же в кровь... Да, лучше перебдеть. Его обезболили, но особо легче Сону не стало. Он себя уничижал гораздо злее любой боли. Вот что натворил, а? Всё же хорошо было. Своими ру... ногами всё похерил. Ёлочку грохнул. Гостиная — будто там кого-то замочили. Ин Хо стресс устроил. А ещё Джу Хи ту разруху увидит. Ка Ён знакомо по жизни в Корее, подожмёт губки, услышав о его злоключении. Именно поэтому, когда его довольно быстро выписывают (государственная же! Неотложка ещё, койки нужны) и он видит, что его ждёт встревоженный Ин Хо с мелкой, Сон предпочитает стыдливо молчать. Потом слышит этот разговор между Ин Хо и медиками и понимает: а что ещё те подумать могли? Не родственники, но доверенным лицом в медкарте подписан. Партнёр. А ведь Хван не отрицает. Ки Хун не знает, что и сказать, как вообще оправдаться, потому и молчит. Почти всё время. Это нелегко, но говорить ещё сложнее. Сон молча позволил довести себя до машины (больничные правила), так же молча залез на максимально откинутое назад сидение. Тут Ин Хо явно помочь хотел, но Ки Хун на него так зыркнул — не решился. Стало ещё стыднее, но Сон не мог себя контролировать. Ему плохо. Плохо от этой заботы и участия после сотворённого. Разве он заслужил после того, как обвинил Ин Хо в желании себя покалечить, чтоб быть друг другу ближе? Сам-то сам... Хорош, идиот. Конечно, лежачих не бьют — Хван так точно не станет. Вот и рядом... Бдит, чтоб не завалился и не убился. После всего, ага. К счастью, не пригодилось. Поэтому далее Хван отдал коляску санитару, убедился, что Джу Хи залезла на своё место и, громко объявив, куда направляется, покатил в аптеку. Мелкая не согласилась ехать молча, потому, они едва отъехали, та аккуратно дотронулась до руки пытающегося съёжиться Ки Хуна и спросила не «Почему вы с папой такие дураки!», а сильно ли болит. Тут уж Сон прервал молчание (проигнорировать совсем уж по-скотски было!), замотав головой и кисло улыбнувшись: — Немного, не беспокойся. А вот ёлочку я, кажется, сломал. Прости, мышка, — удручённо вздохнул. — Целая она, — вмешался Ин Хо, коротко зыркнув на них. — Только пересажу в другой горшок и нормально. Жить будет. — Вот видишь, — Джу Хи просияла, снова легонько погладив его по локтю. — Папа сказал, значит, так и будет. А у тебя нога когда заживёт? — внезапно спросила озабоченно. — Месяца через три, если не больше, — мрачно ответил Сон, неожиданно понимая, что в Австралию поедут без него. Если вообще Ин Хо захочет его пригласить после такого. Это задело больнее, чем он думал. Самое страшное — Джу Хи, кажется, это тоже поняла. Вон как запечалилась. Но ничего не сказала. Она, но не Ин Хо. — Мышка, мы всё равно съездим в Австралию. Летом там даже интереснее, — пообещал он. — Езжайте без меня! — У Сона дёрнулся уголок губы. — Ничего страшного. — Нет! — ухватила его цепко за локоть мелкая, прибавляя с упёртостью, сделавшей её моментально похожей на отца: — Вместе поедем. Пока и тут неплохо. — Но это необя... — Ки Хун замолчал, потому что Хван стрельнул в него взглядом произнеся: — Я согласен с Джу Хи. Лучше летом. Вместе, — по слогам выговорил, потом остановился и ушёл в аптеку. Пока Ин Хо не было, Сон предпринял отчаянную попытку объяснить мелкой, что он им в Австралии не нужен, но та была непреклонна. А ещё пугающее прозорливой. Перегнулась на переднее сидение, чтоб лучше его видеть, и заявила: — С тобой папа счастливее. Аджосси, не обижай моего папу, — она сжала кулачки. — Я не хочу снова быть единственным центром его Вселенной. Это слишком, — она совсем не по-детски на него посмотрела. — Пожалуйста, — прибавила почти умоляюще. — Я... — Ки Хун тяжело вздохнул, а потом через силу заставил себя пообещать: — Сделаю всё возможное, — груз сказанного припечатал его, но и не сказать после такой откровенной просьбы... Разве все они не заслужили счастья? А за счастье нужно бороться, даже если это борьба с самим собой. — Мне этого хватит, ты хороший, аджосси. Очень, — мелкая снова погладила его по руке. А потом почти сразу вернулся Ин Хо, закинул нечто очень напоминающее костыли в багажник, и они молча доехали до дома, где Хван, наконец, обратился к нему: — Побудь с Джу Хи в твоей комнате, пожалуйста, пока я там всё уберу. Уроки её послушай... Мышка, — повернулся он, дождавшись кивка, — Ты первая, там немного не прибрано, и осколки могут тебя поранить, но ты же не откажешься прокатиться на папе? — А твоя спина? — видно было, что мелкая не против, но про ушиб не забыла. — Уже прошла, залезай, — подставил он спину, перед отбытием, повернувшись к Ки Хуну: — Подожди меня, я скоро! То, что тот при этом не прибавил: «А то покалечишься!» — Сон воспринял, как прямое послание: «До твоего уровня я не опушусь!» И он бы и вылез сам, но костыли далековато. Так что остался ждать. А ждать пришлось недолго. По скорости Ин Хо он понял: тот боялся, что Ки Хун не послушает... Свредничает. После всего. Внутренности снова обожгло. Капризный ребёнок — вот, кто он в глазах Хвана. Это ужасно. Потому и не стал протестовать, когда тот придержал за плечи, пока Сон вылезал из машины, опираясь на целую ногу. Не стал сопротивляться и «настройке костылей», которой прямо на ночной прохладце (в Сан-Франциско нельзя было сказать морозце!) и занялся Ин Хо, прикидывая прямо на нём. Довольно шустро справился, а потом Сон поскакал в дом, тоже резво. Пока за ним неотступно следовал Хван. В доме оказалось, что порожек перепрыгивать чуть сложнее, и что в гостиной был такой хаос, будто там порезвился не один Гринч. Но ёлка и правда была цела. Кровь... Её было слишком много. Сон стыдливо опустил глаза. А потом все же повернулся к Ин Хо: — Прости, — выдохнул он. — Джу Хи видела? — Я быстро её пронёс. И по темноте, — покачал тот головой, а потом лицо его дрогнуло, левая рука сомкнулась на плече Ки Хуна: — Больше никогда так не делай! — Мне очень жаль, — Ки Хун покраснел и не знал, куда себя деть. — Я не должен был такое тебе говорить. Я дурак. И трус. И неудачник. Я... Тебе не надо со мной так возиться, — губа задрожала. — Найдёшь себе получше. Может, вообще женщину! Джу Хи так лучше будет. — Ты точно дурак, — Ин Хо сверкнул глазами. — Раз такое говоришь. Мне нужен ты, понимаешь? Мне, — он замолчал, тяжело дыша. — Со всеми недостатками. Я тоже далеко не подарок. Сам знаешь, — закончил Ин Хо и осторожно приобнял его. — Поэтому не глупи, — и он легонько похлопал Ки Хуна по спине. — Постараюсь, — слабо улыбнулся Сон, чувствуя, как заметно теплеет внутри. — Уж будь любезен, — серьёзно кивнул Хван отстраняясь. — Иди, я уберусь и реанимирую ёлку. Видел у нас на заднем дворе большой вазон? Думаю, подойдёт! — Главное, не поранься, — вздохнул Ки Хун. Наши дочки и так уже от нас будут в шоке. — Два великовозрастных дурочка, — улыбнулся Ин Хо. — Нам точно нужно держаться вместе! И они оба заулыбались. О да, два несчастья — это, определённо, сила. Семейка О этого ещё не поняла, но у них ещё будет шанс.* * *
Ки Хун очень устал. День был безумно долгий. И нервным. Разговор с Ин Хо и эти объятья его успокоили и обезболили лучше любого укола. Чтение на английском Джу Хи он послушал полуотрубленным мозгом. Мышка была в отца. Отличное произношение, самому Ки Хуну сложнее это далось, только раз поправил. А потом к нему на кровать запрыгнул Дракон Ли, положил морду на повязку, но боли Сон не ощутил. Наоборот, от его мурлыканья в сочетании с монотонным чтением Ки Хуна вырубило напрочь. Проснулся он уже в полной темноте, Дракон Ли куда-то свалил, мелкой тоже не наблюдалось, как и её отца. Внутри что-то кольнуло. Он отвык. Отвык за столь ничтожный срок спать один. А уж с учётом их ссоры, Сону стало совсем страшно. Врубив ночник, он нашарил костыли у кровати и потопал сперва в гостиную посмотреть на ель, потом... Ки Хун не знал, имеет ли право, но он очень хотел закатиться Хвану под бочок. Не выгонит же, да? Было страшно. Но до спальни Сон не дошёл. В гостиной в полумраке (горел только светильник на журнальном столике) рядом с немного потрёпанной, но твёрдо стоявшей в вазоне ёлкой, привалившись к стене сидя, спал Ин Хо. Что он именно спал, Сон понял по опущенной на грудь голове и мерному дыханию. На его коленях устроился совершенно неожиданно Дракон Ли, чьи глаза во тьме сияли так, что Ки Хун, если б не светильник, точно испугался. Заметив его, умный кот поднялся и покинул комнату, точно оставляя их одних, решать свои проблемы. Но то, что животина не бросила Ин Хо одного, хоть и всё это время казалось, что он Хвана всего лишь терпит... Это было показательно. Ки Хун как можно тише доскакал до Хвана, приставил костыли к стене и кое-как сел на пол... Вряд ли он сможет подняться самостоятельно, но плевать... Он привалился плечом к Ин Хо, не зная, что дальше делать. Спать так неудобно, но и будить. Всё решили плохо прислонённые костыли... Их стук заставил Хвана встрепенуться было и вскочить, но тут же притормозить при виде снова пристыженного Сона. — Прости, — повторил. — Просто ты тут так неудобно спал. Один и вообще... Мне тоже плохо одному. Давай... — в горле засипело, но Ки Хун заставил себя договорить. — Не будем больше расцепляться. — Тогда давай без полумер, — тихо ответил, блеснув глазами Ин Хо. — Купим кровать побольше. И шкаф. И вообще, можем снести стену между нами! — Комнатами? — Сон только и выдохнул, ничего как Ин Хо умеет с места да в атаку. — И комнатами тоже, — кивнул Хван. — Пригласим специалиста, узнаем, позволяет ли планировка. А пока ремонт — можем уехать куда-нибудь, где зима настоящая. На недельку. — Аляска? — только и поднял брови Сон, не успевая за мыслью. — Можно и туда! — активно закивал, будто только что и не спал Хван. — Но после нового года. Сейчас так поспим. — Хорошо, у меня или у тебя? — хрипло спросил Ки Хун. — Как хочешь, — пожал плечами Хван. — Комнаты одинаковые, кровати тоже. — У тебя вид чуть лучше и к Джу Хи ближе, — решился-таки Сон. — А то, что к Мышке ближе это, разве, хорошо? — хитро улыбнулся Ин Хо. — Боишься меня? — снова вступил он на тонкий лёд. — Нет, — Сон постарался ответить уверенно. — Не боюсь. Я готов пробовать... Мой страх уже нам дорого обошёлся. Я не буду больше трусить! — а голос всё равно дрогнул. — Ки Хун... — Ин Хо смотрел на него с болью. — Не кори себя так. Это ведь я виноват. Поторопился. У нас ведь и свидания-то даже нормального не было. Как насчёт прямо сейчас? — Прямо сейчас? — удивился Сон встряхиваясь. — Ночь же! У меня колено же! — он не понимал, Хван же умный, почему такую глупость сморозил. — Так на машине! — Ин Хо сверкал взглядом уже совсем как маньяк. — Покатаемся по побережью! И хорошо, что ночь — Джу Хи спит! Машин почти нет, туристов на пляжах тоже, по пляжам отелей сидят — максимум! Красота! — Но я... — Ки Хун, сдался, заметив, насколько зажёгся тот. — Давай, — вместо этого рубанул. — Но это будет самое странное первое свидание в моей жизни! — В моей тоже, — показал ровные зубки Ин Хо. — Поверь. И они поехали.* * *
Ночной Сан-Франциско утопал в огнях. Скоро, уже совсем скоро Рождество. Поэтому американские города, и так весьма яркие, стали ещё более заметными. Но сейчас неон уступил более тёплым огням. Красиво... Ки Хун припал лбом к стеклу. Во-первых, немного остужал мысли, во-вторых, небольшой жар у него был, но полному энтузиазма Ин Хо он это не озвучил. Послушно пошёл за ним, принял помощь с поднятием с пола, в одевании и в том, чтобы усесться в машину. Не хотел портить момент. И правда, когда они трезвые куда-то вдвоём без девочек выбирались? Когда Ин Хо зарулил в Макдак, Ки Хун не удержался от восклицания: — Мы теперь совсем как школьники! — Ну так первое же свидание, — старательно сохраняя серьёзное выражение морды лица, откликнулся Хван, а потом они оба рассмеялись. Ин Хо вскоре припарковал машину около одного из пляжей за городом. Главное его достоинство — рядом никого не было видно, а свет от множества огней остался позади. Возможно, если выйти на улицу, можно было бы разглядеть звёзды... Но Ки Хуну и так было хорошо. Ведь только когда Ин Хо накрыл в машине импровизированный стол, придвигая к нему двойной чизбургер, Сон понял, насколько он проголодался... А ведь только завтрак и был! А теперь вот уминает эту вредную, но вкусную пищу вместе с Ин Хо, полулёжа в машине с видом на море... То хоть и темнело неясно вдали, но шумело весьма однозначно, к тому же луна также пробивалась немного из-за тучек. Голодными были оба. Это было очевидно по тому, как быстро они расправились со своим ночным дожором. — Джу Хи покормил? — всё-таки не выдержал и спросил. — Её да, сам не смог, — тихо признался Хван. — Как-то подташнивало от мысли, что ты мог умереть, пока я там предавался воспоминаниями и выкрутил джаз на полную мощность. Поэтому... — он вздохнул. — Ты тоже прости. — Твоё кольцо, — Сон уже не мог остановиться, хоть и чувствовал, что не надо. — Удалось достать? — Я пока этим не занимался. Были дела поважнее, — сухо ответил Ин Хо. — Даже если не достану — ничего, — он пожал плечами. — Это ведь не кольцо Джи Хён. — Прости, — ещё раз повторил Сон, понимая, что слов тут явно недостаточно. — Я не хотел обижать или пугать тебя. — Я знаю, — поджал губы Хван. — И мы ведь договорились, что оба хороши и обоим надо стараться лучше, да? — Да, — кивнул Сон, а потом прибавил: — Спасибо, что вывез. Я ценю, правда. — Погоди благодарить, — покачал Ин Хо. — Мы ведь даже не вышли, чтоб немного промёрзнуть... Вот потом скажешь, доволен ты или я наградил тебя соплями! — Выйти? — Ки Хун горько улыбнулся. — Не думаю, что смогу по песку и камням на костылях. Ты, если хочешь, иди один. Принеси мне камушек или ракушку, — хмыкнул он, понимая, что сейчас реально говорит, как на свидании. — Так я тебя понесу! Зачем костыли? — хлопнул ресницами Ин Хо, искренне недоумевая. Сон ответил ему тем же. — У тебя больная спина! — возмутился. — Так прошла же! — отмахнулся Хван. — Так только что же! — Ки Хун рассердился. Ну почему тот так не бережёт себя. Одно дело носить Джу Хи, маленькую и лёгонькую. И другое — он. Выше самого Ин Хо на полголовы мужик. — Я тебя сегодня уже таскал и ничего, — внезапно признался Хван. — И вообще, даже если и заболит... Ты мне разве не поможешь? Руки-то у тебя в порядке — массаж ты делаешь шикарно! — Да ты... Ты... — Ки Хун не нашёл что сказать. Ну да, логично, как ещё он попал бы в больницу, если Ин Хо сам привёз его без скорой? Мысль, что его тащил на себе Хван, а он был в отрубе, заставила его сердце заныть. А вот причину Сон не брался себе точно истолковать. Хотя та и была, очевидно, ведь после недолгих терзаний он сказал коротко: — Пошли! И они пошли, точнее, пошёл обрадованный Ин Хо, почти поскакал, а вот Сон поехал. На чужой спине. И даже почти не соскальзывал, потому что хорошо уцепился руками за шею, и потому что Хван поддерживал его за бёдра. Повреждённому колену было немного больно, но Ки Хун старался не обращать на это внимания. Ситуация и так казалась ему сюрреалистичной. Ночь. Пустой пляж. Ветерок... Не то что б холодно, но пробирающий, свежий... Вон как волосы Ки Хуну взлохматил, да. Лунная дорожка робко качается на волнах — невысоких, но быстрых. И он верхом на хохочущем (правда-правда — этот звук и плеск волн о берег перекрыть не мог) Ин Хо, что ещё и бегать умудрялся... Какие тут звёзды — дух захватывало! Ки Хун весь растворился в этом ощущении — да, не вполне удобно, немного морозно, но под ним Хван, разгорячённый, почти как печка, а главное, счастливый... и эмоции эти — безумие со странным незамысловатым счастьем — передавались и Сону. Это было потрясающе. Кто сказал бы ему вчера — посоветовал бы обратиться к специалисту... А сейчас доверчиво прижимался и думал, что было б неплохо остановить мгновение. А потом Ин Хо зачем-то понадобилось закружить их. И когда Сон уже готовился группироваться для падения в холодный песок или даже воду, Хван мастерски вырулил и неожиданно ссадил его на капот. Когда успел только? Ки Хун поражённо взглянул на взмыленного, глядящего на него ошалело счастливого Хвана и невольно улыбнулся и сам, пропустив тот момент, когда он, дав пространство его больной ноге, навалился с другого бока, проминая Сона на скрипнувший капот и увлекая в жаркий поцелуй... В ту ночь ничего особенного не случилось. Они не зашли дальше обычного. Только вот губы у вернувшихся под утро Ин Хо и Ки Хуна были одинаково и несвойственно им припухшими, глаза счастливо блестели, а спины продуты...Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!