Часть 5

Дом младшей семьи встретил Пита запахом стали и пота. Если главная резиденция дышала холодной роскошью, стерильной чистотой и порядком, то здесь чувствовалась атмосфера казармы. Строгие линии, минимум декора, открытые пространства. И везде — люди с оружием. Они не прятались, не делали вид, что просто охрана. Они были армией. Пит шел по коридору, провожаемый десятками взглядов. Никто не здоровался. Никто не улыбался. Просто смотрели. Оценивали. Он знал этот взгляд. В подпольных боях так смотрели перед выходом на ринг. Вегас ждал в холле. Пит впервые видел его так близко. Высокий, подтянутый, с хищными чертами лица и глазами, которые смотрели так, словно просвечивали насквозь. Он стоял, скрестив руки на груди, и даже не пытался скрыть насмешку. — Пит, — сказал он без приветствия. Голос низкий, чуть ленивый, но с железной ноткой внутри. — Новый подарок от дядюшки Корна. — Кхун Вегас. — Пит склонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет. Ни миллиметром больше. Вегас обошел его по кругу. Медленно. Демонстративно. Как покупатель на рынке, решающий, брать ли тощий кусок мяса или поискать получше. — Худой, — прокомментировал он. — Бледный. Рука еще болит? — Пройдет, Кхун Вегас. — Пройдет, — эхом повторил Вегас, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на интерес. — Не сломается? Пит встретил его взгляд. — Нет, Кхун Вегас. Вегас усмехнулся. Коротко, без тепла. — Посмотрим. Идем.

***

Экскурсия по дому заняла полчаса. Вегас вел его по коридорам, тыча в двери и сухо перечисляя: — Тренировочный зал. Оружейка. Комната охраны. Столовая. Кухня. На кухню не соваться без дела, повар стреляет без предупреждения. Пит слушал, запоминал, сканировал пространство. Три выхода из коридора. Две лестницы. Окна выходят во внутренний двор — оттуда можно попасть под обстрел. Запомнить. Учесть. — Здесь живут телохранители, — продолжал Вегас, останавливаясь перед длинным рядом дверей. — У них свободный график. Тренировки — когда хотят. Едят — что хотят. Спят — где хотят. Единственное требование — быть готовыми по первому зову. Пит кивнул. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Для кого-то другого. Они остановились перед дверью в конце коридора. Вегас толкнул ее. — А это твоя комната. Маленькая, но убираться будешь сам. Комната оказалась даже меньше, чем в главной семье. Узкая койка, шкаф, стол. Окно выходило во внутренний двор, где как раз тренировались люди. Пит видел их — слаженные движения, отточенные удары. Профессионалы. — Нравится? — спросил Вегас, прислонившись к косяку. Насмешка в голосе стала откровеннее. — Комната для работы, Кхун Вегас. Не для удовольствия. Вегас моргнул. Похоже, такого ответа он не ожидал. — Умный, — протянул он. — Ладно. Теперь о твоих обязанностях. Пит замер, готовясь слушать. — Ты мой главный телохранитель. Личная тень. Поэтому твой график будет отличаться от остальных. Он говорил ровно, будто зачитывал приговор. — Встаешь до шести утра. Умылся, оделся, позавтракал — быстро. В шесть тридцать ты должен накрыть на стол для меня и Макао. Еду готовит повар, твоя задача — принести и сервировать. В шесть сорок пять идешь будить нас. Лично. Пит кивнул. — В семь — спарринг со мной. — Вегас усмехнулся. — Лично. Посмотрим, чего ты стоишь на самом деле. Не на ринге, где тебя хвалили за красивые удары, а здесь. — Я понял, Кхун Вегас. — После спарринга — обед. Накрываешь, убираешь. После обеда я занимаюсь делами, а ты идешь на общую тренировку с остальными. Шесть часов. Минимум. — Он сделал паузу. — Если, конечно, ты не решишь, что тебе достаточно. — Я приду на тренировку, Кхун Вегас. Вегас склонил голову, разглядывая его с новым интересом. — Вечером ужин — снова накрываешь. После ужина — обход территории. Проверяешь посты, расположение людей, докладываешь мне. Три-четыре часа. Потом можешь идти спать. — Во сколько, Кхун Вегас? — Около часу ночи. Если, конечно, у тебя нет ночного дежурства. Тогда не спишь совсем. Пит моргнул. Восемнадцать часов работы. Спарринг. Шесть часов тренировок. Обход. Без выходных. — Я понял, Кхун Вегас. Вегас ждал. Смотрел в лицо, ища хоть тень эмоции. Жалобу. Страх. Возмущение. Пит стоял ровно, глядя прямо перед собой. — Вопросы? — спросил Вегас, чуть прищурившись. — Никак нет. — Вот и славно. — Вегас выпрямился. — Завтра в шесть сорок пять. Не опаздывай. Я не люблю ждать. Он ушел, даже не взглянув на дверь. Просто оставил ее открытой. Пит постоял минуту. Потом закрыл дверь, опустился на койку и закрыл глаза. Плечо ныло. Дорога вымотала. Внутри было пусто. Он справится. Он всегда справлялся.

***

Первая неделя стала адом. Пит не ждал другого. Он знал, что Вегас будет проверять его на прочность. Знал, что здесь не будет ни Пола с его дурацкими шутками, ни Арма с его спокойной надежностью, ни Танкхуна с его теплыми глазами и пододвинутыми тарелками. Здесь был только холодный расчет и выживание. Спарринги с Вегасом оказались испытанием, которое Пит не мог предвидеть. Вегас дрался жестко, профессионально, без тени жалости. В первый же день он заставил Пита надеть утяжелители на лодыжки и запястья. — Ты должен быть быстрее, — прокомментировал он, когда Пит, непривычный к весу, пропустил удар в корпус. Воздух вышибло из легких, но Пит устоял. — Ты должен быть сильнее. Ты мой главный телохранитель, а не декорация для красивой картинки. Пит поднялся и снова пошел в бой. Тело кричало от боли, рана на плече тянула, утяжелители выматывали. Но он не сдавался. Он вообще не умел сдаваться. После спарринга нужно было накрыть обед. Пит успевал проглотить пару ложек, прежде чем бежать на общую тренировку. Там его тоже не жалели. Остальные телохранители, альфы и беты, смотрели на новичка с подозрением. Никто не предлагал помощи. Никто не пытался подружиться. На спаррингах били в полную силу, не сдерживаясь. Шесть часов тренировок. Спаринги, бег, силовые, отработка захватов. Пит едва держался на ногах к концу. Потом ужин. Потом обход территории. Обход убивал больше всего. Три-четыре часа ходьбы по огромной территории, проверка каждого поста, каждого человека, каждого угла. Ноги гудели, глаза слипались, но Пит шел. Проверял. Докладывал. В час ночи он падал на койку и засыпал мгновенно. Даже мысли не успевали появиться. А в пять тридцать утра все начиналось заново.

***

На десятый день Пит поймал себя на том, что пошатывается, идя по коридору. Он не успел поесть — завтрак пропустил, потому что проспал на двадцать минут. Всего двадцать минут, но сердце ушло в пятки, когда он открыл глаза и увидел время. Пришлось бежать накрывать на стол без еды, без воды, без ничего. После спарринга Вегас был особенно жесток — заставил отжиматься с утяжелителями после того, как Пит пропустил удар. Сто отжиманий. На последних десяти руки тряслись так, что Пит думал — рухнет. Но не рухнул. На обеде он только пригубил воду — кусок в горло не лез. Тошнило от усталости. Тело работало на пределе. Подавители давили на сердце тяжелым грузом, замедляя пульс, притупляя чувства, но и высасывая силы. Под глазами залегли синие тени, скулы заострились еще сильнее. — Эй. Голос раздался неожиданно. Пит обернулся и увидел Макао. Младший сын Кана стоял в конце коридора и смотрел на него. Не враждебно. Не оценивающе. Просто смотрел — и в этом взгляде было что-то, чего Пит не видел здесь раньше. — Кхун Макао, — Пит склонил голову, собираясь идти дальше. — Постой. Макао приблизился. Он был моложе Вегаса, мягче чертами, но в глазах читался тот же ум. Только без жестокости. Без насмешки. — Ты как? — спросил он тихо. Пит замер. Вопрос прозвучал так неожиданно, так неуместно здесь, что он растерялся на долю секунды. — В смысле, Кхун Макао? — В прямом. — Макао говорил спокойно, ровно. — Вегас на тебе тренируется уже вторую неделю. Ты почти не ешь, почти не спишь, ходишь шатаясь. Я вижу. Пит не знал, что ответить. Почти никто и никогда не спрашивал его, как он. Никто не смотрел так — без подвоха. — Я в порядке, Кхун Макао. Справляюсь. Макао покачал головой. — Ты не в порядке. Ты выглядишь так, будто сейчас упадешь. Пит молчал. Он действительно чувствовал, что земля уходит из-под ног, но признавать это было нельзя. Макао вздохнул. — Я поговорю с братом. — Не надо! — вырвалось у Пита быстрее, чем он успел подумать. — Пожалуйста, Кхун Макао. Не надо. Я справлюсь. Макао посмотрел на него долгим взглядом. В глазах мелькнуло что-то — понимание? Уважение? — Ты странный, — сказал он наконец. — Обычно люди или жалуются, или уходят. А ты терпишь. Пит опустил глаза. — Это моя работа, Кхун Макао. — Работа, — повторил Макао. — Ладно. Но если станет совсем невмоготу — приходи. Просто поговорить. Я не кусаюсь. Он ушел, не оглядываясь. Пит постоял еще минуту, чувствуя, как странное тепло разливается в груди. Потом заставил себя идти дальше. Обход территории ждать не будет.

***

— Ты видел его? — спросил Макао за ужином. Вегас поднял бровь, не отрываясь от тарелки. — Кого? — Пита. Своего нового телохранителя. Вегас пожал плечами. — Видел. Он плохо дрался сегодня. — Он едва стоял на ногах, Вегас. — Голос Макао оставался спокойным, — Он не ест, не спит, ты гоняешь его как проклятого. Посмотри на него — он же исчезает на глазах. Вегас отложил вилку. — Ты зачем за него переживаешь? — Потому что это жестоко, — просто ответил Макао. — Даже по твоим меркам. Он не жалуется, не огрызается, делает все, что ты скажешь. А ты его добиваешь. Вегас помолчал, обдумывая слова брата. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление. — Он из главной семьи, — сказал он наконец. — Шпион Корна. — Ты не знаешь этого. — Я знаю, — отрезал Вегас. Но в голосе уже не было прежней уверенности. — Но… — он вздохнул. — Ладно. Я подумаю. Макао кивнул и вернулся к еде. Вегас смотрел в окно, но видел другое: тощего мальчишку, который каждый день выходил на спарринг и каждый день поднимался после ударов. Который никогда не просил пощады. Который смотрел прямо, не отводя глаз. Это заслуживало уважения. Даже от Вегаса.

***

На следующее утро Пит заметил, что Вегас смотрит на него иначе. Спарринг прошел как обычно — жестко, с утяжелителями, без поблажек. Пит пропустил несколько ударов, нанес пару своих, в какой-то момент даже сумел уйти от захвата. Вегас усмехнулся. — Неплохо, — сказал он коротко. Пит кивнул, переводя дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. После, когда Пит собрался на общую тренировку, Вегас остановил его. — Сегодня три часа, — бросил он, даже не оборачиваясь. Пит замер. — Кхун Вегас? — Общая тренировка. Три часа вместо шести. Остальное время — отдых. — Он сделал паузу. — Не разваливайся раньше времени. Ты мне нужен живым. И ушел, не дожидаясь ответа. Пит смотрел ему вслед, чувствуя, как к горлу подступает странный ком. Всего три часа. Три часа отдыха. Но для него это было спасением. Он не знал, что Вегас заметил и другое — как Пит пошатывался на обходе, как его руки дрожали, когда он накрывал на стол, как осунулось его лицо за эти дни. И как он ни разу не пожаловался. Вегас не любил слабаков. Но упрямых уважал.

***

Прошло три недели. Пит привык к новому ритму. Три часа тренировок вместо шести давали ему возможность немного прийти в себя. Он научился выкраивать минуты для еды, научился спать урывками, научился не обращать внимания на постоянную боль в теле. Спарринги с Вегасом стали… почти привычными. Вегас по-прежнему бил жестко, по-прежнему не давал поблажек, но в его взгляде исчезла прежняя насмешка. Теперь он смотрел на Пита как на равного. Как на того, кто выдержал проверку. Остальные телохранители тоже изменились. На общей тренировке с ним уже не били в полную силу — проверяли, но без желания убить. Кто-то даже кивнул при встрече. Кто-то бросил «привет». Макао иногда заходил поговорить. Просто так. Спрашивал о самочувствии, о том, как дела. Пит отвечал коротко, но Макао не обижался. Он просто сидел рядом и молчал — и в этом молчании было что-то успокаивающее. Пит достал из-под подушки старую фотографию матери. Посмотрел на нее долгим взглядом. — Я справлюсь, мама, — прошептал он. — Я всегда справляюсь. За стенами его комнаты дом затихал. Где-то в своем кабинете Вегас разбирал бумаги, изредка поглядывая на мониторы с камерами наблюдения. Где-то Макао читал книгу, думая о странном телохранителе, который довольствуется крохами тепла. А Пит сидел в своей маленькой комнате и учился жить заново. Снова. Как всегда.