Часть 6

Танкхун не находил себе места третью неделю. Он знал, что Пит выписался из больницы. Знал, что его перевели в младшую семью. Знал, потому что Кинн сказал ему, когда Танкхун в очередной раз собрался ехать в больницу. — Его там нет, — Кинн стоял в дверях комнаты брата, сжимая в руках телефон. — Отец перевел его к Вегасу. Танкхун замер с ключами от машины в руках. — Что? — Второй семье нужны люди после… всего. Отец отправил Пита туда. — Но он же ранен! — голос Танкхуна сорвался. — Он только начал поправляться! Кинн молчал. Он знал, что это бесполезно. Приказы отца не обсуждались. Танкхун сел обратно на диван и уставился в одну точку. Пол и Арм переглянулись за его спиной. Три недели он ходил как тень. Смотрел сериалы и не видел экрана. Играл в настольные игры и проигрывал даже Полу, который обычно жульничал в его пользу. Ел через силу. Он позвонил Киму. — Он перевел Пита к Вегасу, — сказал Танкхун в трубку без приветствия. Ким на том конце провода молчал несколько секунд. — Я знаю, — ответил он наконец. — Ты знал и не сказал? — Я думал, ты в курсе. Думал, отец объяснил. — Отец ничего мне не объясняет, — горько усмехнулся Танкхун. — Он просто забирает то, что мне дорого. Ким вздохнул. — Хочешь, я съезжу? Посмотрю, как он там. Танкхун вцепился в телефон. — Съезди. Пожалуйста. Просто посмотри, как он. И скажи мне. — Скажу. Обещаю. Ким отключился и посмотрел в окно. Он не собирался ничего сообщать Танкхуну. Он собирался проверить объект. Убедиться, что тот не создаст проблем. И если создаст — решить вопрос. --- Ким приехал в младшую семью через два дня. Отношения с Вегасом у него были… своеобразные. Они не были друзьями — слишком разные, слишком закрытые, слишком опасные. Но они понимали друг друга. Оба жили под гнетом отцов, которые видели в них только инструменты. Оба научились прятать истинное лицо за масками. Когда Ким вошел во внутренний двор тренировочного комплекса, Вегас уже ждал его, прислонившись к стене. — Не ожидал, — сказал Вегас, не двигаясь с места. В его голосе звучала привычная насмешка. — Какими судьбами? — Проезжал мимо, — Ким пожал плечами. — Решил заглянуть. Вегас усмехнулся. — Танкхун попросил проверить своего щеночка? Ким не ответил. Только перевел взгляд на тренировочную площадку. Там шел спарринг. Пит стоял напротив крупного альфы — одного из телохранителей Вегаса. Они только начали, но Ким сразу заметил то, что его насторожило. Пит выглядел… никак. Обычно. Для постороннего глаза. Но Ким был энигмой. Он видел то, что скрыто. Осунувшийся, бледный, несмотря на загар, с темными кругами под глазами. Движения резкие, но какие-то дерганые, словно каждое давалось с трудом. Подавители работали, но организм уже кричал. — Как он? — спросил Ким, наблюдая за боем. — Нормально, — пожал плечами Вегас. — Тренируется. Работает. Не жалуется. — График? — 24 на 7, — с вызовом произнес Вегас. Ким медленно повернулся к нему. — Он же только из больницы. — Зажило, — отрезал Вегас. — Он бета. Справится. — Бета, — повторил Ким. — Ты уверен? Вегас нахмурился. — В смысле? В документах так. — Документы подделал мой отец, — сказал Ким ровно. — Пит — омега. Вегас смотрел на него несколько секунд, переваривая информацию. Потом рассмеялся. — Шутишь? Этот парень, который в спарринге укладывает альф? Который пашет по двадцать часов? Омеги так не могут. — Могут, — Ким кивнул на площадку. — Если их с детства учить выживать. Если пичкать подавителями. Если не оставить выбора. Вегас покачал головой, но в его глазах появилось сомнение. — Докажи. Ким усмехнулся. Он ждал этого. — Хорошо. Он шагнул вперед, выходя на край площадки. Пит только что закончил спарринг — его противник лежал на лопатках, а Пит стоял над ним, тяжело дыша. Альфа, взбешенный поражением, сделал то, чего не следовало. Он направил на Пита агрессивные феромоны. Давление альфы — оружие, которое использовали в бою редко. Для омеги это было опасно. Для того, кто сидит на подавителях — смертельно. Пит покачнулся. Но устоял. Он стиснул зубы, вцепился ногтями в ладони и устоял. Лицо побелело, на лбу выступил пот, но он не упал. Не сдался. Вегас смотрел на это с уважением. — Видишь? — сказал он Киму. — Он выдержал. Омега бы не выдержал. — Смотри, — тихо ответил Ким. И сделал шаг вперед. Он выпустил свои феромоны. Энигма. Существо, стоящее выше альф. Его запах был сложным — чайное дерево, дождь, холодный металл. И он давил. Давил так, как не может давить ни один альфа. Ким не хотел навредить. Он хотел доказательства. Он знал, что организм Пита на пределе. Знал, что мощный выброс может пробить защиту. Знал — и все равно сделал. Пит замер. Сначала он даже не понял, что происходит. Просто вдруг стало трудно дышать. Воздух стал тяжелым, вязким, словно его заменили на что-то другое. В груди зажгло, сердце забилось где-то в горле. Он обернулся и увидел Кима. Энигма стоял в десяти метрах и смотрел на него. Спокойно. Холодно. Феромоны накрыли Пита волной. Подавители, и без того плохо работающие из-за истощенного организма, не выдержали. Защита рухнула. Запах. Тонкий, сладкий, отчаянный — запах омеги вырвался наружу. Он был едва уловимым, искаженным годами химии, но он был. И он кричал. Пит схватился за грудь. Колени подогнулись. Он попытался вдохнуть — и не смог. Феромоны энигмы душили его, давили на грудь тяжелой плитой. Он рухнул на колени. — Ким! — рявкнул Вегас. — Прекрати! Ким уже и сам понял, что переборщил. Он резко свернул воздействие, убрал давление, но было поздно. Пит завалился на бок, потеряв сознание. Его тело била мелкая дрожь, изо рта пошла пена. — Твою мать! — Вегас рванул к нему, упал на колени рядом. — Ты что наделал?! — Я хотел доказать, — голос Кима звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то похожее на вину. — Не рассчитал. — Он же еле дышит! — заорал Вегас, приподнимая Пита и прижимая к себе. — Ты видел, что он на пределе! Макао, выбежавший на шум, уже звонил в скорую, прижимая телефон к уху трясущейся рукой. — Дыши, — шептал Вегас, прижимая Пита к себе. — Дыши, пожалуйста. Пит не дышал. Вегас перевернул его, начал делать искусственное дыхание, надавливая на грудную клетку. На втором вдохе Пит закашлялся, выплюнул пену и судорожно втянул воздух. — Живой, — выдохнул Вегас, сам не понимая, почему у него дрожат руки. — Живой. Он поднял голову и посмотрел на Кима. В его взгляде было что-то, от чего Ким внутренне сжался. Не гнев. Не угроза. Разочарование. — Ты знал, — тихо сказал Вегас. — Знал, что он на пределе. И все равно сделал это. — Я не думал… — Ты не думал, — перебил Вегас. — Ты просто хотел доказательство. Получил. Доволен? Ким молчал. Приехала скорая. Пита увезли. Вегас остался стоять посреди двора, глядя на удаляющуюся машину. Макао подошел и встал рядом. — Он выживет? — спросил тихо. — Должен, — ответил Вегас. — Если мы не угробим его раньше. --- В приемном покое больницы было шумно, но в маленькой палате, куда положили Пита, стояла тишина. Ким, Вегас и Макао ждали врача, не решаясь говорить. Наконец дверь открылась. Вошел пожилой мужчина в белом халате, с планшетом в руках. Он посмотрел на троих мужчин поверх очков. Взгляд был тяжелым, осуждающим. — Кто из вас ответственен за этого мальчика? — Я, — шагнул вперед Вегас. — Его работодатель. Врач хмыкнул. — Работодатель. Значит, это вы загнали его до такого состояния? Вегас сжал челюсть. Врач полистал записи. — Состояние крайне тяжелое. Не столько из-за сегодняшнего инцидента, сколько из-за общего истощения организма. Он принимает подавители. Сильные, агрессивные. Судя по анализам, около двух лет. Ким нахмурился. — Не может быть. Если он начал принимать их с проявления, должно быть около пяти. Ему же двадцать. Врач поднял голову и посмотрел на него с недоумением. — Двадцать? Молодой человек, этому парню от силы семнадцать. Точно не двадцать. Тишина в палате стала абсолютной. Вегас побелел. — Сколько? — переспросил он, и голос его сел. — Шестнадцать-семнадцать, — повторил врач. — Я бы сказал, что ему около шестнадцати с небольшим. Организм еще растет, а его уже пичкают подавителями и гоняют так, что альфы бы сдохли. Макао закрыл лицо руками. Ким смотрел в одну точку. Шестнадцать. Ребенок. Омега. Которого он едва не убил своими феромонами. — Вы хотите сказать… — начал Вегас. — Я хочу сказать, — перебил врач жестко, — что вы, господа, довели ребенка до такого состояния, что его организм на грани коллапса. Подавители, не дающие ему раскрыться как омеге, постоянные нагрузки, недосып, недоедание — это чудо, что он вообще до сих пор жив. А сегодняшний случай… — он посмотрел на Кима. — Кто-то применил на нем мощное феромонное воздействие. Для омеги в его состоянии это могло стать смертельным. Ким опустил глаза. — Ему нужна реабилитация, — продолжил врач. — Минимум месяц. Капельницы, полный покой, нормальное питание. Нужно набрать вес, восстановить организм. После этого — феромонная терапия. Если не помочь ему раскрыться правильно, последствия могут быть необратимыми. — Он поправится? — спросил Макао тихо. — Должен, — кивнул врач. — Если вы обеспечите ему условия. И если перестанете относиться к нему как к роботу. Он омега. И он ребенок. Заслуживает хотя бы минимальной заботы. Врач вышел, оставив их наедине. --- Ким заговорил первым. — Я не знал, что он ребенок. Думал, ему около двадцати. — Ты знал, что он омега, — голос Вегаса звучал глухо. — Знал, что он на подавителях. Знал, что его организм на пределе. И все равно применил силу. — Я хотел доказать. — Доказал. — Вегас поднял на него глаза. В них была не злость. Была усталость. — А теперь убирайся. Тебе здесь не место. Ким помедлил, потом развернулся и вышел. В коридоре он остановился, прислонившись к стене. В груди было пусто. Он сделал то, зачем приехал. Проверил объект. Убедился, что тот — угроза. Но почему-то не чувствовал удовлетворения. Танкхун ждал звонка. Ким достал телефон, посмотрел на экран. Потом убрал обратно. Он не будет звонить. Не сегодня. Может быть, никогда. Потому что сказать Танкхуну правду — значило бы признать, что он едва не убил того, кто был ему дорог. Ким ушел, так и не оглянувшись на палату. --- Вегас стоял у окна, глядя на ночной город. Злость поднималась в груди. На кого? На Пита? За то, что скрывал? За то, что позволил себя разрушать? — Идиот, — прошептал Вегас. — Маленький идиот. Зачем ты молчал? Зачем терпел? Но он знал ответ. Потому что его так научили. Потому что у него не было выбора. Потому что выживание стоило дороже, чем здоровье. А потом злость сменилась чем-то другим. Тяжелым, липким, противным. Вина. Он, Вегас, который всегда считал себя лучше отца, который презирал жестокость к слабым — он сделал то же самое. Он не бил Пита (вне тренировок, конечно), нет. Он просто не заметил. Не посмотрел. Не остановился. — Я думал, он взрослый, — сказал Вегас в пустоту. — Думал, справится. — Он ребенок, — тихо ответил Макао из угла. — Дети не должны справляться с таким в одиночку. — Я знаю. — Тогда почему? Вегас обернулся. В его глазах была такая боль, что Макао на мгновение забыл, как дышать. — Потому что я не смотрел, — сказал Вегас. — Просто не смотрел. Увидел бету, который хорошо дерется, и решил, что можно использовать на полную. А он… он омега. И он ребенок. И я чуть не убил его. — Не ты. Ким. — Я создал условия. Я гонял его. Я не заметил, что он на грани. — Вегас провел рукой по лицу. — Если он не выживет… я себе этого не прощу. — Выживет, — твердо сказал Макао. — Он сильный. Сильнее, чем мы думали. Вегас кивнул, но в его глазах все еще была тьма. --- Пит пришел в себя через несколько часов. Первое, что он увидел, был белый потолок больницы. Второе — Макао, сидящий на стуле рядом с кроватью. Третье — Вегаса, стоящего у окна. — Кхун Макао? — голос звучал хрипло, чуждо. — Тише, — Макао подался вперед. — Не говори ничего. Ты в больнице. Пит попытался сесть, но сил не было. Руки дрожали, в груди все еще ныло после феромонной атаки. — Что случилось? Я помню только… Кхун Ким… — Он применил на тебе свои феромоны, — голос Вегаса был резким, почти грубым. — Хотел доказать мне, что ты омега. Пит замер. В его глазах мелькнул ужас. Они знают. Все знают. — Я… — начал он. — Молчи, — оборвал Вегас, подходя ближе. — Просто молчи. Я сейчас зол. Очень зол. И если ты скажешь хоть слово, я могу сорваться. Пит сжался, готовясь к удару. Сейчас, без барьера из подавителей, он чувствовал себя уязвимым, слабым. Вегас увидел это. Увидел, как мальчишка вжался в подушку, как зажмурился, ожидая боли. И внутри него что-то оборвалось. — Твою ж… — выдохнул он и опустился на край кровати. — Я не трону тебя, идиот. Я злюсь не на тебя. Я злюсь на себя. Пит открыл глаза и посмотрел на него непонимающе. — За что? — За то, что ты чуть не умер, а я даже не заметил, что ты ещё совсем ребенок. Пит побледнел еще сильнее. — Я… я должен был скрывать. Кхун Корн сказал… — Кхун Корн много чего сказал, — перебил Вегас. — Но он не здесь. А ты здесь. И ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ты ребенок, Пит. Ты омега. Ты не должен был проходить через все это. — У меня не было выбора, — тихо сказал Пит. — Был, — жестко ответил Вегас. — Ты мог сказать. Мог попросить помощи. Мог… — И что бы изменилось? — вдруг перебил Пит, в его голосе прорезалась истиричные нотки, уязвимость. — Кто бы мне помог? Кхун Корн, который использовал меня как шпиона? Танкхун, который сам пленник в золотой клетке? Вы, кто гонял меня до изнеможения, а если бы узнали, то убили бы? Где был этот выбор, Кхун Вегас? Вегас замер. Пит смотрел на него — и в его глазах не было страха. Была усталость. И горечь. И что-то еще, чему Вегас не мог подобрать названия. — Я выживал, — сказал Пит тихо. — Как умел. Как меня научили. Если бы я сказал правду, меня бы вышвырнули на улицу. Или продали. Или убили. Выбора не было. Никогда не было. В комнате повисла тишина. Макао смотрел на Пита с новым выражением — смесью уважения и боли. Вегас молчал, переваривая услышанное. Наконец он встал. — Ладно, — сказал он коротко. — Твоя взяла. Выбора не было. Но теперь он есть. — В смысле? — В смысле, ты не вернешься к работе, пока не поправишься. Это приказ. — Вегас усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Будешь лежать, есть, спать и набирать вес. А когда врач скажет, что можно — подумаем, что делать дальше. Но телохранителем ты больше не будешь. Пит смотрел на него непонимающе. — Вы меня не увольняете? — Нет, Пит. Я пытаюсь не убить тебя окончательно. — Вегас вздохнул. — Ты и так уже на грани. И это моя вина. Моя, не твоя. Так что теперь я буду это исправлять. — Но… — Никаких «но». Спи. Макао, присмотри за ним. Он вышел, не оглядываясь. Макао повернулся к Питу. — Видишь? Я же говорил, он не такой плохой. Пит не ответил. Он смотрел в потолок и чувствовал, как по щеке катится слеза. Слеза облегчения. --- В коридоре Вегас прислонился к стене и закрыл глаза. — Прости, — прошептал он в пустоту. — Прости, маленький. Я все исправлю. Обещаю. В палате за стеной Пит наконец заснул — спокойно, без страха, без готовности вскочить в любую секунду. Рядом сидел Макао, охраняя его сон. А где-то далеко Ким ехал в машине и думал о том, что сегодня переступил черту, за которой нет возврата. Никто из них не знал, что ждет впереди. Но одно было ясно: с этого дня все изменится. Для всех.