Глава 4.

Утро ворвалось в комнату Айзека без предупреждения — яркое, наглое, полное солнечного света, который пробивался даже сквозь плотные шторы. Лучи скользили по лицу, заставляя голубые глаза щуриться, прежде чем они успели привыкнуть к новому дню. Айзек перевернулся на спину, тяжело вздохнул и провел ладонью по спутанным после сна кудрям, пытаясь привести их в порядок. Телефон показывал семь утра. Он взял его, надеясь увидеть хоть какое-то сообщение, но экран был пуст. Ни единого уведомления от Клер. Тишина. Айзек отложил телефон в сторону, потер переносицу и заставил себя подняться. Пока остальные не проснулись и не оккупировали ванную, нужно успеть привести себя в порядок. Душ принес временное облегчение. Он выключил воду, накинул полотенце на шею, придерживая его концы обеими руками и вышел в коридор. И в ту же секунду едва не столкнулся с Эллисон. Она вынырнула из-за угла так внезапно, что он инстинктивно качнулся назад, удерживая равновесие. Вода с его мокрых кудрей продолжала капать на футболку, оставляя темные разводы на ткани. Полотенце на шее чуть сползло и он машинально поправил его. — Ой, прости… — растерянно выдохнула Эллисон, делая шаг назад. Он просто кивнул — коротко, сухо. Попытался пройти мимо. Только бы не начинать разговор. Только бы она не решила, что им есть о чем говорить. Только бы… — Айзек! Черт. Он замер на месте, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. Медленно, с неохотой, которую невозможно было скрыть, он обернулся. Эллисон стояла в коридоре, залитом утренним светом и смотрела на него так, словно собиралась прыгнуть с обрыва. В ее взгляде он сразу заметил неуверенность. — Мы… должны поговорить о том, что произошло, — произнесла она тихо. Айзек покачал головой и с его волос слетело несколько капель. — Не должны, — ответил он, пожав плечами. В этом жесте не было равнодушия — скорее усталая попытка защититься, — Это было давно. Все уже в прошлом. Он снова сделал движение, чтобы уйти, но голос Эллисон настиг его, как стрела, пущенная опытным лучником. — Для тебя, может, и давно, — произнесла она и теперь в ее голосе звенела обида, смешанная с чем-то более глубоким, — Но для меня не прошло и года. Айзек замер. Она подошла ближе, сокращая расстояние, которое он так старательно пытался сохранить. — Я… — Эллисон, — перебил он и его голос впервые дрогнул, выдавая то, что он так тщательно скрывал, — Ничего не нужно объяснять. Пожалуйста. Он тяжело вздохнул, опуская взгляд в пол, а потом снова поднял его — уже более спокойный, собранный. — Я рад, что ты жива. Правда, — В его словах не было фальши, — Ты счастлива со Скоттом. Я давно уже не тот подросток, которым был тогда. Давай просто… не поднимать эту тему. На этот раз он не стал ждать ответа. Развернулся и пошел прочь по коридору, оставляя за спиной тишину и женщину, которая когда-то значила для него больше, чем он готов был признать даже сейчас. Капли воды все еще падали с его волос на пол, исчезая в ворсе ковровой дорожки. Дверь его комнаты закрылась мягко, но этот звук показался Эллисон оглушительным. Она стояла в пустом коридоре, глядя на то место, где только что был Айзек, и понимала: некоторые разговоры действительно лучше не начинать. … Утро медленно перетекало в день и когда часы показали без десяти десять, а очередь в душ наконец рассосалась, вся разношёрстная компания собралась на кухне. Кто-то сидел на стульях, кто-то прислонился к столешнице, а самые нетерпеливые заняли стратегические позиции у кофемашины. Повод для всеобщего сбора был слишком важным, чтобы пренебрегать деталями — в центре деревянного стола, окружённый чашками и пустыми тарелками, лежал телефон Айзека. Динамик работал в режиме громкой связи, и голос Клер заполнял пространство кухни, заставляя всех замереть в напряжённом внимании. — Я уверена, что он мне не поверил, — говорила Клер, и даже сквозь электронные помехи чувствовалось, как она взвешивает каждое слово, — Но он пригласил меня на мероприятие. Покер. Каждое семнадцатое число они собираются там — Чарльз и ещё несколько представителей элиты. Для них это закрытый клуб, понимаете? Никаких посторонних, только свои. Говорят о делах, о жизни, играют по-крупному. — То есть ты получила приглашение прямо в логово льва?! — Диана вскинулась, её глаза расширились от ужаса и возбуждения одновременно, — Клер, это же очевидная ловушка! — Знаю, — голос Клер оставался спокойным, почти медитативным, — Но это ещё и отличная возможность. Серьезных доказательств против него у нас нет. Но мы можем их найти, если разделимся. Пока я буду с Чарльзом, можно пробраться на его виллу. — Я не удивлюсь, если она охраняется сильнее, чем Белый дом, — добавил Айзек. — Значит, нужно придумать, как туда попасть, — парировала Клер. В трубке послышался шорох бумаг — она явно работала с какими-то документами параллельно разговору, — Мне позволено привести одного сопровождающего. Как +1. Я решила, что это будет Диана. — Я?! — блондинка взвизгнула так, что сидящая рядом Малия поморщились. Она резво вскочила со стула, едва не опрокинув чашку с остывшим кофе, — Ты с ума сошла? Я же совершенно не боец! Я не смогу тебя защитить, если что-то пойдёт не так! — Твои способности нужны не для защиты, — голос Клер прозвучал твёрдо, отрезвляя панику Дианы, — Если мы найдём кого-то, кто сможет поддаться твоим чарам — охранника, официанта, кого-то из гостей, — это может дать нам неоценимое преимущество. Информация, доступ, возможность отвлечь. Диана замерла, переваривая услышанное. — Остальные должны быть на вилле, — подхватил Скотт. Он сидел, обхватив кружку с остывшим кофе руками, — Нужно внедриться в персонал. Уборщики, сантехники, садовники — любые щели, через которые можно просочиться в его дом. И всё должно пройти идеально. Если кто-то заподозрит нас ещё до начала, второго шанса не будет. — У нас два дня, — Айзек произнёс это тихо, но его слова упали в тишину кухни, как камни в стоячую воду. Два дня, чтобы подготовиться к операции, от которой зависит всё, — За такой короткий срок нужно предусмотреть каждую мелочь. — Если всё пройдёт хорошо, — голос Клер в телефоне потеплел, в нём появились нотки надежды, — Мы сможем найти больше доказательств о его делах. О землях, которые он скупает такими огромными территориями. О пропавших оборотнях, которые были с ним связаны. О том, что там на самом деле происходит. Мы сможем остановить его. … Стайлз появился в центре студии словно по волшебству — откуда-то из углов комнаты он извлёк старую белую доску, явно забытую предыдущими арендаторами и пару разноцветных маркеров. Никто не успел даже рта раскрыть, как он уже вовсю хозяйничал, заполняя поверхность аккуратными рядами имён. — Для начала мы должны обсудить позиции, — объявил он, постукивая маркером по доске для придания весомости своим словам, — Клер и Диана будут в отеле в игорном зале вместе с Чарльзом, — он обвёл два имени жирным зеленым кругом, который тут же расплылся по пористой поверхности доски. Стайлз отступил на шаг, любуясь своей работой, и продолжил: — Это все еще не укладывается в моей голове, — простонала Диана, облокачиваясь на диван, — Нам точно нужен кто-то еще. Клер, конечно, сильная и она альфа, но защита не помешает. Айзек хотел предложить свою кандидатуру, но в ту же секунду его перебила Эллисон. — Это могу быть я, — пожала она плечами. Все обернулись к ней. Она сидела на подлокотнике кресла Скотта, спокойная, как статуя. — Это логично, — девушка закатила глаза, — Он альфа, рядом его охранники — оборотни и еще его «коллеги». Если это будет кто-то из вас, они точно учуют оборотня, но я человек и я способна защитить и помочь в драке. — Тогда как насчет официантки? — Стайлз постучал маркером по подбородку. — Есть ещё один способ быть ближе к ним, — продолжила она, буднично пожав плечами. Скотт напрягся, не сводя с неё взгляда. Айзек, стоявший у окна, тоже заметно изменился в лице. — Эскорт, — произнесла Эллисон так, словно речь шла о выборе платья на вечеринку, — Я не вызову подозрений Такие, как Чарльз, любят окружать себя красивыми девушками на подобных мероприятиях. Просто подменим одну из них на меня — и я буду в самом сердце событий. — Эллисон… — начал Скотт, в его голосе явственно слышалось желание возразить, но договорить он не успел. — Это хорошая идея, — раздался спокойный голос Тео. Он сидел всё в той же расслабленной позе, — Если ей удастся быть ближе к Чарльзу, она сможет узнать много интересного. Из первых уст. — Тебя не спрашивали, — фыркнула Малия, закатывая глаза. — Ничего страшного со мной не произойдёт, — Эллисон произнесла это так решительно, что возражать стало бессмысленно. Она посмотрела на Скотта, и в её взгляде читалась та же непоколебимость, что и в голосе, — А если этот ублюдок попробует что-то выкинуть... — она сделала паузу и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у любого по спине побежали бы мурашки, — Я с радостью воткну вилку ему в глаз. В комнате повисла тишина. Скотт открыл рот, закрыл, потом снова открыл, но так и не нашёл слов. Возражать никто не решился. — Значит трое! — Стайлз обводит имя Эллисон зеленым маркером, — А теперь вилла! — воодушевленно произносит он. — Ты понимаешь, что твоё место будет вдали от происходящего? — голос Скотта прозвучал мягко, почти извиняюще. Стилински замер с маркером на полпути к доске. — Что?! — выдохнул он с таким искренним возмущением, будто ему предложили пропустить финал чемпионата, — Почему это?! Взгляды всех присутствующих одновременно устремились на него. Молчаливые, выжидающие, с оттенком лёгкого недоумения, словно каждый из них думал: «Ты серьёзно не понимаешь?» — Что?! — повторил Стайлз, начиная закипать, — Я здесь центральный мозг! Стратег! Архитектор плана! — И центральный балласт, — подал голос Тео из угла дивана, даже не потрудившись сменить расслабленную позу. Лиам мягко коснулся его руки, призывая к дипломатии и поспешил сгладить: — Тео хотел сказать, что лучше всего будет, если ты станешь нашим связным. Будешь сидеть в безопасном месте, координировать нас через наушник, помогать ориентироваться в ситуации. Ты же сам понимаешь — со стороны виднее. — И что я один буду сидеть и смотреть, как вы там развлекаетесь? — буркнул Стайлз, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Развлекаетесь? — тихо, почти неслышно повторил Тео, приподнимая одну бровь в недоумении. — Не один, — вмешался Айзек, до этого молча наблюдавший за перепалкой, — С тобой будет Меган. — Нет! — девушка дёрнулась так резко, что чуть не опрокинула чашку с водой. Рыжие волосы взметнулись в воздухе. — Это не обсуждается, — отрезал Айзек тоном, не терпящим возражений, — Для тебя это слишком опасно. Ты ещё не готова к таким операциям. И потом — если что-то пойдёт не так, вы со Стайлзом будете нашей страховкой. Стайлз придумает, как вытащить нас из любой передряги, а ты — химера. Для тебя большинство видов оружия не смертельны. Это твоё главное преимущество. Меган надула щеки, но спорить не стала. В её глазах плескалось разочарование, но она молча опустилась обратно на стул, всем видом демонстрируя обиду. — Хорошо… — протянул Стайлз, возвращаясь к доске, — Тогда к чему мы пришли… Клер, Диана и Эллисон в отеле вместе с Чарльзом. Я и Меган занимаемся самым ответственным делом! — парень демонстративно подчеркивал два имени ярким красным цветом, — Остальные, а именно, Скотт, Малия, Айзек, Тео и Лиам — вилла. … Айзек сидел за столиком уличной кофейни, отгородившись от мира чёрными очками и глубоко надвинутым капюшоном куртки. Он слегка сгорбился, словно пытался стать меньше, незаметнее, раствориться в потоке прохожих, что сновали мимо по своим делам. Над головой нависал большой матерчатый зонт, отбрасывающий густую тень на пластиковую поверхность столика. Перед ним стояли два стаканчика с кофе — он заказал заранее, чтобы не тратить время на ожидание. Нервная энергия требовала выхода, и правая нога Айзека мелко подрагивала под столом, выдавая внутреннее напряжение, которое он так старательно скрывал за непроницаемым выражением лица. Взгляд скользил по оживлённой улице, отмечая каждую мелочь, каждое движение, каждого прохожего, но ни на ком не задерживался дольше секунды. — Давно меня ждёшь? — Клер возникла перед ним словно из ниоткуда, бесшумно опустившись на свободный стул напротив. Айзек молча подвинул к ней стаканчик. — Нет, — ответил он коротко, поправляя очки на переносице, — Ты как? — В порядке… — Клер сделала осторожный глоток горячего напитка, обхватив ладонями, словно искала в ней тепло, которого не хватало где-то внутри, — После вашей пропажи с концерта всё встало с ног на голову. На нас обрушились проверки со всех сторон — юристы, финансовая инспекция, даже банальные санитарные нормы приехали с внезапной ревизией. И это только начало, я уверена. Айзек кивнул, скорее самому себе, чем ей. — Чарльз натравил. Хочет прощупать, насколько мы уязвимы. — Не сомневаюсь, — Клер отставила стаканчик и провела пальцем по его краю, — В разговоре он сказал, что не видит нашей вины в случившемся, что готов сотрудничать, особенно в поисках дочери. Но я уверена — он лжёт. И он прекрасно знает, что я лгу ему в ответ. — Завтра мы его прижмём, — Айзек протянул руку и накрыл ладонь девушки своим теплом. Всего на секунду — короткий поддерживающий жест, после которого он тут же убрал руку, словно испугавшись собственной смелости, — Ты сама как? Я не о работе. Клер тяжело выдохнула и в этом выдохе поместилось всё: усталость, сомнения, груз ответственности, который она несла на своих плечах уже слишком долго. — Не знаю, — призналась она тихо, — Всё чаще думаю о побеге. Просто бросить всё, откреститься от этой жизни и уехать куда-нибудь далеко. Где нет ни Чарльзов, ни пропавших оборотней, ни вечной гонки со временем. — Что тебя останавливает? — Ответственность, — слово упало в тишину тяжёлым камнем, — И страх. Страх, что если я уйду, всё развалится. Что в тот самый момент, когда я позволю себе расслабиться, к нам обратится кто-то, у кого нет другого выхода. Человек в отчаянии, который поставил на нас последнюю ставку. А мы не сможем помочь, потому что я захотела побыть обычной девушкой. — Клер… — Айзек сжал губы, глядя на неё с такой открытой, незамаскированной жалостью, что это резало глаза. — Я никуда не уйду, — она улыбнулась, и в этой улыбке читалась горькая обречённость, — Я почти уверена, что единственная причина моей отставки — это смерть. — Ты собираешься всю жизнь прожить ради других? — Я знала, на что иду, — она мотнула головой, и солнечные лучи скользнули по каштановым волосам, вырывая из глубины цвета тёплый рыжеватый оттенок, — Это не была юношеская фантазия сквозь розовые очки. Это было обдуманное решение. Взвешенное. Принятое с открытыми глазами. Так что извини за нытьё. Не к месту. — Не извиняйся. Никогда не извиняйся передо мной, — Айзек подался вперёд, его голос стал тише, но твёрже, — Можешь говорить со мной о чём угодно. Обо всём. Я выслушаю. Всегда. Клер посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, словно видела впервые. — Ты единственный, кому я могу это сказать, — произнесла она тихо, и в её глазах блеснула влажная искорка благодарности, — Спасибо. Он ничего не ответил. Только кивнул и отвёл взгляд в сторону оживлённой улицы, где люди спешили по своим делам. … Эллисон замерла перед высоким зеркалом, не в силах отвести взгляд от собственного отражения. Она медленно поворачивалась, рассматривая себя со всех сторон, и с каждым движением чёрное платье переливалось и искрилось под светом ламп, усыпанное тысячами мелких пайеток. Облегающий силуэт подчёркивал каждый изгиб фигуры, а полупрозрачная ткань на рукавах и декольте добавляла образу той особенной чувственности, которая приковывает взгляды быстрее любых слов. — Тебе не кажется это… чересчур? — голос Эллисон прозвучал неуверенно, словно она примеряла не просто наряд, а чужую роль, в которой пока не чувствовала себя комфортно. — Нет! — Диана воскликнула мгновенно. Она всплеснула руками, едва не задев вешалки с одеждой, и подлетела ближе, — Это самый идеальный вариант из всех возможных! Ты выглядишь потрясающе! Пока остальные будут щеголять в своих коротких дешёвых платьях и штукатурке на лице, ты будешь выглядеть как настоящая королева. Чарльз глаз не сможет отвести! — Королевой среди эскортниц, — добавила Малия, лениво покачивая ногой, сидя на подлокотнике дивана. Эллисон перевела взгляд на Диану. — А в чём будешь ты? Блондинка просияла так, словно только и ждала этого вопроса. Она метнулась к шкафу, распахнула дверцы и с театральной торжественностью извлекла на свет белое платье с глубоким, почти вызывающим декольте. Ткань струилась в её руках, переливаясь жемчужным блеском. — Тадам! — провозгласила она, вскидывая наряд для всеобщего обозрения. — Кто ещё эскорт… — пробормотала Малия. — Декольте нужно для моей способности, — Диана пожала плечами с видом профессионала, объясняющего основы ремесла, — Пока они смотрят на грудь, их гораздо легче заворожить. Это не просто провокация, это чистая тактика. Отвлечение внимания — половина успеха. — Здорово… — протянула Малия и театрально закатила глаза, — А мой костюм — это прекрасный наряд дом работницы. — Только не говори, что недовольна, — Эллисон улыбнулась, отходя от зеркала и вставая рядом, — Ты же терпеть не можешь платья. Малия фыркнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на признание правоты. — Была бы моя воля, — Заявила она с абсолютно серьёзным лицом, — Ходила бы голой всегда. Это удобно, практично и не сковывает движений. Но у людей с этим какие-то сложные заморочки. Приходится подстраиваться. … Тео сидел в машине, уставившись в одну точку за лобовым стеклом. Взгляд его был пустым, но внутри кипела такая буря, что он сам удивлялся, как ещё мог сохранять внешнее спокойствие. Мысли путались, перескакивали с одного на другое, возвращались к одному и тому же и снова разбегались, как тараканы от света. Одиночество, которое он так тщательно выстроил вокруг себя в этом замкнутом пространстве, было единственным, что позволяло не сойти с ума. Шаги по асфальту ворвались в тишину, разрывая её на куски. Дверца со стороны пассажира открылась, и в салон скользнул Лиам, с ходу занимая переднее сиденье. — Я тебя искал, — произнёс он, и в голосе слышалась та самая настойчивость, которая обычно предшествовала серьёзному разговору. — Я хотел побыть один, — Тео даже не повернул головы, — В студии это сделать невозможно. Там даже стены, кажется, дышат. — Может, хватит уже дуться? — Лиам вспыхнул, и в его голосе зазвенел металл, — Прекрати избегать меня! Мы как чужие ходим по кругу и я устал от этого. Тео медленно повернул голову и посмотрел на него с ледяной усмешкой, закатывая глаза. — Помнится, это ты не хотел со мной сближаться, пока Скотт на нас смотрит. Это ты отводил взгляд каждый раз, когда кто-то из стаи оказывался рядом. Так кто кого избегает, Лиам? — Это не так! — Данбар сжал кулаки, но сдержался, — Я ему скажу. Обязательно скажу. Сразу после операции. — А ты вообще уверен, что операция пройдёт успешно? — Тео наконец взглянул на него в упор и в его глазах плясали опасные искры, — Откуда ты знаешь, что мы не умрём? Откуда знаешь, что это не последние часы нашей жизни? — Не говори так! — Если я умру, — Тео продолжал ровным, почти безэмоциональным тоном, словно обсуждал погоду на завтра, — Ты будешь жалеть, что не рассказал Скотту? Вдруг какой-нибудь охранник свернёт мне шею, и на этом всё закончится? Как ты будешь жить с мыслью, что мог, но не сделал? — Прекрати! — Лиам почти кричал, его грудь тяжело вздымалась, — Почему ты не веришь в наш успех? До этого мы всегда справлялись со всем, что на нас валилось. Всегда, слышишь? — Да, — Тео усмехнулся, — Добро всегда побеждает. Солнце, радуга, цветочки, единороги. Я забыл, что мы живём в сказке. Он тяжело вздохнул и потянулся к ручке двери. — Ладно. Нам пора готовиться. Но выйти не успел. Лиам резко перемахнул через разделительную консоль и оказался сверху, нависая над Тео. Его рука нырнула к рычагу и кресло с мягким шипением откинулось назад, почти принимая горизонтальное положение. Тео оказался прижат к сиденью, а над ним нависал Лиам, тяжело дышащий, с горящими глазами. — Говоришь так, — прошептал волчонок, опускаясь ниже, почти касаясь губами его губ, — Словно как только выйдешь из этой машины, ты уже обречён на смерть. Голос его звучал тихо, но в этой тишине салона каждое слово отдавалось эхом где-то в груди. — Если бы мог, поставил бы на это деньги, — ответил Тео таким же шёпотом, чувствуя, как внутри разгорается пожар, который они оба пытались затушить последние два дня. А потом он прильнул к губам Лиама. В этом поцелуе не было нежности. Только они двое в замкнутом пространстве машины, за пределами которой их ждала битва, в которой можно было не выжить. Тео вцепился в талию Лиама с такой жадностью, будто боялся, что тот исчезнет, растворится в воздухе, едва он ослабит хватку. Пальцы лихорадочно скользнули под ткань футболки, стягивая её вверх, и через секунду она полетела куда-то на заднее сиденье, невесомым комком присоединяясь к брошенной куртке. Данбар подался бёдрами вперёд, сильнее прижимаясь к нему и этот нажим заставил Тео выдохнуть сквозь зубы — низко, хрипло, с той особенной ноткой, от которой у Лиама внутри всё сжималось в тугой узел, а в животе вспархивала целая стая обезумевших бабочек. Он набросился на ремень Тео с той же одержимостью, с какой тот только что срывал с него одежду. Пряжка поддалась с тихим звоном и вскоре к уже разбросанным вещам добавились новые. Салон машины превратился в поле битвы, на котором не было места стыду или сомнениям — только двое, только кожа к коже, только жар, от которого запотели стёкла. Поцелуй стал вязким, влажным, почти неаккуратным. Они целовались так, словно каждый раз мог стать последним — жадно, глубоко, не в силах насытиться друг другом. Как изголодавшиеся волки, которые наконец дорвались до долгожданной добычи и не могут остановиться, даже зная, что слюни текут по подбородкам. Пальцы Тео вцепились в волосы Лиама, когда тот опустил голову к его шее, вжимаясь губами в горячую кожу. Лиам оставлял засосы — синие, сочные, которые должны были стать его метками. Но регенерация работала безотказно и через секунду кожа снова становилась чистой, будто и не было ничего. Это бесило. До скрежета зубов. До желания оставить след, который не исчезнет через мгновение. Он выпустил клыки. И вцепился ими в шею Тео без предупреждения, без просьбы, движимый одним лишь инстинктом пометить, оставить на нём свою подпись. Тео не сопротивлялся. Наоборот — его пальцы сильнее сжались на затылке Лиама, прижимая ближе, глубже, заставляя погрузиться в кожу ещё сильнее. Кровь хлынула в рот Лиама — горячая, как расплавленный металл, обжигающая, пьянящая. Он убрал клыки и тут же припал языком к ране, зализывая её, чувствуя, как края медленно, слишком медленно по сравнению с обычными царапинами, начинают стягиваться. В отличие от засосов, эти следы останутся. Надолго. Тео выдохнул и резко перехватил инициативу. Руки сомкнулись на талии парня, и в следующее мгновение Лиам уже летел на заднее сиденье, а Тео нависал сверху, удобно устраиваясь между его разведённых бёдер. Он медленно, смакуя каждое движение, провёл языком по шее Лиама, спускаясь ниже, к груди, к соскам, вырывая из парня короткие, сдавленные стоны. Тео хотел опуститься ещё ниже, продолжить это сладкое путешествие, но Лиам вдруг толкнул его в грудь. Тео ударился спиной о стекло — не больно, но неожиданно. Лиам уже потянул его за колени, разводя их шире и укладывая химеру на спину. Теперь его очередь. Его право доставлять удовольствие. Он опустился ниже. Медленно, дразняще, провёл языком по всей длине. Слюна смешалась с природной смазкой, и Лиам, воспользовавшись моментом, взял в рот сразу до половины. Тео замер, вцепившись зубами в собственную руку, чтобы не закричать. Голова откинулась назад, ударившись затылком о подголовник, но он не заметил боли. Только это ощущение. Только Лиам. Только ритмичные движения, от которых мир за окнами машины перестал существовать. Лиам делал это впервые — неумело, неаккуратно, с той трогательной неловкостью первого раза, когда руки ещё не знают, куда деться, а движения рождаются скорее инстинктом, чем опытом. Но Тео не нужно было идеально. Ему нужно было только это — ощущение горячего языка, робкого, но настойчивого, и взгляд, устремлённый на него снизу вверх. Это зрелище оказалось самым прекрасным, что он видел в своей жизни. Лиам смотрел прямо на него, не отводя глаз, даже когда погружался глубже, и от этой картинки все мысли в голове Тео стирались, оставляя лишь одно имя. Когда внутри уже всё горело, а тело вибрировало на грани срыва, Тео нашёл в себе силы остановиться. Он резко откинул голову Лиама, разрывая контакт, и тяжело задышал, пытаясь вернуть контроль над собственным телом. Несколько секунд. Ему нужно было всего несколько секунд. — Неужели я довёл тебя до такого состояния? — Лиам провёл тыльной стороной ладони по губам, стирая влагу, и улыбнулся с кошачьей грацией. В этом жесте было что-то невероятно интимное, собственническое, от чего Тео резко сел на сиденье и притягивая парня к себе. — Не могу ждать, — выдохнул он хрипло, путая дыхание со словами. Лиама вцепился в его плечи, ища опору. Он зажмурился, чувствуя, как влажные, скользкие от слюны пальцы Тео скользнули по ложбинке, дразня, подготавливая. А потом пришло давление. Медленное, осторожное, почти нежное. Тео надавливал на него плавно, давая привыкнуть, принять, наполниться. Лиам откинул голову назад и из его груди вырвался стон — такой громкий, такой откровенный, что Тео на мгновение ослеп от желания ворваться одним резким движением до самого конца. Но он сдержался. Ровно до того момента, пока тело Лиама само не качнулось вперёд, опускаясь до самого основания с влажным, сочным шлепком, от которого у обоих перехватило дыхание. Сердце Лиама застучало быстрее — Тео слышал каждый удар, каждый сбой ритма и этот звук стал для них идеальным ритмом, под который хотелось двигаться вечно. Лиам начал первым. Его бёдра качнулись в такт, руки заметались по груди и торсу Тео, ища, за что ухватиться, но Рейкен не отпускал. Его пальцы сжимали бедра парня с такой силой, не давая ему уйти, отстраниться, прервать эту мучительно сладкую пытку. Салон наполнился звуками — влажными, жадными, быстрыми шлепками. Голос Лиама становился всё звонче с каждым движением, с каждым погружением, с каждым толчком. Он давно уже плыл в этом тумане, потеряв счёт времени и реальности. Растерянный взгляд, опьянённый и размытый, припухшие красные губы, взлохмаченные волосы, прилипшие ко лбу — Тео не мог отвести от него глаз. Картина, открывшаяся перед ним, стоила всех жизней, которые он прожил до этого момента. Он чувствовал, что сам уже на грани. Голос Лиама, становившийся всё громче, всё отчаяннее, подсказывал, что тот тоже близко. Тео перехватил инициативу, вбиваясь в него уже сам — резко, глубоко, точно зная, куда нужно попасть, чтобы сорвать с губ парня самый сладкий стон. Несколько движений. Последних. Решающих. И мир взорвался. Их накрыло одновременно — волной жара, дрожи, помутнения сознания. Лиам обмяк, уткнувшись носом в плечо Тео, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Его тело всё ещё вздрагивало в остаточных спазмах удовольствия. Тео обхватил его руками, прижимая к себе, чувствуя, как бешено колотится сердце Лиама в унисон с его собственным.