Глава 3

-Ты пьян. -Вэээл. -Ложись сейчас же. -Трахни меня, отче. Вэл тяжело вздохнул, глядя на Калеба, который, шатаясь, пытался удержаться на ногах. Запах алкоголя перебивал даже привычный аромат табака и разведенной краски. -Где ты так нажрался? Надеюсь, уже после пар. -Грег угощал. У него сын родился. -Ах, точно... но это ж не повод напиться в стельку. -Пххх... за здоровье маленького Джима! Калеб начал стаскивать с себя рубаху. -Ну пожалуйста. У меня все горит. Тот глаза закатил. -Сначала в ванную. Ты воняешь как грязная псина. -Для тебя я буду кем угодно. - Промурчал черноволосый, о него опираясь. Друг его в ванную увел. Придурошный. Иногда его нельзя было одного надолго оставить. Ванная комната наполнилась паром. Вэл осторожно усадил Калеба на край ванны и помог дораздеться. -Вэл, я тебе отсосу. -Да да. -Ты сверху сегодня? -Ясное дело. Пьяного на себя не пущу! -Ааах... Не сжимай так. У меня уже встал. Вэл осторожно мыл его. Влажные волосы прилипли ко лбу. Легкое раздражение сменилось более отчетливым желанием. Из за экзаменов не спали уже с неделю. Во всех смыслах. -Знаешь как мне нравится, когда ты сверху? -Это слышно. -Даа? Отлично. Вэл провел ладонью по бедру Калеба, ощущая, как его тело реагирует на прикосновение. Тот застонал, когда они поцеловались. Обнял Вэла за шею, притягивая его ближе. Пар от горячей воды окутывал их, создавая интимную атмосферу. -Ну все, хватит! Я хочу тебя. Светловолосый улыбнулся и помог ему встать. Они вышли из ванной, направляясь в спальню. -Люблю, когда ты такой податливый. - Прошептал Вэл, затаскивая Калеба на кровать. - Даже когда ты пьян. Черноволосый усмехнулся, прижимаясь к нему. -Люблю тебя, отче. -Я пока все еще не священник. -Один хрен. -Дурак. Он приподнялся, чтобы скинуть рубашку. Калеб потянулся рукой, оттягивая край его штанов. -Давай сегодня без резинки. -Ладно. Все равно лень искать. Штаны сняв, к Калебу завалился. После короткого обмена ласками, уже бедра его оседлал. Дразняще потерся об твердый член любимого своим недоразвитым. Калеб застонал, выгибаясь навстречу. Ощущал, как тело Вэла, такое знакомое и одновременно волнующее, медленно двигается, дразня, но не давая полного удовлетворения. -Да... вот так! Вэл наклонился, целуя его шею, покусывая кожу. Запах мыла смешивался с мускусом их тел. -Не тяни. -Ты слишком торопишься. Главное — прелюдия. -У меня ж упадет! -Да кому ты врешь?! Семинарист ухватился за его достоинство, вызывая еще более громкий стон. -Ебаный свет! Что творишь?! -Наказываю за нетерпение. Обхватил его член пальцами, медленно лаская. Языком прошелся по одному из сосков. -Боже... Эта была просто пытка. Но такая приятная. Когда Вэл доминировал, то был готов валяться в его ногах. -Ммм... -Так то лучше. Архитектор усмехнулся. Ухватил его за бедра и ближе притянул. Стал целовать куда попадало. Вэл отвечал на поцелуи, запустив пальцы в мокрые волосы. Наслаждался моментом. Калеб, пусть и пьяный, всегда такой страстный и такой его. Сладость этого ощущения была пьянящей. -Я сейчас кончу. - Выдохнул черноволосый, блаженно глаза прикрывая. -Уже? Мы же только начали. -Сам раздразнил. Тот губу нижнюю закусил. -Хорошо. Тогда и без смазки обойдемся. Ускорил темп. Калеб вскоре излился, звуки непереводимые издавая. Вэл сперму с пальцев слизал. Устроился удобнее, руками в матрас упираясь. -Постарайся не отключиться в процессе. - Сказал и опустился, принимая в себя член. Уокер в спине выгнулся. -Вэээл! -Лежать, пьяная псина! Плавно двигался, наслаждаясь процессом. Черноволосый бредил, повторяя: -Ты мой. Только мой. Семинарист усмехнулся. Склонился и поцеловал его требовательно. Ему ответили с тем же жаром. После того, как он оторвался от губ, спустился ниже к соскам. Стал их покусывать. -Твою ж мать... -У тебя слишком много слабых мест. Тот промычал что то нечленораздельное, сжимая руки на его бедрах. Как же хорошо... ​​​​​​​Этот святоша слишком быстро научился ебаться. Они вновь поцеловались. Вэл темп ускорил, доводя обоих до пика. Калеб был в его власти, и это знание пьянило не меньше, чем алкоголь, которым дышал его возлюбленный. Вскоре со стоном упал ему на грудь. Они вместе излились. Тело Калеба еще подрагивало от пережитого. Вэл почувствовал прилив нежности. Провел пальцем по его щеке. -Ты устал? -Ни капли. -Ха? Странно. Обычно Калеб в пьяном виде быстро отрубался. Пару раз в процессе таком же уснул посередине. -Трахни меня еще раз, Вэлентин. -Всего лишь раз? - Ухмыльнулся, зубы обнажая. - Мы будем это делать, пока я не сдою тебя до последней капли. -О да... Хотел этого больше всего на свете. Вэл снова привлек его к себе. Его тело, привыкшее к более спокойному ритму жизни, теперь горело от желания, подпитываемого ответом возлюбленного. Чувствовал, как каждая клеточка Калеба откликается на его прикосновения. Как его тело напрягается в предвкушении. -Ты вылижешь меня? -Все что угодно, отче. Взял перевернулся с ним, сверху оказываясь. Опустился, поцелуями проходясь по животу. После сразу принялся вылизывать достоинство возлюбленного. Тот шире ноги развел, позволяя Калебу запустить язык в скользкое узкое лоно. -Мммхаа... Калеб. Черноволосый принялся за работу с удвоенным усердием, создавая пошлые звуки. Вэл застонал, когда тот погрузил язык глубже. Он крепко ухватился за его волосы, направляя движения. Взгляд его упал на лицо Калеба. На то, как блаженно тот закрыл глаза, погруженный в ощущения. Проклятый... Что тот умел творить. Все еще не мог поверить у такую удачу. Думал, испугается его откровения, однако новость о том, что гермафродит, воспринял слишком спокойно. Но оно и к лучшему. -Быстрее. Калеб его за бедра ухватил, слегка приподнимая таз. С влажным звуком оторвался от Вэла, только когда тот кончил снова. -Х-Хааа... -Доволен? -Ты ужасный развратник. - Тяжело вздохнув. - Но я слишком люблю тебя. -Хе-Хе. Может тогда слегка придушишь меня бедрами. -Иди к черту! -Ой, зря отказываешься. Оба бы кайфанули! Вэл молча взял его за волосы и ткнул носом себе в лобок. Уокер застонал довольно. Еще еще еще! Как хорошо, что завтра суббота. Можно всю ночь не спать. **** -Боже блядь... В этот раз проповедь была слишком скучная. -Не сквернословь. Мэддокс поморщилась. Эти игры в религию иногда начинали надоедать. Салливан был главной шишкой в общине. Его уважали и боялись. Но для нее этот старый мужлан всегда будет Саллом, которого штопала на Синьяле и с которым умудрилась пройти все испытания в этом дерьме. С боку с припеку. Только вот если у Нота крыша поехала, то ей было в разы хуже. Накачали какой то гадостью, которая заставила просто "застыть" в двадцати семи годах. Ученые даже сами не поняли как так вышло. Класс... Она с места поднялась. -Надоел уже со своими проповедями. Салливан хмыкнул. -Сядь обратно. -А то что? - С вызовом бросила. Надо было расшевелить этого старика. Пусть потрясет своими обвисшими боками. -Ты забыл, кто тебя принял? Кто тебе дал приют, когда ты был никем? Та усмехнулась. -Ты, конечно. Но я тебе тоже помогал, не забывай. Мы же "команда". -Команда, которая должна идти по пути Господню. -Ну ну. Только ведь ты не ангел нихрена. -Я служитель Господа. Мои Грехи искуплены. Девушка цокнула языком. -Ах, да! Точно! Уже исповедался о последнем ребенке, которого трахнул? Нот схватил ее за руку и потянул на себя. -Чего ты добиваешься? -Ничего. Просто шучу. -Хватит. Я не хочу больше слышать это. -Что, правда глаз колет? -Мэдд. -Что, папочка? -Ты не сможешь поменять меня. Я тот, кто я есть. - Сказал, посмотрев на нее с явным раздражением. -А кто ты? - Черноволосая усмехнулась, наблюдая за тем, как меняется его лицо. - Скажи мне, ты действительно веришь во все это? Или ты просто играешь роль? -Я служу Господу. - Его голос стал тверже. - И я не позволю тебе ставить под сомнение мою веру. -Ааа. Салливан нахмурился, сжимая ее запястье. Тот(та) всегда был непокорным. Пытаться управлять Коэн все равно, что пробовать остановить течение реки — невозможно. -Ты же знаешь, что я люблю, когда ты вот так заводишься. Она провела пальцем по его щеке, затем медленно скользнула вниз, к воротнику одежд. Салливан напрягся, но не отстранился. Взгляд его стал темнее. Внимательно следили за каждым движением Мэддокс. Блудник. Готов был ноги перед кем угодно раздвинуть. -И ты не можешь ничего с этим поделать. Ты сам себя загнал в ловушку. Ее пальцы коснулись его губ. Нот шумно вздохнул. -Ты Искушаешь меня, Мэддокс. Играешь с огнем. -Ммм? А ты боишься обжечься? Тот нахмурился, заставляя упасть на колени. -Ох! Какой шустрый. -Ты грязный богохульник. -Ну так накажи меня. Девушка глазами сверкнула. Руки ее оказались на толстых ляжках. -Я сделаю это. - Пальцами зарылся в ее черные волосы. - На этот раз ты не уйдешь. Губ Мэддокс коснулись его губы. Ее тело отреагировало на его прикосновение, несмотря на ее пренебрежительный тон. Ощущала его возбуждение, пульсирующее между ними. Цеплял ее, как и она его. Внутри боролись страсть и отвращение смешивались в безумный коктейль. Нот был одновременно ее спасителем и тюремщиком. Не могла понять почему так привязана к нему, к этому старому, развратному ублюдку. Интересно, у него сейчас без виагры встанет? От размышлений отвлекло то, что Салливан снова прижался к ее губам, на этот раз с настоящей яростью. Целовал так, как никогда раньше. Сминая, принуждая, не оставляя места для сопротивления. Руки его бродили по девичьему телу. Мэддокс зашипела, но не оттолкнула его. Где то в глубине души, за слоем отвращения и презрения, таилось необъяснимое желание. Его пальцы скользнули под черную рубашку, ощупывая гладкую кожу. Мэддокс застонала. Ее тело напряглось в предвкушении. Знала, что должна сопротивляться, но что то внутри нее жаждало этого. Требовало его. Нуждалось в нем. Это было извращенное, болезненное желание, которое не могла объяснить, но от которого не могла избавиться. -Раньше ты был поживее. Без прелюдий раскладывал! Когда были на Синьяле, то тот умудрялся трахаться в любую свободную минуту. Иногда это было пиздец как неудобно. -Я стал старше. - Хрипло ответил Салливан. Его глаз горел неистовым желанием. - И более опытнее. Он оттолкнул ее, и она упала на пол. Ее грудь тяжело вздымалась. Пророк наблюдая за ней, облизнул пересохшие губы. -Зачем ты искушаешь? -Тебя искушает любая юбка. А у меня даже не она. Коэн снова прильнула к нему, без грамма стыда забираясь руками под полы рясы. -Ты неисправим. - Прохрипел Нот, пытаясь удержать ее руки. Его тело отзывалось на ее прикосновения, несмотря на попытки сохранить подобие священного достоинства. -А ты, Салл, слишком предсказуем. Говоришь одно, делаешь другое. И сколько бы ты ни убеждал себя в праведности, плоть берет свое. - Облизнувшись. - Трахни меня прямо на скамье. Салливан, на мгновение застыв, посмотрел на нее. Не мог привыкнуть к этой дерзости. Уверенности, которая переходила в вызов. Для него, человека, привыкшего властвовать, Коэн была загадкой, порой – пыткой. Чувствовал, как трещит под натиском ее открытой наглости. "Он просто богохульник, не более." – пытался внушить себе, но это было ложью. Мэддокс был чем то большим. Напоминанием о том, кем был до того, как стал пророком, до того, как стал тем, кого боялись и почитали. Коэн видел его насквозь. Видел его слабости, и это было одновременно унизительно и... притягательно. -Только попробуй потом не покаяться. -Будем вместе. Она задрала полы сутаны на самый живот. Салливан откинулся на скамью, тяжело дыша. Глаз прикрыл, наслаждаясь тем, что творила Мэддокс. -Твоя дерзость всегда меня поражала. Ты напоминаешь мне, что я не просто пророк. -А кто ты, Салл? - Спросила, не отрываясь от того, что оттягивала резинку трусов. -Я... я человек. Мэддокс рассмеялась. Ее смех был звонким и непринужденным, контрастируя с напряжением, витавшим в воздухе. Знала его слабости. Знала, как легко поколебать его притворную праведность. -Спустись ниже, папа. А то я не достану твоего дружка. Она горячо целует дряблый, покрытый растяжками живот. Тот глухо застонал, притягивая ее к себе. Схватился за рубашку на плече, рвя. -Блядь, Салл! Рубаха новая! -Молчи. Он рванул ткань дальше, обнажая одну из грудей. Коэн выругалась. Придурок. Какой же придурок! Возмутится не успела. Обнаженную грудь стали безжалостно мять чужие руки. От такого румянец появился на щеках. -Хватит выпендриваться! -Гххх... аккуратнее будь со своими лапищами, кабель святой! Тот только больше сжал ее в своих объятиях. Грубо и настойчиво, исследовал каждый изгиб тела, оставляя за собой след жгучего возбуждения. -Аа! -Тебе должно быть стыдно ходить последим гулящим. -Секс с тобой просто пакость. - Выдохнула девушка, глаза прикрывая. Штаны с себя потянула, обнажая бедра. -Не ври, что тебе не нравится. -Тц... В плечи Нота уперлась, позволяя ему пальцами коснуться нежных складок и проникнуть внутрь. Их дыхание стало тяжелее. Это было не просто сексуальное желание, а нечто более глубокое – потребность в подтверждении. В ощущении, что все еще способен вызывать такую страсть. Коэн, несмотря на свою дерзость, был один из немногих, кто мог снять с него маску, обнажить скрытые под ней страхи и желания. -Глубже, папочка! -Мы оба грешники. - Хмыкнул Нот, толкая пальцы глубже в горячее лоно. - Господь простит нам это. Чувствовал, как тело откликается на ее возбуждение. Девушка фыркнула, окончательно скидывая штаны. Нот вытащил из нее пальцы, покрытые прозрачной жидкостью. -Ммм... -Что б тебя... Суй обратно. Салливан, тяжело дыша, облизнулся. Его взгляд, затуманенный страстью, скользнул по ее телу. -Терпение, дитя мое. Скоро. Она не выдержала. Схватив его за лицо, потянула на себя. -Я не хочу ждать. Ты же знаешь, как я ненавижу ждать! Их губы снова встретились, на этот раз в поцелуе, полного отчаяния и жажды. Они наслаждались друг другом, забыв о Боге, о Грехах, обо всем. Только они, их плоть и страсть, которая объединяла их в этом грешном, но таком желанном моменте. Салливан навалился на нее сверху, после того как грубо уложил на скамью. -Сын собаки... Она крутится, как угорь, пытаясь подняться, но чужие руки держали ее на месте. Вторжение было без предупреждения. На удивление быстро и в одно движение. От такого раскраснелась больше. -Нгх... Сволочь, порвешь же! Салливан наклонился ближе, прижимаясь обвисшим пузом к ее худому животу в шрамах. Их дыхание смешалось. Запах ладана, пота и чего то терпкого, властного, окутал Мэддокс. -Пиздец. - Всхлипнула та, выгибаясь. Раньше все же не был таким тяжелым. Теперь секс с Нотом стал настоящим испытанием. Но член все такой же добротный. Небольшой, зато толстый. Он двигался в ней неумолимо, словно пытаясь заглушить в себе все сомнения и пороки, которые терзали его душу. Каждый толчок отдавался в ней волной удовольствия. -Ты хочешь этого, признай. Та только сильнее сжала его в объятиях, не в силах произнести ни слова. -Иди на... ааах! Движения становились все более резкими, выбивая из нее стоны, смешанные с полушепотом. Он терзал ее, словно пытаясь вырвать из нее все Грехи, все сомнения, наслаждаясь каждым звуком, каждым откликом ее тела. -Скажи, что ты хочешь этого! -Да! Ее пальцы вцепились в его спину. -Господи, прости нас... - Прошептал, застыв на мгновение, прежде чем снова войти в нее с новой силой. Мэддокс застонала, отдаваясь волне наслаждения, которая прокатилась по ее телу. Про деда погорячилась, кажется. Его семя через мгновение наполнило ее, оставив после себя ощущение опустошения и полного подчинения. -Ты не сын Бога... - Прошипела, когда Нот только больше придавил ее к скамье. -Кто же тогда? Коэн ничего на то не ответила, уставившись в потолок церкви. **** -Хе-Хе. -Дурак совсем?! -Ты первый начал! Нил, бросив ведро, убежал в дом. Тодд шумно вздохнул. Головой мотнул. Был мокрым с ног до головы. Сутана противно прилипла к телу. Нил, этот мелкий озорник, всегда находил способ разыграть других. Хотел ополоснуть лицо, но благодаря брату, считай, помылся. -Я отцу расскажу! Нил из окна выглянул. -Попробуй. Ему сейчас не до тебя. Он опять с Беном возится. -Отлично... Он вздохнул, в дом заходя. Невозможный. В их комнате ни Шона, ни Дэвина не было. Дверь за собой прикрыв, переодеваться стал. В какой то момент дверь скрипнула. -Что вы уже не поделили? Тодд вздрогнул от неожиданности. Посмотрел на отца. Тут же отвернулся, краской заливаясь. -Нил опять пакости устраивает. Обиделся, что я его с утра отчитал за разбитое окно. -Ты должен быть более настойчивым, как старший. -Я пытаюсь. -Пока что ты слишком мягкий. Нельзя позволять им управлять тобой. Вэл подошел и взял со стула полотенце. Мягко вытер сыну сырые волосы. -Я правда стараюсь... -Знаю. К себе его притянул и в макушку поцеловал. Его мальчик был нежным, как весенний цветок. Переживал, ведь в общине были вещи хуже, чем непослушные младшие братья. -Не простудись, чудо. -Ну пап... я уже не ребенок. -Для меня ты всегда будешь маленьким Тоддом, который вечно ходил за мной хвостом. -Хааа... Но я все равно должен справиться, не так ли? -Ты справишься. Я верю в тебя. И помни, если что-то будет слишком тяжело, ты всегда можешь просить моей помощи. Тодд прижался к отцу. Тот стал его единственной опорой, помимо веры. -Как Бен? Он сегодня капризничал? -Немного. Но Лора помогала. Он только ей дается, кроме меня. -Да уж. Такой маленький, а уже с характером. Старший улыбнулся. Мягко протер его плечи. -Мне некоторые девицы жаловались, что ты на них внимания не обращаешь. Парень смутился. Ровесницы ему много знаков внимания оказывали, но был не заинтересован в плотских развлечениях. -Я Богу служу. -О, поверь многих такое не волнует. - Продолжил его полотенцем протирать. - Или ты у меня по мальчикам? -Папа! -Шучу. Просто еще не созрел. Он поцеловал его в щеку. -Главное не бойся. Грех не всегда что-то ужасное. -Наверное... -Ты меня осуждаешь? -Нет, конечно! -Ох, ты слишком милый. -Ты же наш отец. Как я могу тебя осуждать? -Мало ли. Шон вот мне уже высказывал. Имел на это полное право, конечно. Самые первые его подопечные, которых растил, уже не дети. Шон такой правильный парень! Иногда слишком был озабочен приличием. -Ч-Чего? -Ему не нравится, как я умею утешать людей. Тодд помолчал. -Мне иногда кажется, что ты этим "утешением" пытаешься самому себе боль унять. Вэл замер, пристально на него смотря. Ах, эти эмпаты. -Возможно. Скучал. Скучал по Калебу. По его неугасаемой энергии и оптимизму. Винил себя в том, что вовремя не понял. Мог все предотвратить. Он ткнул сына пальцем в нос. -Но лучше о том не думать. Мы же не хотим устроить поминки моей прошлой жизни. Младший головой замотал. -Вот и славно. Приходи на кухню. Мне твоя помощь нужна. -Угу. -Господи. -Идиоты! Сейчас всех выпорю. Младшие с визгом разбежались. Шон кинулся их ловить. Тодд вздохнул. Принялся собирать осколки. Целую банку патоки разбили. Ну что за хулиганье? Шон вскоре закинул одного провинившегося на кухню. Второго на плече притащил. Вэл головой покачал, не отрываясь от того, что в кастрюле помешивал рагу. -Я же просил на кухне не играть... Тодд, осколки выкинь за огород, а вы, мелкие бандиты, берите тряпки и мойте пол. Чтоб ни капли патоки не осталось. -Да, папа! - Дружно отозвались провинившиеся и поспешили за тряпками. Темноволосый фыркнул. Подлез к плите ближе. -Я вообще-то приполз перехватить что-нибудь поесть, а не разборки устраивать. -В смысле? Ты опять в поле собрался? -Артур просил его подменить. Сам знаешь, ему не до того. -Хм... Да. Жена рожает. Наверное, уже разрешилась. -Садись и поешь нормально. Не перебивайся хлебом. -Нормально я ем. -Заглатываешь, как змеюка. -Ыыыа... Шон в холодильнике пошарил. Выудил тарелку с остатками вчерашнего ужина. Одну вареную картошку сразу себе в рот отправил. -Кому сказал не глотать?! Тодд тихо посмеялся. Брат не исправим. Закончив собирать осколки, отправился на улицу. На заднем дворе братья и сестры во что то активно играли. Кто то качался на качели. А несколько вообще на дерево залезли. Жизнь у них всегда кипела. Когда на кухню вернулся, Шона уже не было. Вэл на него глянул. -Тебя Исидора искал. -Да? -Я сказал, чтобы подождала, но она передала корзинку и убежала. Парень смутился. -Точно мне? -Точно. Посмотри что там. Тодд подошел к столу и убрал с корзинки полотенце, которое содержимое ее скрывало. Внутри лежали свежие ягоды, ароматные травы и небольшой глиняный горшочек с медом. -Она заботится обо мне. - Прошептал, чувствуя, как щеки заливает румянец. -Исидоры любит тебя, мой мальчик. - Усмехнулся старший. - Она хорошая девушка. У вас бы были красивые дети. -Пап! Возмутился, но в голосе его звучала скорее растерянность, чем протест. -Я знаю, знаю. Ты еще молод. Но не стоит отталкивать тех, кто к тебе тянется. -Я не отталкиваю. Просто... не знаю, что делать. -Делай то, что подсказывает сердце. А если сердце молчит, то просто будь собой. Исидора тебя любит не за то, что ты можешь ей дать, а за то, какой ты есть. Тодд кивнул, рассматривая подарок. Исидора всегда была такой внимательной. Возможно, стоило попробовать. Других девушек больше интересовало то, что миловидный, а Исидора хотела с ним говорить. Говорить обо всем, чем только можно было. Они вместе читали книги, гуляли, когда время было, и даже иногда спорили о богословии, что ему особенно нравилось. Та не просто слушала, а слышала его. И это было ценнее любой красоты. Вэл, заметив задумчивость сына, улыбнулся. Его мальчик вырос. И это было прекрасно.