Глава третья

      Драко резко проснулся на спутанной куче влажных от пота простыней. Несмотря на то, что перед сном он крепко закрыл свой разум от мыслей о Грейнджер, ночь всё равно мучила его просочившимися сквозь блок воспоминаниями.       Ему снились разные образы прошедшего дня: как изменилось выражение её лица, стоило ей застать его за наблюдением в Комнате Времени, ужас в её глазах, когда она вспомнила про Тёмную метку на его руке, и — его лицо вспыхнуло — ощущение её теплого тела, прижатого к нему после того, как она направила на него свою палочку у себя на кухне. Блять, блять, блять.       Он принял холодный душ и больше не вспоминал об этом.       Час спустя Драко оделся, поел, изучил свежий выпуск Пророка от корки до корки — включая раздел сплетен —, написал Тонкс с вопросом, нет ли у неё для него дополнительной работы, и получил грубый ответ с советом никогда больше не доставать её в субботнее утро, иначе она его прикончит, но, тем не менее, он может зайти в офис в понедельник, и она с радостью отдаст ему всю свою скучную бумажную работу. И даже после этого ему всё ещё предстояло убить почти десять часов, прежде чем Грейнджер свяжется с ним для аппарации в Комнату Времени.       Будучи больше не в силах выносить тишину своей квартиры, он бросил горсть пороха в камин и шагнул в огонь, не предоставив себе возможности передумать.       Спустя мгновение он вышел из пламени, оказавшись в загородном доме своей матери в Глостершире, и прислонился к каминной полке, чтобы отряхнуть пиджак от сажи.       — Мастер Драко! — пискнул тоненький голосок позади, и, обернувшись, Драко увидел пару домашних эльфов своей матери, входящих в комнату. Они были одеты в аккуратную униформу из сшитого на заказ постельного белья. На эльфийке был миниатюрный фартук, а у домовика вокруг талии был обвязан лоскут занавески с золотой кисточкой.       — А. Привет, Уилби. Мипси. Как вы? — он собрался с духом.       Естественно, по лицу Уилби уже текли слёзы. Мипси, глядя на Драко огромными наполняющимися слезами глазами, схватилась за кончики ушей и просияла.       — Мипси так счастлива видеть мастера Драко! — всхлипнула она. Уилби икнул.       Драко вздохнул.       — Я тоже рад тебя видеть. Но, пожалуйста, не… — бесполезно. Щеки эльфийки залились горючими слезами.       — Это Драко? — спросила Нарцисса Малфой, судя по всему, из соседней комнаты. Спустя мгновение ведьма появилась в дверях, одетая в сшитую на заказ чёрную мантию с высоким воротником, и с убранными в элегантный узел волосами. Она нахмурилась, увидев перепачканный сажей костюм Драко и двух домашних эльфов, которые теперь утешающе обнимали друг друга, открыто рыдая.       — Дорогой, тебе действительно следует предупреждать заранее. Это помогает подготовить их.       Драко обдумал это. Сегодняшняя реакция действительно казалась хуже обычной. Нарцисса пересекла комнату, подошла к домашним эльфам и положила руку каждому из них на спину, мягко уводя их прочь. На ходу она уверяла, что у Драко всё хорошо, точно так же, как и во время его визита в прошлом месяце, и, возможно, домовикам следует немного отдохнуть, пока она готовит чай?       Ожидая возвращения матери, Драко плюхнулся в огромное, обитое шёлком кресло. Он уже сожалел о своем опрометчивом решении прийти сюда. Его присутствие расстраивало не только Уилби и Мипси, но и мать, хоть и по другим причинам. Реакция эльфов была вызвана всеобъемлющей — и незаслуженной, подумал Драко, — гордостью. Они заботились о нём в худшие годы его жизни, и, вероятно, даже не могли мечтать, что он доживет до тридцати, не говоря уже о том, что он сможет стать полноценным членом общества.       Его мать видела всё более отчетливо.       Нарцисса вернулась.       — Ты уже поел? — без предисловий спросила она.       — Да, съел тост.       Она неодобрительно посмотрела на него.       — Постарайся не выражаться так при Мипси. Впрочем, я уже пообещала им, что ты останешься на обед. Они беспокоятся, что ты один в этом маггловском доме, ты же знаешь. Никто из нас не понимает, как тебе удается там выживать.       Он не стал спорить, когда мать повела его в большую столовую, где под сводчатым потолком стоял массивный стол из орехового дерева. Окна на северной стороне комнаты освещали богато украшенные деревянные панели, покрывавшие две длинные стены. Остальные стены были выкрашены в глубокий зелёный цвет и увешаны портретами предков Малфоев. Драко поймал взгляд отца и отвёл глаза.       Нарцисса заняла место ближе к середине стола, и Драко сел напротив. Мгновение она смотрела на него, ожидая. Осознав, что Драко не заговорит, она поджала губы.       — Конечно, я всегда рада тебя видеть, но существует ли причина твоего сегодняшнего неожиданного визита? С тобой всё в порядке? Ты выглядишь… — она замолчала, подбирая что-то максимально безобидное, — бледным.       Драко едва не фыркнул.       Наверное, он выглядел ужасно, но в этом не было ничего нового. Он мало спал, ел только тогда, когда вспоминал об этом, работал так много, как только мог, выполняя опасные задания, и сидел в длительных засадах, которые не хотели брать на себя другие сотрудники его отдела — авроры с семьями, к которым нужно было возвращаться. Раз или два в неделю он присоединялся к Нотту на вечернюю игру местной клубной лиги в квиддич. Он с успехом мог быть вампиром, учитывая то, как часто видел солнце.       — Всё хорошо, спасибо. Просто сегодня было немного свободного времени перед вечерней работой, — Нарцисса, как и почти каждый из его прошлой жизни, не одобряла его занятие, но редко комментировала это, предпочитая молча бросать неодобрительные взгляды. Он был благодарен — это означало, что ему не придётся лгать о своём текущем задании.       — Понимаю, — спокойно ответила она.       Уилби вошёл в столовую, толкая перед собой тележку с чаем. Его губы задрожали, когда он улыбнулся Драко, но на этот раз слёз не последовало. Нарцисса любезно отослала его и передала Драко чашку чая и тарелку с бутербродами.       Некоторое время они молча попивали чай. Словно потянутый за невидимую ниточку, взгляд Драко скользнул через плечо матери к портрету отца. Люциус Малфой усмехнулся, глядя на него сверху вниз, на его лице отразилось неодобрение. Драко на мгновение оглянулся, прежде чем вернуть взгляд матери. Она смотрела на него несчастными глазами, и он знал, что она видела, как он закрывается окклюменцией.       — Итак, — она осторожно поставила чашку с блюдцем на стол. — Как продвигаются приготовления к продаже Мэнора?       — Довольно хорошо. Насколько я знаю, он практически чист. Разрушители проклятий, которые осматривают каждый дюйм поместья, уверены, что скоро он будет достаточно безопасен даже для магглов.       Нарцисса слегка вздрогнула.       — О, пожалуйста, не продавай его магглам, Драко. Конечно, не потому, что у меня есть предубеждения на их счет, но Мэнор был домом наших предков на протяжении многих поколений. Сохрани его, по крайней мере, в волшебном мире.       Вместо ответа Драко прожевал кусочек сэндвича. Он почувствовал некоторое подобие злорадства при мысли о передаче древнего поместья своей семьи магглам, но, вероятно, для них там никогда не будет по-настоящему безопасно, что бы ни говорили ему нанятые им разрушители проклятий. Без сомнения, магия поместья, искажённая веками использования Тёмных Искусств, была слишком сильна.       — Вообще-то, у меня есть вопрос о библиотеке, — продолжила Нарцисса, когда он так и не ответил.       — Библиотеки Малфоев?       — Да. Несколько дней назад я столкнулась в городе с Пэнси Паркинсон. Милая девушка, — Нарцисса сказала это неискренне, и Драко мысленно согласился. — Очевидно, она присутствовала на вечеринке по случаю твоего дня рождения в прошлые выходные. Кстати, жаль, что ты не сообщил мне об этом мероприятии, Мипси с удовольствием приготовила бы угощения для твоих гостей. Так вот, там Пэнси услышала новости о том, что ты продаёшь поместье. Она упомянула, что они с мужем весьма заинтересованы в приобретении книг, если что-то ещё осталось. Я сказала ей, что ты оставил себе или продал большинство из них, но пообещала узнать.       Библиотека Малфоев была известной в определённых кругах. Он сохранил столько книг, сколько могло поместиться в его гораздо меньшей, хотя всё ещё впечатляюще просторной квартире. Другие же продал вместе с большей частью мебели. Те, что остались, он счёл слишком опасными, чтобы продавать или дарить: они либо могли напасть на любого не-Малфоя, если бы их попытались открыть, либо были полны тёмных проклятий и рецептов опасных зелий, о которых лучше было бы никому не знать.       — Возможно. Чего именно они хотят? — спросил Драко.       — Думаю, они хотят пополнить свою коллекцию.       Драко кивнул. Пэнси и Забини должны понимать, что такое проклятые книги. Однокурсница выросла в семье, мало чем отличающейся от его собственной.       — Пожалуйста, они могут выбрать из того, что ещё осталось в поместье. Если они не настолько глупы, чтобы прикоснуться к некоторым фолиантам, я думаю, почему бы и нет. Избавят меня от необходимости их уничтожать. Пэнси может обсудить с моим агентом время их перевозки.       — Хорошо, — Нарцисса рассеянно провела наманикюренным пальцем по ручке своей пустой чашки. Казалось, она собиралась с духом, чтобы сказать что-то ещё. Драко ждал, жалея, что не остался дома.       — Милый, я просто хочу, чтобы ты знал… — она перевела дыхание. — Продажа поместья, раздача своего наследства — всё это не сможет избавить тебя от прошлого.        — Мама… — он не хотел слышать речь, которую она, вероятно, отрепетировала в своей голове.       — Нет, пожалуйста, дай мне закончить. Ты думаешь, что двигаешься дальше, но я беспокоюсь, что ты просто прячешься…       Конечно, он прятался. Он был Драко Малфоем, ведь так? Разве не он провёл последнее десятилетие, едва избежав собственного убийства на улице?       — Я не знаю, чего ещё ты хочешь от меня. Я покинул поместье, уехал во Францию, устроился на уважаемую работу, меня всё ещё не убили, — он сорвался на крик.       Мать вздрогнула, чай выплеснулся на блюдце, и он сразу же пожалел обо всём сказанном.       — Я хочу, чтобы ты кое с кем поговорил. Твой отец…       — Мама, прекрати, — рявкнул он. Несмотря на сожаление он не хотел этого слышать.       — Драко! — она ответила ему тем же тоном и поднялась со своего места. — Ты едва ли здесь присутствуешь. Я имею в виду — да, ты сидишь прямо передо мной, но тебя здесь нет! Это равнозначно общению с привидением!       Он тоже поднялся, выходя из-за стола. Нарцисса последовала за ним из комнаты, переходя на крик:       — Ты не можешь просто заблокировать каждую мысль. Это не жизнь! Северус бы никогда…       Он подошел к камину, разворачиваясь к ней лицом, выражение которого было жёстким и холодным.       — Снейп мёртв. Отец мёртв. Вот как я выбираю жизнь. Моё поведение — это единственный способ, благодаря которому я могу жить. Если ты не хочешь, чтобы я закончил так же, как они, тебе придётся принять это.       Нарцисса побледнела, и он почувствовал укол вины, прежде чем запихнуть его в мысленный заблокированный ящик к остальному их спору. Снова с пустым лицом и разумом он взмахнул палочкой в сторону камина, и горсть пороха вылетела из ближайшей коробки, полетев в очаг. Драко ступил в огонь, не сказав больше ни слова.

~

      Камень Грейнджер начал нагреваться в его кармане в 5:15 этим же вечером. Драко явился на порог её дома через тридцать секунд и чуть не столкнулся с ней, выходящей из парадной двери.       — Ох! — она схватила его за локоть, чтобы не упасть, а затем рефлекторно одёрнула руку. — Ты быстро, — она прищурилась, глядя на него сквозь яркое послеполуденное солнце. — Что-то не так?       Слова медленно доходили до сознания. Драко едва узнавал её — верный признак того, что он перестарался с окклюменцией. Мгновение он всматривался в её облик: стройная женщина, почти на голову ниже его самого, с прекрасными тонкими чертами лица и большими карими глазами. Волосы были заколоты сзади, но он мог видеть светло-каштановые локоны, выбившиеся из причёски и достающие почти до талии.       Он немного приоткрыл свой ментальный ящик, чтобы узнать её.       Она была красива. Это было довольно очевидно, что означало, что он скрыл этот факт от самого себя, возможно, ещё в Хогвартсе. Открытие не из приятных. Была очень веская причина, по которой он раньше не позволял себе взглянуть на Грейнджер по-настоящему, причина, которая имела прямое отношение к его собственному еле поддерживаемому здравомыслию. О ней было и без того достаточно трудно перестать думать, и ему не требовалось дополнительное осложнение в виде физического влечения. А уж в таком контексте думать о Гермионе Грейнджер было непозволительной роскошью.       Она сама была Маховиком Времени. Она обладала силой вырвать его прошлое из железных оков, перенести Драко прямиком в сердце тьмы и бросить его там.       Ты всё контролируешь. Просто остановись, — сказал он себе. — И перестань пялиться как идиот.       Она всё ещё с любопытством смотрела на него, и он встрепенулся.       — Всё в порядке.       — Хорошо, — медленно произнесла она, явно не убеждённая. — Ну, вчера я поняла, что, вероятно, лишила тебя ужина. Надеюсь, в этот раз всё будет лучше. Сегодня я постараюсь закончить побыстрее, если только ничего не случилось, — она произнесла это несколько неуверенно, как будто переживала за то, что могло ожидать их в Комнате Времени.       Внутри Драко мгновенно возникло желание успокоить её, но он быстро подавил это ощущение. Что он вообще мог сказать успокаивающего, кроме Я обещаю не пытаться разговаривать с тобой до конца месяца?        — Готова? — он протянул руку.       Она заколебалась, как и накануне, затем медленно обхватила его руку своей.       — Готова.       На этот раз он оставил её в Комнате Времени, попросив найти его снаружи, когда она закончит. Грейнджер просто кивнула, не отрывая взгляда от зависших в воздухе песочных часов. Для Драко всё выглядело так же, как и прошлым вечером. Возможно, нити света стали немного ярче, но он не был уверен.       Через блаженно короткие пятнадцать минут Грейнджер вышла, улыбаясь, и сообщила ему, что готова идти. Однако её улыбка исчезла, едва она поймала его взгляд. Драко же вообще ничего не чувствовал, аппарировав их к её дому.

~

      В последующие дни у них выработался негласный распорядок дня. Грейнджер вызывала его через камешек вскоре после пяти вечера. Он аппарировал к её входной двери — спасибо, что больше не пришлось продираться через ту разросшуюся живую изгородь, — и забирал её, оставляя работать в Комнате Времени, с минимальным количеством разговоров. Примерно через пятнадцать минут они возвращались домой.       Он старался оставлять свои мысли настолько плоскими, насколько это вообще было возможно. Обычно Драко хорошо справлялся с работой — у него была репутация грозного аврора, даже если ему запретили работать над миссиями на время выполнения этого конкретного задания.       Но из-за ссоры в доме его матери и общего дискомфорта в присутствии Грейнджер он всё чаще ловил себя на том, что подавляет свои мысли.       По этой причине ему потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы заметить, что она была раздражена им.       В среду порыв ветра вытолкал его из Комнаты Времени, хлопнув дверью прямо по пяткам.       В четверг она вызвала его, затем заставила десять минут ждать под проливным дождём, прежде чем открыть дверь. Когда она, наконец, вышла из дома и обнаружила, что он стоит с пустыми глазами в её дворе под зонтиком, который он трансфигурировал из листа, то стиснула зубы и сжала его руку слишком сильно.       В пятницу днём он поднял глаза от своего стола как раз вовремя, чтобы увидеть самолётик, направлявшийся прямо ему в голову. Он поймал маленькое послание в воздухе, прежде, чем оно успело ударить его, и развернул. Внутри было напечатано машинописным шрифтом:

Гермиона Д. Грейнджер, вестибюль Министерства, стойка регистрации для посетителей, южный коридор.

      Может, она потеряла свой камень? Он очистил стол и направился в указанное дежурным секретарём Министерства место. Когда он подошел к стойке, Грейнджер заметила его, и её глаза расширились.       — Я просила Гарри.       — Ну. Полагаю, его нет на месте. Что ты хотела?       Она выглядела смущённой.       — Ну, я хотела узнать, может быть он сможет… сопровождать меня сегодня вечером в Комнату.       Он взглянул на секретаря, которая наблюдала за разворачивающейся сценой с чем-то похожим на ликование.       Драко подозревал, что сплетни Регины к настоящему времени достигли всех уровней Министерства. Раздосадованный, он усмехнулся:       — Он бы превратился в пятнистую жабу, если бы только попытался войти в эту комнату. Боюсь, ты застряла со мной.       Грейнджер ответила ему свирепым взглядом, и вот тогда до него наконец дошло. Он схватил её за локоть, уводя подальше от любопытных ушей сотрудников Министерства.       — Пытаешься избавиться от меня, Грейнджер? — прорычал он ей на ухо, пока они шли. — Знаю, ты предпочла бы Поттера, но, боюсь, эта работа ниже достоинства Избранного.       — Думаю, я предпочла бы тебе даже дверную ручку! — она выдернула свою руку из его хватки.       Грейнджер зашла в лифт следом за пожилой ведьмой, одетой в элегантный синий костюм. Невероятная башня из уложенных белых локонов возвышалась над её головой на целый фут, а на самом верху красовалась крошечная шляпка с полями. Конструкция ненадёжно зашаталась, когда Драко втиснулся в узкое пространство кабинки.       — Я так понимаю, что не соответствую твоим ожиданиям? Думала, я буду таким же довольным идиотом, как твой парень Уизли? — буквально выплюнул он.       — Рон не мой парень, ты совершенный… — она остановилась, очевидно, не в силах придумать слово, которое было и достаточно оскорбительным, и достаточно вежливым, чтобы произнести его в присутствии пожилой ведьмы. — И он не идиот. По крайней мере, он проявляет интерес к вещам, — закончила она, задрав нос.        — Так вот в чём дело? — мрачно рассмеялся Драко. — Ты злишься, потому что я недостаточно впечатлён твоим маленьким проектом? Ты жалкая, Грейнджер.       Лифт резко остановился, и ведьма поспешила выйти, обеими руками придерживая волосы. Вполне возможно, ей был нужен другой этаж.       — Это не так, — возмущённо ответила Грейнджер, когда двери закрылись и они снова начали двигаться. — И жалкая! Я? Ты тот, кто просто… — она махнула рукой. — Раньше я думала, что ты… но ты просто… — она с отвращением покачала головой.       Волна ярости поднималась внутри. Драко сделал шаг к ней. Грейнджер вжалась спиной в стену лифта, когда Малфой угрожающе наклонился.       — Продолжай, Грейнджер. Закончи свою мысль, — голос прозвучал странно даже для его собственных ушей.       Ведьма была теперь в нескольких дюймах от него. Её грудь вздымалась, касаясь его, когда она тяжело дышала. Он уловил аромат её духов, или это были её волосы? От неё пахло свежестью, цитрусовыми и чистотой.       У Драко внезапно пересохло во рту. Краем глаза он заметил, что лифт снова остановился, но ни один из них не двинулся с места. Наконец, она заговорила снова, на этот раз тише.       — На чем ты сидишь?       — Прости? — Драко подумал, что ослышался.       — Не думаю, что это алкоголь. Но ты что-то принимаешь. В половине случаев, когда я тебя вижу, ты всего лишь оболочка.       Он чуть не рассмеялся. Как так вышло, что он вёл один и тот же разговор дважды за одну неделю, до этого успешно избегая его в течение целого десятилетия? Драко повернулся, проведя рукой по лицу, и вышел из лифта в Отдел тайн.       Грейнджер последовала за ним, теперь уже полная решимости.       — Я не скажу Тонкс. Я не пытаюсь тебя уволить! Но моя работа действительно важна. Я знаю, сейчас это кажется пустяком, но через три недели я должна буду испытать очень опасное заклинание, которое никогда раньше не применялось, и я не хочу каждый раз беспокоиться о том, что ты расщепишь меня, когда мы аппарируем, потому что ты слишком…       Они подошли к двери в конце коридора. Драко поднял руку, чтобы прервать её.       Борясь со всеми своими инстинктами, умоляющими его похоронить этот разговор в глубинах своего сознания, он зашипел, стиснув зубы:       — Грейнджер, послушай меня. Я не принимаю никаких зелий, — он увидел, как у неё открылся рот, и быстро добавил: — И ни один из этих маггловских наркотиков. Тебе не нужно беспокоиться о том, что я испорчу твою работу. Я, блять, не собираюсь тебя расщеплять!       Она нахмурилась:       — Тогда что…       — Я в порядке. Просто не думай об этом, — по выражению её лица он понял, что это не сработает, поэтому импульсивно добавил: — Обещаю, что я буду… присутствовать на наших встречах, при условии, что ты никогда больше не поднимешь эту тему.       Она смотрела на него ещё мгновение, затем её глаза расширились от понимания.       — Оу. Ох.       Конечно, она была права, что разозлилась, а тот факт, что она вообще заметила его состояние, наполнил вены стыдом. Ему поручили такое простое задание, и всё же он уже облажался. Его следует уволить.       Кроме того, он только что дал обещание, которое не планировал сдерживать. Ему нужно найти способ заставить Тонкс дать ему другую задачу. Вероятно, он будет вынужден умолять.       Желудок скрутило, Драко отвернулся и указал палочкой на дверь.       — Комната Времени! — прохрипел он.       Рывком открыв её, он шагнул внутрь, не дожидаясь, пока она последует за ним.       Войдя в комнату, он остановился в шоке. Что-то изменилось, или его разум действительно был настолько притуплен, что он не замечал? Плавающие нити над его головой превратились в светящийся гобелен. Они, покачиваясь, пересекли комнату, обвивая песочные часы, подвешенные в пузырьке с жидкостью. Он завороженно наблюдал за тем, как полотно втягивало золотые нити всё глубже в себя, подобно гравитации.       Грейнджер стояла рядом, и он в изумлении повернулся к ней.       — На что я сейчас смотрю?       Ему показалось, что она выглядела немного самодовольной. Это было очень раздражающе, и всё же намного лучше, чем жалость, которую он видел в её глазах всего секунду назад.       — Это Время.       — Время, — повторил он. — Объясни.       Она определённо была довольна собой.       — Видишь вон ту жидкость наверху? Это зелье. Его было довольно, э-э-э, сложно разработать, но, по сути, оно как бы, ну… помогает объекту (в данном случае песочным часам) впитать суть времени, — она нахмурилась. — Хотя нет, не так. Оно изучает, сколько Времени прошло за определённый период, чтобы позже использовать эти данные для экстраполяции в прошлое. Это немного похоже на принцип работы маггловского компьютера.       Драко, который думал, что компьютеры — это пластиковые коробки, которые магглы используют для просмотра фильмов, понятия не имел, что она имела в виду.       — То есть, ты можешь просто перевернуть песочные часы и вернуться назад во времени?       — Не совсем, — теперь Грейнджер выглядела немного смущённой. — Это не работает как старые маховики: они могли перенести в прошлое всего на несколько часов, в зависимости от того, сколько раз ты их прокрутишь, и ты вынужден был заново проживать эти несколько часов, пока не вернёшься в настоящее. Для своей работы я могла бы использовать любой предмет. Просто выбрала песочные часы, потому что… — она пожала плечами. — Наверное, я чувствовала лёгкую ностальгию.       Понятие ностальгии было ему совершенно чуждо. Он сменил тему:       — Значит, если не несколько часов, тогда…       — Это может вернуть на десятилетия, даже тысячелетия назад, если тебе по какой-либо причине захочется, — она посмотрела вверх, на ткань света над ними. — По иронии судьбы, вернуть тебя на несколько часов в прошлое — единственное, чего он не может. Должна быть точная календарная дата. На самом деле, с точностью до секунды.       Казалось, она ждала, что он попросит рассказать подробнее, чтобы она смогла пуститься в длинное объяснение в стиле Грейнджер, но он этого не сделал. Было слишком трудно находиться рядом с ней, не закрываясь при этом окклюменцией, но он только что пообещал, что не будет этого делать, поэтому ему нужно было найти выход из всего этого положения. И побыстрее.        Но он осознал, что вопреки всему тянет время.       — Итак, это и есть та самая ткань Времени, о которой все так переживают, — сказал он, снова поднимая взгляд на мерцающие нити света. — Оно находится здесь всегда? Почему тогда видно его только сейчас?       — Я… я не знаю, — призналась она. — У меня действительно есть несколько теорий, но это было неожиданностью. Я рада, что выполняю эту часть в Комнате Времени, а не в своей лаборатории, — она почти улыбнулась. — Живоглот вскрыл бы это когтями. Я слишком боюсь прикоснуться к ней, хотя умираю от желания попробовать. Возможно, нам следует найти ту ведьму из лифта. Может, она будет не против вернуться в прошлое, чтобы сделать несколько иной выбор этим утром. Как думаешь, это был парик? Просто интересно.       — Нет, это была снежная сова. Я уверен, что слышал, как она ухнула.       Она фыркнула.       — Ага, спряталась в той шляпке, — затем Грейнджер снова посмотрела на него, и её выражение лица опять стало серьёзным. — Малфой, я…       Да, лучше всего покончить с этим поскорее.       — Я поговорю с Тонкс сегодня. Уговорю её назначить кого-нибудь другого.       — Но… ты сказал…       — Я не могу этого сделать, Грейнджер, — он не смотрел на неё.       Поджав губы, она достала палочку и наложила простое диагностическое заклинание на песочные часы над ними. Около минуты она изучала показания, а затем покачала головой.       — Нет. Боюсь, это не сработает.       — Это зависит не от тебя.       — От меня, вообще-то, — резко ответила она. — Процесс зашел слишком далеко. Если придет другой аврор, тебе придётся переделывать защиту. Магия может всё разрушить. Я не могу так рисковать.       Ему отчаянно хотелось очистить свои мысли и погрузиться в успокаивающее небытие. Драко полагался на окклюменцию на протяжении такого долгого периода жизни, что не заметил, насколько сильной стала эта привычка. Он сжал зубы, борясь с собой, чтобы оставаться на месте.       — Я найду способ привлечь кого-нибудь ещё, не вмешиваясь в твою работу.       — Но ты не можешь быть уверен, — когда он ничего не ответил, она в нерешительности прикусила нижнюю губу. — Я знаю, что я тебе… не нравлюсь. Но для работы это и не нужно. Нам не обязательно разговаривать, если это слишком.       Было бы так легко позволить ей так считать, схватить её за плечи и закричать, что да, он ненавидит её, всегда ненавидел, и может находиться с ней в одной комнате только потому, что использует окклюменцию. Но по непонятным причинам он не хотел, чтобы она ушла отсюда с более худшим мнением о нём, чем у неё сложилось к этому моменту.       Драко так давно не анализировал свои собственные чувства, что понятия не имел, как в них разобраться. Они были похожи на иностранный язык, который он когда-то знал, но забыл — знакомый, и всё же практически непереводимый. Всё, что он знал наверняка — ему нужно было выбираться из этой комнаты, поэтому он открыл рот, но услышал, как из него вырвалась ложь другого характера.       — Ладно, это не слишком сложно. Справлюсь.       Грейнджер вздохнула с облегчением, но он знал, что она думает только о своей работе. Без сомнения, она так же отчаянно, как и он, хотела, чтобы это задание закончилось.       — Хорошо. Ну что ж, тогда можем идти?       Он был слегка удивлен тем, что она уже была готова уходить, учитывая, что они только что пришли. Но Драко очень устал, и эмоции, которые он не подавлял с тех пор, как вошёл в лифт, грозили захлестнуть его, поэтому он просто взял её за руку и аппарировал их прочь.

~

      — Сколько ещё это займет? — Драко поморщился. Он не хотел звучать так раздражённо. Это были первые слова за четыре дня, которые он сказал ей (не считая готова? и пошли).       Грейнджер, казалось, не обиделась, а скорее удивилась тому, что он вообще заговорил.       — Ещё девятнадцать дней. Он будет готов одиннадцатого июля.       — Почему именно в этот день?       Он пытался отвлечься. Каждый день после их ссоры он проводил всё время, кусая внутреннюю сторону щеки и повторяя про себя: Никакой окклюменции. Не закрывайся.       В какой-то момент (он не знал, когда именно) окклюменция стала подсознательным импульсом, словно дыхание. Пытаясь прекратить её использование, он чувствовал себя так, словно задерживал дыхание, в то время как его тело отчаянно боролось за воздух.       — Новолуние. Смотри, — она взмахнула палочкой, и в воздухе перед ними появился призрачный полумесяц. Другие фазы луны окружали их, увеличиваясь справа и убывая слева. — Мы здесь, — она указала на фазу луны прямо перед ними. Затем взмахнула рукой, и бледные шары начали вращаться против часовой стрелки, увеличиваясь до полной луны, затем убывая и, наконец, заканчиваясь кольцом тьмы. — Я начала в новолуние. И закончу, как только цикл завершится.       — И что потом?       — Самая трудная часть. Заклинание, — выражение её лица дрогнуло, и луны вокруг них растворились в воздухе. — На самом деле это просто арифмантика, поэтому я пробовала снова и снова. Но нет никакого способа узнать, всё ли работает, пока я не попробую. Даже если я всё сделаю правильно, осуществить это будет ужасно трудно. Я надеюсь… Я действительно не хочу начинать все сначала.       Драко никогда не видел её такой неуверенной в себе.       — Да ладно, Грейнджер. Уверен, что если Ярчайшая Ведьма Нашего Поколения не сможет этого сделать, то не сможет никто, — он слишком поздно понял, что в своём стремлении придать ей уверенности в себе он случайно сделал искренний комплимент.       К счастью, это сработало. Она нахмурилась, хватая его за руку.       — Верни меня домой, Малфой.       Он подчинился.