Глава пятнадцатая

      Грейнджер хотела остаться и посмотреть, как будет уничтожен крестраж, но Драко отговорил её из соображений безопасности.       — Но я не видела в прошлый раз! — возразила она, когда он оттаскивал её от озера.       — Сейчас здесь будет витать частичка души Сама-Знаешь-Кого, Грейнджер. Учитывая наши отношения с удачей, эта штука заметит нас быстрее, чем Уизли успеет её проткнуть, — сказал он, после чего она замолчала.       Позади них раздался крик, за которым последовал плеск воды. Время было на исходе. Драко накрыл их мантией-невидимкой и аппарировал прочь.       Они приземлились на узкую дорожку посреди другого леса, в ста восьмидесяти километрах от озера.       — Где мы находимся? — прошептала стоявшая рядом Грейнджер, оглядываясь на тёмную тропинку.       — Недалеко от Эксетера. Если пройти вперёд, можно найти гостиницу, принадлежащую женщине-сквибу и её мужу-магглу, — Драко на мгновение задумался и добавил: — По крайней мере, в будущем она будет принадлежать им. Надеюсь, сейчас всё так же.       — Откуда ты знаешь об этом месте? — Грейнджер засунула мантию-невидимку обратно в сумку, пока они шли.       — Однажды, не так давно, я приезжал сюда с заданием. Один вампир в этом районе свихнулся и кусал всех магглов. Я остался на несколько недель, выслеживая пострадавших, чтобы их можно было вылечить, — он поморщился при воспоминании об этом. — Новообращенные вампиры — ужасные существа. Это был полный бардак.       — Гарри и Рон никогда не упоминали об этом. Звучит кошмарно.       — Это было до того, как мы начали работать вместе. Я работал один.       Она неодобрительно сжала губы в тонкую линию, но, к счастью, воздержалась от комментариев.       Показалась гостиница, освещённая только лунным светом. Это было приземистое восьмиугольное здание, напоминающее старую ветряную мельницу. Фасад покрывали неравномерно расположенные окна. Все они были тёмными.       — Как ты думаешь, там кто-нибудь есть? — Грейнджер с сомнением посмотрела на гостиницу. — Может, они бежали из страны…       — Вообще-то, так будет даже лучше, тогда мы просто вломимся внутрь. Давай замаскируемся на всякий случай, — он снова изменил свои волосы в каштановый цвет и немного зачаровал черты лица. Грейнджер последовала его примеру.       Они шагали по короткой подъездной дорожке, громко хрустя гравием. Здесь было не так снежно, но изо рта вырывался заметный пар, пока они направлялись к двери.       Драко решительно постучал, и они замерли в ожидании. Через минуту он постучал ещё раз, Грейнджер нервно поглядывала на дверь перед ними. Когда он уже собирался сдаться и открыть замок с помощью магии, внутри зажёгся свет. Они оба отступили на шаг, убирая палочки под мантии.       Дверь приоткрылась, и показалась женская голова. Цветочный шарф удерживал бигуди на седеющих волосах. На лице женщины было гораздо меньше морщин, чем помнил Драко, но он всё равно дал бы ей лет шестьдесят.       — Кто здесь? — прошептала она с сильным западным акцентом, и Драко понял, что она, вероятно, не могла разглядеть их в темноте без очков. Он вытащил палочку, подсвечивая кончик.       — Здравствуйте. Меня зовут Норман Дэнджер, а это Марша. Мы ищем комнату. У вас есть свободные? — его последняя фраза прозвучала сдавленно, потому что Грейнджер наступила ему на ногу.       — Вы волшебники, хм? — она подозрительно посмотрела на них. — Что вы здесь делаете в такое время?       Воспоминания Драко о домовладелице были как о доброй, гостеприимной женщине, которая была так благодарна за его помощь в «прояснении той неприятной ситуации с вампирами», что в последний день его пребывания в гостинице испекла для него торт. Он не ожидал от неё подобных допросов.       — Мы в отпуске, — неуверенно ответил Драко. Время было около полуночи, а их вид отражал двухдневное скитание по лесу. Даже близорукая женщина была в состоянии понять, что его слова — ложь.       — Нет, простите. Ничем не могу помочь, — она убрала голову и начала закрывать дверь.       — Я магглорожденная! — внезапно выпалила Грейнджер. Дверь замерла. Драко почувствовал, как Грейнджер спрятала свою палочку в карман плаща.       — Пожалуйста. Я магглорожденная, а это мой муж, — при этих словах желудок Драко сделал сальто назад.       — Они… они забрали мою палочку. Собирались арестовать меня. Нам просто нужно где-нибудь остановиться на ночь. Прошу, — повторила она.       Дверь распахнулась, и невысокая широкоплечая женщина-сквиб вышла наружу. На ней была ночная рубашка до пола с накинутой поверх толстой вязаной шалью, защищающей от холода.       — Что ж, вам лучше войти, на улице холодно. И уберите это, пока кто-нибудь не увидел, — сказала она, кивая на палочку Драко.       Миссис Данн, как она представилась, извинилась за грубый приём и проводила их в номер.       — Вам следует быть очень осторожными, пока вокруг бегают эти так называемые егеря. С трудом могу поверить в то, что читаю в последнее время в газетах, мы почти совсем перестали принимать гостей, слишком велик риск…       Грейнджер достала из своей сумки несколько бумажных маггловских купюр и предложила их миссис Данн, но та отмахнулась.       — Нет, я не могу. В такие времена, как сейчас… Я просто рада, что смогла помочь. Оставайтесь столько, сколько нужно. И, пожалуйста, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится… Марша, верно?       Грейнджер кивнула.       Драко воспользовался возможностью, чтобы попросить немного еды — «что угодно, и мы, конечно, заплатим вам за это», — и хозяйка поспешила на кухню, ужасно беспокоясь, что двое незнакомцев могут умереть с голоду в её доме.       — Ты никчёмный лжец, — как ни в чем не бывало сказала Грейнджер, как только миссис Данн ушла. — И Дэнджер? Серьёзно?       — Думал, тебе это понравится, — он фыркнул. — Зато ты ужасающе хороша во лжи.       — У меня была изрядная практика. Однажды я целый год провела в бегах, — сказала она, а затем мрачно добавила: — Хорошо, что она нас накормит. Я подумывала об Империо, чтобы заставить её что-нибудь приготовить.       — Салазар, я женат на монстре.       Грейнджер протопала на кухню.       Полчаса спустя миссис Данн подала немного холодной баранины, оставшейся с ужина, несколько кусочков жареного картофеля и фасоль из банки. Они жадно всё съели, не обращая внимания на её неоднократные извинения за небогатый ужин.       Когда хозяйка ушла спать, они по очереди приняли душ. Драко с удовольствием стоял под водой, стараясь не думать о том, что нормально не мылся с тех пор, как был в Азкабане. Он снял маскировку и побрился при помощи палочки, впервые за несколько дней почувствовав себя человеком.       — Давай не будем беспокоиться о кровати. Хозяйка может заподозрить неладное, если мы трансфигурируем её, — как-то уж слишком небрежно проговорила Грейнджер перед тем, как уйти в ванную.       Драко покосился на односпальную кровать и увидел, что она соорудила посередине барьер из подушек. Учитывая его вопиющее поведение прошлой ночью, Драко не смог посмеяться над этим.       Он лёг на самый краешек, повернувшись лицом к стене и пообещал себе, что не станет поворачиваться на другой бок даже во сне.

~

      Они оба спали, впервые за много дней чувствуя себя в тепле и безопасности. Драко проснулся первым, стряхивая сон с глаз, когда Грейнджер пошевелилась на подушке.       Он сел и, прищурившись, посмотрел на неё сверху вниз, сбитый с толку.       — Почему в моей постели миссис Данн?       Её абсурдное количество волос было убрано в косынку, очень похожую на ту, что он видел у хозяйки дома прошлой ночью.       — Ты понятия не имеешь, каково это — иметь вьющиеся волосы, — ворчливо ответила она, не открывая глаз. — Отвали.       Он ткнул её в ребра.       — Нет, просыпайся. Хочу кое-что тебе показать.       Час спустя, когда они оделись, снова поели и познакомились (или, в случае Драко, познакомились повторно) с мистером Данном, Малфой повел её в заповедник, расположенный поблизости.       К счастью, в Природном парке, раскинувшемся на четырехстах акрах вересковой пустоши и болот, не оказалось посетителей, поэтому они сбросили чары и провели вторую половину дня прогуливаясь по тропинкам и наблюдая, как эксмурские пони бродят по снегу.       Позже, после ужина, Данны пригласили их выпить и сыграть в вист.       — Прекрасно, но я не хочу быть с ней в команде, — сказал Драко, указывая на Грейнджер. — Я буду счастлив победить её.       Они разбились на пары, мужчины против женщин, и Драко с непреклонным мистером Данном принялись обыгрывать своих жён (как настоящих, так и фальшивых). Мистер Данн был полной противоположностью своей супруги во всех отношениях: настолько же высокий и хрупкий на вид, насколько она была невысокой и полной; сдержанный, в то время как она поддерживала постоянный поток болтовни; и спокойно размышляющий о его подходе к стратегической игре. Драко видел растущее в Грейнджер разочарование импульсивным и зачастую бессмысленным стилем игры миссис Данн, и поэтому дарил ей широкую, простодушную улыбку каждый раз, когда она поглядывала в его сторону.       Драко и мистер Данн выиграли, и Грейнджер любезно предлагала сменить команды на следующий раунд, когда боль раскалённым ножом пронзила левое предплечье Драко.       Он рефлекторно прижал конечность к груди, прежде чем справиться с эмоциями. Драко спрятал руку под стол и сильно сжал кулак, стараясь максимально заглушить боль, но при этом стараясь сохранить беспечность и не отвлекаться от происходящего вокруг разговора.       Миссис Данн заметила это внезапное движение и озабоченно нахмурилась.       — Что такое…       Грейнджер опрокинула свою кружку, окатив карты остатками эля.       — Ох! Простите, я, должно быть, задела её локтем. Вот, позвольте мне убрать…       Данны встали, чтобы не попасть в лужу, которая стекала со стола. В общей суматохе, вызванной спасением карт и поиском полотенца, Грейнджер посмотрела на него встревоженными глазами. Ты в порядке? — он слегка кивнул, так как боль начала медленно затихать.       Когда они ушли в комнату, Грейнджер вывалила содержимое своей аптечки в поисках чего-нибудь, что помогло бы унять его продолжительную дрожь.       — Тебе не кажется, что если бы существовало какое-нибудь зелье, которое я мог бы принять, чтобы это прошло, то я бы уже это сделал? Он хочет, чтобы было больно, Грейнджер. В этой сумке нет ничего, что могло бы помочь.       Она по одной брала маленькие бутылочки с этикетками и так же быстро отбрасывала каждую. Наконец она выпрямилась, держа в руках квадратную янтарную бутылочку со стеклянной пипеткой.       — Вот. Закатай рукав.       — Что это? — он с опаской посмотрел на маленький флакон в её руке.       — Бадьян. Это могло бы…       Он издал короткий невесёлый смешок.       — Нет. Не сработает. Не стоит тратить его впустую. Нам это может понадобиться.       — Это не впустую, если тебе больно, Малфой! — она попыталась взять его за руку, но он отодвинулся в сторону.       Он не знал, как объяснить ей так, чтобы ему не пришлось выслушивать очередную лекцию о самонаказании, что как бы сильно он ни ненавидел свою Тёмную Метку, в той же степени он в ней нуждался.       В тот день, когда он безуспешно попытался вырезать клеймо из своей плоти, его остановила не тёмная магия, а осознание того, что он не заслуживал избавления. Почему он может двигаться дальше с чистой совестью и незапятнанной кожей, в то время как другие, которые на самом деле были невинны, погибли? Поэтому Драко и оставил её.       В итоге он промолчал, а Грейнджер решила не давить, и они в тишине стали готовиться ко сну. Драко долго лежал, размышляя об иронии судьбы: долгие годы он мечтал изменить прошлое, а теперь, когда оказался здесь, обнаружил, что всё равно не может этого сделать.

~

      На следующий день Грейнджер настояла на вылазке в соседний город за покупками.       — В любую минуту нам понадобится снова трансфигурировать нашу одежду, чтобы замаскироваться, и я беспокоюсь, что она разойдётся по швам.       Она была права. Казалось, что магия рассеивалась после стольких повторных трансфигураций. В то утро один из рукавов его рубашки окрасился в кроваво-красный цвет аврорской мантии, а длинный плащ Грейнджер снова больше походил на толстовку. Ну и, конечно, многократно очищенные заклинанием трусы никоим образом не заменяли настоящего чистого нижнего белья.       Они прибыли в Эксетер под мантией-невидимкой и нырнули в телефонную будку, прежде чем снова стать видимыми. Выйдя, они наткнулись на несколько странных взглядов проходящих мимо магглов, но Драко подумал, что это, вероятно, просто из-за их необычной одежды.       Грейнджер использовала заклинание Умножения несколько раз, пока у неё в руках не оказалась большая пачка маггловских денег, а затем повела их в торговый центр, где продавалась мужская и женская одежда. Она помогла ему выбрать несколько вещей («Я не доверяю твоему вкусу в том, что касается маггловской одежды», — чопорно сказала она ему), а затем отослала его подождать, пока она выберет наряды для себя. Драко заметил её возле стеллажей с нежным кружевным нижним бельём и позволил себе ровно один мысленный образ Грейнджер в изумрудном комплекте, прежде чем спрятал видение за стенами окклюменции.       Однако эти мысли не желали оставаться запертыми и выскакивали на передний план его сознания через нерегулярные промежутки времени до конца дня. Сценарии, которые он представлял себе, становились все более и более сложными в течение вечера, начинаясь с Грейнджер в её хогвартской форме, медленно расстегивающей свою рубашку, чтобы показать прозрачный чёрный лифчик, и заканчиваясь сном, который заставил его проснуться ранним утром с крепко зажатым в руке каменным членом.       Во сне они снова были в её спальном мешке, и он снова крепко прижимался к ней. Но на этот раз она не испугалась и не отшатнулась. Вместо этого она повернулась в его объятиях, обвив его шею руками и притянув его к себе. Она была мягкой и податливой под ним, и он со стоном уткнулся лицом в её шею, пока его рука скользнула к поясу её джинсов. Он как раз расстегивал пуговицу, и её бедра приподнялись, чтобы дать ему доступ, когда его «я» из сна подумало: «Не могу поверить, что она позволяет мне это делать». Нелогичность происходящего сильно поразила его — конечно, она бы этого не допустила, — и чувство вины вырвало его из сна.       В течение нескольких минут, пока она спала рядом с ним, он изо всех сил пытался обрести контроль над своим телом и мыслями. В конце концов, он выскользнул из постели и направился в туалет, чтобы вдоволь подрочить, во время чего чередовал воспоминания о мягком бугорке её соска под своей ладонью и руганью себя за то, что он из тех презренных ублюдков, у которых возникают непристойные мысли о спящих женщинах.       И не просто какой-то женщине — Грейнджер. Это было непростительно.       И всё же, вернувшись через несколько минут в постель, он подумал о том, какой тёплой она была в его объятиях, и пожалел, что у него нет повода снова прикоснуться к ней.       В последующие дни каждый из них обнаружил, что ищет, чем бы отвлечься: Грейнджер изо всех сил старалась не зацикливаться на том, когда Снейп напишет им, в то время как Драко старался не допускать неуместных мыслей о Грейнджер — едва ли эти попытки можно было признать успешными.       — Он уже должен был написать, тебе не кажется? Прошла почти неделя! — это был четвёртый или пятый раз, когда она поднимала эту тему.       — Сейчас каникулы, — снова напомнил ей Драко. — Может, он не должен сейчас быть в Хогвартсе. Это хорошо, что он не меняет свой распорядок, верно?       — Само собой… — Грейнджер прикусила нижнюю губу. Та начинала выглядеть изрядно потрёпанной.       Грейнджер с новой силой погрузилась в свои книги. Она перелопатила внушительную кучу, почти не останавливаясь, чтобы поесть или поспать. По ночам она читала при свете палочки, одной рукой делая заметки, а другой — переворачивая страницы.       Драко не знал, какое отношение всё это может иметь к их плану использовать Бузинную палочку для превращения обычного маховика в тот, который мог бы перенести их в будущее. Никогда не существовало ни такого заклинания, ни самого такого маховика. Но если кто-то и мог найти ответ в случайном наборе книг, взятых из библиотеки Малфоев, то это была Грейнджер.       — С Маршей всё в порядке, дорогой? Мы почти не видели её в последние дни.       Драко ответил, что да, с ней всё в полном порядке, она просто оплакивает потерю своей палочки и беспокоится о своей маггловской семье, вернувшейся в Лондон.       При этом Данны выглядели такими печальными, что Драко поймал себя на том, что предлагает свои услуги по любому поводу, чтобы загладить свою ложь. Мистер Данн с благодарностью принял его волшебную помощь и повёл его по гостинице, указывая на протекающие краны и разбитую плитку. Драко знал очень мало бытовых заклинаний — на самом деле их количество стремительно близилось к нулю, — но в основном обходился простым восстанавливающим. Грейнджер, вероятно, позже прочитала бы ему лекцию о том, как починка одной-единственной разбитой лампы может привести к падению Соединенного Королевства, но ему было наплевать.       Пожилая пара всё ещё не принимала оплату за проживание Драко и Грейнджер, и, насколько он мог судить, у них уже давно не было других гостей. Мистер Данн объяснил, что единственные волшебники, которые чувствовали себя в безопасности, путешествуя по округе в эти дни, были из тех, кого они не хотели видеть в своем доме, и они отказывались принимать гостей-магглов, опасаясь привлечь внимание к себе или гостям. Как сквиб, миссис Данн, несомненно, была в каком-то списке Министерства, хотя на некоторое время её оставили в покое, пока Долорес Амбридж сосредоточила своё внимание на магглорождённых.       Драко воспринял эту информацию с подобающим случаю сочувствием, но внутри всё тряслось от гнева. Он должен был убить Беллатрису и Сивого, когда у него был шанс. Возможно, ему удалось бы выследить банду егерей — конечно, они не были настолько важны для войны, чтобы их смерть могла изменить её исход…       — Знаю, что вы не в настроении праздновать, но я заскочила в магазин, купила немного шампанского на сегодняшний вечер, — заговорила миссис Данн.       Драко резко оторвался от своих фантазий о мести.       — Простите, праздновать что?       — Канун Нового года, конечно! Сходи за Маршей, мне бы не помешала помощь на кухне. У нас будет жаркое.       Поскольку он был совершенно уверен, что Грейнджер разбирается в кухне не больше, чем он, то оставил её наедине с книгами и предложил свою кандидатуру для помощи. Когда час спустя Гермиона вышла из их комнаты, её губы скривились при виде его фиолетового фартука в горошек.       — Ух ты, Норман, вот это да. По какому случаю? — она выглядела измученной и встревоженной, несмотря на свою попытку пошутить. Тёмные круги под её глазами свидетельствовали о том, как мало она спала.       — Новый год. Вы что, правда оба забыли? Полагаю, я не могу вас винить… — миссис Данн оторвала взгляд от моркови, которую нарезала, и нахмурилась, заметив перемену в облике Грейнджер.       Должен ли он обнять её? Конечно, муж стал бы утешать свою жену, когда она была так близка к тому, чтобы расплакаться. Может, миссис Данн покажется странным, если он этого не сделает. Но Грейнджер уже откашлялась и вызвалась накрыть на стол, и момент был упущен.       Когда она выходила из комнаты, магия Драко потрескивала под его кожей, сдерживаемая и бесполезная.        Ужин был мучительным. Миссис Данн заполнила тишину непрерывным потоком сплетен о прошлых гостях и соседях. Мистер Данн помогал по-своему, незаметно наполняя их бокалы. К сожалению, это привело лишь к тому, что Грейнджер стала слегка пьяной и ещё более угрюмой.       Неизбежно разговор зашёл о переменах в Министерстве — о войне, хотя Данны ещё не знали о ней как таковой. Они слышали только обрывки информации и с нетерпением ждали любых новостей, которыми Драко и Грейнджер могли бы поделиться.       — Не уверена, что мне нравится внешний вид этого нового Министра Магии, — проговорила миссис Данн.       — Он всего лишь марионетка Сами-Знаете—Кого… — губы Грейнджер скривились.       Драко пнул её под столом. Она сердито посмотрела на него и осушила свой бокал.       — Вам следует подумать о том, чтобы уехать из страны, пока есть возможность, — серьёзно сказал он хозяевам. — Боюсь, что сейчас будет только хуже.       Мистер Данн, который вёл в основном обычную маггловскую жизнь, несмотря на происхождение своей жены, выглядел удивлённым.       — Ты думаешь, всё будет настолько плохо?       Драко хотел сказать, что да, змееподобный ублюдок закуёт его в цепи и только тогда будет удовлетворён, но почувствовал, что за это получит ответный удар по ногам, и просто кивнул.       Полночь постепенно приближалась. Мистер Данн включил маггловский телевизор, и Драко, забавляясь, немного посмотрел что-то под названием «Новый год в прямом эфире». Маленькие часы в углу экрана отсчитывали оставшиеся несколько минут года. Рядом с ним появилась Грейнджер и протянула ему бокал с шампанским. Оглянувшись, чтобы убедиться, что Данны заняты, он легонько подтолкнул её.       — Грейнджер, что… — он чуть было не спросил «Что не так», но вовремя понял, насколько глупым был бы этот вопрос. — Расскажи мне, о чём ты думаешь, — сказал он вместо этого.       Она уставилась на пузырьки в своем бокале.       — Мы пропали целую неделю назад. Гарри, Джинни, твоя мама… они, должно быть, с ума сходят от беспокойства. И всё это того не стоило, потому что мы даже не вернули настоящее зеркало. Что бы мы не делали, я просто продолжаю думать о последствиях, которые это может иметь. Даже просто находясь здесь с ними… — она оглянулась через плечо на миссис Данн, которая пыталась спеть старую песню, несмотря на то, что не знала ни единого слова. — А что, если с ними что-нибудь случится из-за нас?       — Мы этого не допустим. Я не допущу, чтобы что-нибудь произошло, Грейнджер.       Грейнджер подняла на него глаза, и его сердце сжалось. На заднем плане он слышал, как Данны отсчитывают секунды до полуночи.       — Мы этого не допустим, — повторил он срывающимся голосом. — В прошлом я уже не сделал ничего с этим. Или сделал, но неправильные вещи. Это больше не повторится.       — Малфой… — она сделала шаг к нему.       Из телевизора донеслись одобрительные возгласы. Он ждал её следующих слов.       Миссис Данн закричала на него через всю комнату, перебивая.       — Ну, давай же, поцелуй её! Год будет неудачным, если ты этого не сделаешь!       Он в тревоге попятился, но Грейнджер схватила его за руку, чтобы остановить отступление. Её глаза метнулись к хозяйке и обратно к нему с выражением, которое очень ясно говорило: «Просто сделай это».       Это было похоже на нахождение под Империусом. Рукой, которая казалась ему чужой, он потянулся и убрал прядь волос с лица Грейнджер. Это были не её волосы — короткие и прямые. Он скучал по кудряшкам.       Грейнджер втянула воздух от его прикосновения, и он отчаянно надеялся, что она простит его. Драко приблизился, а она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он склонился, когда она потянулась лицом к нему, а затем их носы соприкоснулись, и её глаза закрылись. Рукой он провел по её шее, чувствуя, как бешено забился пульс под пальцами.       Он прижался губами к её губам. Хотел сделать это быстро, лёгким прикосновением, а затем уйти, но их рты соединились, чужой запах затопил разум, и он поцеловал её.       Такие мягкие, как он и представлял. Рука обхватила её сзади за шею, притягивая ближе. Её рот приоткрылся, и она издала тихий звук, не совсем стон, но нечто большее, чем просто выдох.       Всё это длилось всего несколько ударов сердца, прежде чем она крепче сжала его руку, и он вспомнил, что она пьяна и вообще не просила об этом. Он отстранился, и его кожа стала ледяной в тех местах, которых касалась Грейнджер.       Какое-то мгновение он смотрел на неё, выискивая признаки отвращения в выражении её лица. Её губы были приоткрыты, щеки раскраснелись, но глаза… они были несчастными. Драко отвернулся, увидев достаточно. Хватит, — сказал он себе.       Она отошла от него.       Он извинился перед хозяевами и удалился в спальню. Разум Драко был слишком пуст, чтобы заметить момент, когда Грейнджер забралась в постель рядом с ним.