Глава двадцать третья

      Аппарировать через половину Великобритании было ошибкой. Сила Драко расколола воздух в маленьком пабе так, что стёкла в рамах задребезжали и по комнате распространилось слабое электрическое гудение, которое потрескивало на его коже, обостряя нервы до предела.       Том присел на корточки за стойкой, услышав внезапный взрыв звука.       Драко сбросил Дезиллюминационное, не видя особого смысла в скрытности после такого появления.       Заведение, к счастью, было пусто, если не считать одиноко сидевшего за столиком в углу Наземникуса. Когда Драко, моргая, появился в его поле зрения, руки воришки медленно опустились из защитного положения над головой.       — Мерлин, — сказал Наземникус с дрожью. — Откуда ты вообще прибыл?       Драко постарался не наслаждаться слишком сильно тем, как вздрогнул мужчина, когда он шагнул вперед и занял место за столом. Глаза-бусинки Наземникуса сузились, явно что-то подсчитывая в уме. Если бы он был настолько глуп, чтобы убежать, ему пришлось бы проскочить мимо Драко. Кислое выражение лица контрабандиста говорило о том, что он не слишком высоко оценивает свои шансы на побег.       С нарочитой медлительностью Драко положил палочку плашмя на стол, указывая на Наземникуса с явной угрозой.       — Давай глянем.       — Сначала деньги, — колено Наземникуса дёрнулось под столом.       Драко сунул руку в карман мантии и вытащил заколдованный мешочек с монетами Грейнджер. Три тысячи галеонов — даже фальшивые — были тяжёлыми и ударились о стол с металлическим стуком. Том внимательно наблюдал из-за стойки, даже не притворяясь занятым, пока водил грязной тряпкой взад-вперёд по столешнице.       Руки Наземникуса дрожали.       По спине Драко пробежал холодок ужаса.       Малфой достал из мешочка единственную монету и бросил её через стол, где она громко звякнула, когда Наземникус нащупал её. Он поместил монету между двумя коренными зубами и слегка прикусил, а затем отрывисто кивнул. Драко не знал, радоваться ему или раздражаться из-за того, что впечатляющие магические способности Грейнджер были потрачены впустую на такой ничтожный тест.       — Покажи мне, что ты принёс. Тогда сможешь взять остальное.       На другом конце комнаты Том поставил стакан, который держал в руке. Тот неуверенно звякнул о деревянную стойку, и глаза-бусинки Наземникуса метнулись к бармену. Пот выступил у него на лбу.       — Поторопись, — тихим голосом подтолкнул его Драко. — Я не буду сидеть тут весь день.       Из складок своего потрёпанного плаща Наземникус извлёк свёрток, завёрнутый в плотную коричневую бумагу.       Он развернул его, обнажив два свёртка поменьше.       В первом был перевязанный алой лентой локон светящихся белых волос. Они были совершенно бесцветными, даже бледнее, чем у Драко. Рядом с ними лежал маленький пузырёк с красной жидкостью.       Пальцы Драко ныли от желания схватить предметы и аппарировать, но он не хотел возвращаться к Грейнджер с поддельными ингредиентами для зелий.       Он поднял палочку, чтобы произнести заклинание обнаружения, которому она его научила, и Наземникус чуть не свалился со своего стула.       — Полегче, — прорычал Драко.       Сначала он наложил сложное заклинание на волосы вейлы, затем на флакон с кровью, внимательно изучая показания.       Они были настоящими. Это сработает.       Плавным движением Драко сгрёб бумагу и её содержимое в карман и взмахом палочки бросил мешок через стол.       Взгляд Наземникуса не отрывался от двери.       Страх пронзил грудь Драко. Кто-то определенно приближался к пабу.       — Что ты сделал?       Наземникус не ответил, и Драко решил, что ему не особо хочется ждать, чтобы узнать.       Он аппарировал. По крайней мере, попытался. Когда его ноги остались стоять на полу паба, он понял, что даже не удивлён. С рычанием он направил свою палочку на Наземникуса.       — Что ты сделал? — повторил он глухим и твёрдым, как лезвие клинка, голосом.       Прежде чем Наземникус успел ответить, стена позади Драко взорвалась.       Осколки полетели во все стороны.       Он развернулся, вскидывая руку, чтобы защитить голову от кирпичей, ставших теперь смертоносными снарядами, а другой рукой выбросил щит. Оказалось немного поздно. Часть стены — кирпичи, скреплённые раствором и магией — прилетела в его висок.       Раздался хруст, а затем в глазах Драко потемнело. Он моргнул, и зрение вернулось, оставшись затуманенным.       Что-то горячее потекло по его лицу.       Задыхаясь в облаке пыли, Драко вскочил на ноги — когда он успел упасть? — как раз вовремя, чтобы увидеть как Наземникус и Том убегают через огромную дыру во внешней стене паба.       Факты фиксировались медленно. Слишком медленно.       К тому времени, когда Драко увидел Пожирателя Смерти в маске, стоящего там, где только что была стена, было уже слишком поздно.       Его палочка метнулась быстрее, чем он думал, но медленнее, чем у его отца. Люциус обездвижил его прямо на месте.       Драко боролся. Сражался против путов заклинания, мышцы дрожали от усилия повернуть палочку всего на несколько сантиметров. Ровно настолько, чтобы невербально оглушить отца.       Люциус наблюдал за его неудачей с хищной улыбкой и, наконец, вырвал палочку из окоченевших пальцев.       — Итак, мы снова встретились.       Драко проигнорировал его. Он устремил свой разум к Грейнджер. Всё дальше и дальше, простираясь дальше, чем он считал возможным, в поисках сознания, которое было ему так же знакомо, как и его собственное.       Он начал чувствовать себя свободным. Не привязанным к телу. Но Грейнджер была слишком далеко.       Драко рухнул бы от усилий, если бы заклинание не удерживало его в вертикальном положении.       Голос Люциуса раздался позади него, когда он обошёл Драко.       — Признаюсь, я не был уверен, что найду тебя после нашей небольшой встречи в кабинете Яксли. В конце концов, что я знал о тебе? — кончик палочки Люциуса прошёлся по его кровоточащему виску, глубоко вдавившись в рану.       Голова Драко взорвалась от боли. Он молча затрясся, прикусив язык.       — Я знал несколько вещей. Сможешь отгадать?       Он был змеёй, играющей со своей добычей. Драко издал негромкое ворчание, а Люциус жестоко рассмеялся.       — Я знал, что ты был кем-то, кто знал меня достаточно хорошо, чтобы выдать себя за меня. Кем-то, кто знал, где найти файлы… критической важности. Круцио!       Это было похоже на то, как если бы с него заживо содрали кожу. Нервные окончания взорвались пламенем, подавляя, ослепляя, вытесняя все мысли из головы. Он был уверен, что закричал бы, если б мог.       Когда магия Круцио исчезла, Драко впал в бешенство, пытался прорваться сквозь сдерживающие его волшебные путы, но остался парализован.       Слова просачивались сквозь пелену боли, хотя Драко было неинтересно следить за ними.       — А потом я обнаружил, чьё досье ты забрал. Гораций Слизнорт. Зельевар. Как это было интересно. Сначала я не понял, что к чему, — Люциус теперь стоял перед Драко, палочка всё ещё была направлена ему в голову. — Но потом до меня дошел слух. Кто-то искал редкие ингредиенты для зелий.       Понимание медленно подкрадывалось. Как самонадеянно он предполагал, что его отец не будет преследовать человека, который вломился в кабинет Яксли. Его отцу, который сделал бы все ради власти, даже если бы это разрушило его собственную семью, преподнесли возможность на золотом блюдечке. Он думал, что Драко был членом Ордена, возможно, даже самим Поттером. И его отец ничего так не хотел, как быть тем, кто передаст Поттера Волдеморту.       Люциус закатал рукав, чтобы показать свою Тёмную Метку.       Желудок Драко наполнился ужасом. Если ты призовёшь его, он убьёт и тебя тоже! Ему хотелось закричать. Драко мог только представить, какую награду получит Люциус за то, что выдаст собственного сына: подозрение, за которым последуют пытки и смерть. Волдеморт, в своей паранойе и безумии, предал бы смерти всю его семью.       Юного Драко. Его мать.       Люциус жутко улыбнулся панике в глазах Драко.       — Я не знаю, что ты планировал сделать с этими ингредиентами. Но будь уверен, Тёмный Лорд узнает. Он перевернёт твой разум изнутри. Будет вскрывать тебя и препарировать твои секреты, пока от тебя ничего не останется. А я с удовольствием понаблюдаю за этим.       Он найдёт Грейнджер.       Драко скорее уничтожил бы свой собственный разум, чем позволил этому случиться.       — Но сначала давай посмотрим, кто ты на самом деле. Хочу знать, поймал ли я Поттера.       Взмах палочки разрушил маскировку Драко, и отец с сыном уставились друг на друга.       Драко видел, как мозг Люциуса пытается придумать правдоподобное объяснение увиденному.       — Оборотное зелье! Кто ты такой?       Драко почувствовал, как заклинание освободило его голову и рот, позволяя ему ответить.       — Твой сын, ты, чудовище, — выплюнул он, вложив в эти слова всю свою жизненную силу.       — Ты мне не сын. Круцио! — губы Люциуса недоверчиво скривились.       На этот раз было хуже. Люциус был зол. Драко прикусил язык, чтобы не закричать, но его рот наполнился кровью, и крик всё равно вырвался из горла. Это продолжалось несколько минут, может, вечность.       Когда боль, наконец, прекратилась, его голова свесилась на шею, не в силах удержаться в вертикальном положении.       Тьма сгустилась по углам.       — Кто ты? — спросил Люциус ему на ухо. — Последний шанс сказать мне, прежде чем Тёмный Лорд взорвет твою голову словно фрукт. Уверяю тебя, его методы хуже.       Хуже, чем быть замученным собственным отцом? Драко не был уверен. Он заставил себя поднять взгляд, чтобы в последний раз встретиться с холодными серыми глазами отца.       — Ты всё испортил, — хрипло выдохнул он. — Я не позволю тебе забрать у меня ещё больше.       Он попытался призвать портключ во всё ещё протянутую руку, попытался сфокусироваться настолько, чтобы проникнуть в разум отца и убедить его в том, кто он такой. Но мысли были скользкими фрагментами, которые никак не хотели складываться в форму.       Он умрёт.       Драко отмахнулся от этого осознания. Не имеет значения.       Было кое-что, что ему нужно было защитить, что-то более ценное для него, чем его собственная жизнь. Грейнджер. Гермиона. Его воспоминания были дорогой к ней. Её обнаружат, схватят, уничтожат.       Он наполнил свои мысли ею, погружаясь в собственный разум.       Глаза Драко были открыты, но он больше не мог видеть своего отца, стоящего прямо перед ним.       Он не видел, как Люциус потянулся к Тёмной Метке на его предплечье.       Он не видел, как Грейнджер появилась рядом с ним.

~

      Чья-то рука трясла Драко, заставляя мозг болезненно стучать в черепе.       — Ох…       — Прости, мне так жаль. Драко, прошу тебя, держись, не засыпай. Ты сможешь?       Женщина с карими глазами внимательно изучала его лицо, пытаясь понять, что с ним не так. Её взгляд остановился на правой стороне его лица, и он, морщась от боли, попытался прикрыть ту рукой.       Рука стала красной и липкой. Во рту у него было ещё больше крови.       Он оглядел груды кирпичей и мусора, окружающие их, и почувствовал смутное удивление, обнаружив, что может двигаться. Это осознание показалась ему странным.       Кроме женщины в комнате с ним был ещё один человек. Он узнал своего отца, лежащего на полу без сознания.       — Отец? Что…       Замешательство поглотило остальные его слова, и он неуверенно покачнулся.       Женщина, тянувшая его за руку, замерла.       — Драко, ты знаешь, где находишься? — осторожно спросила она.       Он снова посмотрел на себя. Неизвестно почему, его мышцы бились в судорогах, пальцы сжимали палочку, которая как будто сама собой оказалась у него в руке. Ему казалось, что он её раньше не держал. Когда он успел взять её?       Воспоминание не всплывало.       — Я… я не знаю. Кто ты?       — Ты… не знаешь, кто я? — она побледнела.       Драко покачал головой, затем остановился, почувствовав боль.       — Прости, — честно сказал он ей. От горя в её глазах у него что-то сжалось в груди.       — Ладно. Нам надо выбираться отсюда, — она несколько раз моргнула. — Ты можешь просто постоять, пока я буду чинить стену?       Глянув вниз, он понял, что опирался на неё большей частью своего веса. Когда он попытался поджать ноги под себя, они подкосились, и он упал на пол.       — Всё будет хорошо, — сказала она, но её голос дрожал. — Ещё минутку.       Куски кирпича поднимались с пола и складывались вместе, как кусочки паззлов. Шов исчез, делая стену целой и невредимой. Когда повреждения были устранены, она левитировала Люциуса через дверной проём и оставила его скрюченным во дворе.       Драко хотел возразить, но не смог найти в себе сил.       — Мы должны уходить отсюда. Здесь анти-аппарационный щит, — она подняла его на ноги и напряглась, ощущая вес его тела.       — Надо выйти наружу. Давай. Ты сможешь это сделать.       Её слова казались ободряющими, почти грубыми, но слёзы текли по её лицу, когда она потянула его вперед.       Прихрамывая они вместе вышли из паба. Драко посмотрел на бесчувственное тело своего отца и остановил её.       — Подожди. Мы не можем оставить его здесь.       — Нет, мы можем, — яростно сказала она.       — У него будут неприятности, если его найдут в таком виде. Есть причина… Я не знаю почему, но мы не должны… — боль в его голове усилилась, и он замолчал, хватая ртом воздух.       Женщина выругалась себе под нос, но наложила на Люциуса Дезиллюминационное.       — Этого должно быть достаточно, — она крепко обхватила Драко за талию и аппарировала.       Они прибыли в невзрачный коттедж. Женщина опустила его на груду одеял, лежащих поверх кинутого на пол матраса. Его кровь испачкала подушки. Она запеклась на губах, волосах, одежде. Те части его тела, которые не были окровавлены, были покрыты пылью.       Женщина явно думала о том же, потому что предупредила его:       — Сейчас я собираюсь снять с тебя одежду.       Слёзы всё ещё текли по её щекам, но голос звучал тверже, решительнее.       Драко решил, что если этой красивой, печальной женщине станет хоть немного лучше, когда она увидит его обнажённым, то он слишком устал, чтобы возражать. Так он ей и сказал.       — Я оставлю на тебе брюки, — сказала она, избегая встречаться с ним взглядом.       Темнота снова заволокла его сознание, и он на некоторое время отключился. Когда его глаза снова открылись, она наклонялась над ним, вытирая кровь с его лица влажной тряпкой, а его голова покоилась на её коленях.       — Драко, — сказала она, когда увидела, что он в сознании. — Что ты помнишь?       Он закрыл глаза, пытаясь сформулировать разумный ответ.       — Там был мой отец. Что-то пошло не так. Ему было больно, и я… испугался.       — Ты знаешь, сколько тебе лет?       — Тридцать, — он недоверчиво посмотрел на неё.       — Это важно, — раздражённо сказала она, но, похоже, с облегчением. — Какой сейчас год?       Он искал ответ, который не приходил. Стена разделяла его разум пополам, и другая сторона была просто недосягаема, отрезана от сознательных мыслей.       — Почему я этого не знаю? — паника подступила к горлу. — Почему я не знаю, кто ты?       — Думаю, что у тебя серьёзная травма головы. Если бы ты мог рассказать мне, что произошло, может быть…       — Как тебя зовут?       — Гермиона, — она с трудом сглотнула. — Гермиона Грейнджер.       — Гермиона… — имя не показалось ему знакомым, но что-то шевельнулось в глубине сознания. — Мы знали друг друга, когда были моложе?       — Да, — прошептала она.       Он попытался вытянуть из сознания больше подробностей, но упирался в стену, чёрную и непреклонную.       Только сейчас он заметил светящиеся сферы, парящие в воздухе над его головой. Диагностика состояния, понял он.       — Что они говорят?       — Что-то… — её голос дрогнул, и ей пришлось сделать паузу. — Что-то причинило тебе боль. Ты дрожишь, я не знаю, заметил ли ты. Я не целитель, но думаю, тебе становится лучше, — он поднёс руку к лицу, пытаясь удержать пальцы на месте. Его большой палец слегка дёрнулся. Тёмная Метка на предплечье привлекла его внимание, и он опустил руку, чтобы скрыть её. По причине, которую он не мог назвать, он не хотел, чтобы она — Гермиона, напомнил он себе — видела это.       — И рана… — она коснулась его головы влажной тканью. Он приготовился к боли, но не почувствовал ничего, кроме успокаивающего облегчения. — Диагностические чары говорят, что ничего серьёзного, хотя выглядит плохо. Но… ты должен помнить меня. Ты должен помнить, — её голос сорвался на последнем предложении.       Он напряжённо думал, вгрызаясь в барьер. Если бы он только мог пробиться сквозь него…       Тошнота скрутила желудок, и он откинулся на край матраса, чтобы его вырвало на пол.       — Прости, — выдохнул он. — Что-то блокирует воспоминания. Не могу добраться.       Она убрала беспорядок заклинанием и протянула ему стакан воды, успокаивающе поглаживая по голове.       — Всё в порядке. Тебе просто нужно отдохнуть. Не пытайся заставлять себя.       Он выпил воду, затем взял у неё салфетку, чтобы стереть запёкшуюся кровь со своих губ.       — Я хочу знать, что произошло.       — Позже. После того, как ты поспишь, — она начала отстраняться. Он потянулся и поймал её за руку.       — Ты побудешь со мной? — это, наверное, было ужасно самонадеянно с его стороны. Он просто знал, что чувствовал бы себя лучше, если бы она была достаточно близко, если бы к ней можно было прикоснуться.       — Хорошо, — она подвинулась, чтобы сесть рядом с ним, и он откинулся на подушку.       Во всём этом было что-то знакомое. Его приводило в бешенство, что он не мог вспомнить, что это было.       — Мы уже делали так? Ты уже заботилась обо мне, когда я был ранен?       — Нет. Это ты заботился обо мне.       Это прозвучало правильно. Он хотел бы позаботиться о ней, если бы мог.

~

      Когда он снова открыл глаза, Гермиона спала рядом. Выглядела измученной, как будто заснула совсем недавно. Пульсация в его голове уменьшилась до терпимой, но воспоминаний об этой женщине не добавилось.       Драко выскользнул из постели и отправился на поиски душа. Он нашёл его и почти пожалел, что сделал это. Ледяная вода капала из труб, пока он смывал остатки крови и грязи со своих волос и тела. Он с удивлением заметил, что весь покрыт шрамами. Драко вспомнил один длинный, который тянулся чуть ниже ключицы до пупка. Но на его руках и груди были и другие, и ещё один на спине, который, казалось, почти совпадал с тем, что был спереди. Чем он вообще занимался?       Когда он больше не мог выносить холодную воду, то схватил поношенное полотенце и вытерся, прежде чем понял, что не знает, где его одежда. Плотно обернув полотенце вокруг талии, он отправился на поиски чего-нибудь, что можно было бы надеть.       Пара джоггеров, потёртых по швам, но чистых, висела на спинке стула в гостиной. Он натянул их, а затем заметил сумку, которая вчера была у Гермионы.       В ней могли содержаться подсказки, рассудил он. Что-то, что пробудит его память.       Он сунул руку внутрь и с удивлением обнаружил, что у сумки, похоже, нет дна.       Первое, второе и третье, что он вытащил, были книги. И вовсе не романы. Толстые научные труды в кожаных переплётах. Кто носит с собой столько учебников?       Его пальцы сомкнулись на чём-то другом, и он вытащил одинокий лист пергамента. Посреди страницы чернилами была проведена горизонтальная линия, события отмечались в разных точках временной шкалы. Он проверил сегодняшнюю дату с помощью своей палочки. Двадцать пятое марта.       На временной шкале была пометка о конце марта. Он наклонился поближе, чтобы прочитать «Гермиона, Гарри, Рон в Малфой Мэноре».       Гермиона — это женщина, спавшая в соседней комнате. Гарри и Рон — это Поттер и Уизли. Он знал их со школы. Он знал Гермиону тоже со школы. Он ухватился за эту мысль и потянул, но это привело только к знакомой недосягаемой стене.       «Гермиона, Гарри, Рон в Малфой-Мэноре».       Что они делали в Малфой Мэноре? Он подумал о своём отце и резко осознал, что его отец мёртв. Был мёртв? Должен был быть мёртв? Он не мог разобраться.       Он снова оттолкнулся от стены, но тут же остановился, когда его желудок слегка перевернулся.       — Драко.       Она стояла в дверях, одетая в длинную футболку и шорты, и настороженно наблюдала за ним.       — Я не понимаю, — он указал на страницу. — Это уже случалось?       — И да и нет, — она вздохнула, выглядя потерянной. — Не знаю, как объяснить. Как помочь.       — Вообще-то, думаю, что это я должен помогать тебе.       — О чем ты говоришь?       — Я не знаю, почему мы здесь и кто ты такая. Но у меня такое чувство, что ты важна для меня, и я должен оберегать тебя.       Это было преуменьшением. Его сердце пыталось выпрыгнуть из груди при виде неё.       Она выглядела так, будто вот-вот снова заплачет.       — Не надо, — он знал, что ненавидит заставлять её плакать. — Иди сюда, — он встал, и она подошла к нему, позволяя заключить себя в объятия. Гермиона потёрлась щекой о его обнажённую грудь и вздохнула.       — Все будет хорошо, — сказал он ей, когда мягкие пальцы прошлись по его спине.       — Только потому, что ты забыл, что ничто никогда не идёт по плану.       — Верно, — сказал он, глядя поверх её головы на комнату. — Я не уверен, что хочу вспоминать, как я оказался в этом ужасном месте.       Она слабо рассмеялась, затем сделала глубокий, прерывистый вдох, прижавшись к нему.       — Ты будешь удивлён, когда узнаешь о палатке.       Когда он приглаживал её волосы, его осенила мысль.       — Гермиона… мы… мы вместе?       — Нет. Не совсем, — она ощутимо напряглась от его вопроса.       О. Это ощущалось… ужасно, честно говоря.       — Тогда мне следует надеть больше одежды? — он почувствовал, что она улыбается.       — Нет, всё в порядке, — она отстранилась, чтобы посмотреть на него, и он был удивлён румянцем на её щеках. — Мы… нравимся друг другу, я думаю.       — Ты думаешь? — Его сердце остановилось, затем снова забилось уже с удвоенной скоростью.       — Ну, думаю. Я не знаю, если ты… — к этому времени она уже была по-настоящему пунцовой.       С его знаниями и воспоминаниями о ней, надёжно запертыми, Драко оставалось полагаться только на инстинкт. Он решил довериться ему.       Он отпустил её талию, чтобы обхватить лицо руками, и наклонился, целуя её.       Её рот был сладким и мягким, когда открылся для него, встречаясь с его губами для одного медленного, пьянящего поцелуя, который превратился в другой, а затем ещё в один, пока желание не раскалило его кровь до предела.       Она притянула его ближе, углубляя поцелуй, и издала тихий горловой звук.       — Гермиона, — пробормотал он ей в губы, затем отстранился, нахмурившись. — Я так тебя называл?       — Хм. Нет, — слегка покачиваясь, она облизнула губы. — Обычно ты зовёшь меня Грейнджер. Хотя мне понравилось, когда ты назвал меня Гермионой.       — Хм… — он провёл языком по изгибу её челюсти. — Мне нравится Грейнджер.       Она вздохнула, затем приподнялась на цыпочки, чтобы снова поцеловать его.       — Мы правда сделаем это? — спросил он, отстраняясь через мгновение.       — Почему ты…? — она покраснела. — Ты что-то вспомнил?       — Нет, не совсем. Может быть, мне просто нужно попробовать… — ладони скользнули вниз, чтобы обхватить её задницу, и он внезапно приподнял её, усаживая на спинку дивана.       — Это… работает? — она ахнула, когда он раздвинул её колени бёдрами.       — Это определенно работает… — он нашёл губами её трепещущий пульс и мягко прикусил шею, затем погладил место языком. — Хотя и не помогает мне вспомнить, — он отстранился и был удовлетворён, когда её тело наклонилось к нему. — Может, мне остановиться?       — Я… я не уверена, что это всё такая уж хорошая идея, — пальцы вцепились в пояс его джоггеров, и он благодарно прижался к ней.       — Я считаю, что это отличная идея.       — Ты даже не знаешь, кто я.       Он поцеловал её, грубо, отчаянно.       — Я просто следую своим инстинктам, Грейнджер, — сказал он, когда она, тяжело дыша, прижалась к его уху. — И они говорят мне затащить тебя в постель и не выпускать из неё, пока никому из нас больше не будет всё равно, кто он такой.        — О… ну… у меня есть одна идея, которую я хочу попробовать сначала. Если не сработает, тогда мы могли бы… мы могли бы воплотить твою идею.       — Не особо убедительно, — он прикусил её нижнюю губу и улыбнулся.       — Точно, — она моргнула, затем покачала головой. — Дело в том, что на самом деле у нас не так много времени. Ты не помнишь, но мы здесь не в безопасности, и в ближайшие несколько дней мне нужно кое-что приготовить… зелье. Правда важно, чтобы к тебе как можно быстрее вернулись воспоминания, потому что мне понадобится твоя помощь.       — Прости. Тебе следовало остановить меня раньше, — Драко провел большими пальцами по её скулам.       — Я не хотела.       Мгновение они смотрели друг на друга, и он вглядывался в её лицо, заставляя себя вспомнить. Стена оставалась на месте, такая же прочная, как и раньше.       С огромным сожалением он помог ей соскользнуть со спинки дивана.       — Тогда мы последуем твоему плану. Что я должен сделать?       — Что ты помнишь об окклюменции?

~

      Они лежали бок о бок на матрасе. Грейнджер сказала ему закрыть глаза и сосредоточиться на своем дыхании. Ему не нужно было думать ни о чем другом, сказала она.       — Я знаю, как пользоваться окклюменцией, Грейнджер. Моя тётя научила меня.       — Я знаю. Но это могло бы помочь, если бы ты сделал это так, как учил меня. Если я права, и ты запер свои воспоминания, чтобы уберечь их от Сам-Знаешь-Кого, они будут в коробке где-то в твоём сознании. Беллатриса учила тебя не так.       Это имело смысл. Грейнджер, очевидно, была умна. Какая бы часть Драко ни была заперта в его сознании, у него был хороший вкус на женщин.       — Думаю, это больше похоже на стену, — он снова осторожно мысленно проверил твёрдую поверхность, борясь с волной тошноты, которая последовала за этим. Стена не сдвинулась с места.       — Ты видишь её?       — Да.       — Ты пытался пройти сквозь неё?       — Да, меня от этого затошнило. Слишком твёрдая, чтобы протолкнуться. Сознание сопротивляется, если я пытаюсь.       — Хм, — она задумалась над этим. — На что похоже?       — Просто… ничего. Сплошная чёрная стена небытия.       — Ты всегда пользуешься коробкой. Металлическая, с большими, тяжёлыми дверцами, ты мне говорил.       — Я тебе это говорил?       — Да, а что?       Это было бы всё равно, что открыть ей часть своей души. Ему показалось очень важным, что он решил поделиться этим с ней.       — Ничего.       — Ну… думаю, это может быть просто очень большая коробка, а не стена. Ты не сможешь пролезть сквозь стенки. Ты не сможешь заглянуть внутрь. Но там должна быть крышка.       — У неё нет бортов. Это просто стена.       — Можешь попробовать?       На этот раз, вместо того, чтобы пытаться протиснуться сквозь чёрную стену, он направил себя вверх по гладкой стороне. Он вытягивал своё сознание всё дальше и дальше, пока, наконец… не нашел угол.       — Ты великолепна, — он рассмеялся. — Я когда-нибудь говорил тебе это?       — Постоянно, но всё же недостаточно часто.       — И красивая. И это говорил?       — Может, раз или два. Теперь сосредоточься, — в её голосе была улыбка.       Наверху должна была быть крышка. Он представил её — заставил появиться. Это была его коробка. Он контролировал форму. Теперь, когда он знал, что она там, это ощущалось почти легко.       — Я собираюсь открыть её.       Она внезапно схватила его за руку, напугав. Крышка исчезла из его мысленного взора.       — Подожди. Драко… Ты должен знать — там не всё хорошо. Это может быть… довольно болезненно. Я просто хочу, чтобы ты был готов.       — Ты в коробке.       — Ну, да, но…       — Значит, всё не может быть так уж плохо.       Она с трудом сглотнула, и он ободряюще сжал её руку.       Он снова нашёл крышку и огромным усилием воли снял её.       На него нахлынула волна воспоминаний, мгновенно увлекая под воду. Но это не было больно, совсем нет. Это было похоже на возвращение домой.