Глава двадцать четвертая

      Воспоминания Драко пришлось немного перебрать, прежде чем они встали на свои места. По итогу Грейнджер заставила его полностью пересказать события предыдущего дня, пока уточняла детали.       Они сидели на своём обветшалом диване завернувшись в одеяло. Драко не мог отвести от неё глаз. Единственное, что ему хотелось знать — первое, о чём он подумал, вернувшись к реальности после того, как волна воспоминаний сбила его с ног — было ли что-нибудь из этого… реальным?       Их разговор в тот момент, когда он не знал, кто она такая… казалось, что это был сон.       Драко не знал, как спросить её.       Поэтому он просто рассказывал с самого начала, со своего прибытия в Дырявый котёл, и надеялся, что она поможет ему разобраться в случившемся.       Рассказывать эту историю оказалось нелегко. Единственную хорошую часть — что, в конце концов, всё было не зря, поскольку они выбрались с необходимыми ингредиентами — она уже знала.       — Я нашла их у тебя в кармане, — сказала она с полуулыбкой.       — Итак, у нас есть всё, что нужно? Разве ты не хочешь начать?       — Да. Но позже. Сначала я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.       — Я в порядке, тебе следует…       — Пожалуйста. Просто расскажи мне, что произошло дальше.       Пока он говорил, воспоминания сами собой выстраивались в нужный порядок.       — Естественно, это оказалась ловушка. Там был щит против аппарации. Но думаю, ты знаешь об этом, потому что нам пришлось уходить… — эта часть всё ещё оставалась неясной. — Я должен был воспользоваться портключом. Должен был схватить свёрток и немедленно уйти.       Она подождала, пока он продолжит.       — Здание взорвалось. Что-то ударило меня — кирпич, скорее всего, — Драко коснулся своей головы и поморщился. Вдоль линии роста волос тянулся затянувшийся, но всё ещё болезненный порез длиной примерно с палец.       — У меня ничего не было для заживления. Прости.       — Ерунда, — он пожал плечами. Чего нельзя сказать о том, что произошло дальше.       Медленно Гермиона вытянула из него остальную часть истории.       Он упустил большинство деталей. Тем не менее, когда он рассказал ей, что его отец применил к нему Круциатус, и не один раз, а дважды, её челюсть сжалась, и ей пришлось отвести взгляд.       — Он… перестарался. Думаю, именно это вызвало дрожь. Но сейчас, кажется, со мной всё в порядке, смотри, — он поднял руки, выискивая признаки судорог. Руки оставались неподвижными. Всё прекратилось.       Грейнджер сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.       — Я не видел, как ты появилась. Был внутри своей головы. Думал, что последним человеком, которого я увижу, будет Сам-Знаешь-Кто, и я должен был убедиться, что он никогда не найдет тебя, — он слегка улыбнулся. — Думаю, это сработало бы.       — Я должна была быть там.       — Ты была. Ты вытащила меня. В любом случае, случившееся — моя вина. Я всё делал неправильно, начиная с того, что позволил отцу увидеть меня в кабинете Яксли. А потом решил, что он не станет преследовать меня. Как ты вообще узнала, что мне нужна помощь?       — Как только я оставила тебя в пещере, то сразу пожалела об этом. Я сказала себе, что дам тебе десять минут, прежде чем аппарирую. Оказалось ужасно — быть вдали от тебя, не знать, всё ли с тобой в порядке. Прошло десять минут, и я просто пошла… я сразу же оглушила твоего отца, и почти сразу ты пришёл в себя.       — Значит, действовала без плана? Гриффиндорка, в конце концов.       — На самом деле, в этом не было ничего бескорыстного, — голос был тихим, когда она повторила его слова, сказанные накануне.       Драко почувствовал, что ему нужно прислонить повреждённую голову к диванной подушке, чтобы унять головокружение.       — Мне нужно тебе кое-что сказать.       — Что случилось? — его лоб наморщился от беспокойства, вызванного её тоном.       — Когда я наложила Обливиэйт на твоего отца… Я не легилимент. Стоило поторопиться, и я не знала, что именно ему известно. Я должна была это сделать, и поэтому просто забрала всё. Ты-Знаешь-Кто не найдет нас в его разуме, я уверена в этом. Но… — она с трудом сглотнула и вытерла влажные глаза тыльной стороной ладони. — Боюсь, что, возможно, я могла повредить его рассудок.       — Гермиона, его даже не будет в живых к концу этого года. Он сойдёт с ума: после проигранной войны его отправят в Азкабан, где он сломается окончательно. Что бы ты ни сделала, это не имеет значения. Его уже нет.       — Об этом я и говорю! — из её глаз хлынули слезы. — Думаю, он сошёл с ума из-за меня. Из-за того, что я с ним сделала. У тебя всё ещё был бы отец, если бы не я.       — Нет! Нет, Грейнджер.       Он притянул её к себе, и они приняли уже знакомую позу: он обнял её, её щека прижалась к его твёрдой груди. Драко всё ещё не нашёл рубашку.       — Мы этого не знаем. Если бы он был жив в будущем, то всё ещё находился бы в Азкабане. После того, что он сделал — не только вчера, но и много лет назад с собственной семьёй — у меня всё равно не было бы отца, даже если бы он выжил. И если бы ты не остановила его, я был бы мёртв.       Говоря это, он гладил её по спине, пытаясь успокоить их обоих. То, что его отец сделал с ним вчера, было даже отдалённо не нормально. Но Люциус предал его не вчера, напомнил он себе. Он сделал это много лет назад.       — Я так боялась, что ты никогда не вспомнишь меня, как мои родители, — слова были едва слышны.       Он нежно взял её лицо в ладони, поворачивая к себе. Его большие пальцы смахнули слёзы с её щек.       — Ты нашла способ вернуть меня. И ты сможешь вернуть нас домой.       — Всё, что я делала в течение нескольких дней, это плакала. Ненавижу это, — она снова положила голову ему на грудь.       — Я помню, что тоже ненавидел, когда ты плакала. Но не знал, как помочь.       — Что ещё ты помнишь? — губы дрогнули в попытке улыбнуться, но он почувствовал, что она задержала дыхание, пока ждала его ответа.       — Я вспоминаю некоторые… интересные методики восстановления памяти, — руки возобновили свой медленный путь вдоль её позвоночника, двигаясь от затылка к изгибу талии. Её спина практически незаметно выгнулась под его прикосновениями.       — И…?       — Боюсь, результаты неубедительные.       — Ты помнишь что-нибудь ещё, я об этом, — она легонько ткнула его в бок.       — Честно говоря, я надеялся, что ты мне расскажешь. Некоторые аспекты… не кажутся такими, какими они должны быть на самом деле.       — Например?       — Некоторые… угрозы.       — Угрозы?       Его руки задержались на её талии, затем продолжили движение ниже, медленно поглаживая ягодицы сквозь тонкую ткань шорт.       — Что-то насчёт того, чтобы затащить тебя в постель и никогда не выпускать из неё, — он сжал её кожу. Она снова перестала дышать.       — И… кое-что, что ты мне сказала. По сути, это было признание в симпатии.       — О. Это. Это было на самом деле.       — И ты говорила серьёзно? — настала его очередь задержать дыхание.       Она приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Вместо того, чтобы заговорить или поцеловать его, как он надеялся, она просто торжественно кивнула, наблюдая за ним с серьёзным выражением лица. Она выглядела такой уставшей.       Он вспомнил, что у них есть свой мир. После всего, что произошло за последние два дня, этот мир, который они создали для себя, стал ещё ценнее, но не стал менее хрупким. Он понимал, что этот их мыльный пузырь может лопнуть в любой момент. Поэтому Драко решил сделать так, чтобы их оставшееся время вместе было наполнено смыслом.       Повинуясь импульсу, он спросил:       — Хочешь куда-нибудь сходить?       — Куда?       — Не знаю. Может переедем в маггловский отель. В какое-нибудь приличное место.       При этих словах её глаза немного расширились, и он осознал, как прозвучало его предложение. Он рассмеялся.       — Нет, я не это имел в виду. Ты выглядишь измученной, а я готов спать бесконечно, но я испортил кровать кровью, и никакие чары не сделали это место менее отвратительным. Ты проведёшь весь следующий месяц сводя себя с ума из-за этого заклинания — нет, не отрицай, я тебя знаю — и тебе не помешает поспать хотя бы одну ночь в каком-нибудь комфортном месте, прежде чем ты приступишь к работе.       — Хм. Полагаю, мы можем позволить себе передохнуть одну ночь. Я тоже не очень хочу здесь оставаться. Только что я пошевелилась, и в диване что-то сломалось, — намёк на улыбку промелькнул на её лице.       Она отыскала его рубашку, и они аппарировали в маггловский Лондон, держась за руки.

~

      Маггловский отель, в который он их привёл, был выбран по простому принципу — это единственный отель вне волшебного мира, о котором Драко знал. Малфой приметил его во время одной из своих прогулок по маггловскому Лондону. Если честно, его было трудно не заметить.       Грейнджер чуть не упала, когда увидела сложную каменную кладку огромного здания перед ними.       — Боги, Малфой, я знала, что ты позер, но если это твоё определение приличности…       — Ты когда-нибудь была внутри?       — И что бы я делала в подобном месте? А ты?       — И что бы я делал в маггловском отеле?       Она что-то проворчала, осторожно убирая мантию-невидимку обратно в сумку.       — Посмотри, как мы одеты! Они не пустят нас даже на порог, — это было правдой — после нескольких месяцев в бегах они выглядели так, как будто слепой выбрал им одежду в благотворительном магазине.        — Всё дело в том, как ты себя преподносишь, Грейнджер, — усмехнулся Драко. — Давай, одари меня своим самым надменным взглядом.       Она вздернула нос и скривила губы в точном подражании его матери.       — Хотя, если подумать, не стоит. Говорить буду я.       Он провел её мимо портье, который, вероятно, хотел возразить, но промолчал, столкнувшись с тяжёлым взглядом Драко. Стеклянная вращающаяся дверь привела их в сияющий вестибюль. Гермиона смущенно заёрзала, и он взял её за руку, пока они направлялись к стойке регистрации.       Женщина-маггл за стойкой мило улыбнулась, когда они приблизились. На её бейджике он прочитал «Кристина». Драко проследил, как её взгляд скользнул по тонкой красной ране на его щеке.       — Нам нужен номер, пожалуйста.       — Мне очень жаль, боюсь, у нас нет свободных…       — Думаю, вы поймете, что есть, если проверите.       Она посмотрела на экран своего маггловского устройства, затем изящно приподняла брови.       — Ох! Мои извинения. Я могу забронировать для вас номер, мистер…       — Вам не нужно моё имя.       — Мне не нужно ваше имя, — повторила она немного отстраненно. — Конечно, — она полезла в ящик стола и достала маленький латунный ключик, прикреплённый к металлической пластинке с номером 221, затем протянула его с плоской улыбкой.       — Пожалуйста, дайте мне знать, если мы можем сделать что-либо ещё для вашего наиболее комфортного пребывания.       Драко поблагодарил Кристину, а затем повернулся к Грейнджер, приподняв бровь.       Противоречие на её лице казалось почти комичным. Очевидно, она очень, очень старалась не слишком радоваться тому, что они сделали.       Она благоговейно сжала ключ, когда они направились к лифту.       — Почему мы всё это время просто не жили в пятизвездочных отелях? Не могу поверить, что ты позволил мне уговорить тебя ночевать в палатке.       — Кто-нибудь может заметить, если мои чары нарушат всю маггловскую технику в этом здании. И я не такой уж позер. В наши дни я живу скромно. Как монах.       Они вошли в лифт, и лифтёр в униформе нажал кнопку второго этажа.       — У тебя в квартире целая библиотека. Ты живешь в Кенсингтоне. Ты совершенно не понимаешь, что значит "жить как монах".       — Ну не знаю. Я потратил много времени — ты даже не захочешь знать, сколько — отказывая себе в том, чего я хочу, — он скользнул взглядом по её лицу. — Думаю, монах мог бы меня понять.       Лифтёр решительно посмотрел вперед, и Грейнджер покраснела, подавила улыбку, но промолчала.       Они добрались до своего этажа и ступили на плюшевый ковёр. Грейнджер повела их по коридору к номеру 221. Он распахнул перед ней дверь, пропуская вперёд, а затем вошёл сам, закрываясь на защёлкивающийся замок. Это была недостаточная защита. Одно или пара маленьких защитных заклинаний не повредят, рассудил он, в итоге добавив полдюжины, прежде чем Гермиона оттащила его.       Большую часть комнаты занимала гигантских размеров кровать, заваленная пушистыми белыми подушками, но внимание Грейнджер привлекла ванна на ножках, стоящая в центре ванной комнаты.       — Что бы ты хотела сделать в первую очередь? Поесть? Поспать?       Ведьма ответила не сразу. Она просто пристально смотрела на него, прикусив губу, как будто решаясь на что-то.       — Грейнджер? — он подошёл ближе. Её глаза казались почти чёрными, и что-то обжигающее и тёмное разлилось у него в животе.       — Думаю, я могла бы принять ванну, — сказала она наконец.       — Ладно.       Она подошла к крану и крутанула его. Драко ждал, пока она закроет дверь ванной. Но Гермиона этого не сделала.       Она сняла джемпер, затем выскользнула из джинсов. Он ждал, что она отвернётся, или скажет отвернуться ему. Она не сделала и этого.       Её полуприкрытые глаза встретились с его — очевидно, широко распахнутыми — через всю комнату, когда она потянулась назад, чтобы расстегнуть лифчик. Он упал на пол, за ним последовали её трусики.       Он думал, что увидел и потрогал достаточно её обнажённой кожи, чтобы быть способным создать точный портрет в своем воображении. Он был идиотом. Сколько бы раз он ни думал об этом — мечтал о том, чтобы она предстала перед ним обнажённой, — это было несравнимо с реальностью.       — Драко.       — Да? — это было не слово, скорее карканье.       — Иди сюда.       Он подплыл к ней, чувствуя себя пьяным от того, что позволял своим глазам блуждать где им заблагорассудится. Она была настолько совершенна, что на неё было почти больно смотреть.       Драко подошёл к ней и встал так близко, что их грудные клетки практически соприкасались. Её взгляд был полон доверия, достаточного, чтобы у него перехватило дыхание. Он провёл кончиками пальцев по дорожке, которую проделали его глаза ранее, скользя вниз по её шее, изгибу груди, талии, округлости бедра. Одна рука скользнула между ними, по животу, медленно опускаясь ниже. Колеблясь.       Её глаза остекленели, она перевела взгляд на ванну.       — Ты хочешь… со мной?       Он кивнул.       Белые пузырьки пены поднялись над поверхностью воды. Поглотили Гермиону, когда она вошла в воду, а когда она присела в ожидании Драко, пузырьки окутали её, доходя до верхушек груди.       Его рубашка была практически сорвана. Грейнджер отрешённо наблюдала за тем, как за той последовала остальная одежда. Он был уже твёрдый, становясь ещё твёрже, когда её глаза опустились на его член и остались там, потемневшие и горячие. Она прикусила губу, и его яйца поджались в ответ.       На другой стороне ванны для него было оставлено место, но он устроился позади неё, откинув её голову назад, чтобы она легла ему на плечо. Обнажённый изгиб её шеи был слишком соблазнительным, и он наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй в том месте, где её шея переходила в плечо. Последовал ещё один поцелуй, а затем скрежет зубов, движение его языка вверх по раковине её уха.       Она попыталась повернуться в его объятиях в поисках его губ, но Драко удержал её на месте, прижав ладонь к животу. Восхитительно мягкая задница — звезда большинства его фантазий после той ночи в спальном мешке — окружила его член упругой подушкой, когда она прижалась к нему. Если бы он просто развел её бедра, чуть отклонил их назад, то мог бы…       Она пошевелилась в его объятиях, пытаясь заставить его руку опуститься ниже, туда, куда хотела.       — Полегче, Гермиона, — прошептал он ей на ухо. — Ты хотела принять ванну, помнишь?       Она вцепилась в край ванны так, что побелели костяшки пальцев, когда его руки оставили её тело, чтобы взять с ближайшей полки бутылку шампуня гостиничного размера.       Он помог ей наклониться вперед, затем его сильные пальцы начали массировать её голову, погружая в какое-то одурманенное состояние покорности, которого он никогда раньше не видел. Возможно, она просто впервые оказалась полностью расслаблена рядом с ним.       Он не спешил, наслаждаясь тем, какой мягкой она казалась в его объятиях. Его свирепая ведьма стала плюшевой.       Когда её волосы были вымыты и сполоснуты, он нашел кусок мыла. Намылив руки он поднёс их к плечам Гермионы, спускаясь по рукам и обратно вверх, затем по гладкой спине. Он чуть подтолкнул её вперед и поцеловал круглый шрам между лопатками. Мыльные пузыри обволакивали кожу, позволяя его пальцам беспрепятственно скользить по телу.       Он переместил руки к её груди. Мыло исчезло, упав в остывающую воду. Он обхватил ладонями полукружия, разминая их. Провёл большими пальцами по её твердым соскам. Её голова, дёрнувшись, откинулась ему на плечо.       Драко позволил одной руке двинуться, медленно, но твёрдо, вверх по внутренней стороне её бедра. Он ненадолго прижался всей ладонью к коже, прежде чем скользнуть одним пальцем чуть вглубь её входа.       — Драко, — прошептала она, задыхаясь, практически умоляя. Он вошёл в неё глубже, затем добавил второй палец. Одно лишь ощущение того, как она сжала его руку, могло бы подтолкнуть его к краю.       Затем она резко прижалась к нему задницей, и он чуть не кончил прямо в воду.       — Блять, Грейнджер, — слова вырвались из его горла рычанием. — Кровать. Сейчас.       Как будто ожидая этих слов, Гермиона сразу закружилась в его объятиях, обхватив ногами его талию, когда он вытащил их обоих из ванны.       Она неистово целовала его, жёсткими поцелуями, в которых присутствовало много языка и укусов. Он отстранился, чтобы найти полотенце, и она уткнулась лицом ему в шею, царапая ногтями спину до восхитительных мурашек боли.       Отыскав полотенце, он завернул в него их обоих, неся её в сторону кровати, мокрую и совершенно голую. Мокрую по разным причинам, подумал он. Глубоко вдохнул, наполняя ноздри лёгким ароматом мыла на её чистой коже и ни с чем не сравнимый запах её возбуждения. Он хотел зарыться в него лицом. Он зароется в него лицом.       Он наклонился, чтобы уложить Грейнджер на постель, и её рука жадно потянулась к его эрекции. Он поймал её, удерживая над головой одной своей ладонью.       — Почему нет? — горячо потребовала она ответа.       Эта ведьма была такой нетерпеливой.       — У нас впереди вся ночь, и я могу придумать около пятидесяти вещей, которые хочу сделать с тобой, прежде чем ты получишь это, — он наклонился, чтобы обвести языком один сосок. Она заскулила — на самом деле заскулила, — когда он отпустил её, поднимаясь с кровати, но звук быстро превратился в аханье в тот момент, когда он обвил руками её талию, чтобы притянуть к краю. Затем он опустился перед ней на колени, её глаза комично расширились.       Он закинул её ноги себе на плечи, поглаживая бедра, заставляя раскрыться для него. Мгновение он просто смотрел на неё, впитывая представшую перед ним картину.       — Блять, Гермиона, ты… — он поцеловал внутреннюю сторону бархатного бедра. — Совершенство, — он поцеловал её снова, выше. Она дернулась на кровати, и он скользнул рукой вверх, чтобы удержать.       Его третий поцелуй пришелся как раз туда, куда она хотела, и её пальцы в отчаянии зарылись в его волосы. Он улыбнулся ей, касаясь губами гладких складочек.       — Такая нетерпеливая, — пробормотал, затем лениво, но настойчиво лизнул её, погружая язык глубже, прежде чем добраться до комочка чувствительных нервов наверху. Она вздрогнула.       Это того стоило, подумал он, обрушиваясь на её мягкую влажную сердцевину, жадно пожирая её. Стоило всего, через что он прошел. Одна ночь между её ног стоила всей его жизни.       Её руки вцепились в покрывало под ней, когда он начал перекатывать клитор своим языком. Касание зубов вырвало низкий стон из её горла, и его руки сомкнулись вокруг её бедер, не позволяя ей даже на дюйм отодвинуться от давления его рта на её лоно.       Когда её ноги сомкнулись вокруг его головы, бедра приподнялись навстречу его движениям, он скользнул двумя пальцами внутрь неё и погладил.       Её спина выгнулась над кроватью. Она зависла там, в месте почти, почти, не совсем, так что он обхватив её ртом, посасывал, в то время как его пальцы сжимались внутри неё, заставляя напряжение выплеснуться на поверхность.       Она кончила, дрожа, с его именем на губах.       Он ослабил хватку и неохотно вытащил пальцы. Они блестели, когда он опустил руку к своему члену и погладил себя раз, другой, покрываясь её соком. В последний раз поцеловал внутреннюю сторону её бедра и встал.       Грейнджер тихо вздохнула, и он помог ей переместиться с края кровати, чтобы рухнуть среди подушек. Её глаза всё ещё были закрыты, но она улыбалась.       — Уже устала? — он уткнулся носом в её шею. — Тогда лучше поспать.       — Нет! — её глаза распахнулись. — Как насчёт…       — Ну не знаю, — поддразнил он и тихо рассмеялся, уткнувшись в изгиб её груди. — Думаю, ты можешь заснуть подо мной.       Она задумалась на секунду, затем резво закинула ногу ему на талию, оседлав его с удивительной ловкостью для той, которая десять секунд назад была почти без сознания.       — Тогда я буду сверху.       Наклонившись, чтобы поцеловать его, она потянулась за спину и обхватила его член своей ловкой рукой.       Он ответил на поцелуй, позволив ей ощутить свой собственный вкус на его губах. Жар пробежал по его телу, распространяясь от того места, где она провела рукой от основания к головке, увеличивая скорость с каждым следующим движением.       — Грейнджер… Гермиона…прекрати, если ты продолжишь в том же духе, я…       — Я хочу, чтобы ты был внутри.       — Хорошо.       Она приподняла бёдра и резко опустилась. Он завороженно наблюдал, как она потянулась, чтобы принять половину его длины, затем повела бёдрами, принимая больше с каждым движением. В конце концов, его мозг обработал происходящее, и он скользнул руками вверх по её ногам, чтобы обхватить задницу, и толкнулся бёдрами, пока целиком не погрузился в неё.       — Боги, Драко. Это кажется… слишком…       Это смущающе кратко.       Она наклонилась вперед, чтобы опереться на спинку кровати, затем начала тереться о него бедрами. Он инстинктивно ответил на её движения, толкаясь, сжимая пальцами так сильно, что оставит синяки. Тугой, скользкий жар, окутавший его, вытеснил все мысли из его головы, за исключением гипнотического движения её грудей над ним и припева «ты моя, ты моя», который исходил откуда-то из запредельной глубины внутри него самого.       Грейнджер просунула руку между ними, чтобы надавить на клитор, и тогда всё, что Драко мог сделать, это держаться, пока эта красивая женщина доводила себя до оргазма скача верхом на нем.       Когда он почувствовал, как она сжалась вокруг него, открыв рот в бессловесном крике, то отпустил себя. Он изливался в неё целую вечность, бёдра дёрнулись и остановились только когда она рухнула ему на грудь. Он обнял её и решил остаться в этой позе, его сердце отбивало неровный ритм у её обнажённой груди.       У Грейнджер, естественно, были другие планы. Спустя слишком короткое время она скатилась с него, их общие жидкости стекали по внутренней стороне её бёдер. Он вслепую нащупал на кровати полотенце и аккуратно вытер её одним уголком, пока она накладывала противозачаточные чары. Он поцеловал её в кончик носа, и она застенчиво улыбнулась ему.       — Лучше. Лучше, чем я когда-либо представлял, Грейнджер. А я представлял это… часто.       — Да. Имею в виду, я тоже, — она ещё не совсем отдышалась.       Он хотел показать, что сможет сделать больше, гораздо больше, как только оправится от полного шока, вызванного тем, что всё это происходит на самом деле. Но её мозг всегда работал быстрее, чем у него, поэтому она резко вернула его к реальности своими следующими словами.       — Кто-то есть… я хотела спросить, был ли у тебя кто-нибудь после школы? Ты не говорил.       — Итак, я заставил тебя перестать думать примерно на тридцать секунд. В следующий раз постараюсь справиться лучше.       Она прикусила губу — неотразимо, соблазнительно, раздражающе — и он снова плюхнулся рядом с ней, признавая своё поражение. Пока он говорил, она покоилась в его объятиях.       — Честно говоря, у меня не было ничего такого, что можно было бы назвать отношениями. Я был не совсем готов к чему-то такому. Моя мать давным-давно отказалась от мечты о маленьких чистокровных наследниках. Что касается… ну, мне потребовалось время осознать, что женщины, с которыми я был, рассматривали это как новшество — спать с Пожирателем Смерти. Есть что обсудить со своими подругами и всё такое.       — Это ужасно. Мне жаль, — она рассеянно водила пальцем по толстому гребню его шрама от Сектумсемпры.       — Не жалей меня, Грейнджер. Я, наверное, не возражал бы, если бы это не напоминало мне о том, что я постоянно пытался забыть.       — И всё же… — она перешла к шраму поменьше на его животе, оставленному там беглецом с ножом три года назад.       — А ты? Кто-нибудь с тех пор, как… — он не хотел произносить имя Уизли, когда лежал вот так, как сейчас: с её обнаженным телом, обёрнутым вокруг него, словно простынь. Хотя теперь, когда вопрос сорвался с его губ, он понял, как мало ему хотелось думать о других мужчинах, которые, возможно, испытывали это же чувство раньше.       Он притянул её ближе, поддавшись внезапному эгоистичному желанию спрятать её подальше от всех и вся. Вероятно, лучше не изучать этот инстинкт более детально.       Но, к счастью, она ответила расплывчато.       — Не совсем. Я пыталась то тут, то там. Думаю, в итоге я довольно… разборчива.       — Так и должно быть. Ты бы могла получить кого-угодно.       И всё же ты здесь. Он понятия не имел, почему.       — И всё же я здесь, с тобой, ты об этом?       Она криво улыбнулась ему, и Драко перепроверил, что он случайно не спроецировал это в её сознание. Но нет, она просто была дьявольски наблюдательна.       — Нет другого места, где я предпочла бы сейчас быть, — большие тёмные глаза наблюдали за ним, когда она это говорила. Он почти поверил ей.       — Нигде? Даже дома?       — Не в этот самый момент, — пальцы нащупали полоску рубцовой ткани вдоль его шеи. — У тебя их так много. Откуда этот шрам?       — Порезался, когда брился, — съязвил он. На самом деле он не знал. Было слишком много шрамов. Слишком много близких, — и в то же время недостаточно близких — к встрече со смертью, чтобы помнить их все.       Она протянула руку и легонько провела по новой отметине на его виске.       — У тебя будет новый, вот здесь. Болит?       — Нет, — он поймал её ладонь. — Это неважно, — повернул её руку так, чтобы был виден её собственный шрам чуть ниже внутреннего сгиба локтя, и нежно коснулся его губами. — Гермиона, я…       — Это неважно.       Ни в малейшей степени не было неважно, но он оставил это без внимания. В любом случае, она устала, изнеможение предыдущего дня проявлялось в том, как легко расслабились её конечности. Он потянул её под простыни, и она снова оказалась в его объятиях, погружаясь в сон.

~

      Драко проснулся несколько часов спустя и обнаружил, что Грейнджер счастливо храпит у него на груди, пуская слюни. На улице было темно, но, как он мог догадаться, всё ещё был вечер.       Все самые смелые фантазии Драко не подготовили его к тому, что он чувствовал сейчас, глядя на неё сверху вниз. Он думал, что если сможет переспать с ней один раз, то, наконец, насытится. Желание, которое неделями грозило свести его с ума, будет выжжено из его крови, как лихорадка, убивающая инфекцию.       Вместо этого он почувствовал, что изголодался. У его голода не было дна, как будто она наложила на него чары незримого расширения, а он вложил в это ощущение свою похоть. Было и что-то ещё, что-то гораздо более нежное и бесконечно более опасное.       И это пугало его.       Он вспомнил, почему проснулся, и выскользнул из-под неё. Бесшумно оделся, затем снял чары, чтобы выйти из номера.       Пять минут спустя он вернулся и увидел, что лампа возле кровати включена. Грейнджер сидела в постели, натянув одеяло до подбородка и направив на него свою палочку. Он приподнял бровь, глядя на неё.       — О, — она опустила руку. — Я не знала, куда ты ушёл.       — Прости. Мне следовало оставить записку.       Одеяла всё ещё были туго натянуты до её подбородка, и он с болью подумал, не собирается ли она сказать, что совершила ужасную ошибку, и что им следует снова стать друзьями.       — Ты… ты вернёшься в постель? — голос звучал немного нервно, как будто она беспокоилась, что он может отвергнуть её.       Он в два шага подошёл к кровати и взял её лицо в ладони, немного запрокидывая так, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Её взгляд утратил часть уверенности, которую он видел ранее, но, как ему показалось, не доверие. Он прижался губами к её губам в целомудренном поцелуе. Она потянулась к нему, когда он отстранился.       В шкафу висел пушистый белый халат, и он с улыбкой бросил его ей.       — Я заказал доставку еды и напитков в номер.       Она была взволнована открывшейся перспективой.       Подносы прибыли полчаса спустя в сопровождении двух официантов в форме. Драко велел им оставить тележки снаружи и подождал, пока они скроются за углом, прежде чем снять защитные чары.       Это было до смешного дурацкое количество еды.       — Для кого, Мерлина ради, всё это? — спросила Грейнджер, широко раскрыв глаза.       — Я просто сказал им прислать по одному блюду из меню. Воспринимай это как последнее «ура», прежде чем погрузиться в сложную арифмантику.       Она указала на вторую тележку, на которой лежала стопка чистого постельного белья, дополнительные подушки и пушистые полотенца.       — А это?       — Мы их крадём. Я не могу вернуться в ту лачугу без приличной подушки. Не после того, как я только что выспался.       Он наклонился, поднял со дна тележки белую бумажную коробку и протянул ей.       — Ещё я попросил какую-нибудь новую одежду.       На её лице отразилось облегчение.       — Отлично. Я мечтала сжечь свои трусики. Их не так много раз можно подвергать Скорджифаю, что… ой.       Коробка, которую теперь держали открытой, скрывала содержимое от Драко. Грейнджер в замешательстве смотрела на свёрток.       — Малфой… когда ты попросил одежду, что именно ты сказал? — в её голосе слышались слегка истеричные нотки, и возвращение его фамилии вызвало тревожные звоночки в голове Драко.       — Ты никогда ни на ком не использовала Империус? Ты просто вроде как… думаешь за них. Почему? Что они туда положили?       Она подняла предмет для его осмотра. Там, свисая с кончика пальца, был самого непристойного вида пеньюар, который Драко когда-либо видел. Тёмно-зелёный, он был сшит из какой-то скользкой ткани и кружева в тон. Он был коротким, дорогим на вид и почти прозрачным.       Драко хмыкнул, словно пещерный человек.       Она положила бельё обратно в коробку, затем пошарила внутри руками. Её лицо вспыхнуло алым.       — Вся эта коробка… они все зелёные! Серьёзно?       Был крошечный шанс, что он представлял, во что ему хотелось одеть Грейнджер, когда просил портье прислать новую одежду.       Мужчина, должно быть, был глубоко поражён, увидев этот внедрённый в его мозг мысленный образ.       Когда он не смог дать связного ответа, она закатила глаза и отодвинула коробку в сторону.       — Позже, если тебе очень повезёт.       Драко, которому никогда особенно не везло, горячо надеялся, что вселенная приберегла весь запас удачи для этого случая.       Они сидели на полу, расставив тарелки между собой, как делали десятки раз. Однако никогда ещё у них не было такого пира, как этот. Драко нашёл бутылку шампанского, и они потягивали его из хрустальных бокалов, закусывая чизбургерами, говядиной по бургундски и тыквенным супом в супницах из костяного фарфора и изящными канапе, которые передавали друг к другу со словами «тебе стоит попробовать это».       Через некоторое время, приятно сытый и немного пьяный, он перекинул её через плечо и вернул на кровать, в то время как она соблазнительно извивалась под ним, громко смеясь. Резким движением он развязал халат и позволил своим рукам и рту прокладывать новые интересные маршруты, исследуя её тело. Грейнджер попыталась одной рукой расстегнуть пуговицу на его брюках, в то время как другой задрала рубашку.       Драко помог ей, и они, не сговариваясь, старались не терять времени даром. Он жёстко входил в неё, вжимая в матрас резкими толчками, в то время как она прижималась к нему, дрожа во время оргазма. Он смотрел ей в глаза, когда изливался в неё, и видел, как его ненасытный голод отражается в них.       Он проспал некоторое время, затем проснулся и увидел, что на ней надето что-то зелёное и атласное. Она кончила под его пальцами, пока он посасывал её грудь сквозь тонкую ткань.       Когда она снова заснула, он не стал ложиться с ней, а коротал время, наблюдая за её лицом. Утром она будет потеряна для него, поглощённая своей работой. Их самое тяжёлое бремя было на ней одной. Он не стал бы усугублять его, прося её о чем-то большем.       Он поспит, когда она уйдет.