Глава тридцатая

      Возвращение в прошлое ощущалось так же, как из прошлого в настоящее. Чудовищное давление напирало со всех сторон, пока Драко не почувствовал, что череп вот-вот лопнет. Он уже решил, что на этот раз чары не выдержат, но в последний момент они вывалились из туннеля с хлопком, от которого у Драко заложило уши.       Они снова оказались на кладбище. Было тихо и абсолютно темно, если не считать мягкого серебристого сияния луны. Никаких тел на земле у их ног не наблюдалось.       — Как мы доберёмся отсюда до Хогвартса? — спросил он, ощупывая руки Грейнджер, чтобы убедиться, что она так же невредима, как и минуту назад.       — Точно. Я не подумала… Мы можем снова пойти в лавку Горбина и Бэркса, так ведь? Исчезательный шкаф должен работать до тех пор, пока Выручай-комната не сгорит дотла.       — Да, я помню этот момент. Это был первый раз, когда ты спасла мне жизнь. Сколько раз ты уже меня спасала? Четыре? Пять?       — Думаю, это Гарри заслуживает благодарности за то, что вытащил тебя из Выручай-комнаты, — фыркнула она. — Я бы могла тебя оставить.       — Да ладно, уверен, ты рада, что не сделала этого. И нет, я ни в коем случае не поведу тебя в Лютный, где все оборотни Британии собираются сегодня вечером на бои.       — О… Может, Кикимер перенесёт нас?       — Разве не ты сама говорила мне, что он вёл домашних эльфов в битве? Полагаю, сейчас он немного занят, — нахмурился он. — О, теперь у меня есть идея, которая тебе не понравится.       — Тебе не придется меня убеждать. Я тебе доверяю.       Он улыбнулся, услышав, как она вернула его же слова.       — Не забывай об этом, когда я сделаю это. Мипси! Уилби!       Грейнджер, стоящая рядом, втянула воздух, без сомнения, готовясь к лекции о временной шкале — слишком поздно для этого, честно говоря, — но Драко только что понял о прошлом кое-что, что она упустила.       Двойной треск расколол тишину, и перед ними появились Мипси и Уилби, выглядевшие испуганными. Драко зажёг кончик своей палочки, чтобы они смогли разглядеть его лицо, и присел на корточки.       Зрелище было невыносимым. Эльфы выглядели ещё хуже, чем когда он видел их в поместье на каникулах. Он не думал, что это возможно, но четыре дополнительных месяца жизни с Волдемортом и его последователями заметно отразились на их внешности.       Желудок Драко скрутило, когда он вспомнил об остальных. Но он даже не знал их имён, а его мать сказала, что эти двое были единственными выжившими. Он не позволил себе думать об этом.       — Привет, Мипси. Уилби. Знаю, это сбивает с толку, но мне нужна ваша помощь. Нам нужна ваша помощь.       — Мастеру Драко нужна наша помощь? — с сомнением уточнил Уилби. Оба эльфа непонимающе посмотрели на него, затем на Грейнджер.       — Да, — он осторожно потянулся и взял маленькую ручку Уилби в свою. — Мне нужно, чтобы вы доставили нас в Хогвартс. А потом я хочу, чтобы вы пошли на кухню и нашли домового эльфа по имени Кикимер. Скажите ему… скажите, что вас послала Гермиона Грейнджер. Совсем не упоминайте меня. Не говорите им, на кого вы работаете. Они позаботятся о вашей безопасности.       Большие глаза непонимающе заморгали, глядя на него. Мипси начала неуверенно дёргать себя за уши.       Грейнджер опустилась на колени рядом с ним.       — Прошу. Это очень важно. Мы сможем остановить Сами-Знаете-Кого, но сначала нам нужно попасть в Хогвартс.       — И послушайте, это очень важно. Вы не можете вернуться в Малфой Мэнор. По крайней мере, в течение нескольких дней. Пока не убедитесь, что это безопасно. Неважно, кто будет вызывать. Пожалуйста, пообещайте мне.       Они выглядели так, словно были близки к потери сознания от шока и замешательства. Драко подумал, что они просто никогда не слышали, чтобы он произносил слово «пожалуйста».       — Вы доставите нас? — мягко спросила Грейнджер, когда они ничего не ответили.       — Мы доставим мастера Драко и Гермиону Грейнджер в Хогвартс, — наконец сказала Мипси слабым голосом.       Драко улыбнулся им, и они в ужасе отступили. Грейнджер успокаивающе сжала его плечо.       — Впрочем, лучше аппарировать где-нибудь снаружи. Нам не стоит появляться посреди Большого зала.       Они снова накинули мантию-невидимку на плечи и каждый взялся за маленькую ручку. Со звучным щелчком они исчезли.       Они оказались в тени совятни. Драко инстинктивно пригнулся, услышав приближающийся шум и потянул Грейнджер вниз за собой, но это был всего лишь студент, бегущий в безопасность замка.       Они осторожно вышли из-за совятни и увидели распахнутые огромные входные двери. Макгонагалл была там, её седые волосы выделялись на фоне ночного неба, когда она вместе с несколькими другими профессорами произносила заклинания, — настолько быстро, что Драко не мог отличить одно от другого. Струи света поднимались в небо, сплетаясь в серебристую паутину, которая окутывала замок, отрезая его от окружающей территории. Драко мог видеть конец купола прямо за тем местом, где они сидели на корточках, всё ещё обхватив руками крошечные пальцы домовых эльфов.       — Охренительно впечатляюще, — выдохнул он.       — Прекрати пускать слюни на защитные чары, Малфой!       — Точно, — он оторвал взгляд от представления и снова посмотрел на Уилби. — Помни, сразу на кухню и найди Кикимера. О, и никогда никому не рассказывай, что видел меня или Гермиону этим вечером. Даже мне — я этого не запомню. Уверен, что в этом нет никакого смысла, но, пожалуйста. Это правда важно.       Домовые эльфы медленно кивнули. Они подчинялись, даже если не понимали.       — И… мне жаль. Простите за то, что случилось с вами в Мэноре. За то, как я с вами обращался. Сейчас все нехорошо, но всё наладится, это произойдет не скоро, но… рано или поздно это случится. Я обещаю.       — Прощайте, мастер Драко, — слеза скатилась по лицу Мипси.       Грейнджер положила руки на их худые плечи и мгновение смотрела на них. Затем, словно ожидая, что они смогут возразить, она притянула их к себе и крепко обняла.       — Спасибо, — прошептала она.       В тот же момент, когда она отпустила их, они исчезли.       — Все это время это был ты, — тихо сказала она. Рука Драко нашла её в темноте. — Ты спас их, и они знали. Но даже не могли тебе рассказать.       — Очень, очень приятно хоть раз сделать что-то хорошее.       — Ты — хороший, Драко, — она слегка сжала его руку. — А теперь нам пора. Уже почти полночь.       Он кивнул, помогая ей встать.       — Тогда прямо в Выручай-комнату?       — Да, но сначала… Послушай, я знаю, мы всегда это говорим, и никто из нас никогда не слушает, но на этот раз правда: что бы ни случилось с кем-то из нас, крестраж должен быть уничтожен. Если я… если со мной что-нибудь случится, ты не станешь ждать. Ты должен бросить его в адское пламя. Если Гарри начнет биться с Сам-Знаешь-Кем, когда в этом времени будет ещё один крестраж, он не умрет. Война не закончится.       Её голос дрогнул от волнения, но она достойно встретила его пристальный взгляд, лицо казалось серьёзным и бледным в серебристом свете защитных чар.       — Если уж на то пошло, — мягко сказал он ей. — Есть кое-что, что я должен тебе сказать. Хотя ты уже знаешь, потому что это, по видимому, очевидно для всех. Даже Волдеморт сказал тебе раньше, чем смог я, — он заправил выбившийся локон ей за ухо. — Я люблю тебя, Гермиона. Я так сильно люблю тебя, что едва могу ясно мыслить. Я так долго жил вообще ничего не чувствуя.…Я бы осознал, что влюбился в тебя, гораздо раньше, если бы знал, что это так похоже на смерть. Надеюсь, что проведу остаток своей жизни, поддерживая любую безумную идею, которая придет тебе в голову следующей, но если мы никогда отсюда не выберемся, по крайней мере, я сказал, что чувствую.       — Хорошо, — в её глазах заплясал огонек, а когда она улыбнулась, то буквально засияла. — Я думала, мне придется вытягивать твоё признание пытками. Я тоже тебя люблю, — она пожала плечами. — На случай, если до тебя ещё не дошло.       Протянув руку, она запустила пальцы в его волосы, заставляя наклониться, чтобы прижаться губами к губам. Он целовал её медленно, глубоко, как будто вокруг них прямо сейчас не разворачивалась финальная стадия войны. Она отстранилась со вздохом, когда его рука коснулась обнажённой кожи в районе талии под её рубашкой.       — Это очень безответственно — целоваться во время битвы. Мы должны уничтожить крестраж.       Драко подтолкнул её к каменной стене совятни и наклонился, чтобы прижаться губами к своему любимому месту на её шее, сразу за ухом.       — Я не хочу быть ответственным. Меня это достало. Я хочу оставаться в постели весь день и делать с тобой вещи, о которых не говорят вслух. Я хочу слушать, как ты говоришь, что любишь меня, пока буду заставлять тебя кончить.       — Еще одно… одно ответственное дело. Только одно. И потом мы сделаем… это, — её голос звучал немного запыхавшимся.       Он смягчился, разжимая руки, отчаянно обнимавшие её мгновением ранее.       — Волдеморт был прав. Любовь действительно моя самая большая слабость. Я совершенно не способен сказать тебе «нет».       — Ты никогда не мог. Не думаю, что ты даже пробовал, — улыбнулась она.       — Ну, вот и всё.       Она повернулась, чтобы повести их ко входу в замок, затем остановилась, тихонько засмеявшись.       — Извини, я просто… я только что поняла, что я сейчас делаю. Там.       — Спасаешь жизни, полагаю?       — Целуюсь с Роном.       — Пардон?       Она снова рассмеялась и потянула его вперёд, крепко держа за руку.

~

      Царивший в замке хаос позволил с лёгкостью проскользнуть внутрь незамеченными.       Старосты гнали паникующих студентов вверх по лестнице, ведущей к Выручай-комнате. Драко увидел, как мимо промчался Поттер, что-то прокричав Почти Безголовому Нику, парящему над толпой.       — Давай, просто пойдём с группой, — прошептала Грейнджер ему на ухо.       Она потянула его к стайке когтевранцев, которые вели себя немного более организованно, чем остальные. Несколько младших учеников плакали и сжимали руки друг друга, пока все маршировали, выстроившись в шеренгу, к портрету Варнавы Вздрюченного, и это зрелище вызвало у Драко какое-то странное отеческое желание сбросить мантию и заверить их, что с ними всё будет в порядке. Он, естественно, этого не сделал.       Они незаметно двинулись ко входу в Выручай-комнату, затем остановились, пережидая, пока поток студентов эвакуируется через туннель, ведущий в Хогсмид.       Пол задрожал у них под ногами, когда снаружи прогремел взрыв. Одно из окон в конце коридора аккуратно раскололось надвое. Вот теперь битва действительно началась.       — Когда она снова превратится в Комнату Забытых Вещей? — спросил Драко.       — Думаю, как только они все закончат… — она вытянула шею, чтобы глянуть поверх голов последней дюжины или около того студентов, проходящих через проход. — Да, почти все. Гарри, Рон и я скоро придем и откроем её заново. Нам необходимо точно рассчитать время.       — Погоди, Грейнджер, ты забываешься. Я тоже здесь. Я последовал за вами, — он предусмотрительно наложил вокруг них Муффлиато, хотя шума снаружи замка теперь было достаточно, чтобы заглушить их речь.       Она лихорадочно оглядела коридор, но юный Драко был под Дезиллюминационным, когда прятался вместе с Крэббом и Гойлом за дверью Выручай-комнаты. Он и Грейнджер прямо здесь, невидимо ждущие, когда Поттер откроет дверь, чтобы они могли помочь ему победить Волдеморта, в то время как всего в нескольких шагах от них младшая версия его самого делала точно то же самое с противоположной предполагаемой целью.       Иронии, по крайней мере, хватило приличия быть тонкой, подумал он.       Грейнджер постоянно ёрзала, пока они ждали, почти подпрыгивая от нетерпения, когда последние ученики просачивались через дверь Выручай-комнаты, впереди которой было видимо небольшое отверстие в стене.       — Успокойся, Грейнджер. Всё, что нам нужно сделать, это бросить это туда после того, как войду тот я. Всё это место будет охвачено пламенем через двадцать минут.       — Я знаю. Я знаю… — она возобновила свои прыжки.       Снаружи крик перекрыл звуки битвы, и они оба подпрыгнули. Возле входа в Выручай-комнату мелькнула вспышка чего-то красного — Джинни Уизли высунула голову, чтобы проверить обе стороны коридора, прежде чем нырнуть обратно внутрь.       — Думаю, это все, — сказала она кому-то внутри. Дверь снова закрылась, оборвав остальные её слова.       Драко только повернулся к Грейнджер, чтобы что-то сказать, когда звук в конце коридора заставил их обернуться. Это были подростковые версии Грейнджер, Поттера и Уизли, бегущие к своему укрытию. Поттер был впереди, Уизли и Грейнджер, очевидно, были заняты тем, что мешали собственным ногам бежать, держась за руки и застенчиво улыбаясь друг другу.       — Фу, — пробормотала Грейнджер. Драко от всего сердца согласился, пока она не продолжила. — Мои волосы выглядят ужасно.       Ещё один взрыв сотряс коридор, когда молодая Грейнджер исчезла в Выручай-комнате.       — У тебя красивые волосы, Грейнджер, — пробормотал Драко. — Думаю, это мой новый фетиш. Но мы можем сосредоточиться?       — Прекрасно! — рявкнула она, когда дверь снова открылась, и из неё вышло её молодое «я» вместе с Поттером, Уизли, Тонкс, Джинни и пожилой ведьмой, которая могла быть только бабушкой Лонгботтома. Драко подавил фырканье. Боггарт Лонгботтома оказался весьма точен.       Тонкс и Джинни направились к разбитому окну в конце коридора и начали выстреливать заклинаниями вниз, в толпу, в то время как пожилая женщина с удивительной скоростью поспешила прочь в противоположном направлении.       Поттер крикнул Джинни: «Джинни, мы сейчас вернемся — побудь тут в уголке, никуда не ходи».       Затем он, Грейнджер и Уизли забегали взад-вперед по коридору перед входом в Выручай-комнату.       Драко и Грейнджер вжались спинами в каменную стену, стремясь избежать случайного столкновения. Драко правда не хотел копаться в мыслях Поттера всего за несколько часов до последней битвы с Волдемортом. И ни одна часть его не считала, что он способен использовать Обливиэйт на семнадцатилетней Грейнджер.       Трижды троица проходила участок каменной стены, пока в середине из ничего не возникла дверь. Она со щелчком закрылась за ними и исчезла.       Драко и Грейнджер ждали, прислушиваясь к абсолютной какофонии снаружи, пока дверь не появилась снова. Невидимые руки широко распахнули её, выпуская внушительных размеров Крэбба и Гойла, за ними — предположительно, сам Драко — судя по гораздо более худощавому телосложению и довольно болезненно выглядевшему лицу молодой версии его «я».       Он оттащил Грейнджер вперёд как раз вовремя, чтобы просунуть ногу в дверь, не давая ей закрыться. Мантия соскользнула, и всего на мгновение стали прекрасно видны её ноги, когда они приблизились к трио сзади. К счастью, никто из подростков-злодеев этого не заметил, очевидно, они были слишком заняты поздравлением самих себя с несомненно блестящим исполнением плана. Крэбб изо всех сил пытался снять Дезиллюминационное, оставив при этом одну из своих ног довольно прозрачной, пока юный Драко не сжалился над ним, выдавив при этом из себя охренительно устрашающую ухмылку.       У Драко уже целую вечность не было такой ухмылки. Он решил позже попрактиковаться в этом на Уизли.       Где-то вдалеке, среди похожих на лабиринт стопок забытых вещей, он услышал, как Грейнджер безуспешно пробует Акцио снова и снова. Поттер прокричал ей что-то о каменном бюсте в тиаре.       Драко почудилось, что он уловил что-то в тоне Поттера — почти истерический восторг, смешанный с абсолютным ужасом. Мы так близки, говорилось в нём. Всё почти закончилось. Он точно знал, что чувствовал Поттер.       Шедшие впереди Крэбб и Гойл раздулись еще больше и направились к источнику голосов, юный Драко, явно чем-то недовольный, плёлся позади. Драко, настоящий Драко, поскольку он понятия не имел, кем был этот жалкий подросток перед ним, не смог удержаться от того, чтобы не швырнуть в ноги своему младшему «я» спотыкающийся сглаз, из-за чего тот споткнулся о перевёрнутую лампу, и последовал за своими бывшими дружками, скрываясь из виду.       — Серьёзно? — прошипела Грейнджер.       — Да ладно, я не причинял ему вреда — мне. Ты знаешь, я отчаянно жажду мести, просто позволь мне, — Драко ухмыльнулся, чувствуя преждевременное головокружение. — Где ты хочешь оставить зеркало?       — Я бы чувствовала себя лучше, если бы увидела, как оно горит, — сказала она, всё ещё раздражённо. Это нисколько не испортило его настроения.       — Тогда нам нужно быть готовыми бежать. Сегодня я понял, что не горю желанием сгореть заживо, — он выскользнул из-под мантии и окутал себя Дезиллюминационным. Она потянулась к его невидимой руке в то же время, когда он нащупал её.       Вместе они направились к стеллажам.       Впереди преследователи догнали свои цели, и спор быстро разгорелся. Он с зачарованным ужасом наблюдал, как Крэбб набросился на юного Драко, который выступал за то, чтобы они передали Поттера Тёмному лорду вместо того, чтобы убить его сразу.       — Кого тут интересуют твои рассуждения? — ответил Гойл. — Я не собираюсь больше выслушивать от тебя приказы, Драко. Ты и твой папаша — конченые люди.       Как правдиво было это заверение.       Затем он вспомнил, что было дальше. Он наложил защиту вокруг себя и Грейнджер, чтобы рикошет заклинаний не попал в них. У Крэбба и Гойла всегда были проблемы с меткостью.       — Это та грязнокровка! Авада Кедавра!       Зелёная вспышка приземлилась где-то справа от Драко. Он успел забыть, что сделал Крэбб той ночью; как он сходу перешёл к Убивающим проклятиям, выкрикивая при этом непристойности в её адрес.       — Дай мне убить его, Грейнджер, — прорычал он ей на ухо. — Он всё равно скоро умрёт — я хочу быть тем, кто это сделает.       Она не ответила, но по напряжению в её теле он подумал, что она, возможно, всерьёз обдумывала это.       Но потом настало время бежать, потому что с кончика палочки Крэбба вырвалось оранжевое пламя. Он размахивал ею как попало, конченый идиот. Как Драко терпел семь лет этого болвана, в то время как самый блестящий ум, который он когда-либо знал, сидел за полкласса от него?       Грейнджер — его Грейнджер — пятилась от огромного пламени, которое теперь почти скрывало Крэбба из виду. Когда она потянула его за руку к двери, он смотрел, как зеркало левитировали из-под мантии и бросили в огонь.       Они потратили ровно пять секунд, чтобы понаблюдать, как оно отвратительно корчится, а затем взрывается чёрным туманом, который быстро поглощается адским пламенем.       Драко мог бы рухнуть от облегчения. Однако он этого не сделал, потому что они всё ещё были в ужасной опасности. Эти пять секунд дорого им обошлись.       Огонь разгонялся по кругу вокруг них, двигаясь быстрее, чем они сами. Взявшись за руки, они побежали к выходу, затем резко остановились, когда увидели, что дверь уже оккупирована совершенно перепуганными Поттером, Грейнджер и Уизли.       Пламя, теперь превратившееся в бушующих огненных монстров с когтями и зубами, которые кусали их за пятки, подтолкнуло их ближе к юной троице, образовав сплошную стену вокруг них пятерых.       Драко нащупал свой волшебный карман и вытащил метлу, радуясь, что уже знает, как отсюда выбраться.       — Вперёд! — огонь был оглушительным, и ему пришлось кричать, чтобы его услышали. Грейнджер схватилась за невидимую метлу, и он перекинул её ногу через древко. Драко оттолкнулся от земли, когда длинный язык пламени хлестнул его по ногам.       Всего в нескольких метрах от них юная Грейнджер скоро сядет на собственную метлу.       — Что нам делать? — прокричала она своим товарищам, перекрывая рёв. — Что нам делать?       — Вот! — Поттер поднял потрёпанную метлу и бросил ей. Она вскарабкалась на неё, Уизли и Поттер последовали её примеру. Драко с беспокойством наблюдал, как они подпрыгнули вверх. Что-то в этом казалось неправильным, и он завис в нерешительности.       Метла троицы была очень старой и, вероятно, никогда не отличалась прочностью или скоростью. Она покачнулась один раз и сдалась, опустив их обратно на пол.       Она не могла удержать всех троих.       — Я этого не помню! — Грейнджер — его Грейнджер — крутанулась на метле впереди, чтобы наорать на него. — Их было две!       Их было две. Драко отчётливо помнил, как выбрался из Комнаты Забытых Вещей, повиснув на метле Поттера, которая была достаточно быстрой и мощной, чтобы нести их двоих и Гойла.       Неподалеку Поттер соскользнул с задней части видавшей виды метлы, и она взмыла в воздух. Грейнджер и Уизли смотрели на него сверху, паника и пот струились по их лицам.       Если бы не две метлы, Поттер бы не выбрался. И Драко тоже.       — Почему их не две? — прозвучал возле уха голос Грейнджер, высокий и тонкий от страха.       В этом не было никакого смысла, а потом вдруг он понял.       Он бросил их на ближайшую башню из наклонных парт, крепко обхватив Грейнджер за талию, чтобы удержать её в вертикальном положении, пока вытаскивал из-под них свою метлу и снимал с её гладкой поверхности Дезиллюминационное заклинание.       А затем швырнул её вниз.       Метла Драко со стуком приземлилась прямо к ногам Поттера. Он схватил её и взмыл вверх, вероятно, искренне благодаря Выручай-комнату за то, что она оказала ему помощь в трудную минуту. Не теряя времени, Поттер помчался за своими друзьями, легко догнав их на «Молнии Суприм» Драко.       — Как мы выберемся отсюда? У нас никогда не получится! — заорала стоящая возле него Грейнджер.       Теперь пламя было повсюду. Пешком они бы ни за что не добрались до выхода, а Драко только что отказался от их единственного вида транспорта. Жар пробежал по его спине, опаляя уже обожженный участок кожи второй раз за сутки.       — ЕСЛИ МЫ ПОГИБНЕМ ИЗ-ЗА НИХ, Я УБЬЮ ТЕБЯ, ГАРРИ! — на другом конце комнаты, перекрывая шум, раздался голос Уизли.       — Драко… мы… выхода нет! — она повернулась в его объятиях, невидимые пальцы вцепились в него.       — Совсем не веришь в меня, да? — он рассмеялся и запечатлел поцелуй на её виске.       Затем он направил свою волшебную палочку на её сумку, призывая её портключ в свою раскрытую ладонь, и знакомый крючок подцепил его за пупок и потянул в темноту вместе с Грейнджер, крепко прижатой к боку.

~

      Они рухнули на твёрдую землю возле совятни, прямо рядом с портключом Драко, который он бросил на землю перед тем, как они вошли внутрь. Он поднял его и сунул в карман, когда они приняли сидячее положение.       Бой был в разгаре, но пока они были в достаточной безопасности. Достаточной, чтобы отдышаться. Вероятно, достаточной, чтобы Грейнджер наорала на него.       Она не разочаровала.       — Что… ты оставил здесь свой портключ? Почему ничего не сказал, т… ты… — твердый кулачок врезался ему в грудь, и он поймал его, снова засмеявшись.       — Аврор никогда не ввязывается в драку без запасного плана, — нараспев произнес он. — Это Поттер научил меня.       Она откинула капюшон мантии-невидимки, чтобы злобно уставиться на пустое место, где он должен был сидеть.       — Он научил тебя этому за последние полчаса? Потому что, насколько мне известно, у тебя ни разу не было запасного плана! Почему мы просто не воспользовались портключом? Зачем вообще было возиться с метлой?       — Мне не нравятся путешествия с помощью портключа, Грейнджер. Зато нравится выполнять впечатляющие манёвры на моей метле, особенно, когда ты цепляешься за меня.       Она выдернула свою руку из его, чтобы прижать ладони к глазам.       — Это было чудовищно небезопасно. Как ты вообще узнал, что это сработает? Из-за тебя мы только что чуть не умерли!       — Во-первых, Грейнджер, это ты захотела остаться и посмотреть, как эта штука сгорит, — он потянулся к её губам, рассудив, что, поскольку он всё ещё невидим, то она не сможет остановить его, если не узнает, что он приближается. Она с рычанием отдёрнула голову, в результате чего он вместо планируемого уткнулся в гладкую кожу её шеи. Его всё устраивало.       — Во-вторых, — пробормотал он ей в челюсть. — Я только что спас шкуру Поттера — да, кстати, и свою собственную тоже, можешь не указывать на это — и, в-третьих, ты сказала, что эти портключи будут работать внутри Хогвартса. Я просто доверился тебе.       Грейнджер разинула рот, на этот раз потеряв дар речи.       — Теперь ты собираешься злиться на меня весь вечер или мы можем пойти помочь?       — Помочь?       — Даже мой низкопробный интеллект уловил тот факт, что мы явно оказались здесь для того, чтобы помочь. Домовые эльфы, метла — кстати, я любил её, немного сочувствия к моей потере не помешало бы, знаешь ли, — и у меня есть кое-какие соображения по поводу защитных чар замка…       Территорию школы сотряс взрыв, и Драко высунулся из-за стены совятни, чтобы увидеть зияющую дыру в одном из верхних этажей замка. Целый коридор — практически целое крыло — обрушился во время самой крупной атаки за всё время.       — О, нет. Вот как… это Фред, — прошептала Грейнджер рядом с ним, и его хорошее настроение испарилось.       Раньше он считал, что они смогут передохнуть после уничтожения крестража, позволив битве разворачиваться как хорошо отрепетированной пьесе, зафиксированной во времени и неизменной.       Но сейчас ситуация казалась очень опасной. Они помогли. Они вмешались. Что, если он начнет действовать сейчас приведет к чему то худшему? Что, если он ничего не предпримет и умрёт кто-то, кто не должен был?       Фреду всегда было суждено умереть, или это случилось только потому, что он болтался здесь, дразня Грейнджер, вместо того, чтобы вернуться в замок и сражаться?       Грейнджер, казалось, прокручивала в голове те же сценарии, только быстрее, потому что она уже заговорила.       — Ладно. Думаю… хорошо. Может, только защитные заклинания? Наложи защиту, если думаешь, что кто-то правда в опасности. Не убивай Беллатрису. Я серьёзно, Драко.       Она снова читала его мысли. Это было самое первое, что он хотел сделать.       — Хорошо, но мне всё равно не нравится, что я не могу тебя видеть, и я не смогу драться, если мы оба будем под мантией. И тебя вообще не должно быть в эпицентре битвы, без обид, и нет, мне плевать, что ты уже сделала это однажды.       — Что же ты тогда хочешь делать? — она приняла его тираду с удивительной сдержанностью.       — Мы разделимся — ты пойдёшь и сделаешь что-нибудь, за что тебя не убьют. Я найду тебя.       — Как ты собираешься найти меня, если мы оба невидимы?       — Я найду тебя где угодно, — сказав это, он постучал по виску. — Кроме того, я собираюсь очень сильно напичкать тебя защитными заклинаниями, оберегая от всего этого, и молиться, чтобы это сработало.       Он так и поступил, накладывая чары слой за слоем до тех пор, пока она нетерпеливо не потянула его к замку, всю дорогу бормоча что-то себе под нос.       — Это глупо, вполне возможно, худшая идея, которая когда-либо приходила в голову кому-то из нас, мы должны просто пойти домой — вмешиваться напрямую в прошлое подобным образом, действительно дерьмовая идея…       Она не останавливалась до тех пор, пока он не решил испытать свои заклинания с помощью оглушающего, и оказался весьма рад увидеть, как красная вспышка растворилась в воздухе, даже не долетев до неё.       — Это было даже отдалённо не смешно, — проворчала она. Но у них не было времени на разговоры, поэтому он проскользнул в крошечную щель между её мыслями, когда они расстались.       Я люблю тебя, Грейнджер. Позови, если я тебе понадоблюсь. И не делай глупостей, — прошептал он в её разум, и она послала ему вспышку весёлого раздражения и… да, теперь он мог распознать это тёплое чувство, — любви.

~

      Драко был повсюду.       Он был рядом с зелёной вспышкой света, которая изогнулась как раз перед тем, как едва не задеть Тонкс, а затем снова, всего мгновение спустя, Люпина. Он был возле куска замкового камня, который чуть не раздавил Артура Уизли, но заколебался в воздухе на достаточное время. Он был с проклятиями, выпущенными палочкой Макнейра, проклятиями, которые должны были перерезать горло его жертвам, но вместо этого оставили лишь царапины.       Он был в головах двух великанов, которые заблудились у ворот замка и повернули обратно к лесу. Возможно, Конфундус не совсем защитное заклинание, но Грейнджер не было рядом, чтобы поспорить об этом.       И всё же, его было недостаточно.       Он спас одного аврора — пожилую женщину, которую не узнал, — от падения насмерть, когда она заблокировала заклинание с достаточной силой, чтобы вылететь спиной вперёд из окна третьего этажа. А затем он повернулся и с ужасом увидел, как Сивый опустился на колени над дёргающимся телом Лаванды Браун.       Стая гигантских пауков ворвалась во входную дверь замка, и Драко еле успел прижаться к стене, чтобы избежать шквала смертоносных заклинаний, брошенных в их сторону членами Ордена и Пожирателями Смерти. Он помогал, ставя подножки последним, чтобы замедлить их продвижение.       Но когда они вышли из парадного зала, он наблюдал, не в силах предотвратить смерть ребёнка от руки Яксли.       Он инстинктивно потянулся к Грейнджер, обнаружив её где-то на верхних этажах. Его бессловесная тоска, должно быть, просочилась в сознание Грейнджер, потому что её голос громко прозвучал в их мысленной связи: Что не так? Что-то случилось?       Беллатриса прошествовала мимо него, достаточно близко, чтобы дотронуться. Он не позволял себе смотреть на неё.       Я в порядке. Ты цела? — неосознанно он знал, что она где-то в больничном крыле, на этот раз, повинуется его просьбе держаться подальше от опасности.       Да, всё должно скоро закончиться!       Он немного отстранился, чтобы сосредоточиться на сражении, кипящем вокруг него. Скоро закончится? Здесь всё ещё было так много сил Волдеморта, как внутри, так и снаружи. У него чесались руки убить одного, всего одного. Может, этого огромного паука, никто бы не скучал по нему…       И затем зал пронзил звук, доносившийся отовсюду одновременно. Драка мгновенно прекратилась, обе стороны застыли на месте, прислушиваясь к высокому, холодному голосу Волдеморта.       — Вы сражались доблестно. Лорд Волдеморт знает, как ценить храбрость. И всё же вы понесли тяжёлые потери. Если вы и дальше продолжите сопротивляться, вы все погибнете один за другим.       Шел бы ты нахуй, а, ты, никчёмный, бездушный, безносый кусок дерьма, — подумал Драко очень громко, надеясь, что силы легилименции Волан-де-Морта хватит для того, чтобы его услышать.       — Лорд Волан-де-Морт милосерден. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. У вас один час.       Голос продолжил, адресуя свои следующие угрозы Поттеру, но Драко уже перестал слушать. Пожиратели Смерти попятились из зала и исчезли в лесу, оставив позади раненых авроров, отчаявшихся, охваченных паникой родителей и море тел, безвольно лежащих среди обломков разрушенного замка. Тел людей, которых Драко не успел спасти.       Он прислонился к ближайшей стене, внезапно обессилев.       Встретимся в подземельях, — раздался голос Грейнджер, как только он снова нашел её.       Но…       Мы сделали достаточно. Теперь всё зависит от Гарри.       Он оборвал их связь и оцепенело двинулся к лестнице, позволяя ногам нести его по пути, которым он ходил тысячи раз. Когда он добрался до нижней ступеньки, Грейнджер уже ждала его. Он снял с себя Дезиллюминационное, и её глаза расширились, когда она увидела его.       — О, Драко… — она притянула его к себе, прижалась щекой к его груди, и они стояли так очень долго.       — Разве нам не пора возвращаться? — спросил он через некоторое время.       — Я хочу остаться, просто чтобы убедиться… И думаю, тебе стоит это увидеть. В прошлый раз ты не видел, как всё закончилось. Ты заслуживаешь этого.       — Тогда мне нужно прилечь. Я не спал с тех пор, как ты вытащила меня из Азкабана.       — Я не спала с тех пор, как полетела на метле в Азкабан.       — О, точно. Нам нужно передохнуть.       Он повёл её по пустынному коридору, ведущему ко входу в гостиную Слизерина, пустому участку стены, который внешне ничем не отличался от камней вокруг.       — Ты помнишь пароль?       — Вероятно, это что-нибудь ужасное, типа слава Тёмному Лорду. — Ничего не произошло.       — Грязнокровка, — попыталась Грейнджер, и Драко испытал огромное облегчение, когда это тоже не сработало.       — Гарри Поттер — придурок. — она посмотрела на него, скривив губы, и он пожал плечами. — Должен был попробовать.       — Салазар Слизерин.       — Слишком очевидно, Грейнджер. Что насчет Слизерин, безусловно лучший факультет.       — Комплекс превосходства, скорее.       — Грейнджер и вполовину не так умна, как считает.       — Драко Малфой — наш бог. — теперь она улыбалась, и эта улыбка осветила её усталое лицо. Пароль не мог быть длинным: Гойл в жизни бы его не запомнил.       — Драко Малфой — бог секса, — он улыбнулся в ответ, глядя в её теперь хмурое лицо.       — Зеленый цвет возбуждает меня.       — Правда? Я запомню на будущее.       — Что? Нет, я имела в виду… — она прищурилась, глядя на него, прежде чем повернуться обратно к стене. — Магия — сила.       Появилась дверь.       Пустая общая комната была точно такой, какой он её помнил. В углу потрескивал огонь, давая достаточно света, чтобы разглядеть сводчатые каменные потолки и стеклянную стену, за которой виднелось озеро. Даже в предрассветной темноте вода слабо светилась зелёным сквозь высокие окна.       Грейнджер выглядела слегка впечатлённой, осматривая роскошную обстановку.       — Я думала, здесь будет холоднее. Зауряднее. Больше похоже на настоящее подземелье.       — Ты думала, я жил в настоящем подземелье? Разве ты не обвиняла меня в позерстве по меньшей мере шесть раз? Пошли.       Он повёл её вверх по лестнице в спальню мальчиков и потянул к своей собственной кровати, широкой, с балдахином и зелёными занавесками. Какое-то мгновение они смотрели на неё, прежде чем Драко решил, что слишком устал, чтобы размышлять о странности всего этого.       Он снял рубашку и рухнул на подушки лицом вниз.       Матрас прогнулся, когда она присоединилась к нему, затем что-то прохладное успокоило саднящий участок кожи его спины. Он повернул голову и увидел, что она склонилась возле него, держа в руках флакон с экстрактом бадьяна.       — Стащила в больничном крыле. Не волнуйся, там ещё много осталось, — она устроилась рядом с ним, и он устало обнял её. — Ещё у меня есть немного Бодроперцового. Скоро рассветёт. У нас не так много времени.       Драко быстро наложил чары, и они дремали, наверное, полчаса, пока Грейнджер не села, зевая, чтобы протереть глаза.       — Чем ты занималась? Во время битвы? — подушка заглушала его слова.       — Я стояла сзади мадам Помфри и просто делала всё в точности так, как она. Она всё удивлялась, почему все её исцеляющие заклинания вдруг стали вдвое сильнее. Я решила, что мне стоит позаботиться о ней, поскольку у неё при себе довольно важное письмо, — она сделала паузу. — Было так много раненых… это было ужасно.       — Мне жаль. Я пытался, правда пытался. Понятия не имею, помогло ли вообще то, что я делал. Я не дал Долохову убить кого-то только для того, чтобы она выбежала на улицу и была растоптана великаном. И там было так много людей, что я не мог быть везде. И там… — он крепко зажмурился, чтобы не видеть, как тело совсем юного Колина Криви падает навзничь.       Она поняла, потому что всегда понимала.       — Это не твоя вина. Думаю, ты спас много жизней. Человек не может выиграть войну в одиночку.       — Поттер смог.       — Нет. Как ты любишь мне напоминать, ему помогли. Я помогла, а теперь и ты тоже. Он не смог бы этого сделать без нас и без всех остальных.       Он хмыкнул, соглашаясь с этим, потому что слишком устал, чтобы даже думать о споре. Часы легилименции на расстоянии, недостаток сна и напряжение битвы мешали сосредоточиться на чём-либо, кроме мягкой кровати под ним и её мягкого тела рядом.       — Грейнджер, когда мы вернёмся… не хочешь переехать ко мне?       Честно говоря, он не собирался спрашивать об этом вслух, но ему только что пришло в голову, что те четыре ночи в Азкабане были первым временем, которое они провели порознь за последние месяцы, и он не хотел, чтобы это произошло снова.       Она была удивлена вопросом так же, как и он сам.       — Эм… Я думаю, может, нам стоит поговорить об этом позже, когда ты не будешь находиться в бреду.       Он покачал головой, всё ещё с закрытыми глазами. Сказанное вырвалось наружу, и он не хотел брать свои слова обратно.       — Нет. Переезжай ко мне.       — Ты мог бы переехать в мой дом, знаешь, в этом нет ничего плохого…       — Это значит да? Потому что мне всё равно, где мы будем жить. Я могу переехать в твой или купить новый дом для нас, или, у нас всегда есть палатка. На самом деле, где-то есть ненаносимый коттедж, который невозможно найти…       — Да, очень хорошо, мы можем разобраться с этим позже, — фыркнула она.       — Хорошо. Так вот, я не прошу тебя выйти за меня замуж, но это только потому, что сейчас при мне нет кольца. Как только я перестану быть разыскиваемым преступником, то собираюсь пойти и купить тебе самый большой изумруд — правда, Грейнджер, ты будешь в ужасе от его размера…       Грейнджер попыталась задушить его подушкой, и он перевернулся на спину, крепко прижимая её к своей груди.       — Тебе действительно следует заткнуться, прежде чем ты скажешь что-то, о чем потом пожалеешь, — сказала она, и её щеки приобрели очень привлекательный розовый оттенок.       — Пожалею? Нет. Никогда. Я сожалел о многом в течение многих лет, но это не станет чем-то подобным. Ещё слишком рано, скажешь ты, но на этот раз ты будешь совершенно неправа. Я больше не стану тратить время впустую.       Она приподнялась, чтобы сладко поцеловать его, скользнув языком по его губам, прежде чем отступить.       — Блять, Грейнджер. Где твое Бодроперцовое зелье? Я только что понял, что если у меня не будет секса с тобой в моей старой кровати — Мерлин, что за фантазия — я, конечно, буду сожалеть об этом до конца своих дней, — он потянулся, чтобы снова уложить её, но она остановила его с легкой гримасой.       — У нас мало времени. Смотри, небо меняется.       — Для протокола, ты сказала, что я должен сделать только одно ответственное дело. А сделал, по крайней мере, пятнадцать, — он тяжело вздохнул, затем соскользнул с кровати, увлекая её за собой. — Пойдём убедимся, что этот злобный ублюдок умрёт.       — Говоришь прямо как гриффиндорец, — она улыбнулась, протягивая ему зелье.

~

      Они стояли в задней части Большого зала, когда вокруг них возобновилась битва. Драко с тревогой наблюдал, как Молли Уизли побеждает Беллатрису, держа палочку наготове на случай, если он понадобится.       Он не понадобился.       — Она только что назвала мою тетю сукой? Я собираюсь пожать ей руку, когда мы вернёмся.       Они увидели его мать, которая звала его сквозь толпу. Она исчезла на лестничном пролёте, за ней следовал его отец.       Они увидели, как Волдеморт сражается с Макгонагалл, Слизнортом и Кингсли одновременно, и Драко вспомнил о своей собственной дуэли ранее тем вечером. Даже тень силы Волдеморта в теле Забини была огромной. Полная мощь оказалась поразительной.       А затем Поттер явился прямо из воздуха, и сражение прекратилось.       В прошлый раз Драко не было в зале во время этой части. Он завороженно наблюдал, как Поттер и Волдеморт спорили о любви, о всяких других вещах. Он не мог не быть впечатлен храбростью Поттера, подростка, беззащитно стоящего против самого могущественного волшебника, который когда-либо жил, и насмехающегося над ним. Он наклонился, чтобы сказать об этом Грейнджер, но она только шикнула на него.       — Это лучшая часть!       —… Истинным хозяином Старшей палочки был Драко Малфой, — шок отразился на лице Волдеморта при словах Поттера.       Драко ощутил тихий смех Грейнджер рядом и весело покачал головой. Он никогда не знал, что последние услышанные Волдемортом слова были о нём, из всех возможных людей. Должно быть, он был по-настоящему взбешён, увидев, как Драко появляется на кладбище тринадцать лет спустя, снова вмешиваясь в его планы.       А потом всё кончилось с помощью Экспеллиармуса. Типичный Поттер.       Тишина, а затем оглушительные аплодисменты.       Грейнджер вытащила его из шумной толпы к узкой лестнице. Когда он понял, куда она его ведёт, то заколебался.       — Не туда. Я не… я не хочу туда возвращаться.       — Там, наверху, будет тихо. Ты сможешь это сделать. Просто поверь мне.       Он действительно доверял ей, поэтому заставил свои уставшие ноги подняться за ней на Астрономическую башню.       Вместе они сели на выступ, свесив ноги над пейзажем внизу. Аплодисменты просачивались на улицу, достигая ушей даже с их огромной высоты. Первые лучи света прорезали небо, окрашивая пространство над их головами в золотой. Неся с собой возрождение.       Это было так непохоже на то, что он чувствовал, когда был здесь в последний раз, в ту ужасную ночь, когда он сделал все неправильные выборы. Но нет. Он сделал один правильный выбор на этом самом месте, возможно, первый в жизни. Опустил свою палочку.       Это был правильный выбор, точно так же, как правильным выбором было бороться за людей, празднующих внизу, и быть здесь с ней сейчас, и взять её руку в свою, и сказать ей, что он любит её, пока она постукивала своей палочкой по стеклянному шару, который наконец-то доставит их домой.