Часть 4. Лило

На третий день Бомгю пришёл уже в половине девятого. Он это осознал не сразу. Сначала просто шёл привычной тропинкой, щурился от утреннего солнца и думал о том, что Кай не соврал — третий день это, оказывается, действительно пик боли. Каждый шаг отдавался в бёдрах ноющей болью, как будто ноги были набиты ватой и битым стеклом одновременно, а плечи не поднимались выше определённого угла. Только после того, как Мэг не оказалось на её привычном месте, Бомгю взглянул на часы. Отлично. Завтра он, наверное, вообще придёт на рассвете, будет сидеть на песке и караулить. Бомгю привычно, почти на автомате, повернулся к океану, прищурился и поискал взглядом знакомый силуэт за линией пены. Никого. Ну, то есть кто-то, конечно, был — небольшая утренняя россыпь сёрферов, но ни один из них не двигался так, как Кай. Бомгю уже даже мог отличать. Это было немного пугающе, что за два дня он научился узнавать человека по силуэту на расстоянии в двести метров. А ещё, как оказалось, мог досконально воспроизвести его руки на бумаге. В животе возникло странное и неприятное шевеление от растерянности, но Бомгю поспешил себя успокоить — всё нормально, урок в девять, он пришёл слишком рано. Это он ненормальный, а не Кай. И Кай не живёт в воде, чтобы каждый день встречать своего ученика эффектным выходом из пены, как Афродита. Бомгю уселся на песок недалеко от хижины «Wave Theory» и уставился на волны. Сегодня утро было облачнее, чем вчера: солнце то появлялось, то пряталось за пухлыми, как взбитые сливки, облаками, и свет менялся каждые несколько минут, становясь то более резким и белым, то более рассеянным. Океан был темнее. Волны шли с длинными промежутками и разбивались дальше от берега. Скучая, Бомгю достал телефон, полистал ленту, но не увидел ничего интересного. Потом покопался в песке, найдя пустую ракушку. Повертел её, рассматривая перламутровые полосы, и закопал обратно. На всё это у него ушло примерно минут пять, и эти пять минут почему-то длились дольше, чем весь его перелёт из Сеула. А потом он услышал выбивающийся из монотонного шума океана звук, похожий на кашель простуженного генератора. Звук приближался со стороны дороги, идущей вдоль пляжа, становясь громче, словно кто-то запихнул горсть гаек в жестяную банку и хорошенько потряс. Бомгю повернул голову. По узкой грунтовой дорожке, ведущей от главной дороги, ехал мотоцикл. Если, конечно, это можно было назвать мотоциклом. Какой-то маленький, невозможно старый эндуро, или что-то, что когда-то было эндуро, а теперь представляло собой набор ржавых деталей, скреплённых, вероятно, изолентой. Краска, когда-то зелёная или цвета хаки, облезла до металла в нескольких местах. Крыло переднего колеса держалось на честном слове. Фара отсутствовала, и на её месте зияла дыра, обмотанная проволокой. Эта штука выглядела так, будто последний раз проходила техосмотр примерно во времена бомбардировки Перл-Харбора. И не прошла. На этой штуке сидел Кай. Он подкатил прямо к краю дорожки, где песок начинал вытеснять траву, заметил Бомгю и на его лице расцвела знакомая улыбка. Заглушив двигатель (тот умер с облегчённым вздохом), Кай опустил подножку и слез, балансируя двумя стаканчиками в картонной подставке. Бомгю смотрел на это и не знал, за что визуально зацепиться: за подобие мотоцикла или за Кая, которого он впервые видел не в облегающей лайкре и с доской подмышкой. Кай был в шортах и белой футболке с логотипом какого-то местного соревнования по сёрфингу. Волосы сухие, растрёпанные от встречного ветра, и тёмная чёлка падала на глаза. — Доброе утро! — Кай подошёл, протягивая один стакан. — Держи. Бомгю взял машинально. — Что это? — Кофе. Айс-латте с кокосовым молоком. Из кафе у дороги. Там делают лучший на Северном берегу. А может, и на всём острове, но я не хочу начинать войну с Гонолулу. Бомгю посмотрел на стаканчик, который холодил пальцы, потом снова на Кая. — Ты привёз мне кофе? — Ну да. — Кай сказал это таким тоном, что Бомгю почти поверил, что это просто часть обслуживания, что все инструкторы по сёрфингу привозят своим ученикам латте на мотоциклах, которые старше их обоих вместе взятых. — Я подумал, что ты наверняка пьёшь кофе. — Откуда? Вместо ответа Кай дёрнул плечами и изобразил пальцем у своего лица что-то, что можно воспринять как круги вокруг глаз панды. Бомгю хотел обидеться, но не смог, потому что это было правдой. Он сделал глоток. Кофе оказался холодным, с мягким кокосовым привкусом и тем самым ощущением, когда кофеин наконец попадает в кровь и мир становится немного терпимым. — Ладно. Это хороший кофе. Повышаю вас до двух звёзд. — Две звезды? Ого. Вчера было ноль, — Кай отпил из своего стаканчика, сев рядом с Бомгю. — К концу твоего отпуска я наберу пять. Спорим? Пальцы у того дрогнули на стаканчике от такого заявления. Лёд внутри звякнул. Бомгю покосился на Кая, зная, что никаких двойных смыслов в этой игре не было. — Спорим, — согласился он, пряча своё смущение в великолепном по вкусу кофе. Пару минут они молча сидели рядом, и Бомгю старался не думать о том, как мало места между ними. — Ты… не сёрфил утром? — всё же поинтересовался он, надеясь, что голос прозвучал непринуждённо, словно он просто интересовался, как у Кая дела. — Не-а. Проспал. — Ты? Проспал? Мэг, когда узнает — упадёт. Она говорила, что ты выходишь в воду каждый день. Без исключений. — Мэг много чего говорит. — Кай снова глотнул кофе и кивнул в сторону мотоцикла. — Зато вот. Привёз кофе. Бомгю тоже посмотрел на мотоцикл, который стоял у обочины и выглядел так, будто мог рассыпаться от любого порыва ветра. — Что это вообще за… штука? — Лило. — Лило? Ты назвал мотоцикл Лило? — А что? Нормальное имя. — Как в мультике? — Да, — подтвердил Кай без тени смущения. — Она тоже маленькая, странная и никто в неё не верит, но она работает. Бомгю снова повернулся к мотоциклу и обратно. — Вот это не звучало так, будто оно работает. Это звучало как предсмертный хрип. Ей сколько лет? Она точно не времён Второй мировой? — Тысяча девятьсот восемьдесят шестой, — Кай произнёс это с такой гордостью, будто речь шла о ретро-автомобиле, а не о мотоцикле, у которого давно отвалился глушитель. — Подарок от отца. Он на ней ездил ещё в старшей школе. Потом она стояла в гараже лет двадцать, а потом я собрал её заново. — В смысле отремонтировал? — Точнее — вытащил из коробок и два месяца собирал по видео из ютуба. Когда завёл в первый раз — чуть гараж не сжёг, но обошлось, — Кай издал короткий непринуждённый смешок. — И ты рискуешь ездить на ней? — с сомнением уточнил Бомгю. — Ну, — Кай слегка наклонил голову, — а почему нет? Она же ездит. Иногда. Бомгю сделал ещё глоток кофе и поймал себя на том, что улыбается. Без какой-либо обоснованной причины. Или, может, причина сидела рядом. Странная причина, у которой мотоцикл назван в честь мультяшной девочки, и смотрела на него с выражением, которое он не мог прочитать. — Ладно, — сказал Бомгю быстрее, чем нужно. — Мы сёрфим или сидим болтаем? Кай усмехнулся. Потом поднялся, смяв стаканчик. — Окей, сегодня — зелёные. Пойдём, разомнёмся.

_____

Они прошли дальше, чем были до этого — мимо зоны пены и мимо мелководья, туда, где ноги переставали доставать до дна и океан уже не казалась дружелюбной ванной. Бомгю лежал на доске, остро ощущая всю эту толщу под собой и то, как волны поднимают и опускают его. Желудок откликался на это лёгким кувырком. Зелёные волны оказались совсем другим зверем. Если пена была как добрый лабрадор, который подталкивал тебя в спину и нёс к берегу, то зелёная волна была чем-то вроде дикой лошади. Она шла стеной, и нужно было развернуться, начать грести до того, как она подойдёт, поймать момент, когда она тебя подхватит, и встать — всё это в промежутке примерно в три секунды. Три секунды, в которые нужно вместить десять действий. Бомгю не вместил. Несколько первых попыток заканчивались тем, что волна прокатывалась по нему, вдавив в доску, а потом переворачивала вместе с ней. Бомгю выныривал, отплёвываясь и громко ругаясь, с волосами, залепившими всё лицо. Обнаруживал доску, болтающуюся у него за спиной на лише и улыбающегося Кая в десяти метрах, и упрямо забирался обратно, тяжело дыша. На пятый раз Бомгю наконец удалось удержаться. Он поймал баланс и заскользил по склону волны, и сам спрыгнул с доски, когда гребень начал рассыпаться в пену. Бомгю нырнул, вынырнул, вцепился в доску и заорал от восторга, так, как не орал, наверное, с детства. Горло содрал, но плевать. — ДА! — заорал он. — Ты видел?! Ты это ВИДЕЛ?! — Видел, — Кай уже грёб к нему, и его лицо сияло. — Выглядело круто! — Я сделал! — Бомгю смеялся и не мог остановиться. Он показал на волну, которая уже ушла, разбившись у берега. — Она была огромная! — Она была полметра высотой. — Огромная! — Бомгю толкнул рукой воду, послав веер брызг в сторону Кая. — Эй! — Кай не успел отвернуться и капли попали ему в лицо и на волосы. — На инструктора не брызгать! Бомгю фыркнул. — Это не входит в правила! Покажи мне, где написано! — Я могу выгнать тебя с урока… — Не выгонишь. Я твой лучший ученик. Ты сам это знаешь. Кай открыл было рот, чтобы ответить, но вместо ответа просто плеснул водой в ответ — целой ладонью, так что Бомгю получил волну прямо в лицо. — Эй! — Самозащита, — невозмутимо сказал Кай, откидывая мокрую чёлку. — Океан — территория без правил. Бомгю смахнул воду с лица и довольно хмыкнул. Забравшись на доску, он развернулся к горизонту, высматривая следующий сет. — Давай ещё! Какая следующая? Спустя ещё несколько заходов Кай объявил перерыв и они выплыли немного дальше, где волны ещё только формировались пологими холмами воды, которые мягко поднимали и опускали их, и не пытались опрокинуть. Они лежали, качаясь на досках, и болтали. Солнце поднялось выше и вода вокруг стала ярче — зелёная у поверхности и тёмно-синяя в глубине. Бомгю обнаружил, что с каждым часом, проведённым рядом с Каем, его язык работал быстрее, чем голова. Внутренний фильтр слабел, и наружу вылезал другой Бомгю — тот, которого знали только близкие друзья. Громкий, дурашливый, с манерой говорить быстро и перескакивать с темы на тему, и смеяться над собственными шутками, не дожидаясь, пока засмеются другие. Он сам заметил это и попытался притормозить. Не получилось. — Я вчера купил скетчбук, — поделился Бомгю, проводя рукой по поверхности воды. Он сказал это между делом, как будто это было не важно, хотя, конечно, это было важно. Кай повернулся к нему. — Зашёл в лавку в Халейве, — продолжил тот. — Такая маленькая, между книжным и свечным. — «North Shore Art Supply»? — Кай оживился. — У миссис Танаки? — Ты её знаешь? — Все здесь знают миссис Танаки. Она тут уже лет тридцать. Классная тётя. Сама рисует акварелью. — Я заметил, — кивнул Бомгю. — У неё на стенах. — И что? — Кай упёрся локтем в доску и подпёр голову. Его доска качнулась. — Рисовал уже? Бомгю тут же пожалел, что сказал. Он не был готов признаться, что нарисовал чужие руки по памяти, а потом закрыл скетчбук, как что-то, с чем он пока не готов разбираться. — Так, — он неопределённо дёрнул плечом. — Ерунду. Разминал руку. Это была правда и неправда одновременно. — Покажешь? — спросил Кай. — Нет, — ответил Бомгю быстрее, чем следовало. Потом прикусил губу и добавил: — Может быть. Когда-нибудь. Там не на что смотреть. Кай не стал настаивать. Просто кивнул и улыбнулся, и это было хуже, чем если бы он начал уговаривать. — А что ещё умеешь? — вместо этого спросил он, глядя на Бомгю, прищурившись от солнца. — Кроме дизайна и рисования? — В смысле? — Таланты. Скрытые суперспособности. Бомгю фыркнул. — Ну… — он задумался. — Варить рамён по своему собственному рецепту. Засыпать в любом транспорте. Проигрывать в настолки с достоинством. Хотя нет, вру. Психую каждый раз. — А что-нибудь серьёзное? Бомгю помолчал, мысленно перебирая варианты. Всё, что он умел, не казалось ему чем-то особенным. — На гитаре играю. Немного. В школе играл. Выражение лица Кая изменилось на то самое, уже знакомое — искренний, неподдельный интерес, без единой ноты вежливости. — Электро или акустика? — Акустика. Начал лет в тринадцать. Тоже давно не брал в руки, если честно. Как и карандаши. — Ну ты вообще. Рисуешь, играешь на гитаре, — Кай качнул головой. — Наверное, ещё танцуешь, как в этих, как их… в ваших группах. Бомгю уставился на него. Выражение лица граничило между возмущением и восхищением. — Ты серьёзно? — Ну, — Кай поднял руки в защитном жесте. — Ты же кореец. Все корейцы умеют танцевать. Мне мама видео показывала. — Это… это стереотип, знаешь ли. Это как если бы я сказал, что все гавайцы играют на укулеле… — Бомгю запнулся, потому что Кай вдруг заулыбался ещё шире. — Что? — Я играю на укулеле, — признался тот. — Немного. Здесь это как бы… стандарт. — О боже. — Что? — Ты только что подтвердил стереотип. Они переглянулись и рассмеялись одновременно. Бомгю неосторожно откинулся назад и доска качнулась, и он чуть не свалился, что заставило их смеяться ещё сильнее.

_____

Ближе к одиннадцати они вышли из воды. Мэг к тому времени появилась на своём посту и вербовала двух новых учеников — девушку и парня, лет двадцати, оба с выражением лёгкого испуга, которое Бомгю сразу же узнал. — …и я тебе клянусь, к концу недели ты будешь стоять на доске и думать: почему я не пришла раньше? Серьёзно. Я вижу людей, и ты — ты создана для этого. А ты, — Мэг ткнула пальцем в парня, — посмотри на свои плечи. У тебя идеальный баланс, мне даже проверять не нужно. Так что, пишите имена. Вот тут. И телефон. Бомгю остановился, наблюдая за этим зрелищем. — Она всегда такая? — тихо спросил он, кивнув в сторону хижины, где маячила знакомая розовая чёлка. Кай, который вернулся к нему, протянув полотенце и бутылку воды, оглянулся. — Бывает хуже, — усмехнулся он. — Это ещё мягкая версия. Я видел, как она записала семью из шести человек, включая бабушку. Бабушке было семьдесят два. — И бабушка сёрфила? — Конечно. Встала на доску на третьем занятии. Мэг потом повесила её фотографию, — Кай кивнул на фото на верёвке у хижины. — Вон. Во втором ряду. Бомгю повернулся. На фотографии маленькая пожилая женщина в ярко-жёлтом купальнике стояла на доске, расставив руки и с выражением абсолютного торжества на лице. Бомгю невольно улыбнулся. — Но если серьёзно, — Кай понизил голос, пока Мэг дожимала пару у прилавка, — без неё школы бы не было. Она ведёт всю бухгалтерию, маркетинг, расписание и закупки. Мэг сложная, но хорошая. Самая лучшая. В его голосе было что-то, от чего Бомгю напрягся. Он молча открутил крышку от бутылки с водой, проглатывая это подозрительное чувство, так похожее на ревность, но... эй, нет, это совершенно точно была не она. — Слушай, — начал Кай, закидывая полотенце на плечо. Его голос немного изменился и в нём прозвучали неуверенные нотки, — сегодня вечером ребята собираются на пляже. Костёр, еда, музыка. Мэг будет, пара друзей. Ничего особенного. Хочешь прийти? Бомгю замер с бутылкой на полпути ко рту. — Посидеть у костра на пляже. На Гавайях. Под звёздами. Ты это называешь ничего особенного? — Для нас — нет. Для тебя, возможно, целое событие. Мэг приносит свой портативный блендер и делает маргариту из сомнительных ингредиентов. Каждый раз разные. Иногда съедобные. — Ты сейчас рекламируешь или отговариваешь? Кай засмеялся. — Её маргарита из маракуйи — это шедевр, поверь. Бомгю посмотрел на океан, думая. Костёр. Незнакомые люди, с которыми у него нет ничего общего, кроме того, что они все живут на этом острове, а он — временный гость. Он не любил такие ситуации. Он, конечно, умел быть обаятельным, когда хотел, умел поддержать разговор и рассмешить. Но это стоило усилий. Каждый раз приходилось собирать себя заново, настраиваться, включать режим общительного парня, а потом, дома, долго отходить, тупо залипая в экран телефона. — Я никого там не знаю. — Знаешь меня, — ответил Кай. — И Мэг. Бомгю посмотрел на него. Кай смотрел в ответ — спокойно, без какого-либо давления и без той настойчивости, с которой Мэг впихнула ему бланк. И, может быть, именно поэтому он согласился. — Во сколько? — Восемь. Тут же, у школы. — Ладно, — Бомгю закрутил крышку на бутылке. — Но только если будет еда. Я не хожу на вечеринки без еды. И снова эта дурацкая улыбка. — Будет. Я тоже умею готовить, кстати. «Он ещё и готовит», — подумал Бомгю. — «Сёрфингист с лицом ангела, который готовит и собирает мотоцикл из металлолома». Они распрощались, Кай напоследок хлопнул его по плечу, по-дружески, и направился в сторону хижины. Бомгю забрал свои вещи и пошёл к вилле, чувствуя солнце на плечах и лёгкий гул в мышцах. На полпути он остановился и обернулся. Кай стоял у стойки с досками, разговаривая с Мэг и жестикулируя. Он сказал что-то, и Мэг ударила его блокнотом по голове, и они оба засмеялись. Это было так просто, так легко, что Бомгю на секунду захотелось быть частью этого не на две недели, а дольше. Он отвернулся и пошёл дальше.