Часть 10. Уроки (выживания) с Мэг

Когда Бомгю вчера вечером самонадеянно решил, что просто быстренько подготовит поверхность Хоку перед сном, он сильно недооценил весь масштаб. Для начала нужно было снять старый воск. Бомгю битый час скрёб поверхность пластиковым шпателем, ругаясь и пытаясь убрать налипший песок и соль. Потом в ход пошла наждачка. Кай, конечно, зачистил излом, но Бомгю нужно было зашкурить всю поверхность до матовой гладкости, чтобы краска легла ровно. Он тёр, скоблил и сдувал ядовитую пыль до самой темноты, и когда наконец закончил и нанёс первый слой белого акрилового грунта, на часах было далеко за полночь. Пальцы не разгибались, а плечи ныли так, словно весь день гребли против течения. Утро встретило ярким солнцем и прохладным ветром с океана. Волны всё ещё разбивались о риф с тяжёлым, гулким уханьем, напоминая о недавнем безумии, но пляж ожил: туристы вернулись на песок, а у школы снова выстроился ряд учебных досок. Бомгю шёл к хижине, на ходу разминая затёкшие плечи. Он предвкушал, как сейчас увидит Кая, как будет демонстративно жаловаться на свои стёртые в кровь руки, требуя жалости и, возможно, компенсации в виде поцелуев, пока никто не видит. Но когда он подошёл к стойке с досками, его романтические планы разбились о суровую реальность. Кай действительно был там. Он стоял за прилавком, одетый в чёрную брендированную футболку «Wave Theory» с журналом записи в руках, и вид у него был донельзя несчастный — как у золотистого ретривера, которого посадили на цепь, пока остальные собаки носятся по парку. Рядом с ним, застёгивая гидрокостюм и разминая шею с таким хрустом, от которого у Бомгю всё похолодело внутри, стояла Мэг. Она заметила его первой и её губы растянулись в улыбке, не предвещающей абсолютно ничего хорошего. — А вот и он. Алоха, Гю. Готов к страданиям? Кай, услышав её, поднял голову и тут же просиял своей фирменной улыбкой из-за стойки. Бомгю остановился, переводя взгляд с одного на другую. Мозг, всё ещё наполовину спавший, отказывался складывать два и два. — Эм… привет. А что происходит? Мэг приподняла бровь, выразительно посмотрев на него. — Происходит твой урок, турист. А ты, кстати, опаздываешь. — Мой урок? С тобой? — Бомгю, окончательно сбитый с толку, снова посмотрел на Кая, ища поддержку, но тот лишь развёл руками. — А с кем ты собирался кататься? С ним? — Мэг фыркнула и ткнула большим пальцем в сторону хижины. — Этот камикадзе официально отстранён от воды. У Джейка группа через двадцать минут. А у тебя осталось четыре оплаченных занятия. Поэтому сегодня, завтра и послезавтра твоя задница официально принадлежит мне. — Я мог бы вести урок с берега, — жалобно подал голос Кай, опираясь локтями на прилавок. — Или с мелководья… — Заткнись там, пока я не заставила тебя пересчитывать воск на складе, — не оборачиваясь, безжалостно бросила Мэг потом снова обратилась к Бомгю: — Кай сказал, что предупредил тебя. Бомгю хотел было возмутиться, что никто его ни о чём не предупреждал. А потом память услужливо, в мельчайших, убийственных подробностях подкинула ему концовку вчерашней поездки в Халейву, когда они притащили обе половинки Хоку на виллу. Кай действительно что-то говорил. Кажется, он произнёс: «Завтра тебя заберёт Мэг», или «Я завтра буду на бумажках», или что-то в этом духе, но Бомгю в тот момент вообще не был способен воспринимать человеческую речь длиннее двух слогов, потому что губы Кая были в миллиметре от его, а тёплые ладони бережно держали лицо. Конечно Бомгю тогда промычал в ответ исключительно интеллектуальное: «Угу. Отлично. Что угодно», хотя мозг в тот момент радостно отключился, объявив забастовку. — Я… э-э… да. Да, точно, — Бомгю кашлянул, пытаясь сделать вид, что всё под контролем. — Я просто забыл. У меня… очень много информации за эти дни. И вообще, может перенесём? Я вчера весь вечер шкурил вашу проклятую доску. У меня руки не поднимаются! — О, бедный маленький художник перетрудился? — сочувственно протянула Мэг. А потом её лицо мгновенно стало каменным. — Мне плевать. Переносить некуда. Так что бери лайкру и мажься кремом, жду тебя у кромки через пять минут. Опоздаешь — заставлю бегать по песку. Она подхватила доску, развернулась и пошла к воде, чеканя шаг. Бомгю уныло проводил взглядом её прямую спину. Плечи заныли с новой силой. — Ты отдал меня ей на растерзание, — объявил он, повернувшись к Каю. — У меня не было выбора. Она здесь босс. И она сказала, что я слишком тебя разбаловал. — Разбаловал?! — Гю! — донёсся рявк Мэг. — Время пошло! Бомгю тихо застонал, бросил рюкзак на песок и начал стягивать футболку. Кай смотрел на него снизу вверх, опираясь подбородком на руки, сложенные на столешнице. — Удачи, — мягко сказал он. — Она строгая, но она лучшая. — Я думал, лучший инструктор на Северном берегу — это ты, — буркнул Бомгю, натягивая лайкру. — Да, — Кай подмигнул. — Но я же говорил, что в технике она лучше меня. Поверь, ты сегодня многому научишься. Если, конечно, переживёшь. Кай не преувеличивал. Если его уроки были похожи на дружескую прогулку по волнам с элементами экстрима, то урок Мэг напоминал курс молодого бойца под руководством сержанта морской пехоты. Волны приходили рваными, тяжёлыми сетами, и выгребать за линию прибоя было втрое сложнее обычного. Бомгю грёб так, что у него сводило лопатки, а Мэг, скользя рядом на своей короткой доске с грацией хищника, только подгоняла его: — Гю, если ты будешь так гладить воду, мы доберёмся до лайнапа только к твоему отлёту! Глубже гребок! Включай спину, а не только руки! Как только они вышли на зелёные волны, начался настоящий ад. Мэг не плавала рядом, мило улыбаясь и не выбирала для него удобные, пологие горочки, как это делал Кай. Она гнала его на резкие, быстро закрывающиеся стенки. — Пошёл! — орала она звонким голосом, который перекрывал любой шум прибоя. — Пошёл, пошёл, пошёл! Вставай! Бомгю вскакивал, судорожно пытаясь поймать баланс, доска уходила из-под ног, и он летел в бурлящую стихию, кувыркаясь под водой. Вынырнув и смахивая воду с лица, он видел перед собой Мэг, которая даже не думала спрашивать, всё ли с ним в порядке. — Ты слишком долго думаешь, — чеканила она, пока Бомгю, тяжело дыша, забирался обратно на доску. — Задняя нога отстаёт на полсекунды. Из-за этого ты переносишь вес на хвост и тормозишь доску. Быстрее подтягивай колено. И хватит смотреть под ноги! Мышцы горели огнём, солёная вода щипала глаза, а самолюбие, которое Кай так бережно подпитывал похвалами, сейчас болталось где-то на уровне морского дна. К тому же Мэг гоняла его без единой передышки. Стоило Бомгю упасть, как она тут же анализировала ошибку, разбирала её на молекулы и заставляла повторять снова. — Задняя нога! Разверни стопу перпендикулярно! — Не маши руками! Балансируй корпусом! — Ниже присядь! Я сказала, присядь, а не наклонись, это разные вещи! К концу первого часа Бомгю ненавидел её. Он ненавидел её розовую чёлку, её красный борд и её идеальную осанку. Его руки превратились в свинцовые плети, а на левом колене, кажется, намечался новый синяк. — Да я пытаюсь! — огрызнулся Бомгю, вынырнув после очередного падения. — Она слишком быстрая! — Это не волна быстрая, это ты тормозишь! — Мэг подплыла вплотную, её мокрая чёлка прилипла ко лбу, а глаза блестели спортивной злостью. — Ты лежишь на доске и высчитываешь: так, сейчас я поставлю правую руку, потом левую ногу… Прекрати анализировать! Твоё тело уже знает, что делать. Кай вбил в тебя базу, а я сейчас выбью из тебя страх. Смотри туда, куда хочешь приехать, а не туда, где боишься упасть. Понял меня? Бомгю сжал челюсти так крепко, что скрипнули зубы. Он отвернулся, сплёвывая горькую солёную воду, и уставился на приближающийся зелёный вал. Мэг была права, чёрт бы её побрал. Но она, вероятно, думала, что он просто боится ушибиться о доску или наглотаться пены, но на самом деле, каждый раз, когда нос софттопа скользил вниз по стенке волны, перед глазами Бомгю вспыхивало белое кипящее месиво. Он снова слышал тот утробный грохот и его тело инстинктивно сжималось, готовясь к удару многотонной толщи воды, хотя сегодняшние волны были в три раза меньше. Он тормозил, потому что подсознательно отказывался доверять океану, который чуть не забрал у него Кая. Но Бомгю скорее бы утонул прямо здесь, чем признался в этом вслух. Особенно Мэг. — Разворачивайся! — скомандовала она, указывая на вырастающую тёмную гряду. — Эта твоя. Пошёл! Бомгю развернул доску. Волна росла за его спиной, поднимаясь тёмно-зелёной стеной. Он лёг, вытянувшись в струну, и начал грести. Руки были тяжёлыми, но в ушах звенел командный голос Мэг: «Глубже! Сильнее!». Волна мягко приподняла хвост доски. Желудок привычно ухнул вниз. Инстинкт самосохранения тут же завопил, требуя вцепиться в борта, сжаться, посмотреть на бурлящую под носом воду. Бомгю зажмурился на долю секунды, прогоняя образ расколотой надвое Хоку и чернеющей бездны под рифом. Стиснув зубы, он силой — буквально ломая собственный страх о колено — заставил себя оторвать взгляд от воды и упёрся им далеко вперёд — в чистую, гладкую, словно отполированное стекло, бирюзовую дорожку, которая убегала к залитому утренним солнцем берегу. Доска клюнула носом вниз, ловя разгон, и Бомгю просто выключил голову. Руки толкнули шершавую пенку софттопа, тело сжалось, как тугая пружина, и выбросило стопы на осевую линию доски одним резким слитным движением. Левая нога впереди, согнута в колене, правая упёрлась в хвост, развёрнутая строго перпендикулярно, как вдалбливала Мэг. Центр тяжести внизу. Корпус развёрнут. Ветер с размаху ударил в мокрое лицо, выбивая из лёгких весь воздух. Доска поймала идеальный баланс и стрелой понеслась по гладкой зелёной стенке, обгоняя обрушающийся позади гребень. Бомгю повёл плечом и слегка качнул бедрами, поддаваясь вперёд, и борд послушно врезался кантом в стену. Он больше не смотрел под ноги, только вперёд. И там, у самого края воды, он увидел Кая, который стоял, приложив ладонь козырьком ко лбу, и наблюдал за ним. Бомгю проехал волну до самого конца, пока она не растворилась в мягкой пене, и только тогда изящно — ну, почти изящно — соскользнул в воду. Он вынырнул, смахивая прилипшие к глазам пряди, тяжело и шумно дыша, чувствуя, как мелко дрожат колени от переизбытка адреналина. В нескольких метрах позади послышался глухой всплеск. Мэг затормозила свою доску, спрыгнула в воду и уставилась на него сквозь мокрую розовую чёлку. Её лицо было непроницаемым, но в прищуренных глазах плясали совершенно бешеные искры. — Ну надо же, — протянула она, держась за свою доску. Вода вокруг неё лениво колыхалась. — Оказывается, если вытащить голову из задницы и перестать ныть, ноги работают как надо. Бомгю уставился на неё, всё ещё не веря, что услышал всё правильно, а потом его губы сами собой расползлись в широкой, совершенно безумной улыбке. — И это всё, на что ты способна?! — крикнул он. — Никакого «Боже, Гю, это было великолепно»? Мэг фыркнула, но один уголок её рта всё-таки дёрнулся вверх, сдавая её с потрохами. — Сойдёт для туриста, — бросила она, разворачивая свою доску обратно в сторону океана. — Стойка нормальная, хотя руки всё ещё болтаются. Хватит лыбиться, греби обратно на лайнап. У нас ещё полчаса. Она легла на борд и мощными гребками поплыла обратно. Бомгю проводил её взглядом, покачал головой и на секунду обернулся к берегу, где Кай высоко вскинул обе руки над головой, сжав пальцы в кулаки в победном жесте. Сердце горячо и сладко ухнуло в груди. К концу полуторачасового занятия Бомгю не чувствовал ни рук, ни ног, ни спины. Когда они выходили на берег, он просто волок доску за лиш по мелководью, не имея сил даже поднять её. Рухнув на песок прямо рядом с кромкой воды, он раскинул руки звёздочкой и закрыл глаза, тяжело дыша. Если бы кто-то попросил его сейчас поднять руки, Бомгю бы просто расплакался. Спустя всего мгновение на его лицо упала тень. — Живой? — раздался сверху донельзя бодрый, с тщательно скрываемой насмешкой голос. Бомгю приоткрыл один глаз. Кай стоял над ним, протягивая бутылку с водой. — Я ненавижу вас обоих, — прохрипел Бомгю, не шевелясь. — Ваш сёрфинг, вашу школу и ваш остров. Кай тихо рассмеялся, опускаясь на песок рядом и вкладывая бутылку прямо в его безвольную руку. — Я видел, как она гоняла тебя. Хотел крикнуть, чтобы она сбавила обороты, но Мэг меня не слушает. Бомгю с трудом приподнялся на локтях, откручивая крышку непослушными пальцами, и сделал длинный глоток воды. — Она демон, — выдохнул он. Мэг подошла следом, легко неся свою доску под мышкой. — Не прибедняйся, Гю. Ты отлично справился, — она посмотрела на Кая. — Он слишком умный, вот в чём его проблема. В голове много мыслей. Как только он устал настолько, что мозг отключился, тело всё сделало правильно. Ты его жалел. — Я его не жалел, я создавал позитивную среду для обучения, — возразил Кай. — Позитивная среда хороша для черепах во время спаривания. А ему нужен был пинок, — Мэг усмехнулась и перевела взгляд на Бомгю. — Завтра в то же время. Твои повороты никуда не годятся. Она развернулась и пошла к хижине. Бомгю с глухим стоном уронил голову обратно на песок и прикрыл глаза. — Я же сказал — демон, — пробормотал он, прижимая холодную пластиковую бутылку к горящему лбу. — Она явно питается слезами новичков и даже не давится. — Понимаю. — Но она заставила меня ехать быстрее. — Я же говорил. — Да, но какой ценой? — Бомгю приподнял дрожащую руку, демонстрируя её Каю, как вещественное доказательство. — Посмотри на это. У меня больше нет мышц, только желе. Я приехал сюда с надеждой отдохнуть, а вместо этого каждый день открываю в своём теле новые источники боли. Я не уверен, что смогу держать палочки или хотя бы рисовать. Кай аккуратно перехватил его подрагивающее запястье, успокаивающе оглаживая костяшки большим пальцем и разминая кисть. — Зато ты сегодня выглядел очень круто. Правда. Слова Кая подействовали лучше прохладной воды. Бомгю хмыкнул, пытаясь скрыть, как предательски покраснели щёки, и не стал забирать руку. — Ладно, — Кай нехотя отпустил его пальцы и поднялся на ноги, отряхивая шорты от песка. — У меня ещё есть пара дел в роли сегодняшнего администратора. Мэг заставила меня сверять инвентарь и вбивать данные учеников в таблицу. Поверь, это намного мучительнее, чем выгребать на лайнап под её крики. — Сочувствую, — без единой капли сочувствия отозвался Бомгю, не спеша вставать. — Это займёт пару часов. Но как только я закончу с этим, — Кай посмотрел на него сверху вниз, и его голос немного понизился, приобретая ту самую интонацию, от которой у Бомгю мгновенно скрутило живот, — мы можем сходить куда-нибудь. — Куда-нибудь? — переспросил тот, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал скептически, а не заинтересованно. — Кай, если твоё «куда-нибудь» находится дальше дивана на моей вилле, мой ответ — категорическое «нет». Кай снова рассмеялся, и лучики морщинок у его глаз собрались в ту самую улыбку, от которой Бомгю был готов простить ему даже сегодняшний урок с Мэг. — Понял. Принял. Тогда план меняется. Могу захватить еды и мы пообедаем на твоей вилле. А потом… — он сделал многозначительную паузу, — я готов поработать твоим ассистентом. Буду подавать кисточки, либо открывать баночки с акрилом, пока ты колдуешь над Хоку. Сопротивляться этой идее очевидно было совершенно невозможно. Перспектива сидеть на веранде и возвращать к жизни старую доску, пока Кай просто будет находиться рядом и даже ухаживать за ним звучала до отвратительного привлекательно. — Ладно, — пробормотал Бомгю, смягчившись, хотя всё ещё старательно изображал вселенскую усталость. — Еда и кисточки. Это приемлемо.

_____

Кай орудовал у плиты с такой непринуждённостью, что Бомгю, наблюдающий за ним с барного стула, начал подозревать неладное, не сводя напряжённого, почти немигающего взгляда с газовой конфорки. Пламя под глубокой сковородой казалось ему чрезмерно большим. — Ты уверен, что огонь не нужно убавить? — подал он голос, когда масло угрожающе зашипело, стоило Каю закинуть туда горсть нарезанного зелёного лука. — Всё под контролем, — не оборачиваясь, отозвался Кай. Он ловко подкинул содержимое сковороды, и рис взлетел в воздух, идеально приземлился обратно, не потеряв ни зёрнышка. — Для жареного риса нужен сильный жар, иначе он сварится, а не поджарится. — Звучит, конечно, очень профессионально, — Бомгю скептически прищурился, подперев щёку рукой, которая всё ещё предательски дрожала после урока. — Но я помню ваш разговор у костра. Твои друзья прямым текстом сказали, что тебе нельзя доверять огонь после «инцидента». Если ты спалишь мне арендованную виллу, мой залог сгорит вместе с ней, а Airbnb занесёт меня в чёрный список до конца моих дней. Плечи Кая дрогнули, когда он усмехнулся от такого заявления. Он убавил огонь и сдвинул сковороду на соседнюю конфорку, чтобы разбить на освободившееся место пару яиц. — Я же просил не напоминать об инциденте, — Кай бросил быстрый взгляд из-за плеча, в котором плясали весёлые искорки. — И вообще, это была клевета. Джейк перелил жидкость для розжига на угли, а обвинили меня, потому что именно я ставил мангал. — И ты просто взял вину на себя? Какой благородный, — хмыкнул Бомгю. — Я не брал вину на себя, меня просто назначили крайним, потому что я младше всех. — Ладно. Но я всё равно буду следить за тобой. Если увижу хоть искру, залью всё пеной из огнетушителя. Я видел, он висит в коридоре. Кай только рассмеялся, не отвлекаясь от готовки. По кухне плыл густой аппетитный аромат домашней еды, из-за чего желудок Бомгю предательски заурчал, полностью обнуляя всю его напускную суровость. Наблюдать за тем, как Кай готовит, оказалось на удивление залипательно, потому что делал это он почти так же, как и ловил волны: без суеты, только со спокойной, размеренной уверенностью. Вообще-то, когда он сказал «захвачу еды», Бомгю был на сто процентов уверен, что Кай приедет с картонными коробками из ближайшей забегаловки. Поке-боулы, например, пицца или какие-нибудь местные бургеры. Но вместо этого Кай ввалился на виллу с пухлым бумажным пакетом, набитым овощами, мясом и рисом, и с таким решительным видом, будто собрался отвоёвывать не только всё звезды для их школы, но и ещё одну мишленовскую. Очевидно, шутки про его кулинарную несостоятельность задели Кая сильнее, чем могло показаться, и теперь он был настроен доказать на практике, что его слова об умении готовить — не пустой звук. Спустя пару минут Кай выключил плиту и разложил дымящийся рис по двум глубоким тарелкам, увенчав каждую идеальным жареным яйцом с жидким желтком. Ещё несколько капель кунжутного масла сверху — и он поставил тарелки на стол, придвинув одну Бомгю вместе с палочками. — Пробуй, — с вызовом предложил он, присаживаясь напротив. Бомгю скептически подцепил немного риса с кусочками сочного мяса и обжаренных овощей, представляя себя ресторанным критиком под прикрытием. Но это оказалось настолько просто и настолько вкусно, что Бомгю даже немного разозлился на себя за недоверие. Мясо таяло во рту, а овощи приятно хрустели. Бомгю медленно прожевал, проглотил и поднял взгляд на Кая, который смотрел на него с нескрываемым нетерпением. — Ну как? — не выдержал Кай, не сводя с него глаз. — Возмутительно, — пробормотал Бомгю, отправляя в рот следующую порцию гораздо больше первой. — Возмутительно вкусно. Кай расплылся в победной улыбке и тоже принялся за еду. Какое-то время на кухне стояла тишина, прерываемая лишь стуком палочек о керамику и шумом океана за открытой дверью на веранду. Бомгю был настолько голоден после пыток Мэг, что буквально сметал еду, чувствуя, как вместе с горячим рисом к нему возвращаются жизненные силы. — Если серьёзно, где ты научился так готовить? — спросил он чуть позже, когда первый голод отступил, и можно было позволить себе роскошь светской беседы. — Мне казалось парни твоего возраста, живущие у океана, питаются исключительно сэндвичами и энергетиками. Кай пожал плечами, помешивая остатки риса в миске. — Жизнь заставила, — просто ответил он. — Нужно было помогать маме. Она брала дополнительные смены на работе, чтобы мы не потеряли дом. Приходила поздно, уставшая насмерть. Я подумал, что самое меньшее, что я могу сделать, — это позаботиться о том, чтобы к её приходу был готов ужин. Не мог же я кормить её вечно сэндвичами и хлопьями. Бомгю перестал жевать. В груди снова шевельнулось то самое тянущее чувство, которое всегда появлялось, когда Кай вот так буднично, между делом упоминал своё детство. — Сначала, конечно, получалась полная ерунда, — Кай усмехнулся, вспоминая. — Я пару раз реально чуть не спалил кухню. Мама стоически давилась пережаренной лапшой и сырым картофелем, убеждая меня, что это очень вкусно. А потом я начал экспериментировать. Оказалось, это не сложно. Если всё делаешь правильно — результат предсказуем. Бомгю молча смотрел на Кая. За этой солнечной, лёгкой улыбкой скрывалось столько раннего взросления, что он в очередной раз почувствовал себя глупым городским мальчиком со своими надуманными проблемами о дедлайнах. Проглотив последний кусок, Бомгю решительно отодвинул пустую тарелку, отгоняя тяжёлые мысли, пока они не затянули его с головой. Он поморщился и потёр ноющее левое плечо, возвращая разговор в более безопасное, ироничное русло. — Слушай, а что вообще не так с Мэг? — спросил он, наблюдая, как Кай собирает посуду. — В смысле, все местные, которых я тут видел, расслабленные до неприличия. А она ведёт себя так, будто мы в тренировочном лагере. Если бы я не был слишком гордым, чтобы умереть прямо на её глазах, я бы сегодня пошёл ко дну ещё на пятнадцатой минуте. Кай фыркнул, относя тарелки в раковину. — Мэг не местная, в том-то и дело, — бросил он через плечо, включая воду. — Приехала сюда лет в пятнадцать. — Да? А ведёт себя так, будто родилась прямо на этом рифе с доской в обнимку, — пробормотал Бомгю. — Она сначала жила в Калифорнии, занималась там сёрфингом. Потом, кажется, разругалась с родителями. Её отправили сюда к тётке на сезон, но в итоге она так здесь и осталась. Бомгю удивлённо приподнял бровь. — И часто у вас туристы просто берут и не уезжают? — Постоянно, — усмехнулся Кай. — Приезжают на несколько недель, а потом сдают обратные билеты. Находят работу в кафе или в прокате досок, начинают плести браслеты — что угодно, лишь бы остаться. Здесь полно таких историй. Кай сделал короткую паузу, выстраивая вымытые тарелки на сушилке. — Моя мама, например, тоже из таких, — добавил он тише. — Твоя мама? — Бомгю нахмурился. — Я думал, у вас тут династия гавайских сёрферов до седьмого колена. — По отцовской линии — да. А мама вообще-то из Пусана, — Кай вытер руки полотенцем и прислонился бедром к столешнице, скрестив руки на груди. У Бомгю отвисла челюсть. Он моргнул, переваривая информацию, а затем хлопнул ладонью по столешнице. — Из Пусана?! Серьёзно? Так вот откуда у тебя эти черты лица! Получается, ты понимаешь корейский? — Всего пару слов, — Кай улыбнулся, явно довольный произведённым эффектом. — Мама приехала на Гавайи после университета. Планировала провести здесь месяц, отдохнуть перед тем, как идти работать. В первый же день пошла на пляж, совершенно не понимая, как плавать в открытой воде. А мой отец тогда работал спасателем. Он вытащил её из обратного течения, когда она запаниковала, и была очень недовольна, что он начал её отчитывать. А через два дня они пошли пить кофе. — Классика жанра, — пробормотал Бомгю, опустив взгляд. — Роман со спасателем. Очень оригинально. — Сработало же, — Кай пожал плечами, не скрывая лукавого блеска в глазах. Бомгю выразительно закатил глаза. Он прекрасно понимал, к чему ведёт этот разговор. Очередная история о том, как океан, остров и местный парень навсегда меняют планы заезжего туриста, заставляя его сдать обратный билет. Параллель была слишком очевидной и очень пугающей. Бомгю глубоко вдохнул, решительно отсекая эту мысль, пока она не пустила корни. «Я не твоя мама, а ты не спасатель». Он здесь в отпуске. Точка. — Это всё, конечно, невероятно романтично, — Бомгю громко, с нарочитой театральностью прочистил горло и резко соскочил со стула, едва не запутавшись в собственных ногах. — Просто готовый сценарий для Нетфликса. Но нас ждёт работа, так что заканчивай тут рассказывать свои гавайские сказки. Кай лишь тихо хмыкнул и принялся убирать остатки после их обеда. Бомгю же поспешно ретировался в гостиную, чувствуя себя так, словно только что сбежал с линии огня. Он взял скетчбук с карандашами, забрался на диван с ногами, устроившись на нём поудобнее, и открыл чистый разворот. Кай появился спустя минуту, потягиваясь и глядя на Бомгю с мягкой полуулыбкой. Вместо того чтобы сесть в кресло напротив, он подошёл к дивану. Бомгю, не отрываясь от бумаги, сдвинулся, освобождая место, но как только Кай опустился рядом, сделал то, чего сам от себя не ожидал: подвинулся вплотную под его здоровый бок и бесцеремонно прижался головой к плечу. Кай на мгновение замер — видимо, совершенно не ожидал такой добровольной и почти домашней тактильности после недавней вспышки откровенной паники от переизбытка эмоций. Но оцепенение длилось от силы секунду. Бомгю почувствовал, как Кай медленно выдохнул, немного сдвинулся и мягко обнял его рукой. Тёплая ладонь легла на плечо Бомгю, притягивая ещё ближе. Кай слегка склонил голову и уютно устроился подбородком на его макушке. — В качестве ассистента я должен подавать карандаши, или просто работать удобной подушкой? — с улыбкой в голосе прошептал он. — Подушкой, — безапелляционно заявил Бомгю, доставая мягкий графитовый карандаш из коробки. — И желательно молчаливой. Художнику нужна тотальная концентрация. — Понял. Про концентрацию Бомгю конечно же погорячился. Он сидел, уставившись на чистый лист, и честно пытался собрать мысли в кучу. Но когда тебя обнимает человек, пахнущий солью, солнцем и, внезапно, кунжутным маслом, а его большой палец медленно, почти гипнотически поглаживает твоё плечо, та самая концентрация летела ко всем чертям. Бомгю чувствовал каждый вдох Кая, то, как приподнимается его грудная клетка, и боролся с нестерпимым желанием просто отбросить скетчбук, развернуться и уткнуться лицом ему в шею. Он прикрыл глаза на пару секунд, позволяя себе просто впитать этот момент: тёплую руку на своей коже, равномерное дыхание над ухом и абсолютную тишину виллы. Но Хоку сама себя не распишет. Бомгю открыл глаза, крутанул карандаш в пальцах и лёгкими, едва заметными штрихами набросал на бумаге контур доски — длинный, заострённый к носу овал с ломаной линией поперек, там, где прошёл разлом. В голове крутились десятки вариантов. Он мог бы нарисовать что-то классическое — закат, силуэты пальм, черепаху (ведь все любят черепах), — но это была Хоку. Доска, которая прошла с Каем, наверное, через всё, от первых труб до недавнего шторма. — Хоку значит «звезда», верно? — спросил Бомгю, не отрываясь от рисунка. Он начал наносить лёгкую штриховку в нижней части нарисованной доски. — Да, — эхом отозвался Кай. Он склонил голову, чтобы видеть страницу. — Я думал о том, что нарисовать, пока скрёб её вчера, — Бомгю провёл уверенную линию внутри контура. — Логично было бы нарисовать ту гигантскую волну, на которой она сломалась. Это же памятник её последнему дню. Эпично, драматично, в духе ваших сёрферских баек. — Но? — безошибочно угадал Кай. — Но я ненавижу ту волну, — честно признался Бомгю. Графит зашуршал по бумаге быстрее. — И я не хочу, чтобы на стене вашей школы висело то, что чуть не убило тебя. Поэтому я решил пойти другим путём. Из-под острия карандаша начали появляться плавные, закручивающиеся линии. Это были волны, но не те яростные стены воды, что обрушивались на риф, а мягкие, стилизованные изгибы, напоминающие традиционные гравюры или узоры на старых тканях. Они переплетались, перетекали одна в другую, создавая ощущение бесконечного, спокойного движения. — Я хочу нарисовать океан таким, каким ты мне его показал, — тихо продолжил Бомгю. — А раз её зовут Звезда… Бомгю начал добавлять мелкие детали. В изгибах волн стали появляться крошечные точки и звёздочки, которые густели к нижней части доски. Они поднимались из воды, смешивались с пеной, словно искры костра или… — Планктон, — выдохнул Кай где-то над его ухом. — Биолюминесцентный планктон, если быть точным, — Бомгю слегка улыбнулся, растушёвывая графит подушечкой пальца, чтобы создать эффект свечения звёздной пыли. — Я пока не знаю, как мы перенесём это в цвете. Снизу нужен будет глубокий синий, почти чёрный. Ультрамарин смешаем. А звёзды сделаем белым акрилом, может, добавим немного голубого неона, чтобы они светились в темноте. И края излома доски не будем закрашивать полностью. Я пущу этот светящийся поток прямо по трещине, как будто она не сломалась, а… не знаю. Взорвалась светом? Карандаш остановился, и Бомгю критически оглядел набросок. — Ну как? — всё же неуверенно спросил он, внезапно почувствовав себя первокурсником на просмотре. Кай молчал. Бомгю даже на секунду испугался, что его идея оказалась слишком претенциозной или далёкой от сёрферских традиций. — Тебе не нравится? — он осторожно повернул голову. — Если хочешь, я могу нарисовать акулу или крутой череп. Кай медленно покачал головой. Его взгляд был прикован к листу бумаги, на котором из хаоса серых линий рождалась ночная лагуна. — Нет, это идеально, — его голос звучал чуть хрипло. — Бомгю, это… это будет так красиво, что мне даже жаль вешать её в школе. — Его рука, лежащая на плече Бомгю сжалась, а тёплые губы прижались к его виску, оставив долгий, невероятно нежный поцелуй. — Ты… ты невероятный, ты знаешь об этом? — Ой, да ладно, — Бомгю попытался отшутиться, но его голос предательски сел, а сердце снова совершило неконтролируемый прыжок к самому горлу. Он опустил скетчбук на колени и откинул голову на плечо Кая, закрывая глаза. Щеки пылали. — Я серьёзно. — Ты просто не видел моих бежевых интерьеров для кофеен. Вот там настоящий шедевр. Столик сюда, столик туда… Кай рассмеялся, и эта вибрация успокаивающе прошлась по телу Бомгю. — Я повешу её в центре. Прямо за стойкой Мэг, — мечтательно произнёс Кай. — Пусть все смотрят. И когда меня будут спрашивать, кто разрисовал доску, я буду говорить, что это сделал самый ворчливый и самый красивый художник из Сеула. Который, между прочим, готовит лучший в мире рамён. — И который сегодня чуть не умер на уроке, — напомнил Бомгю, поворачивая голову так, чтобы уткнуться носом в шею Кая. Кожа там была горячей, и Бомгю не удержался, оставив на ней лёгкий поцелуй. Кай шумно вдохнул, когда губы Бомгю коснулись его шеи. — Знаешь, — прошептал он, склоняясь и касаясь губами уха Бомгю, — если ты сейчас не перестанешь так делать, мы до этих красок сегодня вообще не доберёмся. Бомгю победно усмехнулся. Он осторожно положил скетчбук с наброском на диван, повернулся в кольце чужих рук и, глядя Каю прямо в глаза, невинно приподнял бровь. — А кто сказал, что я вообще планировал открывать сегодня краски? Я же говорил — у меня руки болят. Мне нужен массаж. И, возможно, ещё кое-что. Кай издал короткий, лишённый всякого сопротивления стон, в котором было столько капитуляции, что Бомгю даже почувствовал лёгкий прилив гордости. Но Кай не заставил себя упрашивать дважды. Его пальцы, до этого лишь поглаживавшие плечо, уверенно скользнули под край футболки Бомгю, находя именно те точки, где за день скопилось больше всего напряжения. Бомгю шумно выдохнул, позволяя себе раствориться в этом прикосновении, и зажмурился, когда губы Кая накрыли его губы долгим поцелуем.