Часть 11. Шторм

Бомгю проснулся от того, что ему было банально некуда девать правую руку — она затекла и онемела от плеча до кончиков пальцев, потому что на ней, удобно устроившись щекой и закинув половину ноги поверх его бёдер, спал Кай. Утреннее солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, расчерчивая кровать светлыми полосами. Бомгю пару раз моргнул, привыкая к свету, и попробовал пошевелиться, но потерпел фиаско: Кай был тяжёлым и явно не собирался никуда отпускать свою добычу. Его голая грудь мерно вздымалась, прижимаясь к боку Бомгю, а дыхание щекотало шею. Тонкая простыня давно сбилась, обнажая переплетение конечностей — логичное завершение ночи, которая оказалась гораздо более долгой и горячей, чем они оба, возможно, планировали. Бомгю сделал ещё одну попытку осторожно вытянуть пострадавшую руку. Кай тут же недовольно нахмурился в полусне и издал невнятный протестующий звук. — Эй, — хрипло прошептал Бомгю, свободной рукой зарываясь ему в растрёпанные тёмные волосы. — Слезь с меня, огромный ты осьминог. У меня сейчас рука отвалится. Кай только тихо хмыкнул куда-то ему в ключицу, но хватка не ослабла ни на миллиметр. Наоборот — длинная нога Кая тяжело и собственнически прижала к матрасу, а рука ещё крепче обвилась вокруг талии, словно Бомгю был спасательным кругом. — Я серьёзно, — проворчал тот. — Ты мне весь кровоток перекрыл. Как я буду твою дурацкую доску расписывать, если у меня случится некроз тканей? — Будешь рисовать левой, — пробормотал Кай, не открывая глаз. — Ты талантливый, я в тебя верю. Бомгю закатил глаза, но всё-таки оставил попытки вырваться, смирившись со своей участью. Однако в следующее мгновение в его голове всплыла отрезвляющая мысль. — Подожди-ка, — он приподнял голову, пытаясь заглянуть Каю в лицо. — А твоя мама? Ты опять не ночевал дома. Она не поднимет панику? Кай лениво потянулся, наконец-то освобождая затёкшую руку Бомгю, и перекатился на спину, закинув руки за голову. — Не поднимет, — спокойно ответил он, жмурясь от солнца. — Я написал ей вчера вечером, когда ты пошёл в душ. Сказал, что останусь ночевать у друга. — У друга, значит? — Бомгю скептически приподнял бровь, разминая покалывающую от приливающей крови руку, и окинул их обнажённые тела. — Ну да. Мы тут всю ночь исключительно по-дружески общались. Очень крепкая мужская дружба. Кай повернул к нему голову и приподнялся на локте. Его губы изогнулись в дразнящей улыбке, а тёплая ладонь скользнула по смятой простыне и легла на обнажённое бедро Бомгю, медленно и ощутимо поглаживая кожу. — А что я должен был написать? — парировал он. — «Мам, я остаюсь у одного ворчливого художника, который постоянно закатывает глаза, но целуется так, что я забываю дорогу домой»? — Ну, не так конечно же… — начал ворчливо Бомгю. — К тому же, — Кай большим пальцем очертил медленный круг на его коже, отчего по позвоночнику пробежали мурашки, — технически я не соврал. Разве мы не друзья? — Знаешь, я, конечно, не эксперт в гавайских традициях, но в Сеуле друзья обычно не оставляют друг другу засосы на шее. И уж точно не… — Бомгю запнулся, потому что ладонь Кая скользнула выше забираясь под край простыни, — …не делают вот так. — Ну, Гавайи — место свободное, — ответил Кай и наклонился, чтобы оставить мягкий короткий поцелуй в уголке его губ. Бомгю хотел было в очередной раз съязвить, но так ничего и не сказал. Тепло чужого тела, медленное поглаживание по бедру и золотистый утренний свет, греющий плечи сделали своё дело — возмущаться было лень. Вместо этого он прикрыл глаза и расслабленно откинулся на подушку, позволяя тишине заполнить спальню. Пару минут они лежали совершенно беззвучно. Было слышно только, как за открытым окном шумит океан и кричат какие-то утренние птицы. Бомгю поймал себя на мысли, что мог бы провести так весь оставшийся отпуск. Просто лежать, никуда не торопиться и даже не думать о том, что будет через несколько дней. Идиллия продлилась ровно до того момента, пока внутренние часы не забили тревогу. Что-то было не так. Солнце светило слишком ярко, а тени на полу лежали под углом, который никак не тянул на слишком раннее утро. Бомгю нехотя разлепил глаза, слепо пошарил по прикроватной тумбочке, нащупал телефон и нажал на кнопку блокировки. Яркий экран безжалостно резанул по глазам. 8:42. Бомгю уставился на цифры, прищурился, надеясь, что ему показалось, и посмотрел снова. Восемь. Сорок. Два. Внутри всё мгновенно похолодело, напрочь вытесняя остатки утренней томности. — Какого… — Бомгю подскочил так резко, что Кай едва успел убрать руку, и слетел с кровати, почти запутавшись в собственных ногах. — Твою мать! — Что случилось? — Кай удивлённо наблюдал за тем, как он лихорадочно носится по комнате, подбирая с пола какие-то вещи и тут же отбрасывая их в сторону. — Восемь сорок две! — в панике выкрикнул Бомгю. — Урок! В девять! С Мэг! Она же меня убьёт! Где мои шорты? — он схватил с кресла футболку, попытался натянуть её на ходу, обнаружил, что она вывернута наизнанку, и глухо выругался, срывая её через голову. Кай даже не подумал встать, наоборот откинулся спиной на подушки, с абсолютно бессовестным, нескрываемым удовольствием следя за этим ураганом. Если бы у Бомгю было время, он несомненно сбросил бы его с кровати за такое. Натянув наконец первые попавшиеся шорты, Бомгю метнулся в ванную комнату, едва не поскользнувшись на гладком полу. Оттуда тут же донёсся грохот падающих в раковину пластиковых тюбиков и сдавленное, но очень экспрессивное шипение. К тому моменту, когда он, взъерошенный, с мокрым лицом и лихорадочным блеском в глазах, вбежал в гостиную, по вилле уже плыл аромат кофе и поджаренного хлеба. Кай стоял у столешницы, методично намазывая джем на тост, с совершенно возмутительно-невозмутимым видом. — Я не могу поверить, — выдохнул Бомгю, нервно запихивая солнцезащитный крем в рюкзак. — Он делает тосты! — Еда — это важно, — философски изрёк Кай. Он положил тост на тарелку и пододвинул её вместе со стаканом идеального на вид айс американо. — Ты вчера потратил много калорий. Тебе нужна энергия. Бомгю схватил стакан, собираясь сделать жадный спасительный глоток кофеина и рвануть к выходу, но путь преградила широкая грудь. Кай взглядом указал на тост. — Я не буду есть! — Бомгю попытался его обогнуть, но тот снова сдвинулся, легко блокируя дорогу своим телом. — Будешь, — голос Кая прозвучал мягко, но с той самой непререкаемой интонацией, с которой он обычно командовал на воде. — Без углеводов ты утонешь на первой же волне. Бомгю хотел возмутиться, но его желудок тут же предательски заурчал. Он выхватил тост, откусывая добрую половину и сердито зажевал, сверля Кая взглядом. — Ешви я опошдаю… — с набитым ртом пробормотал он, свирепо жуя. — То Мэг наорёт на нас обоих. Не переживай, я возьму огонь на себя. Бомгю с трудом проглотил кусок, едва не подавившись, и запил его гигантским глотком ледяного кофе. — О нет, не прокатит. — Он издал короткий, нервный смешок. — Она отстранила тебя от работы, даже не моргнув. Если она решит нас убить, ты покорно выкопаешь нам две могилы прямо на пляже, чтобы не спорить. — Ты недооцениваешь мою способность договариваться с женщинами, — невозмутимо отозвался Кай. — Эта женщина ещё вчера прямым текстом сказала, что я — её личная груша для битья на оставшиеся уроки, — Бомгю дожевал остатки тоста, закидывая рюкзак на одно плечо. Он схватил Кая за предплечье и потянул к выходу. — Идём. Иначе она точно меня прикончит. Кай тихо рассмеялся, подхватывая на ходу ключи и позволяя тащить себя к двери. — Не драматизируй. Максимум — заставит отжиматься. — Я ненавижу отжиматься!

_____

Они всё-таки опоздали. На три минуты. Для Гавайев, где время традиционно измерялось приливами и настроением, три минуты не были даже статистической погрешностью, а просто абстрактным понятием. Но Мэг стояла у кромки воды, уперев руки в бока, и сверлила их таким взглядом, словно они только что сорвали ей запуск целого шаттла. Рядом с ней в песок был воткнута учебная доска Бомгю. — Я могу всё объяснить, — Кай с самым невинным видом поднял руки в сдающемся жесте, поравнявшись с ней. — Меня не интересуют твои объяснения, — отрезала Мэг, даже не глянув на него. Вся сила её уничтожающего внимания была направлена исключительно на Бомгю. — Ты забрал у меня три минуты моего времени, Гю. Это значит, что ты не выйдешь из воды на три минуты дольше. Лиш на ногу и марш на воду. А ты за прилавок, — бросила она уже Каю. Бомгю благоразумно решил, что инстинкт самосохранения — штука полезная, и спорить не стал. Он молча накинул липучку лиша на щиколотку и подхватил борд. Бросив на Кая последний, полный обречённости взгляд, он поплёлся к воде. Тот в ответ лишь виновато улыбнулся и поспешно ретировался в сторону спасительной тени навеса, оставив его один на один с карательной системой в лице розоволосой девушки. Второй урок с Мэг оказался ничуть не легче первого. Наоборот. Мэг, казалось, задалась целью физически уничтожить его до того, как истечёт время. Волны шли неровными, непредсказуемыми сетами, и выгребать на лайнап приходилось с удвоенным усилием. Бомгю чувствовал, как вчерашняя усталость, временно заглушённая утренним адреналином, возвращается, подвешиваясь на его руки тяжеленными камнями. Но он грёб. Грёб изо всех сил, стискивая зубы, когда набегающая пена била в лицо. — Шире хват! — доносился до него звонкий крик. — Работай! Он работал. Он заставлял себя смотреть вперёд. Заставлял себя вспоминать вчерашнее ощущение полёта, а не тот животный ужас, который возникал у него всякий раз при виде большой волны. Когда Мэг орала «Пошёл!», он вскакивал на доску, не давая мозгу времени на панику. Он падал, глотал соль, обдирал колени о шершавую поверхность пенки, но снова забирался наверх. Бомгю бросил все силы на то, чтобы доказать этой фурии, что он может. Мэг придиралась к абсолютно каждому его движению: к тому, как он распределяет вес, куда смотрит, даже как он дышит. Складывалось стойкое ощущение, что она вымещает на нём какое-то глубокое, очень личное раздражение. Бомгю поймал три зелёные волны подряд. Проехал их почти чисто, удерживая баланс на непослушных ногах, и даже попытался сделать тот самый разворот, который Мэг требовала. Вынырнув после того, как последняя волна всё-таки выбила доску из-под его ног на финальной секции, Бомгю отбросил мокрые волосы с лица и гордо посмотрел в сторону Мэг. Он ожидал хотя бы сдержанного кивка. — И это ты называешь разворотом?! — её голос легко перекрыл шум накатывающих волн, кажется заставив парочку туристов на мелководье испуганно обернуться. — Где работа корпусом, Гю?! Возвращайся на пик! Бомгю вцепился в борт своей доски, тяжело втягивая воздух сорванным горлом. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с едким, обжигающим чувством несправедливости. Он сделал всё почти идеально. Он взял три чёртовы волны подряд, он ни разу не пожаловался на горящие мышцы, а эта девчонка продолжала распинаться о том, как бездарно он двигает плечами. — Да за что ты так меня ненавидишь?! — вырвалось у него. Бомгю рывком забрался на доску и подгрёб ближе к Мэг, больше не собираясь глотать обиду молча. — Что я тебе сделал? Я заплатил за эти уроки! Я стараюсь изо всех сил! Почему ты ведёшь себя так, будто… я не знаю… Это из-за того, что мы опоздали на три жалкие минуты? Серьёзно?! Мы даже не проспали, мы просто… задержались! Мэг даже не вздрогнула от его тирады. Она невозмутимо смахнула со щеки прилипшую мокрую прядь и посмотрела на него тем самым немигающим взглядом, от которого у Бомгю возникло желание извиниться просто за сам факт своего существования. — С чего ты взял, что я тебя ненавижу? Не льсти себе. Ты просто ученик. Прозвучало это не так уж убедительно. — Да брось, Мэг! Ты придираешься к каждому моему движению. И даже не пытаешься скрыть, что я тебя бешу, — Бомгю всплеснул руками, едва не потеряв равновесие на качающейся доске. — Я пытаюсь понять, в чём дело. Мэг фыркнула и отвернулась к горизонту, высматривая следующий сет. — Не будь таким драматичным, Гю. Греби сюда, идёт отличная двойка. — Нет, мы никуда не погребём, пока ты не ответишь! — упрямо заявил Бомгю, игнорируя приближающийся вал. Мэг снова перевела на него взгляд. Пару секунд она молча изучала его напряжённое, раскрасневшееся от усилий и солнца лицо. Потом вздохнула, словно признавая его право на эту истерику. — Боже, какие же вы все нежные, — проворчала она, но голос её стал тише, утратив привычные командные нотки. — Я не ненавижу тебя, турист. — Да неужели? — Дело вообще не в тебе. Вернее, не в тебе самом, — она потёрла переносицу двумя пальцами. — Дело в Кае. Бомгю нахмурился, сбитый с толку. Вся его злость вдруг запнулась об это признание. — Я не понимаю. В Кае? — переспросил он. И тут его озарило. Точнее, он подумал, что озарило. — Подожди. Ты что… Ты ревнуешь, что ли? У вас с ним что-то было? Но Кай же сказал, что вы с Норой… — Боже, заткнись, пока я сбросила тебя с доски, — Мэг закатила глаза с таким неподдельным отвращением, что Бомгю сразу понял, как сильно промахнулся. — Меня абсолютно не интересуют парни, а Кай мне как младший брат, которого хочется иногда придушить, но приходится защищать. И именно поэтому я злюсь! Я за него беспокоюсь. — Беспокоишься? — Бомгю нахмурился ещё сильнее. — Он взрослый парень. — Взрослый, да. И со стороны кажется, что он самый открытый и простой человек на свете, правда? Улыбается всем подряд, со всеми дружит. Прямо душа компании. Она вздохнула и посмотрела в сторону берега, где крошечной точкой виднелась их хижина. — Но это всё фасад, Гю. На самом деле он вообще редко кого к себе близко подпускает. Он очень избирательный, понимаешь? — Ну, он же общается с вами, — неуверенно возразил Бомгю. — Мы — это совершенно другое, — отмахнулась Мэг. — С нами не нужно открываться с той стороны, где можно получить под дых. Я говорю о другом. О том, чтобы подпустить кого-то по-настоящему близко. Бомгю молчал, покачиваясь на доске, и вдруг почувствовал, как холод от океанской воды пробирается куда-то под кожу. — Я знаю его кучу лет, — продолжила Мэг. — Знаешь, сколько тут за сезон девчонок строят ему глазки? Да и местные тоже не отстают. Он всем нравится. Он всегда милый, всегда пошутит в ответ. Но как только кто-то пытается переступить черту — бум, стена. Ты бы видел, как он технично сливается. Человек даже обидеться не успевает. — Почему? — тихо спросил Бомгю, хотя, кажется, уже начинал понимать ответ. Мэг тяжело вздохнула, и в этом звуке проскользнула застарелая горечь, будто она обдумывала это сотни раз. — Я думаю, это из-за отца. Когда теряешь самого важного человека в своей жизни вот так, внезапно, психика делает очень простые выводы. Проще вообще не привязываться. Не впускать никого внутрь. Оставаться для всех лёгким, весёлым парнем, с которым круто выпить пива у костра. Так безопаснее. Мэг подняла глаза и посмотрела прямо на Бомгю цепким и безжалостным взглядом. — А потом на пляж вываливаешься ты. Турист. Который ходит с недовольным лицом, язвит и вообще ни разу не похож на тех, кто обычно зависает на этом пляже. И почему-то именно для тебя он делает исключение. — Подожди-ка, — Бомгю вцепился в скользкие края софттопа. Внутри закипало жгучее возмущение, смешанное с растерянностью. — Ты сейчас серьёзно пытаешься сделать меня крайним? Ты сама говорила мне тогда у костра всякую ерунду! Ты прямым текстом давала мне зелёный свет, а теперь отчитываешь так, словно я обманом втёрся к нему в доверие? Мэг поморщилась, словно её уличили в чём-то постыдном. — Потому что я, как идиотка, думала, что это будет несерьёзно! — с досадой выпалила она. — Кай впервые за долгое время выглядел по-настоящему заинтересованным кем-то. Я решила: почему бы и нет? Пусть замутит с симпатичным парнем, проведёт пару ночей, выпьет с ним по коктейлю, а потом ты улетишь, и всё. Я хотела, чтобы он просто расслабился и выдохнул. — И что пошло не так? — А то, что он втюрился по уши, — жёстко отрезала Мэг. От этих слов у Бомгю перехватило дыхание. Он судорожно сглотнул, отведя взгляд, и уставился на мокрый нос своей доски, на который то и дело накатывала вода, лишь бы не смотреть на Мэг. Не то чтобы это было для него новостью. Он не был идиотом. Он чувствовал это в каждом взгляде Кая и в том, как тот прикасался к нему. Но одно дело — проживать это внутри их маленького, закрытого от всего мира пузыря, состоящего из ночных пляжей и смятых простыней. И совсем другое — слышать, как кто-то произносит это вслух, пригвождая к реальности. — Он не… — наконец слабо выдавил Бомгю. — Ты преувеличиваешь. Мы знакомы… чуть больше недели? Нельзя… влюбиться за такой срок. Боже, отчаянная ложь человека, который сам влюбился за пару дней. — Да разуй ты глаза! — Мэг раздражённо фыркнула и хлопнула ладонью по воде, подняв тучу брызг, часть из которых долетела до лица Бомгю. — Он смотрит на тебя так, словно ты — единственное, что имеет значение на этом острове. Бомгю вздрогнул и посмотрел на неё. Насколько же эта девчонка была проницательна? — И что ты от меня хочешь? — выпалил он, не выдержав. — Чтобы я извинился? Чтобы перестал с ним общаться? Или сказал ему, что это была ошибка, собрал чемодан и улетел ближайшим рейсом? Так будет лучше? Это спасёт его? Мэг сжала губы в тонкую линию, выслушав его. Её агрессия вдруг куда-то испарилась, оставив только глухую, взрослую усталость. — Нет, — наконец сказала она. — Если ты сделаешь так, то будет ещё хуже. — Тогда зачем весь этот разговор? Почему ты на меня опять орёшь? — Потому что я хочу, чтобы ты понимал, что ты делаешь! — в глазах Мэг мелькнула отчаянная мольба. — Я хочу, чтобы ты осознавал ответственность. Для тебя это, может, и сказка на две недели. Сбежал от своих серых будней, нашёл красивого парня, получил эмоции. А ему потом с этим жить. Ты разобьёшь ему сердце. Даже если он сам никогда в этом не признается. Но я знаю его. Он будет улыбаться и махать тебе вслед, а потом пойдёт и убьётся на какой-нибудь сумасшедшей волне. Так что, я просто хочу знать… — она замялась, словно следующие слова давались ей с трудом. — Я хочу знать, что для тебя это не просто курортная интрижка. Что тебе не плевать. Бомгю смотрел на неё, чувствуя болезненную тяжесть в груди. Конечно ему было не плевать. Какое нелепое, слабое слово для того, что на самом деле происходило у него внутри. — А ты думаешь, я этого хотел? — тихо произнёс он. — Ты думаешь, я не понимаю, как это всё выглядит? Я не просил, чтобы он… чтобы мы… — глаза жгло и Бомгю понадеялся, что Мэг спишет это на солёные брызги. — Я не виноват, что тоже влип. Так сильно, что даже думать об этом страшно. Между ними повисла тишина. Очередная волна мягко приподняла их доски и опустила обратно. Мэг долго смотрела на него, словно видела впервые. Её плечи, до этого напряжённые, как струна, наконец немного расслабились. Она шумно выдохнула и потёрла лицо мокрыми ладонями. — Твою мать, — резюмировала она с чувством. — Два идиота. — Да, — криво и без веселья усмехнулся Бомгю. — Знаешь, — Мэг покачала головой, — иногда я думаю, что было бы проще, если бы ты оказался просто самовлюблённым придурком. Тогда я могла бы с чистой совестью утопить тебя прямо здесь, и дело с концом. — Извини, что разочаровал. Мэг бросила короткий взгляд на приближающийся вал, затем на берег, и плавно легла на свой борд. — Ладно, на сегодня всё, — произнесла она. — Греби на берег, турист. Урок окончен. Путь до берега показался Бомгю бесконечным. Он грёб чисто на автомате, механически опуская онемевшие руки в воду, пока в голове крутились слова Мэг назойливым, сбивающим с ритма рефреном. Когда нос доски наконец ткнулся в песок, Бомгю спрыгнул на мелководье, едва удержавшись на дрожащих ногах. Он отстегнул лиш, неловко перехватил доску и потащил её за собой, оставляя на мокром песке широкую борозду. Мэг вышла из воды в десяти метрах от него. Она даже не обернулась проверить, не утонул ли её подопечный по пути, просто подхватила свой короткий борд под мышку и привычным, упругим шагом направилась к хижине. Кай ждал его у самой кромки сухого песка с большим махровым полотенцем в руках. Он стоял, щурясь от солнца, и при виде Бомгю его лицо мгновенно осветилось улыбкой, от которой ещё час назад внутри всё сладко замирало. Теперь же Бомгю на секунду захотелось развернуться и уйти обратно в океан. — Ну как ты? — Кай сделал шаг навстречу и без лишних слов накинул полотенце ему на плечи, заботливо подтягивая края на груди, чтобы закрыть от ветра. — Смотря как оценивать, — Бомгю выдавил из себя привычную кривую ухмылку, изо всех сил натягивая на себя маску прежнего себя. Если он сейчас даст слабину, если позволит себе посмотреть Каю в глаза дольше одной секунды, вся его выдержка разлетится в щепки. — Физически я, кажется, ещё функционирую. Морально — мечтаю о возмездии. Кай рассмеялся и забрал из его ослабевших рук тяжёлую учебную доску. — Пойдём в тень. Ты бледный. Тошнит? — От вашей педагогики? Да, немного, — хмыкнул Бомгю, кутаясь в полотенце. Они пошли к хижине по горячему песку. Кай шёл немного впереди, неся доску одной рукой. Бомгю смотрел на его широкие плечи, обтянутые чёрной футболкой с логотипом школы, и чувствовал, как внутри разрастается паника. Как он должен теперь вести себя? Как можно непринуждённо пить с ним кофе, шутить про пиццу и целовать, зная, что каждое слово, каждое прикосновение делает неизбежный финал только больнее? В одно мгновение ему отчаянно захотелось прижаться к Каю, спрятать лицо у него на плече и сказать: «Поехали со мной» или «Я останусь». Но он понимал, насколько жалко и нереалистично это прозвучит. Он не мог бросить свою жизнь в Сеуле, а Кай никогда не оставит свой океан. Стоило признать: они были двумя пересекающимися прямыми — встретились в одной точке, вспыхнули, и теперь неизбежно должны были разойтись. Дойдя до стойки, Кай аккуратно вставил учебный борд в паз и повернулся, вытирая руки. — Воды? — предложил он. — Нет, — Бомгю стянул край полотенца к лицу, вытирая воду. Ему нужно было чем-то занять руки и голову, причём срочно. Иначе он просто не выдержит этого заботливого взгляда и сорвётся. — Пошли на виллу. Ты обещал быть моим ассистентом. Кай на мгновение замер, кажется уловив перемену в его настроении. — Прямо сейчас? Я думал, ты захочешь поваляться на пляже или хотя бы поспать. — Я отдохну за работой, — Бомгю постарался, чтобы голос звучал по-деловому спокойно, без малейшей дрожи. — Хоку ждёт, и у меня… — он запнулся на долю секунды, проглатывая слова «осталось мало времени», и быстро заменил их: — …есть настрой. Я хочу уже начать. Кай внимательно посмотрел на него. Его взгляд стал чуть более цепким, сканируя напряжённую линию плеч. Бомгю внутренне сжался, ожидая вопросов — тех самых, на которые у него сейчас не было никаких ответов. Но Кай не стал давить. — Хорошо, — согласился он, и его голос прозвучал всё так же мягко, без капли упрёка или обиды. Кай подошёл ближе, аккуратно расправил сбившееся на плече полотенце и задержал ладонь на предплечье Бомгю дольше, чем они могли себе позволить на людях. — Идём на виллу.

_____

Плотный, сладковато-химический запах акрила оказался на удивление успокаивающим, помогая хоть ненадолго абстрагироваться от реальности. Плотно сдвинутые по линии излома половины Хоку лежали на расстеленной на полу веранды плёнке, образуя единое, пусть и покалеченное, целое. Бомгю сидел, ссутулившись над доской, и широкой кистью втирал слой тёмно-синей краски в подготовленную поверхность. Ультрамарин смешивался с чёрным, создавая глубокий, насыщенный цвет ночной воды. Кай, как и обещал, работал ассистентом. Он сидел рядом, прислонившись спиной к стеклянной двери и вытянув длинные ноги, послушно менял мутную от краски воду, подавал чистые бумажные полотенца и открывал нужные тюбики именно в тот момент, когда Бомгю только собирался за ними потянуться. В какой-то момент рядом с палитрой возникла тарелка с аккуратно нарезанным холодным манго и ананасом. Кай не сказал ни слова, поставив её так, чтобы Бомгю мог дотянуться, не отрываясь от процесса. Однако Бомгю всё равно чувствовал его взгляд на себе каждой клеточкой кожи. Он старался сосредоточиться исключительно на градиенте, выводя идеальный переход от ночной тьмы океанских глубин к более светлой воде у поверхности, но мысли то и дело снова возвращались к словам Мэг. Они оба молчали, и если обычно молчание с Каем ощущалось лёгким, как тёплый островной бриз, сейчас оно давило на плечи Бомгю всей своей вязкой тяжестью. Кай не пытался заполнить эту пустоту шутками или местными легендами. Он сидел рядом, наблюдал, как кисть скользит по гладкой поверхности пластика, и, кажется, ждал. Это ожидание выматывало Бомгю сильнее любых физических нагрузок. Закончив, наконец, с фоном, он сменил кисть, макнув более тонкую в кобальт, чтобы аккуратно проложить границу вдоль излома. — Мэг сегодня была в ударе, — голос Кая прозвучал внезапно, мягко разорвав тишину. Бомгю даже не поднял головы, упрямо концентрируясь на том, чтобы линия шла идеально ровно. — Угу, — отстранённо бросил он. — Как всегда. Бомгю потянулся к тарелке, подцепил скользкий кубик манго и закинул в рот, лишь бы чем-то занять себя и не продолжать разговор. Кай помолчал. Бомгю краем глаза уловил, как тот сменил позу, подтянув к себе колено и обхватив его руками. В профиль он казался совершенно спокойным. — Она держала тебя на лайнапе дольше обычного, — снова нарушил молчание Кай, и в его тоне проскользнула та самая сканирующая нотка, от которой Бомгю занервничал. — Причём вы просто сидели на досках. Волны шли, хорошие сеты, а вы не гребли. О чём вы разговаривали? Пальцы Бомгю едва заметно дрогнули. Капля густой тёмной краски сорвалась с ворса и шлёпнулась на поверхность доски, расплываясь кляксой. Он быстро опустил кисть в банку с водой, где та ударилась о стеклянное дно с громким стуком. — Об уроке, — ответил Бомгю спокойным, почти механическим голосом, лихорадочно вытирая руки о бумажное полотенце. — Обсуждали мой ужасный разворот. Ничего нового. Он потянулся за тюбиком с белилами, но пальцы Кая оказались быстрее. Кай взял тюбик, однако не спешил передавать его. — Да? — он наклонил голову, глядя на Бомгю. — Странно. Мне с берега показалось, что вы спорили. Бомгю мог бы продолжать врать и увиливать. Мог бы сказать, что просто разозлился из-за её придирок, что у него сдали нервы после изматывающего урока, что это была банальная перепалка уставшего туриста и чересчур строгой инструкторши. Он шумно вздохнул, сдаваясь, и наконец повернул голову, встретившись с внимательными тёмными глазами Кая. — Мы говорили о тебе. Кай не выглядел удивлённым. Он лишь медленно опустил тюбик с белилами на плёнку рядом с палитрой. — И что именно она тебе наговорила? Очередную местную байку о том, какой я безответственный? Бомгю скомкал перепачканное краской бумажное полотенце в кулаке и решил не ходить вокруг да около. Слова застревали в горле, царапая изнутри, но держать их в себе больше не было сил. — Она сказала, что ты боишься привязываться, — быстро пробормотал он, уставившись на синюю кляксу, которую только что посадил на доску. — Сказала, что ты прячешься за своей улыбкой, потому что однажды океан уже забрал у тебя близкого человека. Что я... эгоист. Просто скучающий турист, который решил развлечься. Поиграть в любовь под пальмами. И что теперь… — Бомгю судорожно вдохнул, пытаясь справиться с появившимся комом в горле, — теперь я улечу и... разобью тебе сердце. — Он поднял глаза на Кая. — И знаешь, что самое отвратительное? То, что она права. Я с самого начала знал, что уеду, но всё равно потянул тебя за собой. Я не должен был этого делать. Кай выслушал эту сбивчивую тираду, не перебивая. На его лице не отразилось ни разочарования, ни боли, которых так панически ждал Бомгю. Вместо этого он запустил ладонь в волосы, растрепав и тяжело вздохнул. — Мэг иногда переходит все границы. — Она защищает тебя! — Мне не нужна её защита, — отрезал Кай. Его голос прозвучал жёстче, чем обычно, но он тут же смягчился, когда Кай заговорил, почти извиняясь: — Послушай. Мэг лезет туда, куда её не просили. Она искренне считает, что делает мне одолжение, пытаясь уберечь от реальной жизни. Но мне не нужно, чтобы меня спасали от моих же собственных решений. Он посмотрел Бомгю прямо в глаза. — И да. Я знал, чем это закончится, ещё в ту ночь, когда мы были в лагуне. Я знал, что у тебя есть обратный билет. Что у тебя целая жизнь в Сеуле, в которой мне явно нет места. Я всё это знал. И я говорил тебе об этом. — Но почему? — вырвалось у Бомгю. — Почему ты пошёл на это, если знал, что тебе будет больно? — Потому что это того стоит! — Кай вдруг подался вперёд, и в его голосе прорвалась та самая отчаянная, почти безумная искренность, с которой он бросался под гигантские волны. — Потому что ты этого стоишь. Он протянул руку и осторожно взял перепачканную в ультрамарине ладонь Бомгю в свою, погладив костяшки его пальцев. — Я смотрел на тебя и понимал, что если упущу момент, если сделаю вид, что мы только инструктор и ученик… я буду жалеть об этом до конца своих дней. Поэтому лучше я проведу с тобой эти две недели по-настоящему, чем струшу и так и не узнаю, каково это — вот так держать тебя за руку. Бомгю смотрел на их сцепленные руки. Краска с его пальцев уже успела испачкать кожу Кая, оставляя неаккуратные разводы. Вся его выстроенная логика, всё то рациональное чувство вины, которым он упивался после разговора с Мэг, с треском разбилось об эту обезоруживающую, абсолютно нелогичную искренность. Глаза снова защипало, и в этот раз точно не от морской воды. Горло сдавило так крепко, что дышать стало физически больно. Он подался вперёд и уткнулся лбом в плечо Кая. — Нормальные люди так не делают, Кай, — его голос сорвался на влажный шёпот. Кай обнял его в ответ, зарываясь лицом в его волосы. — Может быть, — тихо согласился он, поглаживая по спине. — Но на этом острове все немного ненормальные. Я предупреждал. Бомгю почувствовал, как ткань чужой футболки становится влажной под его щекой. Он позволил себе эту минутную слабость, не веря, что человек, который сейчас его утешал, был готов после собирать себя по кускам. Это пугало, но вместе с тем дарило такое всепоглощающее чувство нужности, какого Бомгю не испытывал, наверное, никогда в жизни. — Я… — его голос дрожал. — Я просто не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. Я чувствую себя… как этот чёртов шторм. Пришёл, навёл суету и сейчас свалю, оставив после себя разрушения. Кай мягко отстранил его от себя, взяв за лицо обеими руками. Его большие пальцы прошлись по скулам, стирая влажные дорожки. — Но штормы приносят самые лучшие волны, Бомгю, — тихо сказал Кай, глядя на него с бесконечной нежностью. — Те самые, ради которых мы живём и которые ждём годами. — Он поддался вперёд и прижался лбом ко лбу Бомгю. Его дыхание тёплым воздухом осело на губах. — Я бы ни за что не пропустил бы эту волну. Даже зная, что она однажды закончится. Бомгю всхлипнул. Горячие слёзы прочертили новые дорожки по его щекам. — Я так не хочу уезжать, — прошептал он, окончательно сдаваясь и шмыгая носом. — Я так сильно не хочу уезжать. — Я знаю, — голос Кая дрогнул, выдавая, что ему этот разговор давался ничуть не легче. — Я знаю, мой нежный художник. Он наклонился и прижался своими губами к губам Бомгю в медленном, горько-сладком поцелуе, в котором не было ни страсти прошлой ночи, ни игривости сегодняшнего утра. Только принятие неизбежного и отчаянное желание впитать друг друга. Когда они отстранились, Бомгю глубоко вдохнул, пытаясь успокоить дыхание. Он посмотрел на наполовину раскрашенную Хоку, затем на Кая. — Закончим с планктоном? — предложил Кай. — А то пока это выглядит так, будто кто-то случайно чихнул синей краской. Бомгю фыркнул и снова шмыгнул носом, вытирая глаза тыльной стороной ладони, потом потянулся за кистью. — Ещё одно слово и я нарисую здесь гавайскую пиццу. — Только не это, — притворно ужаснулся Кай, пододвигаясь ближе. Бомгю опустил кисть в белую краску и начал ставить крошечные, светящиеся точки на фоне тёмной воды. И пока он рисовал звёзды на сломанной доске Кая, он думал о том, что даже когда он улетит, часть его навсегда останется здесь. Прибитая к стене в маленькой хижине на Северном берегу, среди всех этих людей, которые светятся, когда радуются.

_____

Ёнджун: «Чхве Бомгю, три дня уже на связь не выходишь, если ты там утонул, так и напиши. Мы хотя бы венок из Сеула вышлем.» Субин: «Бомгю-я, просто отправь любой смайлик, чтобы мы знали, что ты жив.» Субин: «Имей совесть, Ёнджун уже начал искать билеты до Гавайев, чтобы лететь тебя спасать. (На самом деле он просто ищет повод слинять с работы).» Ёнджун: «Эй! Я искренне переживаю за нашего депрессивного друга!» Ёнджун: «Спорим, он там сидит в номере с закрытыми шторами и играет в приставку? Бомгю, выйди к океану! Посмотри на загорелых сёрферов!» Тэхён: «Учитывая, что он не читает сообщения уже несколько суток… возможно, на сёрферов он не только смотрит.» Ёнджун: «ЧТО» Ёнджун: «БОМГЮ???» Ёнджун: «ТЭХЁН ПРАВ, И ТЫ ТАМ С КЕМ-ТО ЗАЖИГАЕШЬ???» Тэхён: «Со своим инструктором.» Ёнджун: «СТОП ЧТО. КАКОЙ ИНСТРУКТОР??? ПОЧЕМУ Я УЗНАЮ ВСЁ ПОСЛЕДНИМ?» Тэхён: «Хён, мы обсуждали это в чате. Прокрути выше. У нашего Бомгю там личный Аквамен.» Ёнджун: «БОМГЮ!!! А НУ ВОЗЬМИ ТЕЛЕФОН!» Ёнджун: «ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ПОЕХАЛ ТУДА МЕДИТИРОВАТЬ В ОДИНОЧЕСТВЕ!» Субин: «Я просто надеюсь, что он не забывает мазаться SPF 50. И что инструктор симпатичный.» Тэхён: «Оставьте его в покое. Человек познает глубокое слияние со стихией. Или с инструктором.» Ёнджун: «ЧХВЕ БОМГЮ, ПРОЧИТАЙ ЭТО И ОТВЕТЬ!!!» Субин: «Пусть отдыхает) Привези нам магнитики, Бомгю-я!»