Вернутся к фанфику
Глава 3
5 марта 2026, 20:43Субботнее утро в доме Бакуго началось не с запаха кофе, а с официального заявления. Кацуми, облаченная в свою любимую футболку с каким-то агрессивным принтом, уселась во главе стола и, дождавшись, пока Масару поставит перед ней тарелку с омлетом, торжественно провозгласила:
— Я нашла себе мужа. Можете начинать готовить приданое или что там положено у альф.
Кацуки, собиравшийся сделать глоток обжигающего чая, едва не поперхнулся. Он издал короткий, издевательский смешок и фыркнул, не скрывая скепсиса.
— Спустись на землю, мелкая. Ты нашла не мужа, а какого-то размалеванного омегу в свитере из сахарной ваты. Он рассыплется от одного твоего рыка, — бросил он, лениво листая ленту новостей в телефоне.
Кацуми даже не удостоила брата взглядом. Её подбородок взлетел вверх, а в глазах зажегся тот самый фанатичный блеск, который обычно предвещал либо великие свершения, либо масштабные разрушения.
— Ты ничего не понимаешь, Кацуки. Он похож на ангела. И он очень добрый. А еще Изуми сказала, что он невероятно умный! Он знает всё на свете и может объяснить даже самые сложные штуки так, что понятно даже первокласснику.
Кацуки лишь хмыкнул, вспомнив вчерашнее «чудо». Умный? Тот парень выглядел так, будто может заблудиться в трех соснах или случайно поджечь куст, просто проходя мимо. Это никак не вязалось с образом интеллектуала, который он привык видеть в Виридиане.
Мицуки, до этого момента увлеченно сражавшаяся с упрямой застежкой на наручных часах, наконец подняла голову и иронично изогнула бровь.
— Слушай, «невеста», тебе не кажется, что в девять лет рановато выбирать спутника жизни? Дай парню хотя бы школу закончить, прежде чем затащишь его под венец.
— Хорошее никогда не бывает рано, — отрезала Кацуми, принимаясь за омлет.
Масару, сохранивший на лице мягкую, умиротворенную улыбку, присел напротив дочери. Его, как бывшего военного офицера, всегда интересовали детали.
— И как же зовут этого юного героя, пленившего твое сердце?
Кацуми на мгновение нахмурилась, ковыряя вилкой в тарелке и пытаясь выудить из памяти точное имя.
— Изуку его зовут, — буркнул Кацуки за неё, чувствуя странное раздражение от того, что это имя так прочно засело у него в голове. — А вот фамилию я не расслышал. Какая-то обычная, наверное.
— Нет, не обычная! — Кацуми зажмурилась, шевеля губами. — Там было что-то про «зеленый»... Мидо... Мидори... И еще одна! У него двойная фамилия!
Она резко распахнула глаза, победно стукнув ложкой по столу.
— Вспомнила! Изуми называла его Мидория-Яги Изуку!
В кухне внезапно повисла такая тишина, что стало слышно, как тикают часы в гостиной. Масару замер с чашкой в руке, так и не поднеся её к губам. Мицуки медленно опустила руки на стол, и её обычно боевой взгляд стал странно туманным, словно она пыталась заглянуть сквозь толщу в далекое прошлое.
— Мидория... — тихо повторила она, и её голос прозвучал непривычно мягко. — И Яги?
Масару переглянулся с женой. В их глазах читалось одно и то же: осознание, шок и слабая искра надежды.
— Инко Мидория... и Тошинори Яги, — прошептал Масару, качая головой. — Мицуки, ты думаешь о том же, о чем и я?
— Изуку... — Мицуки вдруг резко вскочила, её глаза азартно блеснули. — Боже мой! Мы уехали за год до того, как Инко забеременела. Она писала мне в последнем письме, что она наконец забеременела первенцем... А потом связь оборвалась. Мы в пустыне, они — в разъездах по миру...
Кацуки переводил взгляд с отца на мать, чувствуя, как внутри нарастает плохое предчувствие.
— Эй, вы о чем вообще? Вы знаете этих людей?
— Знаем ли мы их? — Мицуки хлопнула ладонью по столу, но на этот раз не от злости, а от возбуждения. — Кацуки, Инко — моя лучшая школьная подруга! Мы были не разлей вода! А Тошинори и твой отец... Масару, напомни, сколько раз ты вытаскивал его из передряг в академии?
— Столько же, сколько он меня, — усмехнулся Масару, потирая переносицу. — Значит, знаменитый полицейский Яги, которого крутят по всем каналам — это наш Тошинори? А мы всё гадали, он это или просто однофамилец.
Кацуки почувствовал, как мир вокруг начинает подозрительно сужаться. Тот «зефирный» омега, которого его сестра выбрала в мужья — сын лучшей подруги его матери? Это было слишком даже для дурной шутки.
— Так, — Мицуки уже вовсю тыкала в экран телефона. — Я сейчас же найду контакты управления полиции. Если это они, я устрою им такой «ужин воссоединения», что стены дрожать будут! Кацуми, ты просто чудо, а не ребенок! Нашла-таки способ вернуть мне мою Инко!
Кацуки молча уткнулся в тарелку, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
«Мидория-Яги Изуку», — повторил он про себя. — «Значит, ангел, огнетушители и бинты... И мать, которая уже планирует десантную операцию на их дом».
Он достал телефон и зашел в «Echo». Рука сама потянулась написать Виридиану: «Кажется, моя жизнь официально превращается в бразильский сериал. Угадай, чьи родители оказались старыми друзьями?» — но в последний момент он стер сообщение. Почему-то ему расхотелось делиться этим с анонимом. Пока что.
Кухня Бакуго превратилась в оперативный штаб. Мицуки, отбросив завтрак, разложила на столе старый блокнот с пожелтевшими страницами, а Масару уже висел на домашнем телефоне, обзванивая бывших сослуживцев из Министерства обороны.
— Слушай меня, Хаяси! — гремела Мицуки в трубку мобильного. — Мне плевать, что архив закрыт на инвентаризацию. Ты помнишь Инко? Маленькая такая, зеленоволосая, омега Тошинори Яги. Да, того самого Яги, который сейчас в телевизоре чаще, чем прогноз погоды. Найди мне её контакт, или я приеду и лично пересчитаю твои зубы!
Кацуки сидел в углу, скрестив руки, и наблюдал за этим стихийным бедствием. Кацуми же, довольная произведенным эффектом, невозмутимо доедала свой омлет, периодически вставляя: «И не забудьте сказать, что я уже выбрала свадебное платье».
Прошел час напряженного ожидания, прерываемого лишь короткими звонками и яростным стуком пальцев Мицуки по экрану. Наконец, телефон Масару звякнул коротким сообщением.
— Есть, — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Прислали номер Инко. Сказали, что личный номер Тошинори достать сложнее — уровень секретности «А», всё-таки верхушка полиции, — но раз они пара, то одного номера нам хватит за глаза.
Мицуки выхватила телефон у мужа так быстро, что тот едва не вывихнул запястье. Её пальцы дрожали — редкое зрелище для женщины, которая не боялась даже прямого попадания снаряда. Она нажала на вызов и поставила на громкую связь.
В тишине кухни гудки казались оглушительными. Первый… второй… третий… Кацуки невольно подался вперед, затаив дыхание. На четвертом гудке трубку сняли.
— Алло? Слушаю вас, — раздался мягкий, чуть певучий голос. В нем слышалась та самая доброта и легкая суетливость, которую Бакуго-старшие помнили спустя почти два десятка лет. — Кто это? Номер не определился, это по поводу страховки?
Мицуки открыла рот, но на секунду голос подвел её. Она сглотнула комок в горле и, придав лицу свое самое решительное выражение, хотя собеседница его и не видела, выпалила:
— Инко! Ты, корова зеленая, если ты сейчас же не скажешь, что узнала меня, я найду твой дом и разнесу его к чертям собачьим!
На том конце провода повисла мертвая тишина. Было слышно, как на заднем плане что-то с грохотом упало — судя по звуку, Инко выронила поварешку или телефон.
— М-мицуки? — голос Инко дрогнул, в нем послышались слезы. — Мицуки Бакуго?! Это правда ты? Боже мой… Тошинори! Тошинори, иди сюда скорее! Это Мицуки!
— Да, это я, дурында! — Мицуки уже смеялась, вытирая глаза свободной рукой. — Мы вернулись в Японию! И представь себе, моя мелкая пришла сегодня из школы и заявила, что выходит замуж за твоего сына! Как ты могла воспитать такого «ангела», Инко? Мы же договаривались, что наши дети будут захватывать мир, а не макияж наводить!
Кацуки закрыл лицо ладонью. Это было официально: его жизнь больше не принадлежала ему. Две самые громкие омеги в истории их семей воссоединились.
— Ох, Изуку… — донесся всхлип Инко. — Он такой чудесный мальчик, Мицуки! Вы должны прийти к нам! Прямо сегодня! Нет, сегодня мы не успеем всё приготовить… Завтра! Завтра вечером ужин! Мы живем совсем рядом с Юэй!
— Мы будем, — отрезала Мицуки, победно глядя на Кацуки. — И приготовь побольше салфеток, потому что Масару и Тошинори наверняка напьются и начнут вспоминать свои подвиги в академии.
Когда звонок завершился, Мицуки повернулась к сыну. Её оскал не предвещал ничего хорошего.
— Кацуки, завтра в шесть вечера. Чтобы был выбрит, вымыт и в нормальной одежде. Мы идем знакомиться с твоим будущим «зятем».
— Он мне не зять! — рявкнул Кацуки, вскакивая со стула. — И я никуда не пойду!
— Пойдешь, — вставила Кацуми, спрыгивая со стула. — Или я расскажу Изуку-нии, что ты называл его «размалеванным». А ангелов обижать нельзя!
Кацуки вылетел из кухни, проклиная всё на свете. Он заперся в своей комнате и со всей силы швырнул телефон на кровать. Ему нужно было выговориться. Кому угодно, лишь бы не этой сумасшедшей семейке.
Он открыл «Echo».
[Кактус]: «Виридиан, убей меня. Мои родители нашли своих старых друзей. Завтра какой-то дебильный "ужин воссоединения". Я уверен, что их дети — кучка идиотов. Как мне пережить этот вечер и не сесть за двойное убийство?»
Телефон на кровати Кацуки коротко звякнул. Он надеялся на порцию здорового цинизма от Виридиана, на какую-нибудь острую шутку про семейную деспотию, но ответ пришел подозрительно философский.
[Виридиан]: «Слушай, Кактус, я понимаю твою боль насчет "обязательных ужинов", но воссоединение старых друзей — это на самом деле круто. Мои родители постоянно встречаются со своими коллегами по службе или старыми знакомыми из университета. Ты бы видел их лица в такие моменты! Они словно молодеют на глазах, вспоминают всякие безумные истории... Это важная часть их идентичности, понимаешь? Попробуй посмотреть на это как на антропологическое исследование. В конце концов, это всего лишь один вечер. Ты пережил экзамен в академии МЧС, неужели тебя сломает тарелка супа в компании "идиотов"? 😉»
Кацуки перечитал сообщение дважды. «Антропологическое исследование». Этот задрот снова включил режим мудрого наставника.
[Кактус]: «Тебе легко говорить. Ты, небось, сидишь там в своей библиотеке и в ус не дуешь. А мне придется три часа слушать, как моя мать ржет на весь квартал и вспоминает, как они в молодости угоняли чей-то патрульный катер. И этот "ангел" сын этих друзей... Виридиан, ты бы его видел. Он выглядит так, будто его создали на фабрике по производству сладкой ваты. Если он начнет обсуждать со мной макияж, я за себя не ручаюсь».
[Виридиан]: «Может, он окажется интереснее, чем кажется? Внешность — это всего лишь поверхностный слой, ты сам это постоянно твердишь, когда мы обсуждаем структурные дефекты зданий. Ладно, мне пора. У нас дома какая-то суета, мама носится с пылесосом, а отец достает из подвала старый фотоальбом. Видимо, у нас тоже намечается какой-то "день памяти". Удачи на ужине, Кактус. Постарайся никого не испепелить взглядом до десерта!»
***
В доме Мидория-Яги царил контролируемый хаос. Инко, со слезами счастья на глазах, уже составила меню из тринадцати блюд, а Тошинори, обычно спокойный и рассудительный, то и дело порывался бежать в магазин за каким-то особым сортом чая, который «Масару обожал в восемнадцать лет». Изуку, которого не было дома во время того судьбоносного звонка, он задержался в школе, помогая Момо с чертежами для фестиваля, вернулся в самый разгар приготовлений. Он видел, что родители возбуждены, но списал это на их обычную эмоциональность. — Мама, что происходит? — спросил он, уворачиваясь от швабры. — Мы ждем проверку из министерства? — Ох, Изуку! — Инко всплеснула руками, едва не уронив вазу. — Завтра будет особенный вечер! К нам придут наши самые близкие друзья. Мы не виделись почти восемнадцать лет! У них двое детей, и представляешь — их младшая дочка учится в Юэй вместе с Изуми! Изуку улыбнулся, вытирая руки. Он был рад за маму. Он часто слышал истории о «той самой взрывной Мицуки», но за давностью лет эти рассказы казались ему чем-то вроде семейных легенд. — Это здорово, мам. Я помогу с готовкой. Он даже не связал «новую подругу Изуми» и того хмурого альфу из черного джипа с предстоящим ужином. Мицуо, который всё еще валялся в кровати с температурой, но уже чувствовал себя лучше, лишь хмуро наблюдал за суетой. Его чутье «защитника» вопило о том, что завтрашний вечер не будет томным. — Изу-нии, — позвал он брата, когда тот зашел проверить его состояние. — Ты хоть знаешь, кто придет? — Какая-то семья старых друзей папы и мамы, — Изуку потрогал лоб младшего брата. — О, температура падает! Пробуждение идет по плану. Не переживай, Мицуо. Что может пойти не так? Мицуо вздохнул и отвернулся к стене. Он помнил тот тяжелый запах специй у ворот школы. Он знал, что этот альфа придет сюда. Но сил спорить с «главным оптимистом семьи» у него пока не было.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!