Глава 41

120 сантиметров почти управляемого хаоса: – … так или иначе, жду разрешения вашего конфликта с камбионом. Я покидаю будуар в смешанных чувствах. То, насколько точно наш Заказчик озвучил мои мысли по поводу сравнения двух зол, немного пугает. Уверена, что он не умеет читать мысли, но, как и любая рогатая падла, должен мастерски читать души. И похоже, что на этом поле смертные для него – открытые книги. Как минимум я, раз уж он сразу и так чётко распознал принадлежность моего. Тяжело избавиться от ощущения, что мне в очередной раз нереально повезло с тем, кто из всего богатого выбора инфернальных сущностей – свой. Контраст с хозяином дома с каждым новым открытием становится всё разительнее, и я опасаюсь потерять бдительность и начать воспринимать прогулку по Аверно слишком уж легкомысленно. Нет, девочка, мы чётко помним, что мы всё ещё в аду, а то, что Рафаилу до Марцелла семь кругов по прямой, совсем не означает, что меньшее зло не опасно. Пожалуй, даже наоборот. Он действительно отчаянно пыжится, пытаясь играть “в настоящего взрослого дьявола”, что позволяет сравнить его с непредсказуемым ребёнком без тормозов. Пока Заказчик не озвучил вариант “он придёт за своим сокровищем на Материальный План”, мне это даже не могло прийти в голову. Это не по правилам. Но и то, что Надежда здесь – в таком виде и по такой причине – тоже. Радикально. Дисциплинированный разум тщательно отгоняет от себя непрошенную мысль, что всё это я затеяла очень зря. Повысила ставки. Дала дворфийке обещание, которое, возможно, мне не по силам выполнить. Двое смертных, без подстраховки и без, Мистра великая, прости за ругательство, плана, убивают дьявола, пусть даже полукровку, в его собственном доме. Звучит как начало очень плохой байки. Или очень хорошей в случае удачи. Сюда мы отправились потому, что Амберу было по-настоящему важно вскрыть правду о смерти Кины. Но теперь покинуть это место, даже не попытавшись вызволить Надежду, не смогу уже я. Не смогла бы даже без вмешательства инкуба. А значит… значит, нужно просто расслабиться и получать удовольствие. Ад или нет – мы по крайней мере вырвались на несколько часов из Балдура, значит, отпуск нужно провести максимально весело и радостно. А если всё закончится плохо – жалеть тоже будет некому, так что я в любом случае в выигрыше. Надежда нервно мерцает возле двери в архив, по очереди смотрит на нас: – Ты всё ещё ты, а ты всё ещё ты. Славненько, почти так же славненько, как содранная кожа, только славнее. Потерпи немного, лапушка. Я иду. – Да, мы всё ещё мы и всё ещё здесь. Покажешь молот? – я вспоминаю про другую, пышущую здоровьем и здравомыслием дворфийку. – И силовые перчатки. Они могут пригодиться, если молотом придётся работать в слишком уж экстремальных условиях. А если это буду вдруг делать я – чтобы в принципе хотя бы суметь им замахнуться. Призрак кивает и исчезает. Архив выгодно отличается от тех тех помещений, где мы успели побывать. Лаконичнее и логичнее в своём убранстве, пожалуй, была только комната с порталами. Надежда появляется уже в самом центре зала. Да, пожалуй, с задачей поиска молота мы бы справились без неё. Видимо, Рафаил считает предмет венцом своей коллекции, раз выставил его настолько пафосно. Заметив мой взгляд, женщина исчезает и начинает мерцать уже в боковом ответвлении, возле другой витрины. – Бес-подобный экземпляр. Бес-стыдно интересуетесь чужими диковинками, юная бестия? – к нам подходит изогнутый под каким-то странным углом... ну да, похоже, бес, и это даже придаёт ему немного стиля. – Да-да, милейший. А какие ещё лексические изыски вы накопили? “Не задерживаемся. Деактивируй защиту, хватай молот, а я пока за перчатками. И начнём весёлый забег”. После решения не думать о последствиях и снова наслаждаться происходящим я чувствую себя… немного сюрреалистично. Но если посмотреть объективно, то впервые с момента прибытия во Врата мы целенаправленно нашли себе неприятности сами, а не отбиваемся от них. Мы в настоящем аду, но здесь нет усталости и обречённости – только злость и азарт. Я, чёрт подери, отдыхаю, обезвреживая ловушку под перчатками и не обращая внимание на шипение архивариуса, который решил меня преследовать, отвлёкшись даже от молота. Сую артефакт в сумку и наконец оборачиваюсь к нему, посылая ледяной луч под ноги: – Да-да, иди пожалуйся папочке. Только не мельтеши. Не то чтобы я настолько доверяла словам нашего нового заказчика о трусости и безобидности архивариуса. Просто активные боевые действия всё равно начнутся прямо сейчас, так что можно размяться и на этом бес-позвоночном. Вместо атаки он действительно исчезает в ворохе искр, даже не потрудившись подняться из ледяной лужи, в которую шлёпнулся задом. А я практически кожей ощущаю, как всё пространство Дома приходит в боевую готовность. Амбер, уже добывший молот, явно разделяет это чувство, и командует вслух: – Драпаем отсюда! И кажется, он решает сразу же проверить артефакт в действии. Даже если на витражном стекле стояло какое-то магическое усиление – молоту оно оказалось не помехой. Осколки ярким крошевом усеивают подоконник, и мы протискиваемся в узкий лаз наружу. Как и обещал наш безымянный заказчик, скалы у основания Дома достаточно удобны для перемещения по ним, но вот сносящий ветер, напоминающий, что мы таки парим над землёй, становится сюрпризом. Я подстраховываю нас заклинанием плавного падения, но это скорее для самоуспокоения. Впрочем, это всё ещё лучше, чем пробиваться через ловушки и охрану внутри. “Вот этот балкон”, – я указываю на площадку, которая, по словам инкуба, является ближайшим к тюрьме выходом. Забравшись туда, мы нос к носу сталкиваемся с двумя камбионами, которых я тут же сношу россыпью магических стрел, а Амбер добивает поваленных противников, раскроив им черепа молотом. Я вообще-то ценитель дистанционных атак, но нельзя не признать, что ему очень идёт такой… радикальный способ решения проблем. Впрочем, это мой мужчина украшает ближний бой, а не наоборот. “А мне он начинает нравиться!” – в мысленном голосе напарника слышен почти мальчишеский задор. “Тогда постарайся не сломать его до того, как мы доберёмся до Надежды”, – прошу я, вскрывая люк в подземную тюрьму. “Как?! Что нужно сделать, чтобы сломать оружие, предназначенное для такой грубой работы?” “Чья-нибудь башка может оказаться непробиваемой”. “Как ты могла заметить, дорогая, Уилла мы с собой не брали". Продолжая размышлять о крепкости паладинских черепушек, он уже спускается вниз. Теперь мы определённо внутри горной породы, и в щелях между камнями всё ещё слышно, как зверствует буря. “Если мы находимся в подземелье, которое парит над землёй, то мы технически вверху или внизу?” – теперь во внутренних интонациях явно различим смех. Кажется, не только я начинаю получать удовольствие от нашего маленького похода. “Очевидно же, что мы внизу, хотя и наверху, - я не уточняю, что наоборот в целом тоже логично. – Хочешь проверить, что будет, если шмякнуть по кому-нибудь этой штукой со всей силы? Хотя безопаснее сначала будет по чему-нибудь”. Я протягиваю Амберу стащенные для оплаты этой экскурсии перчатки. Простой мирный горожанин, как он тактично представился при знакомстве, без сомнений надевает их, замирает, прислушиваясь к себе, а потом подбирает с земли камушек – и тот послушно трескается в кулаке. Такого эффекта, я, признаться, не ожидала. И не только я – мой человек начинает смеяться со смесью восторга и эйфории. Надеюсь, я сейчас не совершила огромную ошибку, предложив ему усиление для не самого привычного оружия прямо перед боем… Но он всё же успокаивается довольно быстро. “О, милая! Только напомни мне снять их прежде, чем я решу тебя обнять”. “Да уж, это был бы эксперимент опаснее, чем “сунуть руку в пасть к вампиру”, постараюсь запомнить, – я всё же вынуждена немного охладить энтузиазм предупреждением. – Ты только учитывай, что неуязвимым перчатки тебя не делают, так что дальше крадёмся тихо – как минимум один тюремщик нас впереди ждёт. Кто-то же устраивает Надежде спецэффекты, заставляющие мерцать и пропадать". “Никакого паладинства, милая, даже с такими чудными игрушками в руках и на руках”, – покладисто соглашается напарник, и мне очень хочется ему верить. Впрочем, я привыкла доверять этому человеку, и то, что мы в аду и с новыми артефактами, ничего глобально не меняет. Я вскрываю ворота темницы… правда, темница она очень уж условно. Больше всего это похоже на кучку разрозненных островков с креплениями под оковы, а под ними – абсолютно свободное падение для любого, кто не умеет летать. Хорошо, что мы умеем: редкое зелье, “унаследованное” от Роа, дождалось своего часа. Вот ведь удивительная женщина – сколько пакостей совершила при жизни, а её смерть зато до сих пор отзывается благодарностью в моём сердце. Мы распиваем флакончик на двоих, и если для меня необычайная лёгкость в теле не является совсем уж непривычной, то вот за Амбера я слегка беспокоюсь: сквозь ментальную связь я чувствую ещё и отголоски всесилия, которое дарят перчатки, и в сумме такой коктейль способен свести с ума кого угодно. А вот единственная пленница этого места, мой будущий “сувенир из Аверно”, поехала крышей явно по другой причине. Сейчас она висит на магических цепях, погружённая в неестественный транс, периодически вскрикивая и подёргиваясь, хотя её никто не трогает. Пространство патрулирует стайка импов и два парящих у основания цепи наблюдателя, однако они не похожи на палачей, только на охранников. “Слушай, я не задавался этим вопросом раньше, но... Что, если она вообще не придёт в себя? Даже когда мы ее вытащим”.Мысль... неприятная. Особенно тем, что она реалистична. Если все пытки происходят внутри, то риск такого полного ухода в себя тоже есть. Но... “Будем решать проблемы по мере их поступления. Может, Джахейра что-то придумает. Но даже если нет – в таком состоянии я её тут не могу оставить. Её личность, её сознание – они всё ещё где-то там”. И ни в одном из материальных и планарных миров такого быть просто не должно. Не должно. С завершением фразы я накладываю на себя невидимость, перелетаю на один из устойчивых камней и начинаю разбрасывать магические стрелы в охранников ещё до приземления, пока они не сообразили, что враг уже здесь. “Если ты продолжишь в том же духе, то твоё предупреждение вести себя скромнее стремительно теряет актуальность”, – чуть ворчливо комментирует напарник, влетая в бой, что забавно, буквально. Первая же атака эффективно прореживает ряды противников. Один наблюдатель слепнет, как бы иронично это не звучало, получив россыпь стрел прямо в глаз, падает с платформы и его банально уносит потоком воздуха. Второй ранен, хоть и не смертельно, и его я добиваю конусом холода, позволив себе на мгновение насладиться чарующей прохладой. Амбер же успешно расшвыривает молотом юрких импов, ломая тела и крылья. Весь бой занимает едва ли минуту. Зато оковы Надежды поддаются уже с ощутимым усилием – алые кристаллы со впаянными цепями гудят от ударов, но только трескаются, заставляя бить снова и снова. В итоге оковы всё же рассыпаются, а пленница безвольно падает, даже не пытаясь встать. Я снимаю невидимость и с некоторой растерянностью сажусь прямо на пол рядом с ней. Не уверена, что тут поможет что-то лечебное из моего арсенала: физически она как будто бы цела. За спиной я слышу мягкое приземление, но не могу отвести взгляд от дворфийки. Осторожно касаюсь её плеча – женщина вздрагивает, отшатывается, насколько это возможно лёжа, но открывает глаза. – Это... Это ты? Ты мне не приснилась? Ты разве не кошмар, чтобы дать надежду и отнять её снова при пробуждении? – Я здесь. Пойдём, мы выведем тебя отсюда, – встаю и протягиваю ей руку. Она нерешительно тянет свою в ответ. Кажется, что от прикосновения она ожидает новой боли, но руку не отдёгривает, задерживает, а потом медленно, почти не опираясь на меня, поднимается на ноги. – Ты настоящая. Я настоящая. Я... свободна? Я никогда не думала, не верила, не надеялась стать свободной. ГОЛОВЫ ПОЛЕТЯТ С ПЛЕЧ! Да. Она пришла в себя, но совершенно, абсолютно безумна, как и в виде призрака. – Сначала надо разобраться с крылослоном в гостиной. Я вижу, как ты отводишь глаза. Должно быть, я страшно изуродована за десятилетия пыток. Скажи мне, насколько всё плохо? Я не отвожу глаза, я осматриваю дворфийку, но не возражаю ей. Оцениваю заново, пытаясь сформулировать честный ответ на этот незамысловатый вопрос. Следы страшной усталости, потёкший макияж (этот извращенец что, сам её красил? или присылал не самых безумных должников?), чуть припухшие карие глаза с так ярко горящей в них жизнью... – Ты очень красивая, Надежда, – сейчас мне и правда так кажется, значит, она не сможет уловить ни грамма фальши. Но она всё равно мне не верит. Не может поверить. Конечно, даже если пытки происходили в её голове – для неё они оставались жуткой реальностью. – Я бы покраснела, оставь они мне хоть немного кожи, и поцеловала бы тебя, если бы мне не вырвали губы. – Нет, правда, с тобой всё в порядке. По крайней мере физически. Вот, выпей-ка, – я протягиваю ей укрепляющее зелье с пояса. Не знаю, что сейчас творится в этой голове, и знать мне откровенно страшно, но это точно не будет лишним. Надежда послушно пьёт и после выбрасывает бутылёк прямо в провал, куда-то в адские пустоши: – Надеюсь, это был комплимент. – Он самый, лапушка, он самый. Можешь идти? Нам нужно выбираться отсюда. – Мы прорубим себе путь в холл и порежем Рафаила на лоскуты. Это обнадёживающая версия, конечно. А вероятная версия в том, что МЫ – ЛОСКУТЫ, А РЕЗАТЬ БУДЕТ ОН! ВПЕРËД! Она настолько очаровательна в своей надежде и одновременно безнадёжности, что я просто не могу не рассмеяться. В момент, когда женщина открыла глаза и заговорила почти вменяемо, с моих плеч словно рухнула придавившая их ранее гора. Размером с летающий Дом, мать её, Надежды. И теперь удовольствие от нормального, настоящего приключения становится почти эйфорическим. Несмотря на ждущие впереди неприятности. Нельзя задерживаться здесь слишком надолго, они же ждут! “Я свой трофей добыла. Отправимся теперь за твоим, моё внешнее вместилище терпения? – я не зря использую эту формулировку. Кажется, Амбер… не в восторге от нашей новой спутницы. – Я на всякий случай напоминаю, что мой живой сувенирчик нужно постараться не прибить, даже если её болтовня будет тебя раздражать. Путь к нашей следующей цели всё равно лежит через растерзанную тушку Рафаила – у тебя будет шанс выпустить пар, используя истинного виновника её безумия”. Всего лишь бард: Проще сказать, чем сделать, моя золотая. Пока Ката говорит со мной, на заднем плане раздаётся нервное и совсем не милое щебетание второй полуженщины, от которого не получается отгородиться даже усилием воли. Интересно, если взять половину разумности из одной кудрявой головушки и поместить в другую… тоже кудрявую (боги, у них даже причёски почти одинаковые! – перед боем магичка всегда собирает волосы в хвост), удастся ли получить одну нормальную женщину? И нормально ли то, что я вообще об этом думаю? Или сумасшествие дворфийки всё-таки заразно? “До истинного виновника нам нужно ещё дожить, милая. А внешнее вместилище терпения скоро может понадобиться и мне тоже”. Правда, переживаю я недолго – на выходе из тюрьмы нас уже поджидают новые противники. Должники, ранее встреченные в доме, теперь толпятся в холле перед спуском. Первого, сунувшего голову в открывшийся люк, я возвращаю обратно молотом – человек отлетает к стене и ударяется в неё уже превратившись в какого-то изуродованного кабана. Россыпь магических стрел снизу заставляет преобразиться и остальных слуг дома, а я с удовольствием отмечаю, что броски кинжалов тоже стали сильнее, и теперь не просто попадают в цель, а пронзают насквозь, вырывая куски плоти и ломая кости. Может, Хелсик не так уж и нужны эти перчатки? А вот для следующей маленькой проблемки мне уже точно понадобится молот, потому что из коридора выкатывается здоровенная каменная сфера, объятая пламенем. Неправильным, неестественным пламенем, а уж в его разновидностях я успел научиться разбираться за всё время, проведённое с Катрионой. Она сама неопределённо хмурится, глядя на это противоречивое явление, пышущее жаром и холодом одновременно. – На балкон, живо! – командует магичка, хватая свой трофей за рукав и подтягивая за собой. Второй раз за сегодня мы скачем по скалам, сопротивляясь порывам ветра, потому что коридор, из которого выкатилась сфера, горит. “Куда теперь?” – мне просто интересно, есть ли у Каты хоть какой-то не-план или мы просто будем метаться по территории дьявола до самого прихода Рафаила. “В комнату с порталами! Если мы облажаемся, у Надежды должен быть шанс сбежать… хоть куда-нибудь”. В зале порталов нет ни окон, ни балконов, поэтому нам приходится забираться сначала в другое помещение и уже по обгоревшим коридорам бежать в нужное место. – А вот и наши дорогие гости! – раздаётся торжествующий голос камбиона, как только мы с разбегу влетаем в помещение. – Или мне правильней называть вас подлыми воришками? Рафаил театрально стоит ровно в центре зала, а за его спиной ещё несколько крылатых слуг только и ждут сигнала к нападению. – Ничего личного, мы здесь просто на экскурсии, – ощущение силы в руках придаёт уверенности не только ударам, но и языку, который и до этого был без костей. – Сувениры были включены в стоимость, а вот за угощения и сервис – ноль звезд. – Я не ожидал никакой разумности от человека – вы живёте одним мгновеньем, словно мотыльки, не успевая даже сообразить, как сгораете в пламени собственной глупости, – с отвращением произносит он, глядя на меня. – Но ты, Надежда? Ты ведь умная девочка, поэтому сейчас подойдёшь ко мне и будешь послушно ждать, когда я тут закончу. А потом мы с тобой всё обсудим. – Нет, НЕТ! Я туда больше не вернусь! Они тебя обезрафаилят, и мы ВЫПОРХНЕМ отсюда свободными птицами! – Надежда сопровождает эмоциональное восклицание неприличными жестами. – Ну действительно, Рафаил, – добавляет огоньку Катриона, – из какого цирка ты вообще стащил представление о стиле? Обстановка и дизайнерские решения – тоже ноль звёзд, и уже за это ты заслуживаешь публичную порку. Стараешься, чтобы как у взрослых, а получается нелепая пародия во всех отношениях. Похоже, что последняя реплика Каты особенно его задевает, потому что дьявол дёргается уже не только лицом, но и всем телом. – Не жалким мышкам обсуждать лисицу! И раз уж маленьким зверятам не хватило их крошечных мозгов, чтобы скрыться по норам, когда был такой шанс, то теперь пускай не пищат о пощаде! В нашу стороны вырывается поток ревущего пламени, заставляя разбежаться в стороны. Атаковать высокорангового дьявола оказывается вовсе не так весело, как его бестолковых слуг – от кинжалов он уворачивается с совершенно немыслимой ловкостью, так что даже мои усиленные удары не могут достичь цели. Задеть его пару раз удаётся только Катрионе, и то лишь потому, что магические стрелы догоняют свою жертву самостоятельно, не нуждаясь в наведении. Зато его ответные атаки вынуждают серьёзно побегать, и это не считая того, что приходится параллельно отбиваться от камбионов с копьями и клинками. Их, по крайней мере, получается ранить и даже убить, но цена успеха повышается с каждым новым ударом – я уже успел влететь в поток того самого ледяного огня, и хоть плащ частично поглотил урон, вся левая сторона тела превратилась в один сплошной ожог. Думай, Рамиз, думай! В этом бою не помогут ни ловкость, ни сила, ни даже магия – дьявол исцеляется быстрее, чем Ката его ранит, вбирая в себя энергию душ, которой пронизан дом. Пока нас спасает только то, что Рафаил и его слуги стараются стоять на месте, перекрывая пути к отступлению. Можно ли это использовать? “Не позволяй ему отходить от порталов! – сообщаю я магичке, ухватив за хвост ниточку идеи, безумной, как и всё, что я сегодня делал. – Он уверен, что мы хотим сбежать, а не прикончить его. Пускай думает так дальше”. “ЛЕЧИСЬ ДАВАЙ!” – мысленно орёт на меня Катриона, по площади атакуя льдом и обеспечивая несколько секунд, чтобы я успел сорвать с пояса стимулятор и исцеляющий эликсир. “Теперь я боюсь тебя ещё больше, чем Рафаила”, – эйфория от двух зелий сразу ненадолго возвращает браваду. Один из камбионов планирует ко мне, но уже в момент приземления поскальзывается и падает, становясь очередной жертвой молота. Я же окончательно утверждаюсь в том, что мы должны сделать, и побыстрее – Ката не ранена, но я уже вижу, что она устала. Реакция становится медленнее, а атаки слабее с каждым ударом. “Милая, когда скажу, снова сделай везде лёд. А потом готовься атаковать волшебными стрелами”. “Поняла”. У меня нет времени объяснять подробности того, что я задумал. Шанс будет только один, и нам с напарницей придётся полностью довериться друг другу, поэтому я наконец сосредотачиваю внимание на Рафаиле, возвращаясь к атакам кинжалами. Дьявол насмехается над моими промахами, считывая это как жест отчаяния, но мне и не нужно в него попадать. Я просто хочу, чтобы он занял правильное место в пространстве, потому что уворачивается исчадие достаточно предсказуемо. И когда портал в Мензоберранзан оказывается ровно за его спиной, я кричу: “Лёд, сейчас!” Ледяные глыбы обрушиваются со всех сторон, дьявол вскидывает крылья, прикрывая голову, и стоит только полу покрыться ровной скользкой коркой, как наступает мой черёд сделать ход. – Эй, Рафаил! Держи своё имущество! Я замахиваюсь и швыряю в него молот, уверенный, что исчадие его поймает. Не позволит своему сокровищу бестолково грохнуться наземь или, того хуже, улететь в портал к дроу. А дальше… дальше уже дело чистой удачи. Он действительно ловит молот, но сила удара такова, что дьявола инерцией опрокидывает на спину и несколько метров тащит по скользкому полу прямиком в портал. “Ката, портал!” И она меня понимает. Моя умница, моя огненная девочка всаживает заготовленные волшебные стрелы не в противника, а в раму пространственного перехода как раз в тот момент, когда Рафаил провалился в него почти наполовину. Скольжение тела замирает, словно наткнувшись на невидимую преграду, по мерцающей поверхности портала идут трещины, и он рассыпается крошевом вместе с рамой, ровнёхонько срезая то, что успело в него попасть. Голова дьявола, плечи и даже половинка прижатого к груди молота сейчас должны быть где-то на улицах Мензо, а всё прочее остаётся здесь. Руки исчадия, лишённые крепления к туловищу, падают отдельно, однако кисти всё ещё продолжают сжимать рукоять молота. Кровь из среза заливает пол, окрашивая лёд алым. – А теперь вопрос на миллион, милая. Если мы распополамили дьявола, как правильно считать, где он умер – здесь или в Подземье? Катриона с некоторой задумчивостью окидывает взглядом то, что осталось от нашего инфернального знакомого. – В Подземье отправилась голова. Но так как думал он явно задницей, всё вместилище личности осталось здесь. А умер он не от разделения как такового – просто не вынес, что мы лишили его возможности продолжать говорить. – Это действительно по-настоящему. Даже в самых смелых кошмарах, которые отнимают надежду потом, мне не снилось такое. А половинке Рафаила идёт быть полу-полудьяволом, – Надежда говорит уже намного спокойнее и даже почти разумно. Магичка и её новая подружка замирают возле какого-то обмороженного трупа, а я успеваю обшарить тело Рафаила, пока одежду окончательно не залило кровью. Удивительно, но дьявол предельно аскетичен – в карманах я не нахожу ничего, кроме пары листов с небрежным черновиками стихов. Значит, всё по-настоящему важное он хранит дома и призывает к себе магически, поэтому пора возвращаться к Заказчику и напоминать ему о сделке. Перчатки я снимаю и прячу в сумку – радость от их использования покидает меня вместе с горячкой боя, да и без молота в комплекте они далеко не так хороши. – Идёмте в будуар. И лично я на этот раз планирую воспользоваться щедрым предложением дьявола искупаться. После такого количества атак в ближнем бою я буквально по уши в крови и ошмётках чужой плоти. Да и ожоги на теле зажили не полностью, настойчиво требуя хоть какого-то охлаждения. Женщины не возражают, следуя за мной. По пути нам встречаются выжившие должники, но больше не нападают, не управляемые хозяйской волей – просто провожают безразличными пустыми глазами. – Поздравляю с победой! – Заказчик приветствует нас уже сидя в роскошном кресле и покачивая кубком вина в пальцах, а вот халат на что-нибудь более приличное так и не сменил. – Я в вас почти не сомневался. Почти. – Продолжай в том же духе, – я начинаю скидывать испорченные вещи прямо на краю бассейна. – И раз уж ты тут больше не живёшь, я воспользуюсь твоей ванной. Дьявол смотрит на меня пристально, оценивающе, словно пробуя на вкус, и это немного охлаждает мою самоуверенность ещё до того, как я спускаюсь в воду. – Даже жаль, что мы упустили возможность договориться иным способом, – уже откровенно мурчит исчадие. – Но ничего, каждый из нас в итоге получит желаемое. Ну а ты, Надежда, что собираешься делать со своей свободой? Надежда косится на Заказчика с недоверием, однако уже без того ужаса, с которым привела нас в будуар в первый раз. – Я останусь здесь. Все эти души, несчастные, привязанные к дому – им нужна надежда. А это я. – Лапушка, это отличный план, конечно, но как ты собираешься решать проблему с Зариэль? Любопытно, я ещё никогда не слышал у Катрионы таких терпеливо-заботливых интонаций, с которыми она сейчас убеждает дворфийку. – Она хозяйка Аверно и наверняка захочет забрать этот дом себе. Давай я лучше познакомлю тебя с более приятной женщиной? Она тоже блондинка, как и ты, пахнет травами, а не серой, и умеет превращаться в очень красивую пантеру с мягкой шёрсткой. Тебе ведь нравятся большие кошки? Они всем нравятся, когда мирные, а наша тебя не обидит. – Я... я не помню? Я долгое время видела только ускользающих зверей, а их не погладишь. – Ничего, такая кошечка у нас тоже есть. Её зовут Несса, с ней тоже можешь попробовать подружиться. Но для этого тебе лучше пойти с нами. Никто из них не захочет спускаться в ад. – Хорошо. Чтобы позаботиться от других, сначала мне придётся позаботиться о себе. Надежда не должна быть сломанной, я знаю, как это больно. “Надеюсь, друидка меня не прибьёт за расширение детского сада, – теперь Ката обращается уже ко мне. – Минск хотя бы её друг. А тут ни хомяка, ни общей истории... Зато я нашла ей шикарную броню, как думаешь, прокатит за взятку, или придётся присовокупить нетерийский камушек от Горташа? И кстати, как водичка? Остудил раздражение?” До этого я слушал болтовню двух женщин вполуха, больше озабоченный приведением себя в порядок, чем их разговором, но когда различаю мысленную речь Каты, игнорировать уже не получается. Она правда намерена притащить в наш лагерь это... Эту? Как будто мне мало одного умалишённого испытания для нервов! Я со стоном прижимаю ладони к лицу и погружаюсь в воду с головой, надеясь, что это будет достаточно красноречивым ответом сразу на все вопросы магички. Прохлада обволакивает со всех сторон, на самом деле принося успокоение изнывшемуся телу. Даже потребность в дыхании отходит на второй план, пока кожа жадно впитывает это ощущение. Выныриваю я уже чуть более спокойным и гораздо более чистым, чем был. – Ладно, раз уж подарки получили все, кроме меня – веди нас к архиву, – переодевшись в чистые вещи, я обращаюсь к вежливо ожидающему исчадию. – Пора заканчивать с отпуском и возвращаться в ежедневную рутину. Удивительно, но в своих словах я почти не чувствую абсурдности. Балдур уже настолько меня измотал, что этот визит в Аверно на полном серьёзе воспринимается весёлым приключением с бонусом в виде новых сокровищ. А сокровищница Рафаила… впечатляет. Наш Заказчик, так и не назвавший имени, выполняет часть договора, открыв доступы к потайным комнатам в помещении архива. Одна отведена полностью под свитки с контрактами, вторая сияет золотом и самоцветами, в третьей на полочках покоятся артефакты – попроще тех, что мы нашли в выставочном зале, вроде перчаток и молота. Но эти впечатляют количеством, а не качеством. Даже если мы сейчас вознамеримся перетащить всё это богатство в свой лагерь, нам не хватит ни одной зачарованной сумки и бегать придётся до вечера. – Это всё, что вы хотели? Сделка исполнена? – нетерпеливо интересуется копия Рафаила. – Последний штрих… мне нужны контракты, которые прямо или косвенно связаны с гибелью главы Гильдии во Вратах Балдура. И, милая, не хочешь себе ещё сувениров? – Да, пожалуй, тут может оказаться что-то полезное, – Ката с новым интересом всматривается вглубь комнаты с артефактами. – Дай пока свою сумку Надежде, она поможет её загрузить. Если среди нужного будут бумаги на незнакомых языках – зови. Я послушно избавляюсь от сумки, и остаюсь один на один с Заказчиком, который принимается комментировать содержимое комнаты с документами. – Дай-ка подумать, – дьявол задумчиво трёт подбородок, рассматривая полки. – Рафаил был очень болтлив, особенно в постели, и хвастался почти каждым удачным контрактом. Я что-то припоминаю на эту тему, хотя пожелания смертных обычно такие убогие в своем однообразии. Дай мне власть, дай мне золото, молодость, время, жизни моих врагов... Он проходит вдоль стеллажей, ведя пальцем по линии полок. – Кстати, вот тут он хранит собрание своих дневников на всеобщем, ознакомься, рекомендую. А вот это – протоколы его “приручения” Надежды, – он указывает на шкаф, заполненный однообразными пухлыми журналами. Пока Заказчик думает, я беру один и читаю первую случайную страницу, но уже через пару абзацев с отвращением возвращаю журнал на место. Сама идея добиться лояльности пытками кажется мне абсурдной. Запугать, выведать тайны, отомстить – да, но заставить верно себе служить? Надеяться на это слишком глупо даже для Рафаила. – А вот тут хроники обучения ещё одного питомца, не оправдавшего ожиданий, – дьявол очень ехидно скалится. – Этот вообще отличился. Мало того что сбежал из Аверно, так умудрился сделать неплохую карьеру… для смертного, разумеется. Кажется, во Вратах Балдура его теперь называют эрцгерцогом? Я заинтересованно поворачиваю голову, откладывая в сторону пергамент, который в этот момент вертел в руках. В городе не так много эрцгерцогов, чтобы можно было перепутать, к тому же, бывший владелец этого дивного места уже упоминал о том, что Горташ когда-то бывал здесь. Но если он сумел обвести вокруг пальца даже дьявола, то ничуть не удивительно, что теперь недавний контрабандист манипулирует балдурскими правителями. Заметки про бейнита я намерен забрать с собой, чтобы изучить в более спокойной обстановке. – Гильдия, Гильдия, Гильдия, да-а-а... – голос дьявола наконец становится довольным. – Вспомнил, совсем недавно Рафаил хвастался очередной великой инвестицией. Уверен, это то, что тебе нужно. Он передаёт мне свиток, не разворачивая и не проверяя, а вот я предпочитаю присесть на краешек рабочего стола, прежде чем приступить к чтению. Вдох-выдох. Пергамент сухо шуршит под пальцами. “Договор о пути и служении. В сей час заключается договор между Рафаилом, правителем Дома Надежды, и Мол, свободной душой Материального Плана. Рафаил обязуется: Расчистить Мол путь к положению, известному как Глава Гильдии, устраняя или обращая в пользу Мол любые препятствия – людей, обстоятельства, союзы и случайности. Обеспечить, чтобы восхождение Мол выглядело естественным следствием её решений, а не прямым вмешательством извне. Мол обязуется: Служить Рафаилу при жизни, исполняя поручения, передавая сведения и действуя в его интересах, когда такие действия не противоречат буквальному тексту договора. Передать свою душу Рафаилу после смерти, без возражений, условий и отсрочек. Особое условие: Мол признаёт, что власть, полученная при содействии Рафаила, не может быть отделена от его влияния, а отказ от служения при жизни считается нарушением договора без освобождения от посмертных обязательств. Договор вступает в силу немедленно и действует до смерти Мол, а обязательство по душе – вечно”. Я перечитываю несколько раз, пытаясь осмыслить нехитрые строки. ...расчистить Мол путь к положению, известному как Глава Гильдии, устраняя или обращая в пользу Мол любые препятствия... расчистить путь к положению... Я вглядываюсь в чернила до тех пор, пока буквы перед глазами не начинают прыгать. Так глупо. Так нелепо. Почти случайно. Всё это время я считал, что Кине перешёл дорогу кто-то могущественный, опытный. Зенты или даже амбициозный воспитанник самой Гильдии, не побоявшийся пойти на сделку с исчадием. Меньше всего я ожидал, что причиной катастрофы станет... маленькая рогатая дрянь! Которую я сам, по доброте душевной, отправил в Убежище. Я сам привёл к Астеле её смерть, карга меня не обманула. Но в одном Этель всё-таки ошиблась – во мне больше нет места для вины. Только для ненависти. И, кажется, я уже знаю, как ею распорядиться. – Теперь мы закончили? – дьяволу надоело ждать, пока я насмотрюсь в бумажку. – Да, закончили. “Милая, подойди, пожалуйста. Нужно отпустить Заказчика и ещё... ты должна это увидеть”. Катриона присоединяется к нам уже через минуту, вопросительно глядя на пергамент в моих руках. – Будь добра, заверши сделку. А потом прочти вот это, – вручаю женщине свиток. – И у меня будет к тебе... неожиданная просьба. Настолько неожиданная, что ты на всякий случай присядь. Я и сам до конца не понимаю, как нам провернуть то, что я задумал. Но я почти готов из кожи вон выпрыгнуть, чтобы это сделать. – Acceptum, solutum et pactum, – сообщает она Заказчику. Исчадие тонко улыбается и повторяет фразу. – Ну наконец-то я смогу покинуть эту провонявшую серой дыру! Было приятно иметь с вами дело, а с тобой, глядишь, ещё свидимся, девочка Нессуса. Дьявол заставляет пространство вокруг себя исказиться, превращая халат в дорогой костюм, и ногами покидает сокровищницу. Возможно, отправился к уцелевшим порталам. Мне всё равно. Я просто жду вердикта магички насчёт прочитанного. Судя по изгибу бровей и бегающим со строчки на строчку глазам, ей тоже нелегко уложить прочитанное в голове. – Я очень надеюсь, что ты сейчас не достраиваешь ту логическую цепочку, что нам пыталась навязать Этель, – наконец произносит она. – Винить себя в такой ситуации – всё равно что винить Джахейру, что это она убила моего брата. – Нет, милая, тут карга явно дала маху, – я задумчиво беру её ладонь в свою, машинально начиная поглаживать пальцы. – Вербовка перспективной мелкой шпаны – обыденная часть жизни Гильдии, а не событие. Мы всегда готовы к тому, что подросшие детки однажды оскалят зубы на своих наставников и благодетелей. Готовы, но не значит, что поощряем. Знаешь, я даже на Рафаила не злюсь, за то что он всё это организовал – он как тупой нож в неумелых руках, а злиться на инструмент – ещё более глупо. Но Мол перешла ту грань, до которой детям прощают их шалости. Она возомнила себя серьёзным взрослым игроком, поэтому и последствия её ждут соответствующие. Второй рукой я подбираю свиток контракта тифли, давая себе последний шанс передумать. Но пергамент лежит в руке немым воплощением моей ошибки. – Поэтому я прошу тебя позвать Марцелла. Сюда. Сейчас. 120 сантиметров почти управляемого хаоса: Хотя Рафаил и производил при встречах впечатление сороки, что тащит с Материального Плана всё, что плохо лежит, размах хранилища с артефактами… впечатляет. Понятия не имею, сколько лет он всё это собирал, но мне разумного времени даже на определение реальных ценностей не хватит. Значит, будем полагаться на большие объёмы – взять, что получится, а потом уже перебирать в поисках настоящих сокровищ. Отсечь профессиональные привычки нелегко. Нужно преодолеть внутренний барьер, чтобы не пытаться оценить каждый из экспонатов, а сгребать всё подряд. Некоторые из них вовсе пустышки без следа Плетения. У Надежды другая проблема: её тормозят и завораживают красивые вещи, а Рафаил притащил сюда много яркого и привлекательного. – Ой, а эта штука такая же синяя, как ты! – доносится откуда-то сбоку. Я оборачиваюсь – дворфийка уже подходит и протягивает мне плетёный из тонкой кожи браслет на завязках. Он не синий – коричневый. Но я понимаю, почему женщина прочитала его именно так. Безделушка, отгоняющая кошмары. Мой учебный проект из времён, когда Мофис ещё надеялся вырастить из меня преемницу… в более приземлённых и более семейных делах. – Раз тебе нравится – пусть кусочек моей синевы останется у тебя. Я завязываю браслет на руке согласно и радостно кивающей Надежды. Само изделие не пострадало от времени, поэтому и чары держатся плотно, а после долгих лет пыток кошмары обеспечены, уверена. Даже если Джахейра придумает, как помочь искалеченному рассудку. Усилием воли и дисциплиной разума я всё равно не могу побороть невольную дрожь при мысли о том, что виной всему не только пытки. А может даже не столько они. После боя женщина присела возле нетипичного для ландшафта крылато-рогатых тел украшения – трупа ещё одной дворфийки: – Корилла, милая моя сестрёнка. Жаль, что ты выбрала такую неправильную сторону. Я буду скучать. Сестра. Колдунья Рафаила, служившая ему как минимум пару десятилетий, пока Надежда болталась на тех цепях – её сестра. Я подозреваю, что если бы существовал мир, в котором Теодрик, мой милый, любимый Тео равнодушно мог смотреть, как его обожаемый шеф меня мучает… В этом мире я бы сошла с ума уже от осознания такой реальности. Мой брат отдал своё время, перспективы, саму душу, чтобы у меня было будущее. Купил мне жизнь – полноценную жизнь, а не жалкое существование слепой калеки. Корилла выбрала другую сторону. Этот выбор кажется едва ли не более диким, неправильным, невозможным, чем то, что сотворил Рафаил. Телепатический призыв вернуться в комнату с контрактами вырывает меня из мрачных размышлений. Заказчик должен был деактивировать все ловушки, поэтому я ухожу, спокойно оставляя свой трофей выбирать другие трофеи. *** Договор настолько… нелепый, что в него трудно поверить. Расчистить путь. И за это мелкая рогатая дрянь обещала прижизненное и посмертное служение. И это даже не списать на детскую наивность – она ведь уже была в Аверно. Была и выжила. Выбралась. И продалась… за амбиции? За иллюзию власти в красивой обёртке? Власти без понимания, как управлять такой структурой. Безмозглая мелкая рогатая дрянь – может ли быть сочетание хуже? –... Поэтому я прошу тебя позвать Марцелла. Сюда. Сейчас. Несмотря на форму и содержание этой просьбы, она не вызывает внутреннего протеста. Я даже не уточняю, что Рамиз собирается делать с результатом такого приглашения: что бы он ни задумал, я просто помогу воплотить. Если мысль не самая удачная – мы всё равно уже в аду. И это едва ли не лучшее приключение с момента прибытия в чёртов Балдур. “Марцелл! – тянусь я мысленно к той самой нити, что уже один раз сработала. – Аверно, Дом Надежды. Приходи в архив”. На этот раз не случается никакого эффектного бесшовного присутствия, но зато я выясняю, что связь может быть двусторонней – слова не звучат, они появляются, прямо внутри сознания: “Ставь чай, дорогая Кнопка”. – Он придёт и он хочет чай. Надеюсь, мы не сильно обидим его плохим гостеприимством. И хорошо, что нашему Заказчику я не скормила припасённый сыр. Который надо бы нарезать, но шевелиться и разрушать этот хрупкий островок нашего спокойствия в бушующем небе Аверно очень не хочется. – У меня есть вино, – сообщает мой мужчина, тоже не спеша слезать со столешницы и размыкать руки. – И если твоя новая подружка вернёт сумку, то я его даже достану. Но это максимальная суета, на которую я сейчас способен. Тем более, я собираюсь провернуть такое, что Марцелл простит нам даже полное отсутствие церемониала, я уверен. Поэтому не переживай особо за подготовку сцены, сегодня все произойдёт... немного иначе. Я вот только не уверен, стоит ли Надежде присутствовать при нашей беседе, так что лучше заранее придумать ей важное поручение. Пересчитывать монеты, например. – Она в полном восторге от безделушек в соседней комнате. Так что, думаю, девочка нейтрализована, пока я сама за ней не приду. Кстати, она, пусть в искажённом виде, но как-то может определить Плетение. Нашла среди завалов рафаиловских трофеев мою поделку и сразу определила наше... сходство. Мне нужно знать что-то заранее, пока он не явился? – Милая, даже я ничего не знаю заранее, – мой мастер импровизаций с лёгкой улыбкой целует кончики моих пальцев, почти ритуально, но руку после не выпускает. – Надеюсь на чистую Удачу. И немного на то, что у твоего дьявола сегодня будет хорошее настроение. Это не первый раз, когда мой дьявол не вписывает себя в обстановку, а просто приходит. Он уже заглядывал ко мне в Невере. Вместе с Тео. Но это было на Материальном Плане. Сейчас же мы на его территории, хотя и обозначили себя как приглашающую сторону. Я не знаю, выбрал ли он гуманоидный облик для контраста с окружающей обстановкой, потому что для меня это привычнее или же ему просто нравится то, что он выглядит в любом аду уместно независимо от формы. Чёрный плащ с воротником-стойкой, чёрный костюм и вызывающе белая рубашка. Только неизменные красные очки – единственное яркое пятно в этом выверенном образе. Я даже не могу сейчас назвать его напыщенным пижоном. Или рогатой падлой. Потому что Заказчик был прав – я видела большее зло и меньшее зло, и все мои прежние привычные эпитеты слишком уж липнут к Рафаилу. После всего увиденного здесь я уже просто не могу отгораживаться защитной иронией от масштаба фигуры, что преследует меня почти всю мою сознательную жизнь. Как и от того, насколько деликатно он это делает при всей своей силе и возможностях. – Извини за трупы по пути. Я так и не смогла пробраться сквозь них к кухне, поэтому чай, увы, не приготовила. Да и где кухня, тоже понятия не имею. Я не встаю из-за стола, но широко и вполне искренне улыбаюсь при виде гостя. – Некоторые из них выглядят достаточно художественно. Я вижу, ты хорошо развлеклась в аду, Кнопочка. Если ты пригласила меня, чтобы похвастаться достижениями – я польщён. Это почти признание. – Не хочется вас огорчать, но приглашение исходило от меня, – привлекает его внимание Амбер. – И нет, мы здесь не ради хвастовства, напротив. Мы крайне огорчены тем фактом, что наш экскурсовод по Дому Надежды был настолько очарован своими сокровищами, что окончательно потерял голову. Это трагедия, не правда ли? Мой дьявол заинтересованно смотрит на моего человека. Затем, усмехнувшись, садится напротив меня с другой стороны стола – кресло возникает из воздуха прямо под ним, нарочито строгое по дизайну, чужеродное для всей вычурной обстановки Дома, но явно комфортное. Очень подходящее кресло, в котором Марцелл выглядит расслабленно и непринуждённо. – Ваше приглашение, юноша, интригует ещё больше, чем от моего любимого не-контрактника. Я встретил... экскурсовода. Мефистофель, несомненно, испытает глубокую скорбь, узнав о потере горячо обожаемого сына. Тем более о потере, которую разделила самая высокая обитаемая точка Аверно и Подземье. Минут на пять – а может быть даже десять! – вся Кания погрузится в траур. Но я всё ещё не улавливаю, какую помощь вы хотите от меня? Вы достаточно умны, раз до сих пор живы рядом с Кнопкой, и понимаете, что услуги адской очистки территории я не оказываю. Так значит, эта нелепая пародия на настоящее взрослое исчадие – избалованный сынок Мефистофеля? Не повезло. Мефистофелю. И хорошо, что мы не позвали в эту вылазку Астариона – какие бы прохладные чувства не связывали двух дьяволов, не хотелось бы, чтобы даже тень недовольства легла на будущего Вознесённого вампира. Но долго размышлять об этом незачем, да и некогда – переговоры продолжаются: – Не обещаю, что буду скорбеть так долго вместе с безутешным отцом, но кое-что меня действительно беспокоит. Этот Дом, он... осиротел, вы же чувствуете. А нам с Катрионой тут понравилось, и не хотелось бы, чтобы такое полное чудес место бесславно кануло в забвение. Марцелл смотрит выжидательно, чуть склонив голову набок. Я почему-то твёрдо уверена, что все свои театрально выверенные жесты Рафаил часами отрабатывал перед зеркалом. Получалось всё равно не очень, но он старался. И я так же абсолютно убеждена, что мой дьявол, который без единого слова может задать нужный тон сцене, работает исключительно на природной харизме и жизненном опыте. Сейчас он даёт пространство на этой сцене другому актёру, чем тот понятливо пользуется: – Тем более, что некоторые из местных сокровищ буквально жаждут, чтобы ими владели, – Амбер начинает демонстративно рассматривать пергамент с контрактом в руке. – Обратите внимание вот на этот экземпляр: хитрая, сильная, умеет выживать даже в аду и обладает совершенно недетскими амбициями. Отличная инвестиция, если суметь направить её энергию в правильное русло. Он кладёт свиток на стол и двигает его в сторону Марцелла. – Я мог бы вернуть этот контракт ей самой, но раз уж девочка так сильно мечтает служить дьяволу – не смею ей препятствовать.На долю мгновения на спокойном, интеллигентном лице проступает очень хищное выражение, пугающе правильное для него. Мне, кажется, не удаётся полностью погасить внутреннее содрогание от того, как на самом деле выглядит моё большее зло, потому что мою так и не выпущенную даже при появлении дьявола руку успокаивающе сжимают. Нам не нужна телепатия для передачи значения этого жеста: “я здесь, ты не наедине с ним”. Марцелл берёт договор, читает его, снова спокойно усмехается: – Надо же. Девочка так жаждет служить, что её энтузиазм можно почуять даже в этих высохших чернилах. Служить она, правда, хочет себе и своим амбициям. И искренне считает, что перехитрила всех, а последствия догонят её только после смерти. Может быть, она даже намерена избавиться от своего патрона после достижения цели. Глупая, наивная девочка, не представляющая, как работает адская канцелярия. Мы тоже не до конца понимаем последнее. Даже я, хотя и почти всю жизнь ближе к Баатору, чем мне бы хотелось, не знаю, можно ли так просто передать должника в другие руки. Амбер ещё меньше разбирается в документальной части, зато теперь я понимаю, почему он так надеялся на удачу. И судя по реакции Марцелла, кажется, она сработала. Я сработала? Дьявол между тем продолжает: – Но вы, юноша, говорили ещё что-то о Доме. Я правильно понимаю, что вы предлагаете мне взять сиротку под свою опеку? – Должен признать, что я не экспертен в инфернальной бюрократии и вопросах передачи недвижимости… – Амбер осекается и тут же корректирует сомнительное определение. – Да и можно ли считать недвижимостью летающий дворец? Однако, – его тон снова становится собранным. – Будь на нашем месте какие-нибудь мародёры-приключенцы, они бы вынесли отсюда всё наиболее ценное, а затем предпочли разбить этот образец архитектурного искусства о скалы, чтобы остальные сокровища никому не достались. Тем большая удача, что на сегодняшней экскурсии оказались именно мы. Лично я считаю, что этому месту… просто не повезло с прежним хозяином, и оно совершенно точно не заслуживает бесславного забвения. Мой дьявол задумчиво рассматривает моего человека. – Мне по душе ваша казуистика, юноша, и такие аргументы, пожалуй, можно грамотно наложить на законы Баатора. Дом для отдыха в тёплых краях стоит того, чтобы приложить некоторые усилия. Придётся, конечно, отдельно договариваться с Зариэль… Но я умею нравиться женщинам. Не всем, правда, – он переводит выразительный взгляд на меня, потом обратно, – но с этой особой получится. Если я соглашусь на ваше предложение. Но какая выгода от этого вам? – Это два предложения, если быть достаточно точными. Этот контракт, – кивает Амбер на свиток, который теперь уже очень по-хозяйски держит дьявол, – мой подарок от чистого сердца, и я не попрошу от вас ничего. Просто будьте самим собой, Марцелл, и мы все окажемся в выигрыше. “А вот теперь, милая – твой выход. Я обещал тебе, что буду искать и найду то, чем Марцелл захочет обладать больше, чем тобой. И сейчас у нас есть шанс сторговаться, упокой Мефистофель душу своего безвременно почившего сына! Но сформулировать свою свободу тебе придется самой”. Мне приходится напоминать себе о необходимости дышать. – А вот что касается недвижимости... я бы очень хотел снова вас порадовать безвозмездно, однако не вправе принимать это решение один. Как вы уже сказали сами, предложение невероятно щедрое, и я уверен, что вы со своей стороны сумеете договориться с Катрионой об ответной услуге. “Давай, Кат, теперь всё в твоих руках”.Соберись, соберись, соберись. Дисциплинированный разум может укротить волнение. Предвкушение. Может проигнорировать глухую боль от непрошенной, но очень отчётливым шёпотом звучащей мысли “почему же чуть-чуть слишком поздно?” А твой разум дисциплинированный. Ты дрессировала его очень долго. Не только чтобы воспользоваться этим моментом – чтобы до этого момента дожить. Поздно. Тео мёртв, а я не такая наивная дура, как Уильям, чтобы рассчитывать его вернуть… в неизменном виде. Хотя его посмертие, душа, в отличие от старшего Рейвенгарда, действительно принадлежит Марцеллу, но за эти недели тот ни разу не попытался надавить на меня через брата. Значит… значит, он уже необратимо повреждён. Я даже не до конца уверена, что смерть в Литейной не повлияла на душу ещё до попадания её в Нессус, учитывая замешанные там мозгоедские компоненты. Но я надеюсь, что уж об этом мне бы дьявол радостно рассказал. Просто чтобы сделать ещё больнее. А раз он молчит, значит, я не смогу ничего исправить, но и самое страшное тоже не произошло. Правда? Кое-что из ситуации я всё ещё могу… обязана извлечь. Да, это не то, о чём я так долго мечтала. Но то, чего я хотела. И всё ещё хочу. Свобода... После увиденного сегодня, после Надежды, которую удерживали эти жуткие физические и телепатические кандалы, присутствие Марцелла в моей жизни кажется практически дружеским. Он хочет втянуть меня в игру – и наслаждается тем, что я упорно не втягиваюсь. Моё “нет” принимается. Пусть он слышит это каждый раз как “нет, не сейчас” – он честно уходит. Боги, я оправдываю в своих же глазах – они не мои, они тоже его – своего дьявола? Нет, не оправдываю. Кровь и ад, я его хвалю... – Ты... – я понимаю, что несмотря на все внутренние усилия, голос всё же подводит и звучит немного сипловато, поэтому чуть откашливаюсь и продолжаю. – Ты перестанешь меня преследовать. Перестанешь следить за каждым моим шагом, выискивая момент слабости. Не будешь пытаться вскрыть уязвимости и настойчиво тыкать в раны, чтобы усилить боль и расшатать меня на контракт. Мои требования при этом не затрагивают наши старые оплаченные отношения – моё зрение остаётся при мне. Но если с ним сопряжена какая-то возможность постоянно следить за мной, за тем, что я вижу – я хочу, чтобы это прекратилось. Марцелл смотрит на меня с нечитаемым выражением лица, не возражая, не уточняя. Я делаю паузу на глубокий вдох, за которым против воли следует выдох, и снова вдох, чтобы получить возможность говорить дальше: – Я хочу оставить за собой возможность пользоваться порталами, которые расположены здесь. Мы с тобой сможем отдельно согласовать доступ. Прошу обратить внимание, что частота и регулярность моих визитов никак не соотносится с готовностью подписать с тобой полноценный долгосрочный контракт с более жёсткими условиями. Мой дьявол уже открыто и довольно улыбается, и я стараюсь просто не думать об этом, потому что теперь сама не понимаю, какую реакцию у меня вызывает эта его улыбка. Даже не уверена, что знаю, какой должна быть эта реакция. – А ещё может случиться так, что после принятия тобой наших условий относительно владения этим объектом движимой недвижимости и всем его содержимым, мой... законный трофей, который я уже гарантированно отсюда выношу, прихватит в порыве энтузиазма ещё что-то из уже твоих трофеев в другой комнате архива. Ты не будешь считать это воровством или применять какие-либо карательные санкции к ней и к нам за это. А ещё, – вырывается у меня уже совершенно спонтанно, – я не против иногда вместе выпить чаю. Может даже с выпечкой, а так как всё равно в ваших адах мало понимают в хорошей еде, угощение – с меня. Только давай договариваться о визитах заранее, и ты будешь приходить через дверь, а не возникать в кресле. Теперь Марцелл уже абсолютно не сдерживаясь, неприкрыто, дьявольски хохочет. И всё равно ухитряется выглядеть аристократически безупречно, скотинка такая. Немного успокоившись, он, всё ещё весёлый, встаёт – кресло моментально тает, как будто его здесь и не было – и огибает стол, подходя ближе. Мне нужно развернуться к нему, и для этого всё же приходится отпустить руку моего человека, в которую я, оказывается, вцепилась изо всех своих (небольших, надо признать) сил. “Извини”, – быстро посылаю ему мысль и снова переключаюсь на своего дьявола. Марцелл возвышается надо мной, но при этом совершенно не давит. Смотрит как на редкое животное. Или насекомое. Или как на камушек, который вроде бы и не подходит для коллекции по формату, а глаз всё равно цепляется и возвращается к нему. Потом наклоняется так, чтобы наши глаза оказались почти на одном уровне. Театральный до невозможности – он всё равно смотрит чуть-чуть сверху. – Я принимаю твои условия, Катриона. Не буду корректировать ни одно слово и ни одну букву. Я принимаю твои условия – и Дом Надежды. Мы оставляем неизменными все пункты уже зафиксированного и погашенного контракта относительно твоих глаз. Они же остаются средством связи. Ты уже разобралась, как ею пользоваться, умничка. Я оставляю за собой возможность слышать направленное и добровольное обращение ко мне – это ты и не запрещала. Я не буду сам тебя преследовать, но помни: если ты позовёшь – я приду. В том числе на чай. Если же остро захочу приятной компании сам – черкану записку, а ты ответишь так, как тебе удобно. Марцелл за всю эту речь так ни разу и не назвал меня Кнопкой. Кажется, обещание “не усиливать боль” уже начинает работать. А он между тем немного разгибается, берёт меня за плечи и целует в лоб: – Будем считать это подписанием нашего взаимовыгодного соглашения. Не контракта. Катриона, – мой дьявол снова обходит стол и протягивает руку моему человеку, – Рамиз. Ну хоть к нему целоваться не полез. Хотя я бы на это, пожалуй, посмотрела. Или нет. Весь драйв от неожиданного отпуска-приключения уже прошёл, эйфория от такого неожиданного “соглашения, не контракта” где-то запаздывает, и теперь я ощущаю себя просто бесконечно уставшей. Всего лишь бард: – Марцелл, – ладонь дьявола сухая и горячая, но не обжигающая, как у Каты. Я не произношу ничего больше – его имя удивительно гармоничной и строгой точкой вписывается в только что произнесённое соглашение. А все прочие “заходи на чай” и “будем рады увидеться снова” в данной ситуации кажутся невыразимой пошлостью. Возможно, дьявол захочет обсудить детали, ведь он ещё не ушёл, но это будет уже совершенно новая глава наших отношений. А прежняя теперь закрыта, и закрыта красиво. “Кажется, нам пора дрейфовать из этого райского местечка обратно в Балдур. Доволен итогом? Нужно подобрать мой трофейчик и дать новому хозяину... обойти владения. Очень интимный момент знакомства с Домом, не будем подглядывать”. “Да, идём”, – я спрыгиваю со стола. Я и до этого не воспринимал Дом Надежды чем-то приятным и близким – интересным, возможно, однако всё ещё опасным и непредсказуемым. Но после произнесённых слов он резко стал ощущаться чужим. Мы отказались от экспансии по праву силы, передав особняк тому, кто управится с ним однозначно лучше, и сами стены уже начали давить на разум, намекая, что нам здесь не место. Будут рады, возможно, но пока – не место. “Можем обсудить всё дома, когда пристроим твой трофей в друидский детский садик”. Возвращаемся мы через тот же портал, что привёл нас сюда. Катриона убирает ритуальные предметы с лучей символа обратно в мешочек, и он гаснет, превращаясь в узор на полу. Несмотря на позднее время, Хелсик до сих пор за прилавком. Она никак не комментирует наше изменившееся количество, хотя и выглядит явно встревоженной. Обмен перчаток на залог эту тревогу не гасит, но и лишних вопросов не добавляет. По дороге из ада (ну как это звучит, а?) у меня было время подумать, как представить всё это... происшествие остальным. Только мысли упрямо отказывались задерживаться в голове, и дело даже не в трескотне дворфийки, которую я уже начинаю воспринимать как фоновый шум. Просто у всей этой истории банально нет разумного объяснения, как у нас вообще не было причины тащиться в ад. Уже поворачивая ручку входной двери номера я рассуждаю, что победителей не судят. В крайнем случае мы видели ещё несколько таверн с проживанием, в совсем крайнем случае – мы знаем обратную дорогу, а в Доме Надежды наверняка найдётся пара лишних кроватей без гвоздей в матрасе. Наше появление могло бы пройти незаметно – почти все уже разбрелись по своим углам – только друидка сидит на своём привычном месте у камина и разбирает бумаги. – Джахейра, – Ката решает принять огонь на себя и первой подходит к Арфистке. – Ты ведь меня очень любишь, да? “Нет, милая, это я тебя очень люблю, а Джахейра нас сейчас прикончит”. – Мне не очень нравится такая постановка вопроса, – ворчливое бормотание из кресла. – В последний раз, когда ты стала вдруг такой любезной, вы с Амбером взорвали Литейную, а потом к нам припёрся... дьявол. Последнее слово Арфистки повисает в воздухе, потому что Надежда самовольно выходит из-за моей спины и начинает рассматривать комнату. – Вот в том и вопрос, ты очень, очень проницательна, – как ни в чём не бывало продолжает магичка. – Мы сегодня немного заблудились... На наш разговор из своего угла выползает Уильям. Куда же без зрителей? – У тебя наверняка так бывало в незнакомом городе? Шла-шла, не туда свернула, оглядываешься – а ты в аду. Ну в общем, я из ада прихватила небольшой сувенир. – Меня! – гордо вмешивается в разговор снова оживившаяся при виде уютной гостиной Надежда. – Это я сувенир! Она забрала меня сюда. А ты та хорошая кошечка с нежной шёрсткой? Джахейра с видимым усилием переводит взгляд с Надежды на нас. – Хорошая кошечка я только для хороших мальчиков и девочек, – Арфистка выразительно смотрит магичке в глаза, намекая, что мы с Катой в эту категорию не вписываемся. – И Катриона, ты, конечно, могла заблудиться в нашем городе, но насколько я знаю, у тебя в нём был провожатый из местных жителей. – Местный житель не заметил разницы, – хмуро бурчу я. – Вроде бы, вот они, улицы Балдура, а потом – раз! – и уже Аверно. Я даже не сразу понял подвох. – Так, ладно, – друидка решительно встаёт и идёт к нам, чтобы внимательно рассмотреть Надежду. – Кошечку я тебе сегодня не покажу, но если хочешь, прямо сейчас познакомлю с другим зверем, тоже пушистым и мягким. Она протягивает дворфийке руку и ведёт за собой. – А вы двое дождитесь меня здесь, – командует она нам. – Да, мэм! У меня нет сил даже на то, чтобы спорить, поэтому я просто подхватываю на руки своё внешнее вместилище спокойствия и сажусь с ней на диван, ничуть не стесняясь подошедшего Уилла. – Вы правда побывали в аду? Зачем? – он плюхается в кресло напротив. – Давай я перечислю несколько вариантов, а ты выберешь тот, что кажется более подходящим, – флегматично предлагает напарница. – Вариант самый простой: мы и правда заблудились. Второй посложнее и позаковыристее: нам настолько осточертел Балдур, что в честь победы над Орин мы решили сгонять в отпуск в тёплые края, хоть немного отдохнуть, а в Аверно была самая дешёвая путёвка. Третий связан непосредственно с той женщиной, которую Джахейра сейчас увела: Рафаил её похитил и пытал годами, надеясь, что она подпишет с ним контракт. А мы узнали о таком положении дел и решили слегка его... отрегулировать. А, ну и четвёртый вариант, чтобы тебе было из чего выбирать: очень уж захотелось обнести сокровищницу камбиона, прямо до такой степени, чтобы лезть к нему в логово. “Если не лень, можешь тоже подкинуть щеночку пару идей, кажется, его глаза ещё недостаточно квадратные после предложенных”. – Ты забыла ещё один вариант, милая! – я тут же хватаюсь за эту мысль. – У твоего дьявола сегодня был день рождения, поэтому мы решили сделать ему сюрприз в виде усадьбы в Аверно. Уилл пренебрежительно кривится, явно решив, что я издеваюсь над ним. И совершенно зря. – Но как вы вообще узнали про эту Надежду? – Лично мне больше интересно другое, – с шипастого порога своей комнаты интересуется Джахейра, приближаясь к нам. – Как вам мозгов хватило сунуться за ней в АД? Без подготовки. Без союзников. Без плана! На последних словах мы с Катой переглядываемся и ржём, чем выбешиваем Арфистку ещё больше. Но у меня просто сил нет объяснять женщине, что с планом было бы ещё хуже. – А, вам смешно? – она плюхается на диванчик напротив. – Я вижу, вы отлично провели время! Забрали с собой Призму и поставили под удар не только себя, но всех остальных заражённых. Весь город! Потому что хочется вам этого или нет – именно мы сейчас главный оплот сопротивления Абсолют. И если от Амбера я бы ещё могла ожидать такой выходки, но ты, Катриона?! Она вроде как нас ругает, но мне почему-то совсем не стыдно и не страшно. Я подавляю очередной смешок, фыркнув в кудрявую макушку. Меня как будто только сейчас догнало осознание того, что именно мы сделали в Аверно, и одновременно с этим пришло окончательное ощущение, что мы с магичкой – замкнутая система. Моя стая сократилась с десятка гильдийцев до половинки одного человека, и я не испытываю по этому поводу ровно никаких сожалений. – С Призмой всё было под контролем – пусть не добровольно, но мы уже бывали в Доме Надежды, и как видишь, с остальными ничего не случилось. А если тебе так хочется оценить степень моего здравомыслия – я даже не воспользовалась порталом домой, который был у меня прямо перед носом, потому что про такое расстояние у нас как раз нет информации. И это несмотря на то, что толпы наёмников от лорда-говнюка проверяют на прочность мою семью может быть прямо в этот самый момент. Так что не надо тут про ответственность перед товарищами и городом, я её несу в полной мере. А иначе мне вообще нужно засесть с артефактом в таверне и не высовывать нос на улицы города – в любой, любой из случайных или запланированных стычек мы можем погибнуть полным составом и доставить артефакт в руки Абсолют. Но ты сама осознаёшь, что прятать своё лучшее оружие – куда более безрассудно в нынешних условиях. Вместо того, чтобы удивиться или посочувствовать, Арфистка возмущённо фыркает. – Не надо давить на жалость, Катриона. Под ударом все наши семьи, у кого они вообще есть, а кое-кто здесь не просто рискует потерять родных, а уже терял. Мои собственные дети до сих пор в Балдуре, какими бы пинками я не старалась выпроводить их в безопасное место. Дело не в том, что вы отправились в Аверно на разборки с дьяволом, а в том, что: вы сделали это сейчас, вы сделали это без согласования с остальными, и самое страшное – вы могли там погибнуть, и Призма была бы потеряна для остальных. Она делает паузу в надежде, что мы впечатлимся, и продолжает, когда этого не происходит. – И всё же, мне правда интересно, как вы узнали про девочку и почему решили идти за ней именно сегодня? Насколько я успела понять, она провела с Рафаилом годы, а счёт в нашем противостоянии Абсолют идёт на дни, если не на часы. “Боги, ну почему щеночек не уцепился за вариант, что мне просто приспичило пограбить дьявола? Было бы чуть проще”, – мысленно вздыхает Ката. “Не думаю, Джахейра всё равно устроила бы нам допрос насчёт твоего сувенира. И вот на это у меня нет никакой внятной отговорки”. “А может, это и не нужно?” – Мой чудесный и славный командир, ты же сама руководишь целой организацией и прекрасно представляешь, как для некоторых информаторов важна конфиденциальность. Меньше знаешь – крепче спишь, как известно, и мы не хотим портить твои спокойные ночи, поэтому предпочтём оставить это тяжкое бремя при себе. Я по глазам Арфистки вижу, что ей хочется вытрясти из нас эту информацию, но Джахейра слишком долго прожила для подобной наивности, и главное она уловила – если мы не рассказали о своих мотивах сразу, то уже не расскажем. И отчитываться перед ней, как перед мамочкой (бабушкой?) тем более не станем. – Ладно, к дьяволу ваши секреты. Вернулись живыми – и на том спасибо. Однако, если Дом Надежды опустел, то стоит выяснить, кто его теперь займёт – не хотелось бы невольно усилить позиции Зариэль. В любом случае, об этом я буду думать после того, как мы разделаемся с Мозгом, но расходы на содержание своего “сувенира” полностью на вас. После слов про Зариэль Уилл ожидаемо мрачнеет, а потом всё-таки высказывает опасения вслух: – Надеюсь только Зариэль не возвысит Мизору и не подарит особняк ей. Иначе это рискует стать... невыносимо. – Перестановки в адской иерархии – последнее, что меня сейчас волнует. Катриона сползает с моих коленей и начинает рыться в сумке. Достаёт мешочек с золотом, а затем с некоторым трудом извлекает друидской доспех. – Это – на расходы для Надежды, а это – выражение моей личной симпатии. Джахейра с сомнением оглядывает броню, хотя в отличие от того же Хальсина, живущего максимально аскетично, не может не понимать её ценности. – Ладно, считай, что ты купила Надежде абонемент в детский садик Арфистов. Но не думайте, что подарки заставят меня меньше ворчать и закрывать глаза на ваши выходки. – И в мыслях не было, Джахейра, – говорю уже я, тоже вставая с дивана. – Если ты когда-нибудь воздержишься от комментариев, я буду знать, что в город вернулся культ Баала с его доппельгангерами. “Легко отделались, милая, а теперь спать. Ещё мне очень интересно, что дворфийка успела положить в мою сумку, но это тоже подождёт до завтра”. В нашем крыле нет ни вампира, ни ещё одной мягкой кошечки, и это даёт надежду на блаженную тишину, которой мне не хватало всё это время, и которую я опредёленно заслужил просто безднами терпения. – Отдыхай, милая, – забравшись в постель я целую женщину в лоб, уже постфактум осознав, что невольно повторил жест Марцелла, и прижимаю крепче к себе. – Всё остальное потерпит до утра.