Глава 42

Всего лишь бард: Наверное, у меня скоро выработается рефлекс просыпаться раньше Катрионы, тем более что вчера она легла не поужинав и даже не заглянув в блокнот для переписки. Значит, утром я рискую обнаружить в постели дьявола похлеще Марцелла и Рафаила вместе взятых. Инстинкт самосохранения ведёт меня прямым курсом в сторону кухни, где уже наметилась засада: у потухшего камина сидит Гейл с древним фолиантом в руках. Увидев меня, он отрывает взгляд от страниц, и вспыхнувшее было воодушевление на его лице сменяется разочарованием. – Здравствуй, Амбер. Не подскажешь, когда Катриона сможет ко мне присоединиться? В этой книге ещё хватает… – он с сомнением прищуриваться, будто оценивая, смогу ли я осмыслить профессиональные термины, – …нюансов, не оставляющих возможности однозначной трактовки. Поздравляю, парень, ты справился – это было очень дипломатично. – У меня нет ответа на твой вопрос, но я передам, что ты здесь и её ждёшь. Внизу моё появление тоже не остаётся без внимания – наше новое приобретение сейчас завтракает в компании Клинка Фронтира. И если Уилл при моём приближении делает вид, что мы не знакомы, то Надежда совершает ловкий выпад и с заговорщическим шёпотом хватает меня за рукав: – Тебе сегодня снились кошмары?! – Нет, Надежда, мне сегодня снилось блаженное ничего, и я крайне этому рад. – И Уиллу не снились, – бесхитростно сообщает дворфийка. – Получается, все кошмары остались в аду? Я с усилием заставляю себя вспомнить, как с этой женщиной общается Катриона, и пытаюсь выдать что-то похожее. – Ад – это родина кошмаров, просто иногда они сбегают оттуда в наш мир. Повезло, что не сегодня. – На нашей стороне удача с милыми кудряшками, почти как у меня, – бывшая пленница Аверно хихикает. – Именно так, и она очень не любит оставаться голодной, так что прошу меня извинить. Назад в номер я возвращаюсь уже с гружёным подносом, но наша Удача всё ещё не проснулась, зато… Вернувшийся с охоты Астарион не стал утруждать себя установкой ширмы, когда забирался в ванну, и теперь я могу наблюдать его разбросанные шмотки. В крови. Первым делом я решаю, что обычно аккуратный друг неудачно поужинал, но потом замечаю на его спине и плечах свежие порезы, будто от когтей. Экстремально поиграл с кошкой? Нет, если бы Несса осмелилась оставить на его теле такие глубокие раны, то не сидела бы сейчас рядом с купальней так невозмутимо. – Что, ты таки повстречал охотников на вампиров? – интересуюсь, подходя ближе. – Бери выше, амиго! – несмотря на то, что Астариона потрепали, настроение у него отличное. – Я повстречал самих вампиров. – Братишки и сестрички? – Ага. Решили, что притащить меня к Касадору силой – отличная идея. – Как они вообще тебя выследили? – Это я их выследил, – вампир плещет в лицо водой. – Необходимо было узнать, на каком этапе у Касадора подготовка ритуала, потому что… вот какая незадача – жертв в нём должно быть не семь, а семь тысяч. Где я сам возьму столько, если не умею плодить отродий? – А где Касадор взял столько? Признаться, услышанное впечатляет. Зато закрывает наконец мучивший меня вопрос: почему Мефисто разбрасывается такими подарками за совершенно ерундовую по меркам адов плату? А вот семь тысяч душ уже звучит… солидно. – Это как раз несложно, мы приводили ему людей толпами. Другое дело – где они все теперь? Я был уверен, что говнюк просто убивает их, а Гоуди выкидывает трупы, однако, если ему необходимо набрать такое количество душ, всех этих отродий же нужно где-то содержать. А голодная, отупевшая нежить – это далеко не хомячки… как бы некоторые не считали их грозными зверями. – Только не говори Минску, что в мире есть кто-то сильнее Бу. – Предпочту вообще с ним не разговаривать – он мозгами не слишком далеко ушёл от Петраса, а вот с родственничком поболтать пришлось. – Он соскучился? – я не могу сдержать усмешки. – Взвыл от радости, – Астарион оборачивается ко мне, сверкнув клыками. – Сказал, что только меня и ждут. Представляешь, Касадор наплёл этим идиотам, что позволит возвыситься вместе с ним, а они поверили. Это ещё глупее, чем разговаривать с собственным хомяком. Тут мне нечего возразить. С трудом укладывается в голове, что порождения вампиров, десятилетиями служившие своему патриарху, склонны к такой наивности. – И как ты… хм… планируешь этим всем воспользоваться? – Есть одна мысль, но для этого мне нужна ваша помощь. Ещё не передумали посетить вампирское логово? После вчерашней экскурсии по Аверно? Не удивлюсь, если это приключение окажется лёгкой прогулкой. И пока Катриона просыпается, у меня как раз есть время рассказать о том, как мы заглянули в гости к Рафаилу. Магичка присоединяется к нам, когда я дохожу до самого описания боя в комнате порталов: – Веселитесь, ребятки? – Астарион чудно провёл время, пока мы с тобой безмятежно спали, золотце, – тут же откликаюсь я. – Возможно, он вылезет и перескажет, ну а пока – завтрак там, – указываю на тумбу, где оставил поднос. – И даже не тронут Нессой. Кошка смотрит на меня укоризненно, хотя вряд ли понимает, о чём речь. К моменту, когда Астарион вылезает из бадьи, его раны почти заживают сами. Он изволит накинуть на себя халат и коротко пересказывает ночное приключение, пока мы с Катой уплетаем завтрак. – ...теперь я уверен, что Касадор от меня не отстанет. Вчера я встретил только двоих сиблингов, значит, завтра он отправит за мной всех, а дальше... дальше есть варианты. – Например? – невнятно произношу я, не успев прожевать кусок тоста, за что получаю неодобрительный взгляд. – Вариант первый – они приходят за мной всей толпой, Джахейра расстраивается, Минск радуется, мои братишки и сестрички погибают смертью храбрых, а ритуал отодвигается на неопределённый срок. Или... – Астарион делает театральную паузу. У дьяволов нахватался? – Мы немного им подыграем, но для этого нужно, чтобы меня даже случайно не затянуло в ритуал, если вдруг Касадор решит начать его прямо с порога. – Учитывая, что последние несколько дней ты посвятил книгам, у тебя есть не просто вариант, а конкретное предложение? – проницательно интересуется Ката. – Пока что самое сложное – победить Касадора так, чтобы суметь переписать на его спину мою часть контракта. Для этого у него должен быть специальный инструмент, способный оставить шрамы даже у нежити. Нужные знаки есть в книге, я их давно выучил, но для ритуала необходим посох – его я как раз видел неоднократно, урод с ним почти не расстаётся. Кто владеет им – тот и впитает в себя силу семи тысяч душ, независимо от того, что нарисовано у него на коже. По мне так, это звучит слишком самоуверенно, но судить не буду – я Некромантию не читал. А если вампир настолько хочет заполучить эту силу, что готов во всех смыслах рискнуть своей шкурой – не смею препятствовать. – Из того, что мне реально необходимо – это обездвиженный Касадор и время, остальное я сделаю сам, – заключает Астарион.. – Но раз он до сих пор пытается тебя достать – жертвам недостаточно нанести знаки, должна быть ещё и привязка по месту, правильно? Или по расстоянию? – продолжает рассуждать магичка. – Не хочется случайно оказаться наедине с очень разозлённым Вознесённым вампиром и твоими останками. – Конечно, для ритуала нужно собрать всех в одном месте. Достаточно просторном, чтобы вместить в себя такое количество жертв, и при этом защищённом от посторонних глаз – в самом дворце такого нет, но Петрас бормотал что-то про подземную крипту. При удачном стечении обстоятельств Касадор сам нам её покажет... – Что ты имеешь в виду? – признаться, с некоторых пор в удачу я верю больше, чем в планирование. – То, на что намекал с самого начала – мы должны ему подыграть, – Астарион почесал за ухом кошку, сложившую морду ему на колени. – Он до сих пор не знает, что заставляет меня ему сопротивляться, и в нужный момент я смогу сделать вид, что... потерял эту способность. Касадор не станет ни сковывать, ни калечить, если поверит, что снова управляет мной, как марионеткой. И тогда он начнёт подготовку к ритуалу, расставляя фигуры по местам. Нам же останется только выждать момент, чтобы отнять у него посох. – Это всё, конечно, славно, но где в этой схеме мы? Какие гарантии, что он не прикончит нас уже на пороге дворца? – пока я действительно этого не понимаю. – Никаких гарантий, амиго, – беспечная нежить задорно смеётся. – Но Касадор тщеславен. И если вы станете теми, кто вернёт меня ему, и будете достаточно убедительными – вам позволят смотреть. Чтобы потом убить, конечно же, но я почти уверен, что говнюк не откажется от зрителей своего триумфа. Как минимум ради того, чтобы полюбоваться вашими лицами, прежде чем он свернёт вам шеи. – А если он решит отложить ритуал, чтобы пригласить настоящих зрителей? Пир, вечеринка, как он любит. Ты уверен, что готов всё это время быть наедине с ним и отыгрывать марионетку? – Не решит, – категорично заявляет Аст. – Только не после того, как я исчез почти на два месяца. Теперь он не допустит ни минуты промедления, во избежание новых происшествий. “Что скажешь, милая? Достаточно безумно для нашего обычного дня в Балдуре?” “Сунуть лапку в пасть знакомому вампиру или сделать вид, что подставляешь шею незнакомому... Даже не знаю. Выглядит как-то... опаснее?” “Если тебе страшно, можем позвать Анну для моральной поддержки”, – ехидничаю я. – А ещё можно поговорить вслух, – скептически предлагает вампир, без труда понявший, что у нас ментальный диалог. – А этой женщине ты тоже роль придумаешь? – киваю на притихшую под вампирской рукой кошку. – Конечно. Должен же у нас быть элемент полной неожиданности. Элемент неожиданности облизывается, и вампир скармливает пантере бутерброд с рыбным паштетом с моей тарелки. – Пока Несса прячется в междумирье, её никто не способен засечь. Если честно, за вас я переживаю больше. – Астарион, ты переживаешь? – подавляю в себе желание потрогать нежити лоб. – Не боишься, что личинка превратила тебя в человека, и ритуал не сработает? – Я могу прямо сейчас вырвать тебе сердце, чтобы развеять подозрения. – Тогда у меня для тебя плохие новости, Астарион: моё сердце украла вот эта женщина, – киваю на магичку. – Можешь порыться в её сумке и поискать, но это должно быть ничуть не проще, чем добывать его из моей груди. – Угу, отделение посередине, но сумку ты всё равно не откроешь, мой крайне переживательный друг. Если ты освоил дрессировку ускользающих зверей настолько, что сможешь объяснить ей всю стратегию – я склоняюсь перед твоим мастерством, извини, что метафорически – вставать со стула всё же пока лень, – Катриона давно прикончила свой завтрак и теперь сидит, умиротворённо откинувшись на спинку. – Какие вообще у обычного полноценного вампира сильные и слабые стороны, чем он опасен тактически? – Помнится, вы сами дарили мне книжку про вампиров, могли бы и изучить предварительно. “Бойтесь бледного лорда, страшитесь его ледяной прелести…” – Тогда уж определись, нам страшиться или помогать тебе его бить? – Ладно, давайте серьёзно... Кое-что из рассказанного Астарионом я знал и до этого, но только в рамках легенд и слухов. Все эти превращения в туман, стаи летучих мышей, призыв нежити и союзных зверей. Магия крови, магия стихий, возможно, оккультная магия – пока всё выглядит так, что Астарион до сих пор чрезмерно впечатлён своим хозяином. Либо вампиры действительно способны обладать самыми разносторонними талантами, и вот тогда у нас могут возникнуть проблемы. Впрочем, когда мы от них бежали? А вот уязвимостей оказалось не так уж и много. – ...на обычное оружие не надейтесь, оно его не возьмёт – в лучшем случае можете лишить вампира конечностей, и то ненадолго. Наша задача – нанести ему смертельную рану, чтобы парализовать и вынудить тратить все силы на регенерацию. А вот убить этого гада сможет разве что обезглавливание или солнечная ванна, поэтому с лучами тоже лучше не переусердствовать. – А откуда вообще взялся миф про осиновый кол в сердце? – после всего вышеперечисленного мне в принципе сложно представить, что кто-то сможет поразить нежить деревяшкой. – Это миф лишь отчасти – любой острый предмет в сердце нас парализует, но поскольку вампирами пугают в основном крестьянских детишек, то и оружие придумали такое, что доступно каждому. Много ли деревенщин умеют орудовать мечом или хотя бы кинжалом? А вот выстрогать кол сможет даже последний растяпа. – Ладно, хоть матушка и зовёт меня солнышком, я постараюсь особо не светиться, – обещает союзнику напарница. – Сколько вообще времени нужно вампиру, чтобы регенерировать тяжёлое ранение? – Целый день, дарлинг, после серьёзных травм нежити требуется на восстановление целый день, да не где-нибудь, а в строго отведённом для этого месте. У Касадора должен быть гроб или как минимум кровать, набитая землёй из его могилы – обычно мы способны отдыхать только так. И лично я сейчас планирую тоже хорошенько отдохнуть после минувшей ночи. Хоть мне для этого, к счастью, не нужен гроб, – Астарион удаляется к своей кровати, поманив за собой кошку. “Начинаю понимать, почему он уцепился за свой ритуал, золотце. Возвращаться в жизнь обычного вампира... неперспективно”. Катриона согласно кивает, вылезает из-за стола и первым делом извлекает из сумки связной блокнот. – Кстати о книжках, – эффектное возвращение союзника вынудило меня совсем забыть о том, что в гостиной сидит ещё один волшебник. – Гейл с самого утра очень жаждет твоего внимания. 120 сантиметров почти управляемого хаоса: – Гейл подождёт ещё. Терпение – добродетель, особенно при работе со сложными научными трудами. Коллега-исследователь, несмотря на всю потенциальную важность его исследований, волнует меня сейчас в последнюю очередь. Буквы на обложке блокнота чуть светятся. Если бы они могли передавать настроение, я бы сказала “раздражённо”. По крайней мере мне так кажется. “Городская стража наконец обратила внимание на закрытую мастерскую и подозрительную активность. Немного подпортили ленивую охоту. Я выиграл у твоей матери 200 золотых. Маррен, который ставил на меня, тоже что-то получил, но жив. Марла недовольна и уверена, что ещё пара нападений – и она как минимум сравняла бы счёт. Твои сектанты, судя по косвенным признакам, поклоняются тирании, а не идиотизму, поэтому у нас гостей больше не ожидается. Патрули на улицах усилились. Мне жаль, но твоё жилище они могут и разгромить. Из мелочности. Через пару спокойных дней проверю. Не пропадай”. Написание ответа не занимает много времени, после чего я накидываю на угол Астариона купол тишины, чтобы не мешать бедняге отсыпаться после общения с его куда менее приятной семьёй, и читаю сообщение уже вслух для Амбера. – Жаль твой дом, но мы буквально вчера доказали, что умеем решать проблемы с недвижимостью. Недвижимость. Является ли ею Дом Надежды, если он летает? Дурацкая мысль, но мозг цепляется именно за неё, чтобы не думать о вещах более важных. Сложных. Мы побывали в Аверно. Убили и обчистили Рафаила и… и я что, выдала Марцеллу приглашение регулярно заглядывать на чай? Что вообще на меня нашло? Невероятная усталость вечером, адский голод сегодня утром и обсуждение маленькой вампирской проблемы до сих пор не давали времени и возможности обдумать и уложить в голове произошедшее. Соглашение, а не контракт, которое мы заключили с моим дьяволом. Моя… свобода? Нет, наивно было бы предполагать, что всё совсем закончится. Даже за такой выкуп. Несмотря на чудовищный контраст с Рафаилом, большее зло остаётся не только большим, но и злом. И просто распрощаться с ним, потребовав что-нибудь вроде “больше никогда не приближайся ко мне”, не получится. Он хищник, который любит играть с добычей. Но нам удалось несколько переписать правила этой игры. И у меня наконец есть время, чтобы это почувствовать. Принять. Признать? Я обхожу стол и со спины обнимаю моего человека, который небрежным жестом кинул к ногам моего давнего преследователя целый бааторский особняк, решая проблемы с недвижимостью. – Спасибо, – тихо, на грани шёпота говорю ему на ухо. Не по телепатической связи – мне почему-то кажется, что такие слова, важные, нельзя доверить чужеродной иллитидской телепатии. – За вчера и за... всё? За Надежду и Марцелла. Что не стал отговаривать от откровенно глупой и самоубийственной идеи. И что действительно нашёл, вот так вот легко и как будто бы между делом, то, что дьявол захочет больше, чем меня. И даже больше, чем старую игру со мной. Притом не потратив на это годы, как собирался. И знаешь, Марцелл может сколько угодно естественно вписывать себя в чужие сцены в выгодном свете. Ты же был несравнимо великолепнее. Как режиссёр той сцены, как актёр... и просто как ты. – Иди ко мне, милая, – Амбер утягивает меня к себе на колени и обнимает. – Я до последнего не был уверен, получится ли у меня… хоть что-то. Как работает адская бюрократия, какие права у нас самих появляются после убийства Рафаила. Поэтому начал с контракта Мол. Могло статься и так, что Марцелл бы только посмеялся, или, того хуже, разозлился, но нам реально повезло, что правило “победителей не судят” сработало даже в аду. Меня отпускают, чтобы привычным жестом запустить руку в волосы. Я уже заметила, что его успокаивает медитативный процесс перебирания этих не самых послушных кудряшек. Самое то для продолжения разговора, потому что дальше мой проницательный дипломат озвучивает мои недавние опасения: – Но даже это ещё не конец, милая. Он перестанет давить на тебя, потому что обещал, но не исчезнет совсем – тем более, когда понял, что наш союз способен приносить ему дачи в Аверно. Теперь Марцелл начнёт действовать тоньше и осторожнее, но полностью не отступит, так что... стоит завести привычку носить с собой заварку и чайник. Я тихонько фыркаю. В отличие от друидов или каких-нибудь жрецов, у меня нет возможности вытягивать воду прямо из воздуха, так что проблема чуть шире. Амбер заканчивает мысль уже снова серьёзно: – Я на твоей стороне, Кат. Не потому что ты всегда права или непогрешимо точна, а потому что я так выбрал. И я понимаю, почему ты сделала для Надежды то, что сделала. – Я немного опасаюсь нынешнего ощущения “мы можем всё”. Потому что после приключений в адах оно есть. А потом наступаешь на хвост какой-нибудь крысе, и… – меня снова передёргивает от воспоминаний о полной беспомощности на полу шаритского храма. – Попробуем быть… я бы сказала “осторожнее”, но полчаса назад мы планировали визит в вампирское логово. А ещё Горташ с нетерийским камушком. И найти Старший Мозг после, чтобы избавиться от дряни в головах. Наверное, надо быть аккуратнее. В будущем. Надеюсь, оно всё же есть за пределами этого проклятого всеми богами города. Ха, надеюсь. Хотя если я вынесла себе сувенир в виде Надежды, можно ли складывать её с моей удачей? И будет ли теперь Надежде сопутствовать удача, если она встретила меня? Буквально встретила, практически на пороге Дома. Дома, который новый хозяин сейчас, наверное, очищает от следов эго нелепого камбиона. Не сам, конечно, но мало ли у него должников? – И всё же как приятно было убить эту пародию на настоящего дьявола! Его существование и методы были оскорбительны для моего чувства прекрасного. Я разворачиваюсь и целую своё по-настоящему прекрасное, позволяя себе какое-то время не думать о Рафаиле вообще. И о крысах. И о будущих неприятностях, которые уже где-то ждут. Пусть, я, как и все волшебники, не опаздываю, а всегда прихожу вовремя. Если не дождутся – проблемы этих неприятностей. Всё хорошее заканчивается быстро – громкий голос Минска, который приветствует “хилого, зато умного мага”, напоминает о том, что ждёт меня ещё кое-кто. Но беседа с Гейлом может затянуться, а значит, нужно проверить, не прихватили ли мы с моим трофеем вчера какие-то артефакты, полезные для знакомства с семьёй Астариона. Я выгребаю содержимое целого отделения сумки прямо на пол – получается внушительная кучка. Я не брала ничего очевидно опасного, но вот что дворфийка успела насыпать Амберу – не знаю, не контролировала. Он как раз скептически оглядывает мою часть трофеев и не торопится добавлять к ним свои: – Я боюсь смотреть, чего мне накидала Надежда. Тем более что для инвентаризации магических штучек у меня есть профессионал. Гораздо больше мне интересно, кому ты это всё впа... предложишь? – Ну, каналы сбыта интересностей дома у меня есть, но везти всё, не перебирая, опасно. Кто знает, не захотят ли какие-нибудь безделушки сожрать друг друга. Инфернальная защита, стоявшая на архиве, как ты можешь понять, слегка превосходит то, что я могу сделать, что называется, на коленке. Но сама я понятия не имею, кому предложить такое в Балдуре. Тем более что для сбыта всяких сомнительных вещиц у меня тоже есть профессионал. – Я могу подсказать пару торговцев, которые не станут задавать вопросов о происхождении товаров. Особенно если там есть что-то противозаконное. Чтобы определить противозаконность, необходимо это всё перебрать. Энтузиазм такой план если и вызывает, то отрицательный. – Эх, жаль, ты не можешь различать Плетение и поучаствовать в сортировке. Я сейчас пробегусь и отложу опасное, может, наткнусь на полезное. Когда решим нашу клыкастую проблему – пройдёмся по твоим знакомым. Понимаю, что ты найдёшь, чем себя занять, но если решишь мне немного подыграть – я не против. – Оу, ты уж извини, что твой мужчина несовершенен, грозная волшебница! – едко фыркает Амбер, но лезет в сумку за скрипкой. Ну, я помню, что в том отделении была скрипка. Сейчас из него бард вытаскивает горстями повязки, браслеты и кольца, что в целом ожидаемо, но дальше… – Ката, какого хрена?! Я сама с растерянностью наблюдаю, как из сумки с большим трудом извлекается скульптура здоровенной крылатой кошки. Почти с меня размером, мраморная, и мне теперь интересно не столько зачем, сколько как дворфийка её вообще подняла. – Когда я обещала показать Надежде мягкую кошечку, я как-то совсем не ожидала, что для подстраховки она решит захватить свою… Хоть и не мягкую. Я осматриваю статуэтку со всех сторон. Следов Плетения нет, но от штуки всё равно мощно фонит… – Блядь, Наденька! – я не могу удержать ругань, и надеюсь только, что женщина нас не слышит. Надежда утащила часть охранной системы архива. Наш таинственный Заказчик, как и обещал, отключил все ловушки. Только вот сейчас эта тварюшка, хоть и вне Дома, всё ещё является его частью. – Тут либо вернуть Марцеллу, либо попытаться сбагрить Хелсик, – поясняю я Амберу. – Это защитный голем. И если в Доме активируется защита, тут, несмотря на расстояние и разные Планы, резко станет жарко. – Эту штуку как-нибудь можно деактивировать? Хелсик нас пошлёт, я уверен... а если нам тоже послать? Кому-нибудь не очень любезному и ценному, например, Касадору. Но нет, ему нельзя умирать. Горташ? – Последняя идея не лишена привлекательности. Спросишь у Джахейры про организацию такой посылки? Её, несомненно, будут проверять, но есть ли у него дьяволисты в штате? Знакомство с Рафаилом в прошлом может дать два противоположных эффекта… И посмотри, не завалялись ли у тебя в сумке остатки этой стаи. Стада? Прайда? Как они вообще кучкуются? Остальные выгруженные артефакты на первый взгляд не выделяются так сильно, хотя одно проклятое ожерелье я сразу отложила телекинезом. Голема Амбер аккуратно ставит на тумбу ближе к нашим своеобразным “дверям”. – Надеюсь, Несса не решит разобраться с конкурентом, когда проснётся. А вот с вопросами, как доставить это эрцгерцогу, лучше бы отправиться к госпоже Вантампур. Но для начала придётся провести краткий экскурс в историю, – бард достаёт из кучи вещей журнал, прихваченный из дьявольского архива, и принимается листать страницы. – Написано Нубалдином, хранителем ключей Дома Надежды в 1471 году по летоисчислению материального Плана. В первый же день юный Энвер Флимм, купленный мною за бесценок во Вратах, успел отличиться, предприняв попытку к побегу. Мальчишку изловили уже на входе в комнату с порталами. Инцидент привлёк внимание господина Рафаила, вопреки моим опасениям, не ставшего убивать смутьяна на месте. “Мы сумеем направить его энергию в нужное русло. В крайнем же случае он просто покажет нам бреши в текущих защитных протоколах Дома”. В этот день наказан был только я. Амбер задумчиво хмыкает. – Флимм, Флимм… Я знаю в городе только пожилую пару обувщиков, носящих эту фамилию. Если нынешний эрцгерцог их отпрыск, то он неплохо продвинулся по карьерной лестнице. Да, это однозначно рост, только вот путь какой-то нелинейный. Или в Балдуре и это считается нормальным? На всякий случай уточняю: – А рабство у садиста-камбиона в твоей картине мира – это повышение или понижение? – Это школа жизни, моя золотая. Судя по этим заметкам, наш венценосный друг никогда не был паинькой, а пребывание у камбиона научило его играть по-крупному. Юный Флимм не проявляет рвения ни в служении, ни в учёбе, извращая даже крохи полученных знаний в свою пользу: заговорами, лестью и обманом он стремится привязать к себе любого обитателя Дома, саботируя исполнение воли его хозяина. Сладить с ним не помогают ни угрозы, ни посулы – Энвер равно огрызается на кнут и на пряник, однако господин видит пользу даже в этом. Рафаил самолично истребил уже несколько колдунов, что позволили себе прислушаться к речам мальчишки и поставили под сомнение свою преданность. Бард листает страницы, зачитывая только самые яркие факты о пребывании Горташа в Доме Надежды. Впрочем, приятного в этом мало, потому как большая их часть описывает проступки и наказания. Этот Нублад… Нубал… в общем, этот дрессировщик буквально смаковал истязания подростка. Да уж, извращенец под стать своему покровителю. – Я всё чаще думаю, что совершил ошибку, променяв горсть золотых на неблагодарного мерзавца. Сегодняшним утром я застал его за молитвой… мальчишка не признался, к какому богу обращался, даже когда я высек его до крови. Впрочем, может вызывать к кому угодно – мы в Доме Надежды, и здесь властвует только один бог. Рафаил. До жопы пафосно. Кажется, одним из условий контракта рафаиловских колдунов была полировка его эго. И этот явно справлялся. – Зато оцени иронию: любой другой на его месте молился бы добрым богам о спасении. А Энвер предпочёл обратиться к большему злу, чтобы избавиться от меньшего, – Амбер какое-то время молча листает страницы. – Я уже прямо прошу господина избавиться от Флимма. Его способность запугивать и притягивать к себе союзников выходит из-под контроля, однако обратить это в свою пользу так и не получилось. Мальчишка может быть покладистым и услужливым после очередного наказания, но стоит только решить, что он наконец запомнил своё место – снова скалит зубы. А отвечаю за его оплошности всё ещё я сам. Кажется, Рафаила веселит моя неспособность совладать с собственным рабом, и он просто ждёт, чем закончится это противостояние. Но убить его не дозволяет, гадая, кто из нас сломается первым… Мужчина устало потягивается. – Судя по тому, что осталась последняя заметка, а на Змеиной Скале нас поджидает бейнит, противостояние завершилось не в пользу этого Нубалдина. Мне пришлось найти и выпотрошить бывших дружков Энвера на его глазах, чтобы заставить подчиняться. После этого юнец стал выполнять поручения с безразличием и эффективностью голема, чего я всё время и добивался. О, как я был доволен собой, и как иллюзорна оказалась эта победа! Мальчишка всё-таки сбежал, воспользовавшись суетой, когда Дом оказался атакован летающей крепостью демонов. Да не просто сбежал, а заручился помощью приключенцев и обеспечил себя артефактом, не позволяющим даже дьяволу себя обнаружить. А теперь Рафаил вызывает меня к себе и я пишу эти строки с полным сознанием, что мне конец. – Я как-то не успела проникнуться симпатией к автору этого сомнительного чтива, так что туда ему и дорога. – Ну вот и всё, милая, – бард откладывает заметки и встаёт. – Теперь понятно, почему Рафаил пытался вернуть эрцгерцога под своё крыло нашими руками. Наверняка за всё это время Горташ позаботился о том, чтобы дьявол даже приблизиться к нему не мог. Тем веселее будет, когда он получит нашу посылку, верно? Амбер уходит на переговоры с герцогом. Иронично, что для коммуникации с Горташем снова приходится привлекать почтовую птичку, но на этот раз куда более высокого полёта, чем голубка-репортёрша. Почтовый орёл? Ну да ладно, у меня есть вопросы более насущные. Например, более мелкие адские трофеи. То ли Надежда невольно принесла нам вспышку бодрости, то ли радость от того, что настолько адский сюрприз оказался всего один, придала энтузиазма, но провести первичную сортировку горы артефактов удаётся достаточно быстро. Два кольца, которые могут принести реальную пользу уже сегодня – браслет для магов, позволяющее призвать вместе с заклинаниями немного лучей, и колечко с анестезирующим эффектом и загадочной надписью “Альцгеймер” – отложены, несколько опасных вещиц изолировано, и я могу, потянувшись, наконец-то отправиться поговорить с Гейлом. После такого стресса мне точно нужна какая-нибудь интересная интеллектуальная задачка, а этот лапушка наверняка принёс их целый список. Всего лишь бард: В том, что Рейвенгард старший занял покои безвременно почившей герцогини Стелмины, прослеживается своеобразная ирония. И лично я удивлён, что Уильям всё ещё не сорвался с тернового поводка, чтобы быть ближе к папочке – возможно, таким образом мальчик пытается доказать всем, что он взрослый и самостоятельный игрок, не нуждающийся в поддержке родителя. Мне же лучше, потому что я не хочу тратить силы ещё и на то, чтобы держать правильную маску перед Клинком, а не только его названным родственником. Улдер – или та, что скрывается в нём – отворяет дверь по первому стуку. – Амбер? Что стряслось? – Мне нужен ваш профессиональный совет, герцог. Вы позволите? Человек без слов отступает в сторону, указывая на гостевое кресло. – Итак? – Для начала я хотел узнать, насколько вам удалось сохранить свою власть над Огненным Кулаком? Они вообще знают о вашем возвращении? – Только узкий круг самых доверенных лиц, – Улдер садится напротив меня. – Моё воскрешение не афишируется, но среди солдат активно идёт подготовка к вооруженному перевороту в Змеиной Скале. Пока что формально Кулак подчиняется эрцгерцогу, однако, когда настанет время, мои люди откроют нам и сопротивлению доступ в крепость. Разве Джахейра не говорила об этом? Она говорила, я припоминаю, только пока штурм Скалы остаётся исключительно гипотетическим событием, я не заострял на нём внимание. – Мельком. Просто до штурма ещё далеко, а кое-что сделать я бы хотел прямо сейчас – отправить господину Горташу… сувенир. – О чём вы, молодой человек? – герцог непонимающе хмурится. – Видите ли, избранный Тирана совершил ошибку, решив, что может надавить на Катриону через её семью. До успеха ему ещё далеко, но он полон упорства и энтузиазма, поэтому мы с напарницей решили… принести ему небольшой подарок из его собственного прошлого. И отдельно намекнуть, что любая крепость рано или поздно падёт. Вопрос только, чья будет первой. – И насколько небольшой этот подарок? – Наверно, проще показать? Если вы подождёте минуту, я его принесу. Человек задумчиво кивает, что я расцениваю как знак согласия. Когда я возвращаюсь в номер, чтобы забрать статую, Ката о чём-то увлечённо переговаривается с Гейлом, склонившись над книгой Карсуса. Зато реакция Улдера на моё повторное появление оказывается гораздо более эмоциональной: – Вы сказали небольшой! – Там были и больше, так что технически я ни словом не соврал, – ставлю кошку на стол между двумя креслами. – А ещё вы сказали, это подарок из прошлого! Что общего у эрцгерцога может быть… – он осекается, явно поняв, что у простого смертного не должно быть способности определять различные дьявольские штучки. – С адами? – услужливо подсказываю ему я. – Вы многое пропустили, пока находились в Аверно, герцог. До того, как стать контрабандистом, а затем и придворным Балдура, Энвер Горташ успел послужить не только Мёртвому Трио. Не уверен, что в Доме Надежды по нему скучали, но вот он сам наверняка удивится, получив привет оттуда. Не настолько “удивится”, чтобы выйти в окно от ужаса, но пару беспокойных минут я надеюсь ему организовать. Потому что можно бежать из ада, только не стоит забывать, что ад в любой миг способен прийти к тебе. Особенно, если ты позиционируешь себя как мудак. – А могу я поинтересоваться, откуда эта вещь у вас? – очень осторожно спрашивает человек. – Мы ходили на экскурсию в теплые края, раз уж выдался свободный денёк между битвами с тиранами и спасением мира, – максимально невинно сообщаю я. – И, предупреждая ваш следующий вопрос или даже несколько – суверенитет госпожи Зариэль ничуть не пострадал, скорее даже наоборот. – Ладно, думаю, что мы с вами сумеем договориться, – принимает решение герцог. – Расскажите подробнее о вашей экскурсии, а я позабочусь о том, чтобы подарок дошёл до эрцгерцога, вот только… вы же понимаете, что солдата, который его принесёт, непременно убьют? Жизнь одного человека ради того, чтобы мы с Катрионой смогли немного позлорадствовать, дёргая тигра за усы? – Тогда постарайтесь поручить это кому-то наименее полезному. Обратно к магичке я возвращаюсь спустя час – уже без статуи, зато с хорошими новостями: – Пиши записку, золотце, посылка скоро отправляется. Гейл поднимает на меня заинтересованный взгляд, а вот Катриона без лишних вопросов тянется к чистому пергаменту. Она совсем не раздумывает над содержанием – строки возникают под пером быстро, без пауз, как будто женщина уже давно сочинила текст мысленно. – Получилось чуть менее дипломатично, чем я рассчитывала, но сойдёт. Присовокупи к нашему подарку, пожалуйста, – через пару минут она отдаёт листок. Я беру его с некоторой опаской – мне хорошо известно, как моя женщина бывает дипломатична, и если уж она сама признаёт, что перегнула... По мере чтения брови непроизвольно ползут вверх. "Мой любезный дорогой друг! Дорогой прежде всего потому, что городские власти Невервинтера наверняка выставят счёт за вывоз и утилизацию твоих подарков, которые ты так щедро решил посылать моей семье, чтобы... что? Показать серьёзность своих намерений? Поторопить меня в решении твоей проблемы? Свои я решала в комфортном для себя темпе. Ну да это лирика, не имеющая отношения к основной теме моего письма. Светская болтовня, почти о погоде, только о нерациональном расходовании живых ресурсов. Но кто я, мелочь без имени и власти, чтобы учить тебя управлению, стратегии и тактике? Итак, мой любезный дорогой друг, приношу глубочайшие извинения, что я не смогла принять твоё приглашение на такое важное мероприятие. В момент твоего триумфа я была немного занята невероятно горячими объятиями с Избранной Баала, пока она пыталась донести до меня свои, безусловно, меткие остроты. Каюсь, я не написала тебе сразу же, но и ты не прислал корзину с вином, фруктами и пожеланием скорейшего выздоровления. Ты очень необходителен со своими союзниками, Энвер, боюсь, для эрцгерцога пусть даже такого захолустья, как Врата Балдура, это непростительно. Очень жаль, что попытки ещё одного нашего общего друга привить тебе хоть какие-то манеры провалились с адским треском. Но в качестве утешения присылаю тебе сувенир из юности. Пусть он напомнит о приятных годах, проведённых в тёплых, даже жарких, краях. Ты очень меня разозлил, сраный ублюдок. Если ты смел надеяться на какое-то мирное разрешение нашего конфликта, или, не побоюсь этого слова, планировал союз, не стоило пытаться трогать мою семью. Рафаил сдох в собственном доме. Твоя очередь. Можешь храбриться, окружать себя охраной, можешь окопаться на Змеиной Скале или передвигаться короткими перебежками. Но не забывай бояться и искать меня в каждой тени. Потому что в одной из них ты найдёшь смерть. С выражением глубочайшего уважения, Катриона Райли, 120 сантиметров доведённого до предела терпения боевого мага". – Знаешь, милая, я думаю, мы очень своевременно собрались идти решать проблемы с недвижимостью Астариона. Потому что после твоего письма нам совершенно точно потребуется новое жильё – эрцгерцог разрушит эту таверну, даже если для этого ему придется уронить на неё самого Бейна. – Пф. Не нравится – перепиши сам, – фыркает Катриона. – Не думаю, что наш дорогой друг будет вглядываться в мой почерк. – Золотце, на то он и дорогой, чтобы не недооценивать его. Но я надеюсь, самомнения у него больше, чем обидчивости, а так как я, он тебя пока не знает, – складываю записку в несколько раз и прячу в карман. – И насчёт переезда в Алый Дворец всё-таки подумай. Взгляд Гейла уже откровенно выжидающий, и я уверен, что как только переступлю порог, на магичку посыпется град вопросов. В комнате Рейвенгарда находится даже пустой конверт, который мы запечатываем сургучом без опознавательных символов. Ката наверняка могла бы изобразить на пломбе что-нибудь... символичное и красноречивое, но её тут нет, поэтому обойдёмся без изысков. Улдер обещает, что передаст скульптуру доверенному лицу, и к вечеру её уже доставят в крепость. Тем лучше, что эту ночь мы решили провести за пределами таверны, а к утру, глядишь, эрцгерцог уже остынет. *** На площади перед башней Рамазита как всегда шумно и многолюдно. Кажется, никакие угрозы, нависшие над Балдуром, не способны разогнать по домам компании артистов и школяров, развлекающих толпу даже в столь поздний час. Алый Дворец хорошо видно уже отсюда, и теперь мне слабо верится, что ещё каких-то два месяца назад я планировал войти туда почётным гостем… и по совместительству главным блюдом. Правда, тогда я рассчитывал сделать это через главный вход в Верхнем Городе, однако Астарион упрямо ведёт нас какими-то закоулками вдоль стены, минуя кладбище и здание дьявольского музея. Где-то рядом с нами в тенях крадётся шестилапая кошка: я не вижу этого, хотя научился почти интуитивно ощущать её присутствие. Мне очень хочется пошутить, не забыл ли вампир дорогу домой за все эти дни, но он двигается вперёд с такой мрачной сосредоточенностью, что остроты кажутся неуместными. В какой-то момент он замирает возле неприметного входа в сторожевую башню, вероятно, собираясь с духом. “Готов?” – Ката вытаскивает из сумки два металлических браслета с витиеватым узором. По нашей задумке они должны сыграть роль “оков” с таинственной магией, позволяющей удерживать контроль над нежитью, хотя на самом деле остаются просто украшениями, для эффекта окутанными могильным зеленоватым сиянием. “Готов ли я по своей воле вернуться в логово монстра, который издевался надо мной два столетия? Право слово, что может быть проще”. Уверен, что будь с нами кто-то другой, у Катрионы нашлась бы пара едких комментариев по этому поводу, но мы оба… всё понимаем. Астарион не бежит и не стремится спрятаться за нашими спинами, а нервную язвительность в этой ситуации можно и не замечать. Вампир вытягивает запястья, позволив магичке закрепить на них браслеты. “Теперь просто представь, что ты зомби: смотри вперёд стеклянным взглядом и делай всё, что я буду тебе “приказывать”, механически и чётко”. “То есть, вести себя ровно так же, как вёл при Касадоре. Ничего нового”, – Аст скептически оглядывает украшения. Стоит нам сделать шаг к двери в башню, как с металлической ограды, шумно хлопая крыльями, срывается пёстрая сорока. Я провожаю её задумчивым взглядом – не то чтобы я знаток, но мне кажется, они не должны быть активны по ночам. “Поздновато для этой пташки, вы не находите?” По слабому эмоциональному отклику я понимаю, что союзники разделяют моё мнение. За нами следили. Возможно, даже не прицельно за нами, а за этим входом во дворец, но теперь появляется новый повод ускориться. – Кто здесь? Это частная собственность господина Зарра, убирайтесь, – первые стражи останавливают нас уже на стене. – Это тоже, – я снимаю капюшон с головы Астариона, позволяя охране хорошенько рассмотреть нашего “пленника”. Люди замирают на пару секунд и неуверенно переглядываются друг с другом. Я по глазам вижу, что они узнали порождение вампира, только не могут представить себе ситуации, чтобы его привели сюда вот так. – Ну так что? Дома хозяин? – поторапливаю стражей. – Готов принять посылку? – Проходите, только без глупостей. У лорда Зарра с наглецами разговор короткий, – они отходят, пропуская нас к следующей двери. “Не короче, чем остаток его жизни”, – комментирует это Астарион, не изменяя своему пустому взгляду. Ещё несколько дверей, витиеватых переходов по стене, и вот мы уже совершенно точно стоим под крышей замка. Обстановка вокруг… впечатляет и разочаровывает одновременно. “Разве вампирам не полагается скрывать свою природу, чтобы маскироваться под обычных смертных?” – я задумчиво рассматриваю картину, на которой танцуют две женщины. Ничем не примечательные, если не считать, что у одной из них череп вместо лица. “В это крыло не ходит никто, кроме слуг, а в залах для почётных гостей всё максимально цивилизованно”. “А слуги не боятся мышей? – Ката флегматично провожает глазами стайку нетопырей, вспорхнувших с потолка. – И крыс”, – за тумбой с подсвечником как раз мелькает длинный лысый хвост. “В этом доме боятся только хозяина”. “И всё равно ему служат?” Я не питаю иллюзий насчёт того, что лидеры должны быть исключительно благородны и достойны – иначе в мире не существовало бы ни колдунов, ни культистов – но если боги и дьяволы способны делиться с контрактором своими силами, то какая выгода добровольно подчиняться вампиру? “Идиоты неискоренимы, амиго. А Зарр достаточно умён, чтобы это использовать”. Один такой идиот встречается нам уже за ближайшим поворотом – человек едва не роняет метлу при виде Астариона. – Мастер Астарион! Вы… вы вернулись? “Не отвечай”, – на всякий случай предупреждает магичка. – Мастера Астариона вернули, – любезно улыбаюсь я. – А теперь будь хорошим мальчиком и проводи нас к господину Зарру. – Мне нельзя тревожить господина! – человек так упрямо смотрит в пол, как будто меня беспокоить тоже боится. – Я недостоин приближаться к нему! Сначала вам стоит отметить свой визит у камергера Дюфэ. – И я даже понимаю, почему ты недостоин, – лениво растягиваю слова. – Ты идиот, если не осознаёшь настолько очевидных вещей: лорд Зарр ждал своего исчезнувшего потомка столько времени, что за каждую минуту промедления будет лишать тебя по одному пальцу. Всё ещё хочешь идти к камергеру? Мальчишка мотает головой, бросает метлу у стены и манит нас за собой. – Мне нужны мои пальцы! Идёмте! “Из тебя получился бы отличный управляющий”, – голос вампира в голове звучит ехидно. “Ты вообще оказывается “мастер Астарион”. А говорил, что положение отродий хуже рабского”. “Так ведь не для слуг! Даже самый жалкий вампир всё равно остаётся выше любого смертного. Теперь главное не встретить по пути никого из других порождений – их запугать будет не так-то просто”. К счастью, этого нам делать и не пришлось – служебное крыло мы покидаем довольно быстро, никого не встретив по пути, кроме прочей прислуги. Зато успеваем отметить, как изменились детали интерьера: он остался таким же гнетущим и мрачным в своих багровых тонах и редких источниках света, только со стен исчезли неоднозначные художества, сменившись портретами и пейзажами. Наш провожатый нерешительно замирает перед дверью в конце очередного коридора, так что приходится снова его подбадривать: – Мы пришли? – Д-да, хозяин должен быть в кабинете… – Тогда не медли. Возможно, тебя даже наградят за преданную службу. Эта мысль немного воодушевляет человека, и он стучит более уверенно. – Да? Парнишка приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы сунуть внутрь голову и заикаясь произнести: – Г-господин, к вам п-посетители. Наёмники, а с ними – м-мастер Астарион. – Аста-а-арион? – голос вампира из сухого и строгого вдруг становится предвкушающим. – Заходите. Только тогда дверь открывается полностью, пропуская нас всех в кабинет. Касадор вовсе не такой, каким я его себе представлял: семья Зарр была известна в городе достаточно давно, чтобы ожидать при встрече типичного представителя балдурской аристократии. Однако вампир тоже оказывается нездешним – об этом красноречиво свидетельствует его кричаще-восточная внешность, гораздо более редкая во Вратах, чем любые оттенки южных кровей, как у меня. Интересно, что в интерьере дворца ничто не намекало о его прошлом. Настолько обжился на Побережье? Или просто не захотел лишний раз привлекать к себе внимание? Сейчас Касадор рассматривает нашу троицу с профессиональным интересом вивисектора, расслабленно, почти лениво откинувшись на спинку кресла. 120 сантиметров почти управляемого хаоса: Если о нечеловеческой силе Астариона я просто знала, учитывая её, когда наш славный, но не совсем стабильный друг был близок к слетанию с нарезки, то от Касадора именно что исходит ощущение мощи и опасности. Хотя может быть я просто понимаю, что полноценный вампир должен во всём превосходить своё порождение, а впечатлительный мозг достраивает остальное. В любом случае мне приходится сознательно давить в себе панику маленького слабого халфлинга перед хищником. Спасибо, дисциплинированный разум, ты сейчас очень кстати. – Вот так сюрприз! – голос Касадора сквозит непривычным акцентом. – Блудный сын действительно вернулся в отчий дом. Он встаёт, обходит стол и приближается к нашему спутнику, замерев напротив. Астарион не двигается, но мы с Амбером всё ещё чувствуем, насколько он напряжён. – И он на удивление покладистый, – комментирует безучастность порождения создатель. – Г-господин? Если я вам больше не нужен, я могу идти? – напоминает о себе слуга. – Не нужен. И больше не заходи ко мне без спроса. Не отрывая хищного взгляда от лица Аста, Касадор делает небрежный жест кистью, отчего наш провожатый хрипит, схватившись за горло, и через несколько секунд оседает на ковре горсткой сизого праха. Демонстрация для гостей? Привычка? В кабинете резко становится ещё неуютней, но мы с напарником старательно делаем вид, что всё в порядке, и ждём, когда к нам обратятся напрямую. – Одолеть порождение вампира непросто. А уж заставить конкретно этого замолчать – и того сложнее. Как вам это удалось? Понадобилось всего лишь обещание помочь другу упаковать тебя в посылочку для Мефистофеля, ублюдок. Иронично, сегодня мы уже отправили один подарок из ада, теперь собираемся второй переслать в ад. Но уже не в тёплый Аверно. Надеюсь, тебе не понравится в Кании. Жаль, что я не могу пока сказать это вслух, выдавая вместо этого складную ложь: – Прежде всего – моё почтение, лорд Зарр. Мы наслышаны о вас. Как вы верно и проницательно заметили, заставить замолчать это отродье довольно сложно. До моего сознания долетают отзвуки слабого возмущения нашего вампира, но он благоразумно затыкает эти мысли, не позволяя им прорваться во внешнюю реакцию. Вот и умничка. Касадор на это замечание тонко улыбается одними губами. – Однако на нашей стороне было несколько преимуществ. Капелька удачи, магия и тактика. Астарион доверяет нам. Ну, наверное уже правильнее будет сказать “доверял”. В тот краткий миг между тем, как он почувствовал опасность и получил свои новые оковы, мальчик мог успеть что-то осознать. Меня зовут Катриона, я волшебница, не пренебрегающая запрещёнными в некоторых отсталых кругах школами. И я просто адски заворожена вашим планом. Поэтому, как только появилась возможность, я поспешила доставить вам недостающий компонент для его реализации. Мой спутник не настолько академически заинтересован, но о своих мотивах быть здесь расскажет сам. Взгляд Касадора перемещается на Амбера. – Мои мотивы и впрямь гораздо более приземлённые, – тот признаёт это с очаровательной улыбкой мерзавца. – Я просто надеюсь, что мне хорошо заплатят за работу, которую не смог выполнить никто из других наёмников. И, если мы придём к взаимовыгодному соглашению, я готов на постоянной основе предложить услуги по решению... деликатных проблем. Вампир явно не впечатлён и смотрит снисходительно. – Откуда мне знать, что ты вообще приложил к возвращению моего имущества руку? Я без труда вижу её участие, – кивок в мою сторону, – но о тебе мне неизвестно ничего, кроме твоих слов. “Спроси о моих талантах у жителей Мензо, самовлюблённый говнюк”. – Позвольте не согласиться. Обо мне вы могли читать в недавнем выпуске газеты, хотя, вынужден признать, репутацию Вестник мне подпортил. После этих слов он снимаю капюшон с маскировкой. – Южанин-убийца со скрипкой... – в голосе Касадора мелькает узнавание и как будто даже удовольствие. – Сегодняшняя ночь воистину полна сюрпризов. Он обходит нашу неподвижную троицу кругом и снова останавливается напротив Аста. – Как далеко простирается твоя власть, девочка? Что ты можешь ему приказать? – острый ноготь касается бледной кожи, оставляя на ней царапину. Я почти физически ощущаю ярость и отвращение спутника, щедро приправленные страхом. “Только не срывайся, Аст! Только не сейчас”. “Я... в порядке”, – Астарион продолжает стоять статуей. – И как такое милое дитя вообще узнало про мой план, м? Теперь вампир неотрывно смотрит на меня. – Я сконструировала чары, которые частично имитируют вашу власть над ним до… получения защиты, которая и позволило ему сбежать. Ваше имущество подцепило особым образом обработанного иллитидского паразита в голову, и это дало ему устойчивость к приказам. Мой артефакт позволяет её обойти. К сожалению, полного контроля я не смогла добиться, но у него подавлена собственная воля, он не может причинить мне вред, выполняет простые приказы – иди, стой, убей. Сейчас ему велено следовать за мной и не проявлять агрессии к окружающим. Подпитка идёт напрямую от моих жизненных сил, но это довольно скромная цена за ручное отродье. Ну давай, мразь, ты же достаточно умён, чтобы понять, что меня пока рано убивать. Сбежит твой “сыночек”, стоит только ослабнуть чарам, а вторую такую дуру, что притащит его тебе на блюдечке, ты не найдёшь. Ты же не полурослик, чтобы быть настолько удачливым. А эта дура сейчас ещё и наболтает себе на приговор после… – Ваш грандиозный план мне знаком… в теории. Мефистофель поделился с тэйскими волшебниками описанием ритуала, а я в качестве хобби читала один их гримуар. И каково же было моё удивление, когда на случайном попутчике я обнаружила печать из этого ритуала! Дальше дело техники. Отродье возомнило себя мастером манипуляции, поэтому было легко его разговорить, прикормить, вызвать доверие, изучить на нём механизмы подчинения – а затем и пленить. И теперь я надеюсь, что в качестве благодарности за его доставку вы позволите мне пронаблюдать от начала и до конца это грандиозное действие. С безопасного расстояния, конечно же. Также впоследствии я могу предложить вам свои услуги – из той категории, что иные, отсталые и закостеневшие, посчитали бы неприемлемыми для высококлассного мага. Считайте вот это, – киваю на дисциплинированно застывшего Астариона, – скромной демонстрацией. Мне не приходится играть страх, но и искусственно его подавлять не нужно. После таких слов о демонстрации он точно не будет планировать оставлять меня в живых. Даже если сейчас я сыграю безупречно. “Держу пари, меня теперь назначат первым ужином в своей новой ипостаси. Это повысит наши шансы на допуск поближе к крипте”. “Ты умеешь произвести впечатление, дарлинг. Но не перегибай, чтобы ублюдок не решил устранить тебя до начала ритуала”, – ворчливо напоминает вампир. – Иллитидский паразит, значит? Что ж, всеобщая городская истерия по поводу Абсолют задела меня сильнее, чем я рассчитывал, – Касадор задумчиво начинает мерить шагами кабинет. – Пару раз их так называемые Верные попадали мне на лабораторный стол, но кто бы мог подумать, что крошечный паразит способен оказывать такое влияние на нежить?.. На колени, мальчишка! Астарион подчиняется машинально, ещё даже до того, как успевает осмыслить приказ – тело реагирует выученным рефлексом. Сразу после этого – вспышка раздражения на самого себя за то, что поддался так легко. – Сломай себе палец, – новый невозмутимый приказ. “Аст?” – судя по внутренним интонациям, Амбер начинает нервничать и уже подбирает подходящий угол для атаки, если план придётся пересматривать прямо сейчас. “Не вмешивайтесь! Продолжаем спектакль”, – наш друг чуть подрагивающей правой рукой тянется к указанному пальцу левой, обхватывает его и резко проворачивает. Касадор удовлетворённо улыбается, вслушиваясь в хруст и последовавший за ним стон. – По крайней мере, этот мусор всё ещё меня слушается, – он с брезгливым выражением надменной рожи отворачивается от Астариона, сгорбленного и униженного. – Я бы с превеликим наслаждением спросил с него за все оплошности, но на это уже нет времени. Теперь для ритуала всё готово, и откладывать его – значит множить неоправданные риски. Встань, мальчик. Астарион неловко поднимается. – Радуйтесь, смертные, – продолжает вампирский патриарх уже гораздо более торжественно. – Я дарую вам уникальную возможность стать свидетелями Ритуала Вознесения и моего личного триумфа. А когда всё свершится – тогда мы с вами обсудим наши дальнейшие... перспективы. Он подходит к стене, как будто бы пустой, однако после его небрежного жеста иллюзия рассеивается, явив нам подставку с посохом. “Это тот самый! Теперь надо выяснить, где он хранит кинжал”, – возбуждённо комментирует Аст. – Ко мне, дети мои, – произносит будущая жертва этого кинжала, касаясь виска пальцами. Значит, с минуты на минуту сюда придут другие отродья, и “семья” воссоединится. *** Может быть Касадор и первостатейная мразь, но вот организаторские способности у него вполне на уровне. Ну или умение подбирать персонал – человек, в котором Астарион опознаёт камергера Дюфэ, удивительно живой для данной местности, действует чётко и деловито. Возбуждённый шелест разговоров, едва слышный из-за двери кабинета, моментально стихает, стоит отродьям пересечь порог. Камергер, прибывший чуть ранее, чётко выстраивает их причудливой фигурой, нажимает на неприметный рычаг в стене и загоняет в открывшуюся нишу с подвижной платформой. “Что за чёрт? Я за все годы здесь даже не подозревал о таком!” “Лапушка, раз уж это тайный ход, то он на то и тайный”, – если нашему вампиру для снижения нервозности нужно поболтать – это хотя бы безопаснее, чем “кого-нибудь убить”. Камергер подходит к своему господину и протягивает ему какой-то продолговатый свёрток. Тот самый кинжал? Как это проверить? – Мальчишка! Разденься по пояс! – командует не наш вампир. – И развернись ко мне спиной! Аст послушно и механически начинает стягивать рубашку, не давая бурлящим эмоциям даже тенью дойти до лица. Касадор внимательно осматривает шрамы на спине, трогая их в разных местах. “Тише, лапушка, я потом просто сожгу ему руки, пока ты развлекаешься уже с его спиной”, – я чувствую, как Астарион внутренне содрогается от отвращения, и сама прячу нарастающий гнев. – Убери, – удовлетворившись осмотром, Касадор кивает Дюфэ, который до сих пор в почтительном поклоне держит свёрток. “Чёрт, это наверняка нужный нам кинжал! Необходимо как-то проследить, куда его унесут”, – я начинаю беспокоиться, что сейчас все планы придётся перекраивать, однако вопреки любой нормальной логике человек просто прячет артефакт куда-то во внутренний карман довольно старомодного камзола и остаётся стоять возле господина. Касадор степенно и важно шагает в сторону ниши в стене, бросив нам: – Следуйте за мной, смертные. И ты, мой непокорный отпрыск!