Глава 48

120 сантиметров терпения: Кровать и голова кажутся неожиданно просторными, и мне нужно какое-то время, чтобы осознать причины обоих явлений. Тот факт, что кровать чужая и вообще в аду, вспоминается и принимается довольно быстро. Но как-то мы в этот ад всё же попали. А это именно мы, потому что кто бы ещё, кроме моего мужчины, осмелится по-хозяйски сгрести меня в объятия и уткнуться носом в волосы? И это успокаивает и расслабляет так, что я почти уплываю снова в сон, но ещё какое-то несоответствие между ожиданием и реальностью всё равно царапает восприятие. Пустая голова. Отсутствие уже привычного соседа. Горташ. Абсолют. Гейл, его чёртова корона, Мистра и эвакуация в Аверно. Чай с Тео. События вчерашнего дня обрушиваются на память потоком, и следующие несколько минут уходят на то, чтобы выстроить их во что-то более-менее упорядоченное и переварить. Это что же получается, весь кошмар... закончился? Начался, правда, новый, но невозможность контролируемо творить магию не идёт ни в какое сравнение с перспективой обращения в щуплатого монстра с полным уничтожением личности. Жажда деятельности и лёгкий голод призывают встать и хотя бы осмотреться, но держат меня крепко, а я всего лишь маленький слабый халфлинг, который теперь ещё и перестал быть полноценным магом. Эта мысль почему-то больше не вызывает такого ужаса, какой накатил вчера при попытке банально подогреть чай. Но тревожит. Мне всё же удаётся развернуться, поцеловать своего человека в подбородок – уж до чего дотягиваюсь – и прошептать: – Доброе утро, моя прелесть. Мне очень не хочется тебя будить, но мы в аду, а где-то рядом горит портал в Невер, где можно ещё более безопасно выспаться. Амбер отвечает сонным голосом, но удивительно связно для раннего утра (если оно раннее и тем более если оно утро): – Ещё более безопасно – это потому что там не один твой родственник, а целых два? Даже три, если считать Мофиса. Выпускать меня он при этом явно не намерен, наоборот притягивая ближе к себе, поэтому я вынуждена напомнить, что у местного гостеприимства могут быть границы: – Потому что если мы всё же сможем пробиться сквозь покорёженную защиту моей квартиры, там можно будет не опасаться внезапного визита настоящего хозяина. Который и так вчера дал понять, что не слишком доволен попытками его эксплуатировать. А если не сможем – придётся просить папу аккуратно демонтировать окно в гостиной, там как раз заложен “аварийный вход”, на котором он бескомпромиссно настаивал: “Охранный контур – это прекрасно, Каточка. И я ничуть не сомневаюсь в твоих умениях, а тем более в Мофисе. Но ты должна иметь возможность попасть домой независимо от магии, если этот дом ещё стои́т”. За эту мудрость и предусмотрительность в прошлом я смогу поблагодарить его уже в скором будущем, а пока сто́ит вернуться в “сейчас”. Весьма приятное “сейчас”. – Последний штрих, делающий утро окончательно добрым… Задачу подняться мой мужчина усложняет и себе и мне, предварив попытки выбраться во внешний мир поцелуем. Но всё же нам это удаётся. Я собираюсь быстро – в общем-то, почти ничего, кроме мантии да мешочка монет, у меня и не осталось. Но мне хотя бы есть во что одеться – мой мужчина лишён и этого, и теперь инспектирует шкафы, о которых вчера упоминал Тео. На вешалках висят совершенно разномастные вещи, не позволяющие заподозрить, что все они принадлежали одному владельцу. – Интересно, “тварюшка типа суккуба” настолько хороший или настолько плохой любовник, если его партнёры сбегают, забыв одежду? – немного озадаченно интересуется Амбер. Я сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Мой опасный убийца, отличный актёр, музыкант и знаток человеческих душ, иногда бывает до умиления наивен в некоторых вопросах. – Скорее этих партнёров выносят, не озаботившись возвращением одежды. Если я правильно помню – а я, конечно, помню правильно! – у слабых духом суккубы могут во время секса забрать и жизнь, и душу. Добавляя жертву в свой список доступных для перевоплощения форм. Человек едва заметно ёжится. Лапушка, ты вспомнил, что мы всё-таки в аду, а не на курорте? Я не зря считаю рогатых падл рогатыми падлами. Он в итоге останавливает выбор на батистовой рубашке и замшевом жилете, а дальше приходит время кинжалов. Часть уходит на пояс, четыре – в голенища обуви, два наруча с ножнами прячутся под манжеты. На плечо ложится футляр скрипки – и вот передо мной уже вполне приличный, даже не сказать на вид, что до зубов вооружённый, бард. Уверена, они с Невервинтером понравятся друг другу. – Что же, драгоценная, веди нас в светлое будущее. Путь к светлому будущему лежит через Архив, где обещал быть Теодрик. Я зову его от порога, вовремя подавив порыв усилить голос магией. Высокие сводчатые потолки справляются с этим сами, и мой брат довольно быстро появляется из дальней двери и подходит с радостной улыбкой. – Добрейшее утро, смертные! – быстро же он нахватался снобизма из своего нового состояния. – Выглядите куда... живее, чем накануне. Чай, попытку завтрака, приятнейшую беседу? – Нам портал, пожалуйста. Будь так добр. – Оно и правильно. В Аверно, конечно, хорошо, но кормят в тавернах Материального плана лучше. По пути до “транспортной” комнаты мы перебрасываемся лёгкими подколками, старательно избегая темы грядущего расставания. Эта мысль вызывает двойственные чувства: мне нестерпимо хочется домой и при этом больно оставлять его здесь. Но всё же благодаря моему дьяволу эта встреча обещает быть не последней. Портал в Невервинтер потрескивает. Питаемый адской энергией, он стабильно продолжает работать, игнорируя все проблемы с Плетением. – Нужно просто в него зайти? Тео кивает. Я ободряюще сжимаю руку Амбера, который всю дорогу не вмешивался в нашу болтовню и просто присутствовал рядом, проявляя максимальную деликатность, и собираюсь с духом, чтобы сделать последние несколько шагов. – Уже уходите, даже не поздоровавшись? Такое пренебрежение разбивает мне сердце. Идеально выверенный момент. Кто бы сомневался. Неужели я всерьёз рассчитывала, что “я тебе не служба доставки” позволит просто воспользоваться его порталом? Мы почти синхронно оборачиваемся к дверям, возле которых стоит хозяин Дома. Стоит расслабленно и с совершенно нечитаемым выражением лица. – О, шеф, как вовремя! Сейчас я органи... Марцелл коротким жестом вскидывает руку, и Тео замолкает. Внезапная немота выглядит не так, как было в случае с Мол: девчонка сопротивлялась и ершилась. Мой брат играет в эту игру не первое десятилетие и охотно принимает правила, поэтому ему легче… Но общая картина от этого становится не мягче, скорее наоборот. – У нас с тобой, мой ценный кадр, впереди вечность, если ты, конечно, меня не разочаруешь, – холод в голосе, кажется, создаёт в Аверно локальный островок Кании. – А вот смертные, ещё и не должники, могут закончиться досадно быстро, поэтому я предпочту послушать сладкий голосок твоей сестры. Мне некуда отступать. Я и так съела его пирожное, а Теодрик лишён возможности меня “отмазать”, поэтому мне не остаётся ничего, кроме варианта “просто быть собой”. Всё остальное будет насквозь фальшивым. – Марцелл, я даже рада, что мы успели пересечься, хотя и старалась избежать этого. Я не хотела злоупотреблять местным гостеприимством, тем более что Тео послушно передал твою реакцию на мой вчерашний призыв. Но кстати, если бы ты, как мы и договорились при прошлой встрече здесь, выдал мне какой-нибудь постоянный портал, не пришлось бы тебя дёргать. На самом деле пришлось бы – в том состоянии, в котором я отправила просьбу о помощи, я бы не смогла активировать ни одну адскую безделушку, но ведь он не может знать всё. Несколько долгих секунд – и лицо исчадия озаряется дружелюбной и тёплой улыбкой. Только глаза остаются такими же холодными и внимательными. – Моя дорогая, ты даже в таких обстоятельствах остаёшься очаровательной маленькой нахалкой, которая научилась не перегибать палку. Раз уж ты так жаждешь почаще случайно оказываться в моём обществе – я пришлю тебе подходящий артефакт. А вы, юноша, – он переводит взгляд на Амбера, – продолжаете демонстрировать вашу феноменальную вежливость, деликатно не вмешиваясь в чужой разговор? – Как вы уже имели возможность наблюдать, Марцелл, я – человек искусства, – спокойно отвечает Амбер. – А умение демонстрировать свои навыки, равно как и вовремя их скрыть, тоже требует своего рода таланта. Поэтому даже в нынешних, не совсем тривиальных обстоятельствах, я просто остаюсь собой – ни больше, ни меньше. Наш дьявол, кажется, остаётся вполне удовлетворён. Может быть, и я когда-нибудь научусь получать удовольствие от игр с ним, но пока мне остро хочется поскорее убраться. – А ещё человек искусства наверняка умеет чувствовать момент, когда сцену пора покинуть. Свободны. Он снова поднимает руку и делает плавное движение запястьем. Подозреваю, что это одновременно и разрешение Тео говорить, и подтверждающий его слова жест для нас – и ведь мы действительно свободны, и не только покинуть это место. Короткий взгляд на брата – он подмигивает и улыбается. Дьявол сокрушался, что я не поздоровалась, но про прощание ничего не говорил, поэтому я молча подхожу к порталу. Короткий обмен взглядами с Амбером (надо уже отвыкать скучать по ментальной связи, которая помогала беззвучно синхронизировать действия) – и мы шагаем в новую жизнь. Жизнь эта начинается в просторном подвале, над которым разместилась лавка с керамикой. Контуры стационарного портала гаснут, оставляя нас в полной темноте. Здесь были светильники... запитанные на Плетении, и сейчас, очевидно, не работающие. – Немного не так торжественно, как могло бы быть, но добро пожаловать в Невервинтер. Понятия не имею, который сейчас час. У нас есть два пути – неопределённое время дожидаться хозяйку этого места... или я попытаюсь вскрыть гостевой выход. Вообще обычно он тоже зачарован, как и освещение здесь, и позволяет беспрепятственно выходить, но ни за что не поверю, что Клари не заметила вчерашнюю бурю и не подстраховалась простым физическим замком. Что выберешь? – Милая, просто вспомни, как тебя встретил Балдур, причём дважды. Сначала наутилоидом, а потом дракой с доппельгангерами и борделем. Хотя, подозреваю, последнее тебе даже понравилось. А тут всего лишь запертый подвал, и если бы я предвидел такой поворот, то подстраховался бы и вместо золота взял с собой Минска – из его головы получится отличный таран, а ещё представь, как бы впечатлился наш дьявол? Резко подскочившая словоохотливость выдаёт, что бард нервничает, причём почему-то даже больше, чем в Аверно. Ну не матушку же мою он боится… Впрочем, для него здесь должна сейчас быть непроглядная темень, что он спешит подтвердить: – Выпусти нас отсюда, золотце, даже если дверь придется сжечь. Только скажи, как далеко можно отойти? Угу. Именно так я и поступлю. Кларисса, конечно, будет рада, что я вернулась живой, но свой магазинчик она явно любит больше, чем меня. – Если дверь придётся сжечь, никакие красивые глаза не помогут мне отмазаться от гнева хозяйки. Она колдунья, и, в отличие от меня, никак не ограничена в доступной и привычной магии. Тем более что ты уже запланировал вести торговлю с адами, а обещанный Марцеллом портал вполне может быть максимум на полтора человека, с его-то чувством юмора, а здесь он полноценный, сам видишь. Ну или не видишь. Тут пока везде ровный пол без препятствий, так что просто держись за меня и шагай, я оставлю тебя в нескольких метрах от двери. Если потом придётся сгребать кучку пепла, хотя бы будет кому рассказать, какое имя она носила до опрометчивой попытки применить магию. Отпустив руку своего человека и добравшись до выхода, я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Я же не зря считаюсь богиней удачи в узких кругах, верно? В прошлый раз это было всего лишь зеркальное отражение. Безобидное боевое заклинание в ответ на бытовое. Стук – тоже бытовое... Не давая себе утонуть в мыслях, я прикасаюсь к замку и вскрываю его. Всего лишь бард: Яркая вспышка на короткий миг озаряет помещение, замо́к щёлкает и дверь приоткрывается, впуская внутрь полоску уже естественного, не магического света. Я даже не успеваю толком порадоваться, потому что осознаю ещё одну важную вещь – Катрионы возле выхода нет. Зато на пороге стоит миниатюрная чёрная кошка, причём с таким видом, будто и сама не понимает, как оказалась на четырёх лапах. Кончики ушей нервно подрагивают, а длинный пушистый хвост дёргается из стороны в сторону. Зверь поднимает на меня глаза, но вместо слов из его пасти вырывается только сердитое шипение. Наверно, обычный человек бы посочувствовал женщине, оказавшейся в таком неловком положении. Обычный, нормальный, учтивый и эмпатичный джентльмен... который не я. Потому как бездарно проваливаю испытание на самоконтроль и неприкрыто хохочу. – О, милая! Если ты хотела, чтобы я взял тебя на руки, можно было просто сказать об этом. Кошка урчит ещё более гневно, когда я её поднимаю и устраиваю на сгибе локтя. Не знаю как выглядит неоднократно помянутая Кларисса, но уже представляю её взгляд при встрече. Интересно, она опознает Катриону по глазам? Или я буду для неё экстравагантным чудаком из Аверно? И как мне вообще следует вести себя дальше? Магичка при всём желании не сможет дать ответа на этот вопрос, поэтому для начала я выхожу на улицу и стучу уже в главную дверь лавки, для посетителей. Солнце в Невервинтере висит уже довольно низко, наводя на мысль, что мы пробыли в Аверно почти сутки. Примерно через минуту мне открывает не слишком довольная женщина: невысокая, с растрёпанными короткими тёмными волосами. – Вам корм для кошечки? Это двумя кварталами дальше, у меня керамика, – она останавливает взгляд на Катрионе, потом на мне, втягивает носом воздух. – Или у вашего питомца... особая диета? Заходите, что-нибудь подберём. Только осторожно, на полках много хрупкого! У моего питомца и в самом деле особая диета: завтрак, второй завтрак, обед, полдник, ужин и поздний ужин, чтобы не ложиться спать голодной. И всё это полночеловеческими порциями. Но зачем утомлять хозяйку заведения такими подробностями, нам и без того наверняка найдётся что обсудить. Оглянувшись и убедившись, что мы в зале одни, я решаю перейти к "переговорам". – Поскольку в определённых кругах я известен своей феноменальной вежливостью, то просто посчитал неправильным уйти не поздоровавшись, уважаемая. И не закрыв за собой дверь, – не зря же вход в тот уютный подвальчик с порталом был заперт на замок. – Моё имя Амбер, и я здесь... с экскурсией. Правда мой экскурсовод внезапно отрастил усы и хвост, не успев даже сообщить адрес своих родителей, а насколько этот эффект временный, я тоже не представляю. Но если Мофиса знают все, а Мофис знает всех, то может быть, эта чудесная женщина подскажет дорогу? Но сначала нужно хотя бы представиться. Подозрительность во взгляде хозяйки никуда не исчезает, однако она профессионально изображает радушие: – Вы не из моих... постоянных клиентов, которые знают о запираемой двери. И не из коллег. Что же, познакомиться нам нужно. Я Кларисса, и кроме продажи великолепия, которое вы можете наблюдать вокруг, я также провожу разного рода экскурсии. Присядете? – она кивает на два диванчика возле низкого стола в стороне от витрин. – Чай? Кофе? Сливки или мясо для вашей кошечки? Катриона раздражённо дёргает хвостом. Кажется, она вполне понимает происходящее, хотя и ограничена в реакциях. – Чай, пожалуйста, только чай, – по крайней пустому напитку без закусок магичка не станет завидовать. Я присаживаюсь на диванчик, успокаивающе поглаживая Кату за ухом. Надо не забыть потом спросить впечатления, действительно ли это настолько приятно, что хочется мурчать? А ещё мне крайне интересно, когда наступит это потом. Оглядываю витрины и полки вокруг и говорю почти без лести. – Впечатлён вашей коллекцией. Кларисса звонит в колокольчик у прилавка, велит высунувшемуся откуда-то (из подсобки?) помощнику организовать два чая и садится напротив. Магичка сначала прекращает злиться, потом прикрывает глаза и тихонько мурчит. Возможно, она смирилась со своим нынешним положением. Или перестала пытаться превратиться обратно самостоятельно. Или на неё так подействовали прикосновения. Чуть позже она и вовсе принимается выпускать и втягивать довольно острые когти, не сильно заботясь о том, не протыкают ли они что-то или кого-то. Я начинаю понимать людей, которые заводят животных для души. В моём детстве отношение к ним было сугубо утилитарным, и кошки, хоть и бродили вокруг человеческих жилищ и создаваемых ими помоек толпами, всё равно оставались дикарками. Первая моя осознанная попытка приручить зверя закончилась тем, что Несса выбрала для себя другого... двуногого партнёра. Но кажется, у Катрионы есть все шансы компенсировать мурчанием тот негативный опыт. Ещё бы крохотные когти были не такими колючими. – Спасибо. Любой экземпляр может стать вашим за цену, указанную на бирке. Без торга, это принципиально. Показать что-нибудь поближе? Что именно вас интересует в вашей... экскурсии? – Хочу посмотреть вон ту пиалу с калимшитским орнаментом, если не затруднит, – указываю на чашу, что привлекла моё внимание. Если женщина действительно любит своё дело, а не ломает комедию, то интерес к её товарам может стать дополнительным ключиком к симпатии. – В нынешней экскурсии меня интересует, как пройти к дому небезызвестного в ваших краях Мофиса. Что касается будущих, – улыбаюсь ей самой очаровательной из своих улыбок. – А вот это уже зависит от того, понравится ли мне город, и какие сувениры я захочу отсюда увезти. – Прекрасный выбор! – она приносит посуду и ставит на стол. – Работа одного из местных мастеров, к ней есть пара с созвучным узором, а если вам понадобится больше – можно будет заказать комплект в общем стиле. Я, конечно, сориентирую вас относительно дороги к магу, но если вы последние несколько дней провели... по другую сторону двери, можете не знать, что с волшебством сейчас всё довольно сложно. Если ваша проблема требует срочного вмешательства, а источник сил не так важен – помимо организации экскурсий в разных направлениях, я оказываю ещё ряд... специфических услуг. Кошка на несколько мгновений перестаёт мурчать, фыркает и дёргает ухом. Я беру посуду обеими руками, заслужив за это пристальный недовольный взгляд снизу вверх, и внимательно рассматриваю орнамент на тонком, почти прозрачном фарфоре. В моих ладонях частичка дома, которого я почти не помню, на коленях частичка дома, которому ещё только предстоит таковым стать. А между ними – пропасть. Большая часть жизни, воспоминания о которой теперь омрачены настолько, что хочется забыть всё без разбору. – Как тебе, милая? Опускаю чашку на уровень кошачьих глаз, но Катриона, напротив, поднимает их на меня, взглядом требуя чесать ещё. – Я возьму пару, – возвращаю пиалу на стол и возвращаюсь к прежнему занятию. Хорошо, что перед выходом мы равномерно распределили золото из мешка по карманам. – Надеюсь, вас устроит Балдурская валюта? Это же станет ответом... по какую сторону двери я был пару дней назад. Так что кое-какое представление о хитросПлетении мировых проблем у меня имеется, поэтому и хочу проконсультироваться с экспертом. Но благодарю за предложение... расширенного ассортимента услуг. – Золото есть золото, кто бы на нём ни был отчеканен. Вы впервые в Невервинтере на экскурсии? Извините, если это показалось неуместным, просто у нас редко кто задаёт такие вопросы. А если город вам совсем незнаком, то вместо инструкций я лучше выдам провожатого. Сейчас мой помощник упакует ваше приобретение – у вас и вашей кошки отменный вкус, должна признать! – и сможет показать дорогу. Считайте это бонусом к нашей первой успешной сделке. – Буду весьма признателен, – выдаю Клариссе необходимую сумму. – Уверен, что это первая, но не последняя наша сделка – я здесь хоть и впервые, но рассчитываю задержаться. Пробегаюсь пальцами по пушистой спине, и она непроизвольно выгибается дугой. – Пора в путь, золотце. Я понимаю, что платёжеспособный клиент всегда прав, и всё же любопытно, останусь ли в памяти колдуньи чудаком, болтающим с кошкой? Путь до Мофиса проходит по узким извилистым улочкам. Профессиональным инстинктом я стараюсь запоминать дорогу, но мальчишка ведёт такими подворотнями, что глаза почти не цепляются за яркие ориентиры. Подмастерье не пытается поболтать до самого конца маршрута, чем добавляет себе пару очков расположения, зато когда открывает рот… – Мофис работает вот здесь закрывался только недавно снова стал принимать а тут эта неприятность простите господин а можно погладить? Я даже не сразу понимаю, что он говорит на Всеобщем, настолько у него во рту каша. – Меня – нет. Парнишка растерянно моргает, переводя взгляд с моего лица на кошачью морду. – А если ты про мою спутницу, то спроси у неё сам, – подсказываю, уже искренне заинтересованный финалом спектакля. – Прстите госпожа можно погладить? Госпожа прижимает уши к голове, и протянутая было ладонь опасливо отдёргивается. – Не расстраивайся, в другой раз повезёт, – бросаю провожатому монетку, чему он радуется едва ли не больше, чем перспективе потрогать меховой бок. На двери в дом мага висит листок с довольно объёмным текстом, но я не приглядываюсь и сразу захожу внутрь. В приёмной за стойкой сидит немолодой волшебник: чернокожий, абсолютно лысый и в практичной мантии. Я узнаю его сразу – сложно не запомнить первого “серьёзного” противника Каты, которого она увлечённо полосовала ножиком. Воспоминание вызывает улыбку, наверное, немного глуповатую в текущих обстоятельствах. – Добро пожаловать. Не уверен, что смогу вам сейчас помочь – мы не продаём ничего нового, а если у вас претензии по работе старых артефактов, то пожалуйста, сначала убедитесь, что вы ознакомились с инструкцией на двери, и вашего случая в ней нет, – голос человека звучит устало, почти заученно, выдавая, что он повторяет эту фразу десятый раз за сегодня. – Я уверен, что моего случая в том списке нет, уважаемый. Но надеюсь, кое-что привести в порядок вы мне всё-таки поможете, – перехватываю магичку поудобней, чтобы Мофис имел возможность ее рассмотреть. – Это, вроде как, ваша потеря? Маг внимательно смотрит на кошку и хмурится. – Учитывая тот факт, что я не развешивал объявления о розыске домашнего питомца, подозреваю, что вы держите волшебника или чародея, пострадавшего от участившихся случаев дикой магии. Сажайте на стол, – он сдвигает немногочисленные вещи с и так пустого пространства, – будем разбираться. И искренне надеюсь, что последствия не загонят меня самого под прилавок. – Что ж, я тоже надеюсь, что останусь жив... Только если старый маг рискует попасть под действие нового всплеска дикой магии, то я опасаюсь гнева одного невольно-домашнего питомца, когда он вернёт себе прежнюю форму. Спускаю Кату на столешницу и отхожу на безопасное (по моему мнению) расстояние. Кошка тут же начинает вылизывать всклокоченную шерсть, однако не успевает Мофис даже опознать свою ученицу, как дверной колокольчик снова звякает. – Ну что ты тут до сих пор возишься?! – на волшебника с порога напускается черноволосая кудрявая женщина. Миниатюрная, как и всякий халфлинг, но с очень высококонцентрированным недовольством. – Уважаемый! – она не дожидается ответа от мага, заприметив для себя новую цель в моём лице, – Все свои претензии отправляйте лично Мистре, если боитесь богиню – то законам мироздания. Вы тут не один такой, а хозяин этого заведения между тем морит себя голодом, стараясь решить все чужие проблемы, в которых не виноват. А ты, глубоко почитаемый волшебник, закрывайся и иди обедать. Заодно и ужинать, как раз пора. В этот момент она замечает сидящую на столе кошку. – Ой, лапочка какая, и её тоже хватай, давно пора было животинку какую завести, – женщина снова оглядывается на меня. – Или это ваша? Я никогда не встречал Марлу Райли, но не узнать её невозможно. Если Катриона – лесной пожар, то эта женщина – ураган, буквально сбивающий с ног даже не дуновением, а взглядом. И я сейчас вовсе не про любовный трепет, который возникает, когда посмотришь в глаза прекрасной девушке, а вполне себе ступор, пригвождающий к полу, даже если тот мраморный. И я почти восхищён тем, как мастерски она загнала меня в ловушку, вовсе не имея такой цели. Чья же ты, золотце? Моя? Родителей? Дьявола? Своя собственная? Что ни ответь – для встревоженного материнского сердца всё будет неправильно. – Она... местная, – отвечаю уклончиво. – Что до претензий в адрес Мистры, то мне не хватит никакого пергамента, чтобы перечислить всё, почтенная. И мы... с моей спутницей совершенно точно не хотим становиться причиной голодного обморока такого уважаемого волшебника. Я всё ещё чувствую себя в эпицентре бури, как и в Балдуре, просто теперь она мечется по дурдому. Этот мир слетел с катушек, поэтому я обращаюсь к единственному существу, в котором уверен: – Что скажешь, драгоценная? Ката смотрит на меня, и в кошачьих глазах очень явно читается магичкино: “Ау, есть кто дома в этой черепушке?” Мофис умиротворяюще поднимает руки: – Марла, уважаемый безымянный пока гость, не менее уважаемый маг-в-ловушке, предлагаю немного упорядочить наше взаимодействие. В последние дни этот мир и так сошёл с ума, не будем добавлять ничего от себя. Сейчас я попытаюсь оказать помощь, так как мы всё равно уже здесь и к этому готовы. А потом покорно съем всё, что мне предложат мои прекрасные друзья. А теперь сделайте ещё два шага назад, пожалуйста. Почти вплотную к стене. Спасибо. Маг сначала осторожно проводит руками над кошкой, как будто бы что-то нащупывая в воздухе, потом произносит заклинание. Сразу ничего не происходит ни с Катой, ни с ним самим, но через несколько томительных секунд на прилавке вместо животного оказывается сидящая, подобрав ноги, женщина. И только осознав возможность говорить, она выдаёт длинную заковыристую тираду о том, сколько и каких чертей должны иметь противоестественные отношения с Гейлом, потом с Мистрой, а на закуску с самим Карсусом и его сомнительными инженерными решениями. Всё это на одном вдохе, и последние слова получаются уже очень тихими. – Мофис, здравствуй, мне совсем не стыдно за свои слова. Мам, привет. И я не откажусь от обедоужина. И вон тот гений, всерьёз ждущий ответ от кошки, тоже. Волшебник сокрушённо качает головой: – Я, пожалуй, готов подписаться под почти всеми твоими словами, хотя некоторые вариации взаимодействия кажутся мне невозможными даже с божественными силами. А вот на Марлу Райли при виде дочери снисходит какая-то философская невозмутимость: – Привет, солнышко. На двух голодных магов мы не рассчитывали, но справимся. Что там должны делать нормальные родители, спустя долгое время встретившие блудного отпрыска? Да не абы откуда, а из кишащих опасностями Врат Балдура, где за день вероятность умереть выше, чем найти приличную харчевню. Обнять? Всплакнуть? Ну точно не смотреть с умилением, как родная дочь ругается похлеще заправского матроса. Равно как и в Доме Надежды, я чувствую себя лишним на этой семейной встрече, однако там бежать было некуда, а здесь уже не дадут – меня мысленно определили за обеденный стол. – Золотце, в твоём конкретном случае слова не нужны – ты преотлично умеешь доносить свои мысли взглядом... да-да, именно как сейчас, – лицо магички снова становится весьма выразительным. Я подхожу ближе на случай, если она всё же решит слезть с высокой столешницы не по стульчику. – Саэ Мофис, саэ Марла, простите за такое сумбурное знакомство, я Амбер. И я уже знаю, что в вашей семье отказываться от еды опасно для жизни. Равно как и произносить эту мысль вслух. – С тем, как сходит с ума мир в последние дни, ваша попытка знакомства ещё выглядит прилично. Но мы можем повторить её и в более спокойной обстановке, только обезвредим магов. Опасно оставлять их голодными, даже если они сопротивляются. Особенно если сопротивляются. И да, солнышко, я обратила внимание на твою новую деталь гардероба и жажду подробностей! Подробности появления кинжалов, полагаю. Но к счастью, даже деловитая Марла признаёт, что разговоры подождут, поэтому я снимаю Кату с прилавка. Мою руку она уже не отпускает и вообще идёт, неуловимо пошатываясь, как будто за это короткое время разучилась передвигаться на двух ногах. Благо, дом совсем недалеко. Отец магички встречает нас неожиданно сдержанно, обронив лишь одну фразу, зато разом подтверждая все стереотипы о полуросликах: “Привет, дочка, и вам, юноша, тоже не хворать, вы как раз вовремя к столу”. Удивительно, но дом целой семьи халфлингов не кажется мне тесным или неудобным. Да, большая часть мебели адаптирована под их габариты, но потолки и дверные проёмы здесь высокие, а в углу кухни находятся полноразмерные – явно гостевые – плетёные кресла с грудой мягких подушек. Едва мы рассаживаемся, Мофис задаёт ученице вопрос про очень нестандартные сроки выполнения заказа, и она начинает рассказ. Краткий и сжатый, но всё равно затянувшийся едва ли не полчаса. Почтенное и благонравное семейство Райли настолько увлечено историей дочери, что у меня наконец появляется возможность спокойно поесть, никого не изображая и никому не пытаясь понравиться. Вот уж не знаю, что Марла подразумевала под “не рассчитывали на двух голодных магов”, только едой на столе можно накормить весь наш отряд в Эльфийской Песни. Даже Минска. – Если кратко: город отвратительный, боги как всегда козлы, заказы оттуда я больше не беру ни за какие доплаты, – резюмирует магичка, возвращая внимание к своей тарелке. По-хорошему, эта история могла бы плавно перетечь в рассказ о нашей спешной эвакуации из Балдура, но Ката справедливо решает, что сначала семейству стоит переварить хотя бы всё, что произошло в нём. Волшебник в глубокой задумчивости потирает подбородок. Отец моей женщины, болезненно поморщившись, подливает себе и супруге чай, чуть разбавляя тишину. А вот Марле определённо есть что сказать: – Каждый раз после какой-нибудь истории о волшебниках мне кажется, что их во всём Фаэруне адекватных наберётся едва ли штук десять. И двоих наша семья ухитрилась захапать себе. Солнышко, ты же не держишь обиду на Мистру настолько, чтобы совсем бросить своё Плетение? – Если она починит всё, что Гейл наломал, я буду готова забыть об этом досадном инциденте и снова почитать её... косвенно. В крайнем случае уйду в жрицы к ней же, потребовав компенсации за аренду, – улыбается магичка. – А в качестве благодарности за эту самую аренду она перенесла вас в более безопасные окрестности Невера? – делает совершенно логичное предположение Мофис. Ну вот и самая крупная дыра в нашем рассказе. Как столь неприятный Балдур отпустил своих жертв так быстро? Ещё и с доставкой на дом. – Не совсем. Эту увлекательнейшую историю я расскажу вам позже, – Катриона ожидаемо переводит тему. – Пока на повестке дня более приземлённые организационные вопросы. Я ещё не пыталась попасть домой, и если там после падения защиты всё плохо, то может потребоваться бытовая помощь. И нужно будет организовать вход в музыкальную среду нашего города нового человека искусства. Старый пройдоха, это по твоей части. Волшебник заметно оживляется от такого запроса. – Это должно быть несложно – после такого потрясения у жителей будет как никогда острой потребность в чём-то прекрасном для лечения душевных ран, а что может быть целительнее искусства? Да, это идеальный момент для вывода на местную сцену новой фигуры. Что вы можете предложить взыскательной публике, юноша? Я сдерживаю смешок от последнего обращения. Спасибо хоть не “феноменально вежливый”. Ставлю чашку с чаем на блюдце и напоминаю себе, что я в первую очередь бард, во вторую – уставший герой, в третью – убийца, и только в четвертую – мальчик с дрожащими коленками, который пришёл знакомиться с родителями своей подружки. Хоть этот последний и отчаянно стремится на место первого. Но домашняя атмосфера и правда немного настраивает на умиротворённый лад. “Как ловко ты сняла с себя фокус родительского внимания, золотце”, – мысль доходит до адресата в лучшем случае через взгляд. Тем не менее, раскаяния в вишнёвых глазах я не вижу. Что я могу предложить публике после того как играл Смерти и Дьяволу? – Боюсь, что такая постановка вопроса не совсем верна, уважаемый. И раз в кругу семьи принято быть откровенным, то всем будет проще, если мы сразу расставим точки над и. Я не играю для публики, хотя со стороны это всё ещё может выглядеть как томная вечеринка скучающей знати с приглашённым музыкантом. Обычно я решаю проблемы одного конкретного человека. С помощью музыки. А вот какую форму она примет? – делаю неопределенный жест рукой. – Зависит от амбиций и платёжеспособности заказчика. Эйфория, безумие, надежда, ревность, забвение... иногда даже смерть. Варианты есть, и я бы с радостью продемонстрировал что-нибудь из своего репертуара в менее... хаотичных мировых условиях. В конце концов, магия бардов – это тоже магия, и мне совсем не хочется узнавать, насколько её исказило. – Задача становится интереснее, но и сложнее в текущих условиях. Я набросаю несколько планов презентации, после обсудим и скорректируем. Почему-то в устах Мофиса слово “план” не звучит изысканным ругательством, напротив, отдаёт непривычной уверенностью в завтрашнем дне. – Это всё прекрасно, солнышко, но ты так и не рассказала, что довело тебя до такого... нестандартного вооружения. Судя по виду, матушка Каты очень долго сдерживалась, прежде чем задать этот вопрос. – Вообще история не слишком увлекательная. Она про утилитарность. Прогуливаясь по заброшенному шаритскому храму, я случайно отдавила хвост крысе. – И ты решила выпотрошить её, чтобы довести дело до конца, а заодно выяснить наличие мозгов и сопоставить со склонностью к суициду? – слегка озадаченно уточняет Марла, а я чуть не роняю чашку с чаем. – Ну... почти. Крыса оказалась заколдованным и очень обидчивым тёмным юстициаром, и продемонстрировала, что у жрецов есть способы заставить мага пожалеть, что он не учился лупить врагов посохом. Так что для повышения эффективности и выживаемости мне пришлось слегка пересмотреть свои взгляды на холодное оружие и кое-чему поучиться, – она виновато косится на Мофиса, наверняка вспомнив своё первое учебное пособие. – И в будущем это даже пригодилось. А говнюка, который натравил на вас своих собачек, я умножила на ноль с помощью стали уже добровольно. Мам, считай, что я сделала это за тебя. Амбер, продемонстрируешь кинжальчик? Мой неизменный стальной спутник теперь знаменит не только своей способностью вызывать (безмолвный) трепет у магов, но ещё и тем, что им была перерезана глотка самого Избранного Бейна – достойный повод похвастаться. Я снимаю ножны с пояса и извлекаю клинок, демонстрируя специфические голубые разводы на лезвии. – Уникальный образец и, несомненно, вершина кузнечного мастерства. Сталь обработана экстрактом из коры суссура, видите этот характерный узор? Издалека похож на чеканку, но по факту – результат агрессивного химического окисления с последующим сохранением свойств состава. Идеальное оружие против магов и просто чрезмерно болтливых персон, как бы цинично это ни звучало в текущей компании. Но это не единственное инженерное чудо в нашей коллекции. Покажи свой ножик, милая? Он тоже достоин отдельного упоминания. Суссурный кинжал я кладу на стол и жду, когда магичка вложит в протянутую ладонь второй нож. – Непрофессионал может вообще не понять, что это такое, – верчу брусок в пальцах, демонстрируя, что лезвие не видно даже сквозь щели. – Рукоять, адаптированная для левши, скрытый рычаг прямо под большим пальцем... лично мой всё-таки слишком большой для такого инструмента, – нажимаю пружину, и клинок выскакивает наружу вместе с дужками гарды. – Обоюдоострый, колющий удар усилен импульсом пружины, но резать им все же удобней. Гарда хоть и маленькая, расположена под правильным углом и не даёт пальцам соскользнуть на лезвие. Прекрасный инструмент для мага, вообще не привычного орудовать сталью, его создатель отлично постарался. Впрочем, он был очень мотивирован угодить, – не могу отказаться от возможности выпустить колкость по поводу ночной прогулки Катрионы к кузнецу. Вся троица родителей внимательно следит за презентацией. Мне даже не нужна телепатия, чтобы понимать, как каждый из них воспринимает увиденное. Ножи ножами, но присутствующие прекрасно понимают, что новый, почти незнакомый человек, которого их дочь привела аж на семейный ужин, демонстрирует в первую очередь себя. Но раз уж разговор дошёл до обсуждения доброй стали, то тут я полностью в своей стихии. – Да, это однозначно впечатляющие экземпляры, – с нечитаемой интонацией сообщает Марла. – И раз уж вы считаете, что в кругу семьи принято быть откровенным – суссурный нож же наверняка не единственное, что вы носите? Вам есть чем похвастаться перед профессиональной домохозяйкой? Катриона просила сделать удобную перевязь, пока мы скучали взаперти. Она предусматривает облегчение веса, хотя пока, по понятным причинам, зачарование не работает. Но может, эта поделка окажется вообще невостребованной? Перед глазами снова встаёт картина рассыпающихся из лопнувшей сумки вещей, и лицо на пару секунд мрачнеет. – К сожалению, Врата мы покидали в спешке, поэтому большую часть коллекции пришлось оставить там. Но кое-что при мне всё-таки сохранилось, только для демонстрации придётся немного подвинуть посуду, – я, насколько позволяет количество чашек и тарелок, расчищаю стол и... начинаю разоружаться, по ходу дела комментируя каждый из своих клинков. – Вот эта пара вышла из-под молота того же мастера, что делал нож Катрионе... На стол ложится пояс с изделиями Даммона. Затем я вытягиваю кинжалы из наручей под рубашкой – для этого пришлось снять и положить рядом один из парных браслетов, на который тоже выразительно покосились. Последними перед профессиональной домохозяйкой ложатся клинки, спрятанные в потайной прошивке сапог. – Надеюсь, что здесь мне удастся восполнить потери, поэтому перевязь будет как никогда актуальна. Марла Райли, тайная (по её мнению) бывшая пиратка и совершенно открытая любительница острой стали, какое-то время скептически разглядывает разложенное перед ней разнообразие. – Ха! Ладно, малыш, считай, что тебе удалось меня впечатлить. Катриона в соседнем кресле шумно фыркает в чашку с чаем, а её мать, довольная произведённым эффектом, продолжает: – Я теперь вижу, что не зря потратила время и хорошую кожу. Можешь забрать подарочек у Мофиса, если он решит, что наложенные чары не заставят ножи драться друг с другом прямо на теле хозяина или выкинут ещё какой-нибудь фокус. Всё-таки у Катрионы редкий талант концентрировать вокруг себя особенное окружение. И пускай маму не выбирают, да и дьявола, в общем-то, тоже, но у них двоих есть кое-что неуловимо роднящее. Это тот тип личностей, которые могут ткнуть тебя носом в лужу, а ты вместо того чтобы разозлиться скажешь в ответ: "Спасибо, что помогли мне увидеть свои несовершенства, теперь я смогу стать лучше". – Вы очень щедры, мам... Марла, – раз уж меня понизили до малыша, я позволю себе совершенно детскую шалость. И на всякий случай начинаю прятать кинжалы обратно. – Спасибо за подарок и за чудесный ужин. За ещё одно чудо тоже спасибо, но вслух я этого говорить не буду – надо же поддерживать образ нахала, а не влюблённого дурака? Cat’риона: Я дома. Боги, дьяволы и прочие разнородные твари. Я дома. Здесь можно быть собой. Можно не ожидать подвоха, не подбирать слова так, чтобы не порушить картину мира чересчур морально чистоплотным союзникам… Корректировать рассказ, обходя некоторые события вниманием, всё же приходится – есть тема, которую я пока не готова поднимать даже сейчас. Наши новые отношения с Марцеллом и информация о Теодрике… могут быть слишком эмоционально восприняты. И если для меня Амбер – родной и любимый человек, который проходил через всё это вместе со мной, то для семьи он посторонний, пусть и с некоторым запасом доверия. Точно не тот, перед кем они могут спокойно проявить уязвимость. – А в качестве благодарности за эту самую аренду она перенесла вас в более безопасные окрестности Невера? Разговор неизбежно должен был прийти к этому, и конечно же именно Мофис должен был задать самый логичный вопрос. Но он же и поможет мне съехать с опасной темы. Потрясение учителя от потери контроля над магией должно быть куда большим, чем моё. Это видно по той самоотверженности, с которой он бросается чинить хоть что-то, что ещё может. Даже с риском всплеска дикой магии. Ну, если верить ругани мамы, а повода не верить ей у меня нет. Кроме манипуляций с Плетением у него есть ещё одна ключевая грань личности: все знают Мофиса, Мофис знает всех. Задача по интеграции нового музыканта в городскую среду – именно то, что может его отвлечь и занять. И верно: не только маг, но и паук с огромной раскинутой сетью связей, ожидаемо оживляется от такого запроса, и я ловлю одобрительный мамин взгляд. А потом она наконец-то спрашивает про мои ножи. Восхищаюсь тем, как долго она продержалась: хотя роста в ней больше, но терпения всё равно помещается значительно меньше, чем в меня. Разговор плавно переходит к холодному оружию – это такая же её стихия, как для меня огонь, и тут у Амбера появляется возможность… блеснуть чуть острее, чем в разговорах о музыке. Чем он немедленно пользуется. Каждый из моих родителей воспринимает увиденное по-своему. Папе скорее всего нравится увлечённость, внимательность к деталям и некоторое ощущение скрытой опасности от того, кто говорит о смертоносной стали не только как теоретик. А ещё он явно отмечает безопасность для его нежного солнышка, которое спокойно позволяет размахивать железками так близко. Мама и Мофис оценивают примерно одно и то же, но с разными акцентами: манеру держаться, доносить информацию, уважение к оружию и компетентность. И со всем этим пока всё прекрасно. Не то чтобы я сомневалась в том, что весьма дружелюбная семья тепло примет моего мужчину, особенно после того, как он доставил меня живую и целую (пусть и на чётырёх лапах). Но он весьма трогательно нервничал, и сейчас я просто радуюсь тому, как всё складывается, и спокойно пью чай. Кто бы мог подумать, что именно последний факт станет самым опасным в этом спокойном и мирном ужине? Откашлявшись после подколки матушки, я благоразумно не делаю новый глоток, и совершенно не зря – Амбер возвращает ей остроту вполне достойно. Было бы крайне нелепо пережить Абсолют, всю связанную с культом чушь – и фатально подавиться за семейным столом. Хотя родители бы, пожалуй, быстро восполнили боль потери, усыновив нового малыша. Но пока я избегаю риска внезапной смерти, и остаётся только собирать все доступные остатки самоконтроля, чтобы не перебить трогательную сцену бессовестным смехом. Или хотя бы не сползти под стол. – Каточка, лапочка, – обращается ко мне весьма немногословный сегодня отец, – только что ты выиграла мне тысячу золотых, и я предлагаю честно их разделить, прогулявшись с тобой по магазинам на неделе, как отдохнёшь после дороги. Мофис демонстративно тяжко вздыхает, показывая, кто с этой тысячей должен будет расстаться. Вот черти! Теперь мне жуть как интересно, о чём именно они спорили, и я точно выпытаю это из папы в приватной беседе. Точно не при Амбере, который, очевидно, сыграл на его ставку. – Конечно же я не откажусь от такого предложения, не надейся. И от отдыха после дороги тоже. Спасибо за ужин! – Не забудь ключ. – Эм... что? – Ключ, солнышко, ключ, – терпеливо поясняет развеселившийся отец. – Это такая металлическая штука, которой обычные не-маги открывают свои обычные не-мажьи двери. Может ты, конечно, кроме ножей перешла ещё и на отмычки, но гарантирую, что с подходящим ключом будет быстрее. И кстати, стазис у тебя на кухонном шкафу сломался, так что всё, что могло испортиться, я спас. От осознания резкого контраста меня на несколько секунд захлёстывает какое-то непонятное чувство, но оно точно тёплое. Балдур – город-враг, город-пидор, где каждый куст пытается тебя убить, а поход по магазинам может закончиться допросом трупа или дьявольским контрактом. Аверно, где куда безопаснее, но всё равно чувствуешь себя в гостях. И Невер – дом, где тебя спасают даже от испорченных продуктов. – Спасибо, пап, ты лучший, – проходя мимо, я всё же не выдерживаю и обнимаю довольного отца. Риски разреветься и расклеиться сейчас, после уже проведённого вместе времени, ниже, и мне всё-таки удаётся этого избежать. Сборы проходят довольно быстро. Мофис приносит набор кожаных ремней (проверено, безопасно, просто магия не работает) и пару сумок (обезврежено, придётся зачаровывать заново), матушка упаковывает с собой немного еды. На прощание меня обнимают уже все, даже старый маг изменяет своей обычной сдержанности, и мы с Амбером всё же оказываемся на улице. Идти недалеко, минут пятнадцать быстрым шагом, но мне хочется растянуть дорогу: показать своему человеку интересности города, что можно встретить по пути, подышать чистым воздухом, а ещё попробовать в очередной раз переварить ощущение безопасности. – Ну вот как-то так. Я не вкладываю в эту фразу ничего конкретного – и одновременно имею в виду всё. Кажется, что более точные формулировки рискуют разрушить магию, неподвластную моей богине. Магию домашнего уюта. И таких моментов будет ещё много. Потому что дальше – не выживание, а жизнь.