33. Секрет Феликса

Дождь не прекращался всю ночь. Джисон лежал в постели, слушая, как вода барабанит по подоконнику, и думал о том, что мир стал каким-то слишком громким. Не ушами — душой. Каждый звук, каждый шорох, каждый отдалённый крик птицы за стеной отзывался внутри странной вибрацией. Будто зверь, проснувшийся в груди, навострил уши и теперь жадно впитывал окружающий мир, не пропуская ни одной детали. Мама вернулась под утро, когда дождь уже стихал. Джисон слышал, как она прошлёпала босыми ногами в ванную, как зашумела вода, как хлопнула дверца шкафчика с лекарствами. Хотелось встать, выйти, сказать ей что-то — но язык не поворачивался. Что он мог сказать? «Мама, я оборотень, и меня тренирует альфа, который нравится мне больше, чем должен»? Он усмехнулся этой мысли и перевернулся на другой бок. — Глупости, — прошептал он в подушку. Но внутри всё равно горело. --- Колледж встретил его серым небом и запахом мокрого асфальта. Джисон шёл по коридору, чувствуя, как взгляды студентов скользят по нему — без интереса, просто потому, что он был частью толпы. И это успокаивало. Никто не знал, кто он на самом деле. Никто не видел когтей, которые прорезались вчера на тренировке. Никто не слышал рыка, который заставил его сердце биться в бешеном ритме. — Джисон! Он обернулся. Феликс бежал к нему по коридору, на ходу застёгивая рюкзак. Его лицо было бледнее обычного, под глазами залегли тени — не такие глубокие, как вчера, но заметные. — Ты чего такой? — спросил Джисон, когда друг поравнялся с ним. — Видение, — коротко ответил Феликс, оглядываясь по сторонам. — Сегодня утром. Перед звонком. Джисон напрягся. Видения Феликса никогда не были просто так. — Что ты видел? — Не здесь, — Ликс схватил его за руку и потянул в сторону пустующего класса. — Пойдём. Они зашли в аудиторию, где никого не было. Феликс плотно закрыл дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. — Рассказывай, — сказал Джисон, садясь на край парты. — Я видел метку, — тихо сказал Феликс. — Не у кого-то конкретного. Просто метку. На коже. Она горела — буквально горела, Джисон. Красным светом. А вокруг были… тела. Много тел. Джисон сглотнул. — Чьи тела? — Не знаю. Я не видел лиц. Только тени. И эту метку. Она была везде — на стенах, на полу, на руках у тех, кто ещё стоял, — Феликс провёл дрожащей рукой по лицу. — Я не понимаю, что это значит. Но я чувствую — это важно. Это связано с нами. Со стаей. — С меткой, — медленно повторил Джисон. — Что это за метка? — Я не знаю, — Феликс покачал головой. — Минхо знает. У него есть такая. И у Чана. И у братьев Чана. У всех, кто в стае. Это… это как клеймо. Или знак принадлежности. Он посмотрел на Джисона, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на вину. — У тебя её нет. Джисон замер. — Что? — Метки, — Феликс опустил взгляд. — У тебя нет метки. Потому что ты не полноценный член стаи. Ты принят условно. Как… как гость. Но не как свой. Джисон почувствовал, как внутри кольнуло. Он не знал, почему это его задело. Ведь он и не просился в эту стаю. Он вообще ничего не просил. Но почему-то слова Феликса отозвались горьким осадком на языке. — Я в курсе, — сказал он ровно, хотя внутри всё кипело. — Минхо говорил. Я пока не в стае по-настоящему. — Это несправедливо, — тихо сказал Феликс. — Ты столько для нас сделал. Ты рисковал жизнью. Ты… — Ликс, — перебил Джисон. — Всё нормально. Правда. Он не хотел показывать, как его задели эти слова. Но Феликс был его лучшим другом — он чувствовал ложь за версту. — Это не нормально, — упрямо сказал он. — Ты такой же, как мы. Даже больше. Ты — особенный. А они… — А они что? Феликс замолчал, кусая губу. — Некоторые… поговаривают. Что ты грязнокровка. Что тебя нельзя принимать в стаю, потому что ты — аномалия. И что Минхо зря тратит на тебя время. Тишина повисла в классе, тяжёлая, как мокрое одеяло. — Кто говорит? — тихо спросил Джисон. — Не важно, — Феликс мотнул головой. — Я не должен был тебе этого говорить. — Ликс. — Нет, Джисон. Пожалуйста. Не заставляй меня. Минхо убьёт меня, если узнает, что я тебе сказал. Джисон хотел настаивать, но в глазах друга стоял такой страх, что он сдался. — Ладно, — сказал он, вставая с парты. — Ладно. Не будем об этом. Он направился к двери, но Феликс остановил его. — Джи. — Что? — Минхо не такой, как они, — тихо сказал Феликс. — Он тебя не считает грязнокровкой. Я знаю. Джисон посмотрел на друга, и внутри что-то дрогнуло. — Откуда ты знаешь? — Потому что я вижу, как он на тебя смотрит, — Феликс улыбнулся — грустно, но тепло. — Он никогда так ни на кого не смотрел. Даже на нас. Джисон хотел возразить, сказать, что Феликсу всё кажется, что это просто забота альфы об омеге, что ничего такого нет. Но слова застряли в горле. Потому что он сам чувствовал. Каждый раз, когда Минхо смотрел на него, в груди разгоралось то самое, опасное тепло. — Пойдём, — сказал он вместо ответа. — Скоро пара. Они вышли из класса, и Джисон до конца утра не проронил ни слова. --- После второй пары Джисон и Феликс спустились в столовую. Чан уже занял столик в углу, где их никто не мог подслушать — подальше от шумных компаний, ближе к окну, выходящему на пустырь. Минхо сидел напротив, закинув ногу на ногу, и листал что-то в телефоне. При виде Джисона он поднял голову, и их взгляды встретились. — Как ты? — спросил Минхо. — Нормально, — Джисон пожал плечами, садясь рядом с Феликсом. — Немного болят мышцы после вчерашнего. — Это пройдёт, — сказал Чан, пододвигая к нему тарелку с рисом. — Ешь. Тебе нужно восстанавливать силы. Джисон послушно взял палочки и начал есть. Еда была вкусной — горячий суп, острое мясо, свежие овощи. Но вкуса он почти не чувствовал. Мысли всё ещё крутились вокруг слов Феликса: «Грязнокровка», «не такой, как мы», «зря тратит время». — Ты какой-то задумчивый, — заметил Чан. — Что-то случилось? — Нет, — солгал Джисон. — Просто не выспался. Чан не поверил, но не стал давить. Он перевёл взгляд на Минхо, и альфа едва заметно покачал головой — не сейчас. Они ели в тишине, и это была напряжённая тишина, не похожая на вчерашнюю, спокойную. Джисон чувствовал, что Минхо хочет что-то сказать, но ждёт подходящего момента. Или ждёт, пока они останутся вдвоём. Феликс, словно прочитав его мысли, быстро доел, поднялся и сказал: — Мне нужно в библиотеку. Увидимся вечером. Чан тоже встал. — Я с тобой. Минхо, ты? — Я останусь, — коротко ответил альфа. Когда они остались одни, Минхо отодвинул свою тарелку и посмотрел на Джисона в упор. — Феликс что-то тебе сказал. Это был не вопрос. Утверждение. — С чего ты взял? — Джисон попытался сохранить невозмутимость. — Ты изменился после того, как вы вдвоём зашли в пустой класс. Я чувствую. Твой запах стал другим. Ты взволнован. И злишься. Джисон выдохнул. Спорить с оборотнем, у которого нюх как у ищейки, было бесполезно. — Он рассказал про метку, — сказал он, глядя в сторону. — Сказал, что у меня её нет. Что я не полноценный член стаи. Минхо молчал несколько секунд. Потом медленно, словно нехотя, закатал рукав своей чёрной футболки. На внутренней стороне предплечья, чуть выше запястья, красовалась метка. Чёрная, сложной вязи, похожая на переплетение ветвей или волчьих следов. Она не была татуировкой в привычном смысле — кожа вокруг неё слегка светилась, как будто рисунок был выжжен не иглой, а огнём. — Это метка стаи, — сказал Минхо. — Знак принадлежности. Каждый, кто входит в мою стаю, получает такую. Добровольно. Это не клеймо и не наказание. Это… семья. Он провёл пальцем по метке, и Джисон заметил, как на мгновение она вспыхнула слабым золотистым светом. — У Чана она на левом плече, — продолжил Минхо. — У его братьев — кто где. У Феликса — на шее, сзади. Мы все выбираем место сами. — А у меня нет, — тихо сказал Джисон. — Пока нет, — поправил Минхо. — Потому что ты не принят в стаю полностью. Ты под моей защитой, ты тренируешься со мной, но официально… официально ты пока не мой. Джисон сжал челюсть, чтобы не показать, как больно ему это слышать. — Некоторые называют таких, как я, грязнокровками, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Феликс сказал. Я знаю. Минхо резко поднял голову. В его глазах вспыхнула ярость — не на Джисона, а на тех, кто посмел так сказать. — Кто? — рыкнул он. — Не важно, — Джисон покачал головой. — Я не для того это сказал, чтобы ты кого-то наказывал. Просто… я хочу знать. Ты считаешь меня грязнокровкой? Минхо посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В полумраке столовой его глаза казались почти чёрными, но в них горел огонь — тот самый, который Джисон уже научился узнавать. — Нет, — сказал Минхо твёрдо. — Никогда не считал. И не начну. Джисон выдохнул — так глубоко, будто всё это время не дышал. — Почему ты так уверен? — Потому что грязнокровки — это те, кто предаёт стаю. Те, кто врёт, кто использует других в своих целях. А ты… — Минхо помолчал. — Ты рисковал жизнью ради Феликса. Ты лечишь раненых волков. Ты пытаешься контролировать себя, хотя внутри тебя бушует зверь, которого ты не выбирал. Ты не грязнокровка, Джисон. Ты — боец. Джисон почувствовал, как к глазам подступают слёзы — от облегчения, от благодарности, от того, что кто-то наконец сказал ему эти слова. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что, — Минхо откинулся на спинку стула и снова закатал рукав футболки, пряча метку. — Ты докажешь всем, кто ты. Не сейчас, так позже. Я в тебя верю. Джисон кивнул, вытирая глаза рукавом. Ему было стыдно за свою слабость, но внутри разливалось тепло — совсем не то, опасное, а другое, спокойное. Как свет, которому учил его Док Кан. — А можно… — начал он и запнулся. — Что? — Можно я когда-нибудь получу такую метку? — спросил он тихо, почти шёпотом. Минхо улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему, без тени насмешки или превосходства. — Когда будешь готов, — сказал он. — Я буду рядом. --- После обеда Джисон пошёл на улицу подышать свежим воздухом. Дождь давно прекратился, и из-за туч выглянуло солнце — бледное, осеннее, но всё же тёплое. Он сел на скамейку у входа в колледж и закрыл глаза, подставляя лицо лучам. Внутри было странное спокойствие — не мир, нет, скорее перемирие. Зверь, который всегда рычал и рвался наружу, сегодня молчал. Может быть, потому что Джисон впервые за долгое время почувствовал, что он не один. Что есть кто-то, кто верит в него. — Привет, — раздался голос рядом. Джисон открыл глаза и увидел Феликса. Друг сел рядом, положив подбородок на сцепленные пальцы. — Поговорили? — спросил он. — Поговорили, — кивнул Джисон. — И как? — Хорошо, — Джисон повернул голову и посмотрел на друга. — Он сказал, что я не грязнокровка. Феликс выдохнул с облегчением. — Я знал, что он так скажет. — Но ты всё равно боялся. — Боялся, что ты ему не поверишь. Джисон задумался. Вонхо говорил ему: «Не доверяй Минхо». Но сегодня, глядя в глаза альфы, он почти поверил. Почти. — Доверие — это сложно, — сказал он наконец. — Особенно когда тебе столько раз врали. — Минхо не врёт, — тихо сказал Феликс. — Он может не договаривать, может скрывать, но врать — нет. Это не в его стиле. — Откуда ты знаешь? — Потому что я его чувствую, — Феликс коснулся своей груди. — Банши чувствуют ложь. Она пахнет смертью. А Минхо… от него пахнет лесом и грозой. Иногда страхом, но никогда — ложью. Джисон молчал, переваривая услышанное. — Ты ему веришь? — спросил Феликс. — Хочу, — честно ответил Джисон. — Но боюсь. — Это нормально, — Феликс пожал плечами. — Бояться — это не слабость. — А что тогда слабость? — Не пытаться, — Феликс улыбнулся. — Но ты пытаешься. Поэтому ты сильный. Джисон хотел ответить, но не успел — его телефон завибрировал. Сообщение от Минхо. «Сегодня тренировка отменяется. Встречаемся в клинике. Феликсу нужен разговор.» — Ну вот, — Джисон показал экран другу. — Вечером у нас сбор. Феликс кивнул, но в его глазах снова появилась тревога. — Джи, — сказал он. — Моё видение… про метку. Я думаю, это предупреждение. Что-то случится с кем-то из нас. И метка… она будет гореть. — Кровью? — Не знаю, — Феликс покачал головой. — Но это будет нечто ужасное. Джисон посмотрел на серое небо, на мокрые листья, на редких прохожих, которые спешили по своим делам. Всё казалось таким спокойным — но он знал, что это затишье перед бурей. — Тогда мы будем готовы, — сказал он твёрдо. Феликс кивнул, но тревога не ушла из его глаз. --- Вечером они собрались в клинике. Док Кан встретил их на пороге, недовольно поджав губы. — Опять вы, — проворчал он, пропуская внутрь. — У меня здесь не ночной клуб, знаете ли. — Мы не надолго, — пообещал Чан, проходя в кабинет. Минхо уже был там — стоял у окна, глядя на улицу. При их появлении он повернулся и кивнул на стулья. — Садитесь. Джисон сел рядом с Феликсом. Чан занял место у стены, скрестив руки на груди. — Феликс, — сказал Минхо. — Расскажи всё с самого начала. Не упускай детали. Феликс сглотнул и начал рассказывать. Про метку, которая горела красным. Про тела вокруг. Про тени, которые не имели лиц. Про страх, который сковал его сердце, когда он проснулся. Когда он закончил, в кабинете повисла тишина. — Это не просто видение, — сказал наконец Минхо. — Это предупреждение. Кто-то придёт. Кто-то, кто связан с меткой. — С твоей меткой? — спросил Джисон. — Не обязательно с моей, — Минхо покачал головой. — Но с меткой как символом. Знаком принадлежности. Он посмотрел на Джисона, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на беспокойство. — Ты не должен был этого слышать, — сказал он. — Ты не в стае. Но… — Но я здесь, — закончил Джисон. — И я остаюсь. Минхо кивнул, и на мгновение в его взгляде промелькнула благодарность. — Хорошо, — сказал он. — Тогда слушай. У нас есть враг. Мы не знаем, кто он. Но Феликс видит его приближение. Значит, нужно готовиться. — Как? — спросил Чан. — Усилим тренировки. Установим патрули. И… — Минхо замолчал, словно не решаясь сказать. — Что? — Джисон напрягся. — Я должен ввести тебя в стаю официально, — сказал Минхо. — Это единственный способ защитить тебя. Если ты будешь своим, твоя сила возрастёт. Ты сможешь противостоять врагу. Джисон замер. В его голове смешались слова Вонхо («Не доверяй ему») и собственное желание быть частью чего-то большего. — Это опасно? — спросил он. — Ритуал не опасен, — ответил Минхо. — Но сама метка… она навсегда. Ты не сможешь сбежать от стаи. Ты будешь связан с нами. — И с тобой? Минхо посмотрел на него долгим взглядом. — Да, — сказал он тихо. — И со мной. Джисон чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Вонхо говорил не доверять. Но сейчас, глядя на Минхо, он хотел верить. — Я подумаю, — сказал он. — Дай мне время. Минхо кивнул. — Время у тебя есть. Но не много. — Я знаю. --- Когда все разошлись, Джисон остался в клинике помочь Доку Кану. Он проверил волка — тот спал, рана затягивалась, дыхание было ровным. Через пару дней его можно будет выпустить. — Ты сам не свой, — заметил Док Кан, когда Джисон мыл руки в раковине. — Что-то случилось? — Всё сложно, — ответил Джисон, вытирая руки полотенцем. — С Минхо? Джисон удивлённо поднял бровь. — Откуда вы знаете? — Я не слепой, — усмехнулся Док Кан. — И не глухой. Тяжело не заметить, как вы смотрите друг на друга. — Мы не смотрим. — Конечно, — Док Кан покачал головой. — Можешь врать себе, сколько хочешь. Но правда всё равно вылезет наружу. Джисон промолчал, не зная, что ответить. — Будь осторожен, — сказал Док Кан, собирая инструменты. — Альфы — сложные существа. Они могут любить, но их любовь часто причиняет боль. — Откуда вы знаете? — Жил достаточно долго, чтобы видеть, — Док Кан посмотрел на него серьёзно. — Не дай ему сломать тебя, Джисон. И не сломайся сам. Он вышел из процедурной, оставив Джисона одного. Джисон стоял посреди комнаты и смотрел на спящего волка. — Что мне делать? — прошептал он. Волк не ответил. Только его ухо дрогнуло — может быть, во сне, может быть, в ответ на вопрос. Джисон выдохнул, взял рюкзак и вышел из клиники в холодную осеннюю ночь. --- Дома было тихо. Мама уже спала — дверь в её комнату была плотно закрыта. Джисон прошёл к себе, сел за стол и открыл ноутбук. Сообщение от LoneWolf_1992. «Я видел твой разговор с Минхо. Он предлагает тебе метку. Не соглашайся. Пока нет. Ещё не время.» Джисон вгляделся в экран. Пальцы дрожали. «Почему?» — написал он. «Потому что метка связывает не только с альфой. Она связывает со всей стаей. А в стае есть те, кто тебе не рад. Ты станешь мишенью.» «Кто эти люди?» «Узнаешь. Скоро. А пока — тренируйся. Учись защищаться. И не доверяй никому, кроме себя. И меня.» Зелёная точка погасла. Джисон закрыл ноутбук и откинулся на спинку стула. «Не доверяй никому», — прошептал он. — «Даже тебе». Он посмотрел на забинтованный палец, где ещё сохранилось тепло рук Минхо. Потом на телефон, где светилось непрочитанное сообщение от альфы. «Спокойной ночи, Джисон. Завтра тренировка.» Джисон не ответил. Он просто лёг в постель, укрылся одеялом и долго смотрел в потолок, слушая, как бьётся его собственное сердце. «Не доверяй», — шептал голос Вонхо. «Верь мне», — шептал взгляд Минхо. И между этими двумя голосами он пытался найти себя. А за окном снова начинался дождь.