Свадьба

Нобаре хотелось вжать голову в плечи, но она сделала над собой усилие и заставила себя смотреть Утахиме прямо в глаза. – Это всего лишь сбор данных. – Я, кажется, ясно сказала тебе не соваться в распределительный центр и не пытаться даже думать в сторону фильтрационных лагерей, – ледяным тоном отчеканила Утахиме. Сама Кугисаки запомнила разговор немного иначе: начальница, скорее, рекомендовала ей не идти в сторону этих тем. Но и Нобара тогда прояснила свою позицию: это не блажь, а необходимость. Она не может топтаться на месте еще несколько лет, настало время действий. В противном случае бабушка не увидит свою дочь, Нобара – свою мать, а еще никогда не посмотрит Саори в глаза, зная, что перед этими глазами вместо нее самой всегда будет стоять образ соулмейта. – Я не делаю ничего противозаконного, всего лишь сортирую данные архива распределительного центра. – Ага, данные, которые принадлежат центру. И делаешь это на рабочем компьютере с рабочего аккаунта. Ты представляешь, что случится, если об этом узнают те, кому не следует? – Если так думать, то источник утечки работает вместе с нами и имел уже миллион шансов слить любой другой наш материал, – упрямо заявила Нобара. Голос почти не дрожал, хотя противостоять Утахиме было страшно: Кугисаки была не из трусливых, но открыто выступать против той, кто дал ей шанс приблизиться к своей цели, было боязно. Начальнице ничего не стоило уволить ее в один день, и тогда придется опять начинать с нуля. Без доступа к важной информации, без площадки, где она могла бы заявить о себе во весь голос, смысла во всех остальных усилиях не было. И все же: зачем ей эта площадка, если на ней нельзя говорить о том, что всем необходимо знать по-настоящему? – Я не опубликую ни один материал, в котором будут очередные теории о соулмейтах и фильтрационных лагерях. У нас серьезное издание, которое основывается на фактах, а не личный блог с мнениями. Я не собираюсь рисковать ни репутацией, ни сотрудниками ради проверки каких-то твоих предположений. Мы и так держимся на волоске, а ты… – Утахиме, к вам посетительница. Женщина одарила новенького стажера-секретаря таким взглядом, что молоко в кофемашине за его спиной явно свернулось. – Разве не видно? Я занята, – она еще не накричала на парня, но была близка к этому. Нобара мысленно съежилась: она ни разу не слышала, как Утахиме орет на кого-то, но умудрилась подвести ее к этой черте. Дело плохо. – Я не займу много времени, – посетительница была еще посмелее Кугисаки, раз без приглашения зашла в кабинет, проигнорировав даже грозный тон редакторки. Нобара покосилась на нее, боясь, что будет невежливо отворачиваться от начальницы: это была высокая блондинка с ярко-красными губами, которая плавной походкой прошествовала мимо стажера, скользнув наманикюренными пальцами по его плечу, и посмотрела на Утахиме с такой улыбкой, что девушка, которой секунду назад хотелось испариться, наоборот, загорелась желанием остаться. Судя по реакции начальницы, подозрения Нобары оказались не беспочвенными: их явно связывало что-то интересное. Любовная драма? Общий секрет? Может, какой-нибудь особенно провокационный материал? – Ступайте. Кугисаки, учитывай, что мы не договорили, – голосом Утахиме можно было резать металл. Нобара не поняла, причиной тому она или эта незнакомая женщина. Пришлось подчиниться. Ее и мальчишку-секретаря остальной офис встретил с мрачными лицами, отчего Нобаре опять захотелось вжать голову в плечи, но она заставила себя поднять голову и с прямой спиной пройти до своего места. – День испорчен, лучше бы никому сегодня опечаток не допускать, – пробормотала сидевшая напротив нее верстальщица Рико. Она появлялась в офисе нечасто, у Кугисаки даже создалось впечатление, что девушка больше помогает по доброте душевной, чем полноценно работает здесь. Должно быть, ей было вдвойне неприятно прийти единственный раз в месяц и попасть под отвратительное настроение редакторки. – Из-за той женщины? – Нобара сперва хотела спросить “из-за меня?”, но не желала, чтобы у кого-то возникла мысль ее обвинить. Она принялась вытряхивать все из сумки в поисках флэшки – предсказанию старшей коллеги лучше довериться, поэтому стоит постараться уничтожить все, к чему Утахиме решит придраться. В первую очередь – данные распределительного центра. Кугисаки до сих пор не считала себя такой уж неправой, но лучше быть неправой на работе, к которой давно стремилась, чем правой без нее. Рико сморщила нос, глядя в экран: то ли ей не понравилось увиденное, то ли вопрос показался не лучшим. – Она периодически приходит, доводит Утахиме и себя до белого каления и уходит, чтобы вернуться типа через полгода или год. – А смысл? – осторожно спросила Нобара и шепотом воскликнула что-то радостное – флэшка нашлась. – Закрыть нас пытается, – отстраненно протянула девушка, наклоняясь ближе к экрану. – Если сделаешь десять раз одно и то же, на одиннадцатый может выгореть. Иори молодец, держится, но она не предназначена для этих словесных дуэлей. Ей бы вместо себя Сатору отправлять. “Так она еще и подруга этих двоих”, – мысленно ахнула Кугисаки и аккуратно выглянула из-за экрана: Аманай Рико выглядела моложе, чем начальница и преподаватель Нобары. Запоздало она осознала еще одну мысль: – Погоди, а разве эта женщина может нас закрыть? – Вряд ли. Но… – Рико поджала губы и оглянулась. Изучающе осмотрев девушку, она вздохнула: – Ладно, все равно остальные уже тоже знают. Эта женщина – Мей-Мей, соулмейт того, на чьи деньги “Одна душа” существует. Она вроде как хочет в политику идти, но если обнаружат, что она с нами связана, то, понятное дело, ей не поздоровится. Хотя такие крысы всегда сухими из воды выходят. Но все, что тебе нужно знать – не попадайся Иори на глаза сегодня. И лучше не задавай вопросов о Мей-Мей вообще. Рико вновь уставилась в экран и даже надела наушники, показывая, что разговор окончен, а Нобара так и осталась на месте, глядя на нее с широко распахнутыми глазами и ртом. Но ведь Утахиме говорила, что неизвестный спонсор – это ее друг, чудом избежавший фильтрационного лагеря. Получается, эта женщина смогла каким-то образом сдать соулмейта в фильтрационный лагерь и она же стремится закрыть их издание? Пожалуй, стоит все же почистить данные на рабочем компьютере – Утахиме явно было чего опасаться. Сперва Нобара не вполне поняла, с чего начальница так на нее взъелась: все рабочие устройства были защищены так, что не было надежды что-то перекинуть на облако или даже подумать о том, чтобы сохранить онлайн. Поэтому она и перерыла всю сумку, обнаружив флэшку даже после клятого перцового баллончика. Не сказать, что девушка не осознавала уровня секретности данных: Фушигуро, не так давно устроившийся на подработку в архив распределительного центра, и сам их изымал с большим трудом – вот почему Нобара решила, что нет места надежнее, чем рабочая система “Одной души”. Однако теперь оказалось, что таким образом она могла подставить всех. Придется понадеяться на собственный дешевый ноутбук: один Фушигуро явно не сможет отсортировать такой объем данных. Первоначально их план не имел никакой конкретики: они просто хотели попасть внутрь распределительного центра, чтобы обнаружить хоть какой-то изъян в системе. Может, у осколков камней есть светодиоды, которые активируются удаленно – этого уже было бы достаточно для того, чтобы заставить многих усомниться в безупречности соулмейтской связи. Может, есть какие-то документы с датами, в которых заранее сказано о том, кто кому присужден – тогда миф о том, что родственные души находят друг друга у куска метеорита, был бы развенчан. Но после разговора с Утахиме Нобара поняла, что на подобное везение рассчитывать не придется. Тогда им (точнее, Кугисаки и Фушигуро, Итадори в мозговом штурме участвовал лишь в качестве моральной поддержки) пришлось продумать все куда детальнее, и после долгих размышлений они пришли к выводу, что будет достаточно, если они просмотрят хотя бы часть архива, чтобы вывести закономерность, по которой людей распределяют друг с другом. Все же миф о соулмейтах не продержался бы так долго, если бы большинство пар действительно не были бы счастливы друг с другом. Идеальным исходом было бы, если бы Фушигуро удалось обнаружить внутренние документы, в которых были бы имена главных героев – хранителей этой системы. Оги Зенин, выпускавший один за другим законопроекты, которые запрещали любые нападки и даже сомнения насчет соулмейтов, и Ешинобу Гакуганджи, стоявший во главе министерства распределения, были на виду, но едва ли дело ограничивалось только ими: такой огромной системой невозможно управлять, имея лишь двух лидеров. Нужно было понять, при чьем активном соучастии все происходит. Разумеется, не стоило ожидать, что всего лишь за месяц Фушигуро сможет найти что-то значимое, хотя Нобара, каждый вечер разбирая скучные файлы с именами и первичными данными, уже изнывала от скуки. Ей хотелось сенсации, хотелось легкого пути хоть в чем-то после всех терний, через которые приходилось продираться, хотелось доказать, что она не просто выскочка, а настоящая журналистка, хотелось, чтобы банально повезло. Но пока что ей приходилось на пару с Мегуми выполнять самую тоскливую работу на свете, вбивая данные разных людей в общую таблицу в поисках совпадений – это явно нельзя было назвать прорывом. Если б они находились в сериале, то эту многочасовую скучную работу в лучшем случае показали бы в таймлапсе. Нервно дергая ногой в легкой тканевой босоножке, Нобара гипнотизировала полоску загрузки в ожидании, когда данные наконец переселятся на флэшку. Мысли так же дергались и прыгали, взбудораженные головомойкой от Утахиме, а потом замерли, испуганные резким хлопком двери, ведущей в кабинет редакторки. Глядя вслед блондинке, походка которой казалась уже не такой плавной, девушка внезапно почувствовала азарт. Возможно ведь такое, что та, кто смогла засунуть своего соулмейта в фильтрационный лагерь, знает об этом побольше других? Может, вот она, удача, о которой просила Нобара? Окно загрузки мигнуло и пропало, сигнализируя о том, что передача данных завершена. Девушка вынула флэшку, проверила, что точно все почистила и поспешно начала собираться. Выскользнуть сразу вслед за Мей-Мей ей не удалось: окрик Утахиме заставил Нобару встать как вкопанная посреди офиса на полпути к цели. – Мы не договорили, – голосом, в котором плескался плохо сдерживаемый гнев, произнесла начальница, стоя на пороге кабинета. Девушка закусила губу, с тоской взглянув в последний раз на дверную ручку выходной двери, за которой только что скрылась Мей-Мей в сопровождении секретаря-стажера. Она быстро прошагала в кабинет и так же быстро протараторила: – Я все удалила, извините, такого больше не повторится, я будут осторожна и мне стыдно, что я могла подставить коллег. Впервые за все время работы ей удалось озадачить Утахиме: та, явно приготовившись к новому витку спора, удивленно моргнула и уставилась на Нобару, словно сомневалась, иллюзия она или нет. – Я проверю, – наконец обычным своим строгим тоном ответила она и оценивающе взглянула на девушку: – А ты куда собралась посреди рабочего дня? – У меня… – Нобара осеклась, но тут же вспомнила великолепную отмазку. Как же удачно все складывается. – У меня церемония сегодня, помните, я просила отгул на полдня? Начальница казалась раздосадованной: подобное разочарование может испытать только тот, кому не дают повода оказаться правым и совершенно праведно и по-человечески отругать кого-то. – Иди и без браслета не возвращайся, – ворчливо отмахнулась она, направившись к своему столу. Нобара была только рада разрешению и хотела было сразу же побежать к выходу: вдруг у нее еще был шанс поймать эту Мей-Мей, но фигура Утахиме, практически повернутая к ней спиной, показалась ей необычайно хрупкой. Такое же ощущение она испытала, когда в детстве смотрела книжки Саори, обожавшей мифы Древней Греции. В них кариатиды, которые изображались как будто бы изящными, сильными, с прямыми силуэтами, почему-то вызывали у маленькой Нобары жалость. Казалось, они только притворяются, что спокойно несут на себе вес здания, а на деле страшно устали и только ждут ту, кто подменит их хотя бы на часок. Мысленно досадуя на собственную слабохарактерность и неумение идти только за целью, девушка вместо выхода прошагала к столу Утахиме, по пути роясь в сумочке. В этот раз она не стала упрямиться и сразу выдала из своего тканевого нутра то, что нужно. Нобара поставила маленький бутылек на стол и неловко пробурчала: – Бабушка мне постоянно их дает, говорит, что у городских вечно сил нет. Это какой-то тоник для иммунитета, на вкус как худший день в жизни, но потом действительно чувствуешь себя хорошо. Утахиме недоуменно заморгала, уставившись на бутылочку, но, когда услышала описание Нобары, почти смогла улыбнуться – взгляд ее на пару градусов потеплел. – Говоришь, как худший день в жизни… Значит, определенно стоит попробовать. Передай своей бабушке спасибо и иди уже ради бога. Девушка устремилась на выход, ощутив, что не только разрешение начальницы, но и собственные оковы совести позволили наконец сдвинуться с места. Все пропускные пункты она пролетела на одном дыхании, затормозив только наверху уличной лестницы – почти успела, Мей-Мей как раз садилась в машину. Скорости, с которой Нобара спустилась по ступеням вниз, хватило лишь на то, чтобы запомнить номер машины. Ничего, для начала и этого достаточно. Нобара записала его в заметки на телефоне и уже было двинулась в сторону остановки, чтобы добраться до нужного административного здания, но врезалась в кого-то плечом. Она подняла голову, чтобы извиниться, но передумала: перед ней стоял секретарь с красным растерянным лицом. – В чем дело? Не задерживайся тут, а то Утахиме голову снесет, – почти дружески посоветовала Нобара, внутренне радуясь, что плохое настроение начальницы она переживет вдали от офиса. – Да ничего, все… Не знаешь, кто эта женщина? – голос парня был таким тихим, что Нобаре пришлось наклонить голову ближе к нему, чтобы все расслышать. – А что она тебе сказала? – деловым тоном спросила она. Хотя они были ровесниками, девушке казалось, что она старше этого мальчишки года на три минимум. Может, сказывалось то, что она пришла раньше, или же то, каким наивным порой ей казался новенький. Вот и сейчас он стеснительно мялся, хотя ситуация не казалась Нобаре какой-то сложной. – Да ничего… – Так ничего или что-то? Мне бежать надо, рожай быстрее, – нетерпеливо выпалила девушка и только в этот момент заметила, что стажер сжимал в руке что-то маленькое. Наклонившись, она резким движением выдернула кусок белого картона с рельефной печатью, на котором красовалось имя Мей-Мей и ее контактные данные. – Так она тебя клеила? Можешь не отвечать, я забираю это с собой. Иди и расскажи все Утахиме, она разберется, – Нобара одним движением развернула парня в сторону здания и слегка подтолкнула в спину – он послушно пошел. Девушка вздохнула, покачав головой: Мей-Мей нашла самую легкую жертву, и если бы не Кугисаки, то кто знает, чем бы это закончилось. Однако и для нее все завершилось как нельзя более удачно: когда Нобара бежала за женщиной, еще слабо представляла, как ее задержит, о чем будет говорить. Но ей повезло не только узнать номер машины, но и заполучить контакты Мей-Мей. Это обязательно нужно будет обсудить с Юджи и Мегуми. Но в первую очередь нужно завершить одно дело. Из-за того, что Нобара вылетела из офиса слишком рано, на место она прибыла раньше времени. Девушка ненавидела ждать, но с Маки почему-то всегда так и получалось. И сейчас Кугисаки бродила вдоль забора одного из корпусов распределительного центра, предназначенного для церемоний, пока не увидела знакомую фигуру, неторопливо вышагивающую по тротуару. В очередной раз девушка мысленно позавидовала Маки: та шла, по пути печатая что-то в телефоне, и ни разу ни в кого не врезалась – прохожие огибали ее, а она едва ли даже это замечала. Мысленно Нобара с облегчением отметила, что девушка принарядилась: Кугисаки немного опасалась, что Зенин придет опять в каких-нибудь спортивных оверсайз шмотках, но она выглядела как женщина, которая превращает других женщин в лесбиянок – легкий брючный костюм из брюк и жилетки не казался строгим из-за струящегося силуэта, подчеркнутой талии и настолько незаметной под жилеткой майки, что взгляд Нобары сам собой остановился на декольте. Брови Маки слегка дернулись, когда она заметила Нобару, но в остальном девушка казалась такой же, как в последнюю их встречу – слегка раздраженной ее присутствием в своей жизни, разве что в этот раз она смогла хотя бы сказаться равнодушной. Однако, когда их разделяла буквально пара шагов, Маки преобразилась. На ее лице расцвела широкая улыбка, и она подошла к Нобаре вплотную, чтобы невесомо коснуться пальцами ее щеки. Кугисаки замерла и даже задержала дыхание, когда девушка приблизилась так, будто собиралась поцеловать в щеку. Но Зенин замерла в сантиметре от ее щеки и шепнула: – Камера прямо над забором, могла бы и предупредить. Нобара вздрогнула и, прежде чем успела подумать, посмотрела прямо в камеру, но Маки ловко перехватила ее подбородок пальцами и повернула к себе. – Хотя бы не пались так явно. Притворись, что рада меня видеть. Было бы проще притвориться, если бы она так не командовала. Вообще-то Нобара и правда обрадовалась, когда ее заметила – ничего такого, просто слишком устала ждать и была рада банально тому, что Маки прервала это ожидание. Хоть бы это на камеру тоже попало. Но Кугисаки была хороша в притворстве, поэтому сумела натянуть на лицо улыбку и чуть ли не вприпрыжку потащила Маки за руку к церемониальному корпусу. Зенин в искусстве поддельных эмоций тоже была хороша: она посмеивалась, когда Нобара улыбалась ей или делала вид, что ей не терпится пройти церемонию (что было неправдой лишь отчасти), обращалась к ней по имени, специально смягчая тон, и очень уж внимательно следила за тем, чтобы она не споткнулась на всяких порогах. Последнее было очень уж кстати: платформа на босоножках была легкой и непривычно крупной, поэтому Кугисаки не всегда удавалось точно рассчитать высоту шага. Сосредотачиваться на таких обычных вещах помогало – она меньше думала о том, какая же странная ситуация и такие же ощущения от того, что они с Маки ведут себя как пара, хотя буквально накануне, как деловые партнеры, обговаривали все формальности, слова и жесты. – Теперь ожидайте своей очереди, можете пройти в комнату будущих семей, – с улыбкой отправила их очередная сотрудница. Девушки на автомате переглянулись, с удовлетворением отметив, что обеим название комнаты показалось стремным. Могли бы назвать комнатой ожидания – обычное нейтральное название. Семья – очень уж громкое слово для людей, которых заставили быть вместе. Впрочем, сама Маки бы дала ему примерно такое же определение. Кроме них, в комнате находилось еще две пары их возраста, и Нобара заметила, как Маки чуть поморщилась. Она и сама была не в восторге: внутри здания камер не было, и нахождение в отдельной комнате бы ненадолго освободило их от обязанности играть роль счастливых соулмейтов. Не сговариваясь, девушки отошли подальше от остальных, к окну. Маки положила руку Нобаре на талию и, оперевшись на подоконник, склонилась к ней ближе. Кугисаки уже успела освоиться и потому с улыбкой взглянула ей в глаза, хотя мысленно все еще недоумевала: почему Зенин столь уверенно ведет себя с ней – как с девушкой, которую хочет соблазнить? Откуда она вообще знает, как соблазнять, хотя еще несколько месяцев назад держала ее за руку так же неуверенно и неумело, как и сама Нобара? Фильмов насмотрелась? Но почему тогда движения такие уверенные и отточенные? Репетировала? Неужели она не оставила надежды добиться ее? – Соулмейты всегда слишком заняты друг другом, так что мы можем сильно не стараться, – тихо проговорила Маки, и Нобара отчетливо увидела, насколько металлическим был ее взгляд. Непонятно откуда взявшееся разочарование свернулось в груди, и девушка потерла кожу под ключицами. Она смогла только кивнуть в ответ. Маки уселась на свободное место подальше от остальных и вновь принялась что-то печатать в телефоне. Нобара, подумав, села рядом и решила тоже проверить уведомления: так она чувствовала себя в безопасности, ведь в противном случае ей пришлось бы изучать других людей, или разговаривать с Маки, или думать о том, как она оказалась в этой точке, откуда ее жизнь навсегда будет переплетена с первой попавшейся девушкой, или же искать в себе причины непонятного разочарования. Копаться в себе Кугисаки не любила, ей нравилось, когда все было просто: если когда-то влюбилась, то на всю жизнь, если поставила себе цель, не отступай, если нравится человек, дружи с ним, если не нравится, то и к черту его. Но, чем старше становилась она, тем менее черно-белым становился мир: если ей не нравился Джунпей, она все равно с ним общалась, ведь союзниками не разбрасываются, если ей нравился Итадори, то она должна была принять необходимость отпустить его, уступить место тому, кто более для него значим. Цели стоит добиваться не любыми средствами, а первая любовь… Нобара заставила себя сосредоточиться: у нее нет времени рассусоливать и ковыряться в закоулках своей души, она здесь по делу. Уведомления, как назло, были самые обычные: перекличка по материалам в рабочем чате, нытье из-за утренних пар в чате одногруппников, остальные диалоги были давно прочитаны. Девушка и парень, находившиеся ближе всех к ней, стали вслух фантазировать о том, какого цвета у них будут браслеты. Еще браслеты эти. Мало того, что они с Маки будут теперь во всех документах идти комплектом, так на них еще и маячок с подсветкой наденут. – Тебя Итадори уже предупредил? – негромко спросила Маки. Видимо, тоже услышала разговор. Нобара кивнула: – Теперь не такими уж стремными кажутся приложения, постоянно требующие доступа к геолокации. Они хотя бы не сливали твое актуальное местоположение государству. Пока не придумали как обходить? Может, VPN какой-нибудь установить, я не знаю… – Тогда будет странно, если ты посреди бела дня окажешься в Женеве, – устало ответила Маки. Значит, уже обдумывала такой вариант. – Пока жду, что Тоге придумает. – Твой блондинистый друг? А он правда мафиози? – шепнула Нобара, мысленно радуясь, что разговор свернул в эту сторону: Юджи оказался бесполезен, ведь даже не пытался выяснить, что это за парень, считая такую информацию неважной, “если человек хороший”. У Итадори что ни человек, то хороший, его оценке девушка не особо доверяла. – Не суди по фамилии, – отрезала Маки, и Нобаре захотелось проглотить собственный язык. Хороша, нечего сказать: это буквально худшая тема для разговора с Маки Зенин. – Я спрошу у начальницы. Она знает какого-то хорошего программиста, может, он что-то придумает, – пробормотала Кугисаки, желая как можно быстрее заставить Маки забыть о своем проколе. – Ты работаешь? Где? По тону девушки невозможно было понять, она интересуется из вежливости или же ей правда любопытно. Обычно Нобара в таких случаях называла издание-прикрытие, ведь ей редко попадался человек, который мог бы по достоинству оценить важность ее работы, но, пожалуй, Маки можно сказать правду. Родственная душа, как-никак. – Журналисткой в “Одной душе”, – с гордостью шепнула она, чувствуя, как от правды и от искреннего удивления на лице Маки в груди стало легко. – Да ладно? Какой у тебя псевдоним? – спросила девушка, параллельно набирая что-то в телефоне. – Ласточка, – нехотя призналась Нобара: ей не нравилось правило “птичьих” имен в издании. Объективно у него был смысл и концепция, дело было лишь в личных предпочтениях – на взгляд Кугисаки, звучало как-то простецки. Маки никак не отреагировала. Покосившись на нее, Нобара тут же бросилась отбирать телефон: – Куда ты… не читай! К сожалению, у Зенин была слишком хорошая реакция: она мгновенно перебросила телефон в другую руку и вытянула ее подальше, куда Нобара не могла дотянуться, если, конечно, не легла бы на нее всем телом. – Ты пишешь статьи затем, чтобы их никто не читал? – сыронизировала она. – Хотя бы не читай здесь, – с нажимом подчеркнула Кугисаки и практически прошипела: – Это буквально самое дерьмовое место, чтобы читать всякую запрещенку. Маки на миг поджала губы, признавая поражение, но Нобара четко видела, что от намерения своего она не откажется. Ну и ладно, главное, чтобы не читала на ее глазах: Кугисаки не переживет, если этой девушке вдруг вздумается пошутить над тем, как она пишет, а такого от этой новой Маки ожидать можно. Хорошо, что сейчас она демонстративно отложила телефон и подняла руки точно таким же движением, как это обычно делал Фушигуро. При воспоминании о нем рядом с Маки Нобара вновь покраснела от злости. – Я не знала, что вы родственники с Фушигуро, – пробормотала она. Извиняться Кугисаки не собиралась: в конце концов на нее тогда еще и наорали ни за что ни про что. Но интонация все равно получилась чуть виноватой. – Забей, – отмахнулась Маки. – Это было его решение, за которое он уже поплатился. Нобара кивнула, а потом кивнула еще раз, зациклившись на одном движении, пока пыталась выудить из головы хоть какую-нибудь тему для разговора. Можно было не париться и позвонить опять Фуми – та никогда практически не отказывалась от того, чтобы поболтать, – но сейчас это почему-то казалось неправильным. Молчание, повисшее между ней и Маки, тоже казалось неправильным, хотелось побыстрее его нарушить. Но в голову, как назло ничего не шло. Нобара услышала щелчок дверной ручки и обернулась: одна из парочек облегченно воскликнула и, продолжая щебетать что-то о долгом ожидании, покинула комнату. – Ско-о-олько? – простонала Маки и сползла в кресле ниже, чтобы откинуть голову на спинку и уставиться на потолок. На вопросительный тычок Нобары она ответила: – Ты слышала, что они сказали? Ждали пять часов. – Ско-о-олько? – несдержанно громко воскликнула Нобара, соскочив с места. – Они думают, у нас других дел нет? – Именно так они и думают. Мы с тобой – самое важное дело друг для друга, – язвительно улыбнулась Маки, произнеся это именно с той фальшивой нежностью, которую демонстрировала до этого в кабинетах. Кугисаки быстро взглянула в противоположную сторону: оставшиеся парень и девушка сдержанно улыбнулись ей, и на этом все. Пожалуй, стоит позвонить Фуми: она всегда помогала сделать ожидание и тоскливые дела более радостными и легкими. Долгие гудки сменились помехами. – Алло? – Я… практи… перезвоню, а… да! – Какого хрена, Фуми? – пробормотала Нобара, сбрасывая трубку. Набирать еще раз, кажется, нет смысла. Придется пытаться ускорить время другими способами. Можно посчитать, сколько шагов в комнате от одной стены к другой. Можно посмотреть в окно на машины и туристов, которые фотографировали все здания распределительного центра, будто это какая-то архитектурная диковинка. Находясь в одном из них, Нобара чувствовала себя объектом на витрине. Счастливцы, как же бесят. Для них соулмейты – это какая-то странная культурная особенность, а не система принуждения, каковой она и является. Фыркнув, девушка отвернулась от окна. Но внутри все было не радостнее: стены почему-то выкрашены в оранжевый, на стенах в рамках без стекол были портреты счастливых пар с фотостока. Нобара подсчитала: на пять радостных гетеро приходилось две гей-пары и одна – лесбийская. Девушка криво улыбнулась: опять она в меньшинстве. Кугисаки сфотографировала портреты, чтобы потом при случае показать в редакции, и принялась вновь бродить по комнате в надежде найти хоть что-то, за что может зацепиться глаз. – Ласточка, подойди сюда. Нобара мгновенно вспыхнула от того, как громко и ласково подозвала ее Маки: так и знала, что без подколов не обойдется. Она так же громко, но сердито протопала к ее месту и села рядом, прошипев “ну что?”. – Не мельтеши, у меня от твоего нервяка голова кругом, – уже нормальным голосом сказала Маки. Нобара хотела было запротестовать, но приходилось сдерживаться, пока они не одни. – Так ты прочитала? – решила уточнить она, злясь на девушку: обещала же не открывать ее статьи! Маки покачала головой: – Мне не настолько нечем заняться, – небрежно обронила она, и от этого Кугисаки разозлилась еще сильнее – теперь захотелось, чтобы Маки все прочла прямо при ней и утерлась тем, насколько Нобара хороша в журналистике. – Спасибо, что поделились, госпожа критикесса, – проворчала она, но Зенин лишь хмыкнула, ни капли не задетая. Тоже бесит. Когда они только встретились, она казалась такой уязвимой, что Нобаре было неловко каждый раз, когда она замечала, как ее слова или поведение ранят Маки. Зенин была как редкий экземпляр тонкого фарфора, который в спешке забыли в каком-нибудь городе-призраке – красивая и завораживающая, только уникальность эту было трудно воспринять из-за слоя пыли и небрежных сколов. Сейчас же девушка напоминала тот же фарфор, но отремонтированный наспех: фарфор догадывался о своей красоте и важности, но выпуклости на месте сколов и неловкие попытки привести его в порядок, которые стерли особенный рисунок и сделали стенки неоправданно толстыми, а формы – жесткими, – все эти штуки до сих пор мешали воспринять его как следует. Раньше ей казалось, что Маки простая и очевидная, но с каждой новой встречей Нобаре было все сложнее понимать, кто перед ней: сейчас девушка казалась более открытой, даже откровенной, но это только подчеркивало, что скрывает она гораздо больше. И от этого становилось неуютно. Оставшуюся пару позвали, и Нобара вместе с Маки облегченно выдохнули. – Этих вроде быстрее вызвали, может, и нас уже отпустят скоро, – предположила Нобара, разглядывая стоковое фото какой-то ультрагладкой парочки – у них даже от улыбок морщин вокруг глаз не было. Маки что-то промычала в ответ, и Кугисаки раздраженно зыркнула на нее: значит, то, что она просто ходит, отвлекает ее, а на полноценный диалог Зенин отвлечься не может. Нобара встала и ушла к стульям у противоположной стены: раз им больше не нужно играть роли, раз Маки не удосужилась даже ответить ей, то и продолжать сидеть рядом с ней нет смысла. Уведомлений ноль. Фотографий на стенах все еще восемь. На часах тоже почти восемь. Раздражающая особа одна. Да что она такое там делает в телефоне? Сидит в нем даже больше Нобары. И как она может свободно развалиться в кресле с таким-то вырезом? Для той, кто в их первую встречу пришла в максимально закрытой одежде, у нее слишком много доверия этой жилетке. – Мои глаза выше. Нобара коротко вдохнула и задержала дыхание, как от испуга. Позор какой – она и не заметила, что уставилась на Маки и, более того, сама Маки это заметила. И не объяснишь ведь, что ей просто скучно, она задумалась и залипла, а не пялилась на ее грудь. – У тебя есть что-то под этой жилеткой? – Нобара постаралась звучать уверенно: сгорел сарай – гори и хата, придется прикинуться, что ей вовсе не стыдно. – Нет. К чему вопрос? – Маки, казалось, видела ее насквозь: в этот раз Кугисаки очень сильно постаралась не покраснеть, но девушка рассматривала ее с такой явной насмешкой в глазах, как будто она на самом деле стояла перед ней багровая до кончиков волос. – Ни к чему. Просто ты такая… нарядная, – сдержанно ответила Нобара. – Ты тоже очень хорошо выглядишь. Для меня? – подмигнула Маки, тихо рассмеявшись от того, как девушка надулась, услышав это. – А что, я достаточно хороша, чтобы нарушить твой душевный покой? – дерзко прищурившись, заявила Нобара и торжествующе улыбнулась, заметив, что улыбка Маки чуть дрогнула. – Это какая-то отсылка? – озадаченно уточнила она, и Кугисаки почувствовала себя проигравшей. Она-то думала, что все же смогла задеть Маки так же, как она ее, но вместо этого оказалась в нелепом положении человека, которому приходится объяснять свою шутку. Какого черта Зенин не в курсе самого базового романа на свете, а дурочкой чувствует себя именно Нобара? – Неважно, – буркнула она и отвернулась, молясь, чтобы их побыстрее уже выпустили отсюда. Внезапно Маки резко встала и пересела к Кугисаки, отчего та поневоле выпрямилась на стуле. – Как продвигается ваш с Мегуми… проект? Пару раз моргнув, Нобара осознала, о чем говорит Зенин, и одновременно напряглась и разозлилась. Они же договаривались никому об этом не рассказывать, ну что за трепло Фушигуро. Если Кугисаки не была в курсе и потому позволила себе такую глупость, как хранить на рабочем компе чужие личные данные, то уж он-то должен был понимать уровень секретности, раз работал в самом распределительном центре. – Пока никак. Данных слишком много и ковыряемся мы с ними слишком долго. А что, есть желание помочь? – Не, – скривилась Маки. – Я в таких делах не полезнее Итадори. Если всплывут какие-то важные имена, дай знать. Нобара напряглась еще сильнее. – А что, Фушигуро тебе не рассказывает? И зачем тебе это? – Сколько вопросов, это уже целое интервью, ласточка, – с полуулыбкой повернулась к ней Маки, и Нобара с досадой ощутила, как ее щеки розовеют. Это из-за злости, не иначе: за все время, что они провели сегодня вместе, Маки только и делала, что старалась вывести ее из равновесия. Дверная ручка щелкнула. “Отлично, могли бы хотя бы на пять минут раньше прийти, а не давать Маки шанс соскочить”, – подумала Нобара, уже даже не чувствуя облегчения от того, что бесконечное ожидание закончилось. Зенин с вежливой улыбкой что-то отвечала зашедшему сотруднику, параллельно поставив руку на подлокотник ладонью вверх, будто ни капли не сомневалась в том, что Кугисаки возьмется за нее. Хотя Нобара понимала, что это часть их игры в счастливую парочку, раздражающая уверенность Маки заставляла ее хотеть сделать все наоборот, но она подавила в себе эти чувства и взяла ее за руку, вытягивая из кресла с широкой улыбкой, от которой, казалось, вот-вот задергается глаз. Зал регистрации был не таким унылым, как комната ожидания или, еще хуже, сам распределительный центр. Он был оформлен в традиционном стиле, причем настолько точно, что хотелось снять обувь, прежде чем войти в него, но от этого девушек остановили улыбчивые регистраторши. Единственным, что выглядело неприятно и странно, как прыщ на носу, была высокая черная лакированная кафедра, за которой стояла женщина в возрасте с папкой в руках. Женщина чуть моложе, которая встретила их у дверей зала, отошла в сторону и начала что-то искать за раздвижной дверью. В это время та, что постарше, обратилась к Маки и Нобаре. – Вы уверены, что не хотите торжественную церемонию? Они синхронно покачали головой, решив не объяснять причины, по которым пышное торжество – не для них. Женщина с заметным облегчением кивнула и начала зачитывать какой-то текст про влюбленные сердца, про предназначение, про Камень, про “навсегда”, про любовь к стране, про эгоизм и любовь к другому – Нобара отключила мозг практически сразу, ощутив, как концентрированный бред заставляет ее ощущать физическую слабость. Маки слегка сжала ее руку и вопросительно взглянула: Кугисаки показалось, что в этот момент она совсем не притворялась, а правда была обеспокоена. Нобара слегка улыбнулась и кивнула, показывая, что все в порядке. Маки задержала на ней взгляд, чтобы удостовериться, и хотела что-то сказать, но, посмотрев на усердно распинавшуюся женщину, передумала. Тем временем вторая регистраторша вернулась с небольшой коробкой в руках. – А теперь, чтобы скрепить вашу связь, наденьте друг на друга эти браслеты, – поставленным голосом ведущей семейных празднеств объявила женщина за кафедрой. Нобара постаралась держать лицо и не смотреть на коробку с браслетами как на бомбу. Она посмотрела на Маки: на лице той тоже на миг мелькнуло гадливое выражение, но она быстро взяла себя в руки, хотя и не рискнула первой притронуться к браслетам. Чтобы не тянуть и не притягивать к себе лишних взглядов, Кугисаки потянулась за браслетом первая. – Нажмите на небольшую кнопочку вот тут, и он раскроется. Вы сможете его подогнать под размер руки вашей родственной души, – тихо и доброжелательно посоветовала молодая регистраторша. Нобара последовала ее совету – и браслет раскрылся с таким характерным звуком и движением, что у нее поневоле вырвалось: – Это что, наручники? Спохватившись, она в панике посмотрела на окружающих: лица регистраторш вытянулись, а вот Маки стояла вся красная и с надувшимися щеками от сдерживаемого смеха. Нобара тряхнула волосами, чтобы скрыть лицо от посторонних, и принялась торопливо окольцовывать запястье Маки. – Реально же похоже, – пробормотала она, затягивая браслет, который с типичным для наручников щелчком двигался под ее пальцами. Дождавшись, когда она закончит, Маки взяла второй браслет и раскрыла его. Встав чуть ближе к Нобаре, она взяла ее за запястье и произнесла тихо, чтобы только она услышала: – Вы приговариваетесь к пожизненному заключению с Маки Зенин. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Кугисаки поневоле рассмеялась в голос, и девушка с усмешкой защелкнула на ней браслет одним резким движением. В этот момент Кугисаки смогла расслабиться окончательно: какой бы язвительной Маки ни была, как бы ни выводила ее из себя, она такая же, как и сама Нобара, и ей ведь повезло иметь именно такую девушку в качестве родственной души. Может, она таким образом обрела союзницу или даже подругу. – Ну вот, другое дело, а то такие серьезные пришли, как на казнь, – задорно сказала регистраторша, и Нобара с Маки, переглянувшись, одновременно поджали губы, чтобы ненароком не рассмеяться слишком громко. – Теперь поместите руки с браслетами на эту панель. Когда придете домой, вам нужно будет их зарядить, изначально они с севшими аккумуляторами выдаются, но уже завтра можете спокойно их носить. Заряда обычно хватает на… Нобара не слушала, она уставилась на их с Маки руки на гладком темном прямоугольнике, который ощущался как поверхность индукционной плиты. Световая полоска на браслете неуверенно мигнула один, а потом еще пару раз, после этого загоревшись ровным нежным оттенком фиолетового. Девушка ощутила облегчение: она боялась, что им выдадут какой-нибудь ядерно-неоновый цвет и придется ненавидеть этот браслет до конца жизни, но цвет оказался приятным, Нобара поневоле залюбовалась им. Она покосилась на Маки, чтобы увидеть ее реакцию, и настроение само поползло вниз: та смотрела на их руки, не отрываясь, с каким-то странным выражением лица. Кугисаки под видом неудержимого желания взять за руку свою родственную душу накрыла ее браслет своей ладонью и слегка сжала запястье девушки, ободряюще улыбнувшись ей: вот и все, все закончилось. Маки незаметным движением стряхнула с лица оцепеневшее выражение и улыбнулась в ответ. – Все, совет да любовь, можем идти? – с вежливой доброжелательностью протараторила она, обратившись к регистраторшам. Те с такими же улыбками начали говорить какие-то поздравительные формальности и слова сочувствия из-за долгого ожидания, но суть Нобара ухватила: они наконец свободны. К выходу Маки шла быстро, и Нобара приложила все усилия, чтобы поспевать за ней на своих неудобных босоножках. Она не видела лица Зенин, и это ее беспокоило. Почему ее настроение так резко переменилось? Маки тоже ощутила эту тревогу по поводу того, что они теперь точно повязаны навсегда? Зенин остановилась, только когда они отошли на приличное расстояние от здания, и свернула в узкий безлюдный проулок, увлекая Кугисаки за собой. – Все в порядке? – уточнила Нобара, заглядывая в лицо Маки. В закатном солнце его черты чуть казались более милыми, но хмурость было не стереть даже мягкостью оранжевого. – Если хочешь, мы можем пойти с тобой куда… – Давай сюда браслет, – нетерпеливо пошевелила пальцами Зенин. От былой ироничности, что была в комнате ожидания, и даже от неверия, мелькнувшего на ее лице во время церемонии, не осталось и следа. У нее был вид практичного человека, которому нужно выполнить какое-то обязательство. От этой деловитости Нобара было потянулась отстегнуть браслет, теперь не горевший никаким цветом, но остановила себя. – Зачем? – Затем, что я их занесу домой и поставлю заряжаться, – отстегивая собственный браслет, пояснила Маки с легким раздражением в голосе, присущим людям, когда им приходится объяснять очевидные вещи. – Тогда они, а вместе с ними и GPS, активируются одновременно в квартире, где мы с тобой должны жить вдвоем. Утром передам тебе твой через Джунпея. – И что, мы будем так каждый раз делать? – скептически заявила Нобара, неприятно пораженная тем, насколько сменился тон девушки по отношению к ней. У нее не осталось каких-то любовных иллюзий, но все же ей казалось, что Маки ее хотя бы не презирает. – Не знаю, может, периодически. Потом мы что-нибудь придумаем, но для начала лучше отсвечивать по минимуму. Если что, пиши. И по поводу данных с распределительного тоже, – Маки не просила и не предлагала, она отдавала распоряжения. – Мне пора бежать. Сама доберешься, куда тебе нужно? Вызвать тебе такси? Все время этого короткого разговора Нобаре хотелось ударить Маки: ее высокомерный тон, ее уверенность в том, что Кугисаки выполнит все, что она ни потребует, были достаточной причиной. Но эта внезапная забота, когда Нобара была уже в шаге от того, чтобы исполнить свое намерение, сбила с толку. Быть может, Маки не любит ее и не ненавидит, а просто общается, как с любым другим человеком. И она полностью равнодушна к желаниям и стремлениям Нобары так же, как равнодушна к ней самой. – А с тобой все ли в порядке? – настороженно уточнила Маки, прямо посмотрев на нее впервые с тех пор, как они покинули церемониальный зал, и девушка поняла, что зависла слишком надолго. Пробормотав что-то невразумительное, Нобара принялась отстегивать браслет, но он все никак не поддавался: эта маленькая кнопка то и дело выскальзывала из-под ногтя, а сам браслет, хотя только что сидел как влитой, принялся елозить по руке. Ругаясь сквозь плотно сжатые зубы, она завозилась, пытаясь победить это дьявольское изобретение, и когда уже была готова пустить в ход зубы, ее остановили сухие горячие пальцы. – Не суетись. Если сломаешь, нам придется возвращаться, а я не выдержу и минуты в этом прекрасном заведении, – с легкой насмешкой в голосе проговорила Маки, отстегнув браслет одним движением. – Их специально спроектировали так, чтобы без посторонней помощи открыть нельзя было, – буркнула в свое оправдание Нобара. – Напиши об этом статью. Кугисаки вздернула подбородок, услышав колкость: это просто шутка или все же Маки обманула ее и прочла ту статью об их общем доме? По ее виду не догадаешься. По ее виду теперь вообще нельзя было ни о чем догадаться. – У меня вопрос, – неожиданно для себя самой сказала Кугисаки, с удовлетворением распознав легкое удивление в лице Зенин. Не давая себе и минуты на размышление, она выпалила: – Почему ты решила отказаться от меня? На миг Маки совершенно перестала контролировать свое лицо, но Нобаре все равно было трудно разобрать, что это за выражение. Она злится, обескуражена, задета? Возможно, все сразу. – Прошу прощения? От ее ледяного тона Нобара ощутила холод внутри черепа, какой бывает, когда резко съедаешь большой кусок мороженого. Но отступать было поздно. – Почему ты решила отступиться? Ты считала, что у тебя есть чувства, но решила ничего с ними не делать. Мне правда нужно это знать. Маки прищурилась, слегка склонив голову набок, и слегка приоткрыла рот, словно поражаясь тому, что Нобара заговорила. Она сделала шаг к ней и оперлась об стену ладонью над головой Кугисаки – не так, как будто зажимала ее возле стены, но все же обозначая, что шутить с ней не стоит. – Ты сама заявила, что у тебя уже есть любимый человек. Если ты сейчас скажешь, что это было “нет”, которое на самом деле “да”, клянусь, я тебя ударю. – Разумеется, нет, – скривилась Нобара, ни капли не напуганная угрозой. – Тогда в чем проблема? Ты ожидала, что я побегу за тобой, как дрессированная собачка? “Люби меня, выбери меня, я лучше”? – Нобара не знала, кого передразнивала Маки, но почувствовала, будто ее. Маки не могла знать о ней и тем не менее попала в ту боль, что Нобара ощущала в последние дни, недели, месяцы. Зенин устало вздохнула и сказала уже спокойно и серьезно. – Мир вокруг тебя не крутится, Нобара, и я не умерла от твоего отказа. Если бы после него я начала тебя преследовать, то перестала бы уважать саму себя. Собственное имя прозвучало для нее как пощечина. Кугисаки первой отвела взгляд, прибитая к стене переулка стыдом. Она хотела совета, который ей могла дать только та, что находилась в схожей ситуации, хотела решить свою проблему и совсем не подумала о последствиях. Ответ, что называется, убил.