Проявления свободы

Джунпей встретил Маки у входа в клуб с особенно сияющим выражением лица. Если присмотреться, можно было заметить, что причиной сияния стали блестки, которые он как попало прикрепил на лицо. – Ну что, готова к нашему последнему забегу? – громко поприветствовал он девушку. – Рассказывай, как все прошло? – Мне надо выпить, – безо всякого выражения в голосе проговорила Маки, на ходу разворачивая парня лицом к двери. – Отличный план, – уже с меньшим воодушевлением, но все еще бодро отозвался Джунпей. – Накидаемся как следует и найдем тебе красивую девушку, чтобы она стерла это недовольство с твоего прекрасного личика. Маки смешливо поморщилась: настроение еще не поднялось, просто девушка заметила свое отражение в стеклянной двери. Вылитая Тоджи, не зря Мегуми постоянно указывал на это, когда она была не в духе. К тому же ее злость на Нобару не распространялась на Джунпея, да и в конце концов они договорились сегодня напоследок от души покутить, прежде чем забыть дорогу в этот клуб: с открывшейся правдой о браслетах продолжать ходить туда, не подозревая, сколько людей по незнанию приносят с собой маячки, было как минимум глупо. Поэтому они и решили встретиться именно сегодня, пока Маки сама не оказалась вынуждена таскать с собой этот наручник. Отказываться от таких серьезных планов из-за одной эгоцентричной девушки она не собиралась. После двух стаканов рома кряду голове стало чуть легче: голова стала невесомой, а собственная злость отошла на второй план, растворилась среди громкой музыки и разноцветных огней. Маки схватила третий стакан и влила содержимое в себя одним движением, поморщившись от вкуса. Она встряхнула его, чтобы разбить слипшиеся льдинки и засунула парочку в рот: этому трюку научил ее Джунпей, недовольный тем, что вода в этом заведении стоила дороже алкоголя. А лед разбавлял градус и слегка приводил в чувство. Телу хотелось движения. Раньше Маки бы бежала до одурения, пока не захочется выкашлять все легкие, но в последний раз она так делала месяцев пять назад. Девушка собралась было на танцпол, чтобы сбросить напряжение и, возможно, исполнить вторую часть предлагаемого Джунпеем плана, но сам парень дернул ее за руку и куда-то повел. Оказавшись за стеклянной дверью, Маки закашлялась: она даже не подозревала, что тут есть комната для курящих. – Какого черта ты меня сюда притащил? – набросилась она на Джунпея, собираясь уже вытолкнуть и его, и себя из помещения, но он с умоляющим видом положил ладони на ее кулак. – Такого, что платить за приватную комнату я не собираюсь, а, не считая ее, это единственное относительно тихое место здесь. И вообще-то я должен спрашивать: какого черта? Что у тебя там произошло? – Ничего такого, – прохрипела Маки сдавленным голосом – не от избытка эмоций, а от трех стаканов рома и нахождения в прокуренном помещении. – Ты специально меня набухал, чтобы вытащить свежие сплетни? – Во-первых, да, во-вторых, не сплетни, а актуальную информацию о состоянии моей подруги, – возмущение в голосе Джунпея было почти искренним. – На тебе лица нет, ты что, все-таки пришила Кугисаки? Я помогу прятать труп, если надо, но учти: при малейшей опасности заложу нас обоих. – Заметив небольшую улыбку на лице Маки, он воодушевленно продолжил: – Рассказывай, тут все равно так дымно, что никто даже не поймет, откуда говорят. Маки вздохнула и поморщилась: все это время она старалась задерживать дыхание, но Джунпей вынудил ее забыть о мерах предосторожности. Дым сделал только хуже, и опьянение ударило сильнее. Девушка потерла виски, чтобы удержать голову на месте, но помогло не особо. – Я так опозорилась, – с неожиданной от себя самой ноющей интонацией проскулила она. – Мы притворялись счастливой парой, и я старалась с ней особо не говорить, но совсем не говорить не получалось. Черт, кажется, я с ней флиртовала. – Маки, нет! – преувеличенно громко ахнул Джунпей. – Тебе надо соблазнять красоток здесь, а не подкатывать к чертовой Кугисаки! Напомнить, какие у нее приоритеты? – Я знаю! – прорычала Маки. И, не давая себе времени опомниться, проболталась еще сильнее: – Знаешь, что самое классное? Она спросила, почему же я не стала за ней носиться, когда она меня отшила. – Нет. – Еще как да, – нервно рассмеялась девушка. – Вот дерьмо. Маки, – Джунпей проникновенно заглянул ей в глаза и взял за руки для убедительности. – Мы немедленно идем танцевать, потом нажираемся в сопли, потом… – Да-да, ищем красоток, пошли отсюда уже, – выдохнула девушка. – Найдем тебе такую хорошенькую, что она вытрахает из твоей головы сам образ Кугисаки, – многообещающе закивал Джунпей и тут же потащил ее обратно в шумный зал. Четвертый стакан усилил боль до той степени, что она стала физической – сковала голову тесным обручем, но уже следующий сделал ее очертания более расплывчатыми, а шестой и вовсе заставил сознание раствориться в музыке, пока тело получало необходимую разгрузку. Один трек переходил в другой, Джунпей то подскакивал, то отходил к барной стойке, задыхаясь от энергичных движений, и в конце концов помахал Маки, когда покинул танцпол в компании какого-то мужчины. Она не останавливалась. Остановиться означало замереть, дать улетучившимся мыслям возможность вновь угнездиться в голове. Взгляд ее переходил с одного лица на другое, с расчерченных разноцветными софитами стен на потолок, тоже не останавливаясь ни на чем. Но в какой-то момент в поле зрения стало слишком часто мелькать одно лицо. Невысокая девушка, танцуя, постепенно приближалась к Маки и явно старалась поймать ее взгляд. Когда Маки уставилась в упор, та игриво улыбнулась и шагнула ближе. – Классно танцуешь, – прокричала она ей в ухо. Маки кивнула с легкой улыбкой: она была в курсе. Девушка с той же улыбкой жестом предложила выпить, и пришлось согласиться: Маки боялась задействовать мыслительный процесс, задуматься над ответом даже на секунду – лишь бы не обнаружить, что Нобара после недолгой встречи въелась в ее сознание так же хорошо, как сигаретный дым в ее волосы после недолгого нахождения в курилке. Но, возможно, пошлая шутка Джунпея имела под собой основание, и Маки действительно удастся забыть обо всем, что произошло сегодня, с помощью компании милой девушки. До этого ведь удавалось таким способом вытряхивать из головы лишние мысли, да и в очередной раз убедиться в собственной привлекательности полезно. Девушка остановилась возле барной стойки, чтобы взять бутылку шампанского и два бокала, взяла ее за руку и потащила по лестнице вверх. То, как она тряхнула при этом волосами, заставило Маки замереть и хорошенько проморгаться. Но девушка обернулась, и иллюзия развеялась. Это точно не Нобара. Просто похожие прически и движение. – Тут тише немного, – пояснила она после того, как уверенно заняла столик, который был как бы задвинут в нишу. Маки смотрела на ее лицо не отрываясь и чем дольше вглядывалась, тем сильнее убеждалась в том, что перед ней другой человек. У этой девушки были острые черты лица, которые она с гордостью подчеркивала: рисовала стрелки и использовала яркую помаду. – Нравлюсь? – кокетливо прищурила глаза она, заметив изучающий взгляд Маки. – Ты красивая. Как лисица, – флиртуя, она предпочитала быть честной. Маки не испытывала к этой девушке ничего, кроме легкого любопытства, но оценить женскую красоту умела. – Так в лоб, – девушка ахнула, картинно прикрыв рот рукой. – На случай, если ты не осведомлена, – ответила Маки, разливая ром по бокалам. – За знакомство? – Как тебя зовут хоть? – рассмеялась она. Жидкость в бутылке постепенно уменьшалась, а расстояние между ними сокращалось. Но Маки почему-то ничего не чувствовала. Обычно она ощущала азарт, любопытство исследовательницы, радуясь каждый раз, когда ее партнерши раскрывались перед ней сильнее и смотрели на нее с блеском в глазах. Но сейчас, хотя ей было легко и приятно общаться с новой знакомой, Маки чувствовала себя сторонним наблюдателем. Она мысленно ставила галочки в привычном ритуале: тост за встречу, потом разговор ни о чем, потом легкое касание руки, потом новая знакомая слегка наклонила голову и прикусила губу, а рука Маки почему-то оказалась в районе ее плеча – и все это время ее не покидало ощущение, что девушка тоже следует определенной схеме и они просто молча приняли правила игры. Перед мысленным взором Маки возникла плашка “Новый уровень”, когда девушка наклонилась чуть ближе, посмотрела ей в глаза, а следом – на губы. И от этого накатила усталость. Захотелось нажать на паузу и свернуть игру, пусть до предыдущего сохранения было далеко. Маки слегка отстранилась: – Извини, сегодня я не в настроении. Девушка обиженно надула губы, но выглядело это больше наигранно, чем серьезно. – Что ж, бывает, – легко ответила она, вновь тряхнув волосами тем самым движением, которое сбивало Маки с толку. – Но шампанское допей, вдруг настроение появится. Тогда ты найдешь меня. Напоследок улыбнувшись, девушка скрылась, а Маки жестким движением потерла лицо: казалось, будто на ее лице плотным слоем застыла какая-то маска, хотелось ее стереть. Она резко дернулась, не только услышав, но и ощутив то, как затрясся стол. Джунпей вцепился в него обеими руками, глядя на Маки с отчаянием, пока тот мужчина, с которым он ушел, посмеивался и практически тащил его за талию в сторону приватных комнат. Со стороны это могло выглядеть как игра, но глаза друга били тревогу. В этот момент он чем-то напомнил ей Юту, когда тот был подростком и еще не умел толком постоять за себя: он точно так же смотрел на Маки, только его глаза тогда не молили о помощи, а надеялись, что она сбежит. Девушка встала из-за стола, еще до конца не понимая, что будет делать, и внимательно посмотрела на мужчину, а тот лишь осклабился: – Мы просто весело проводим время, не обращай внимания. Кажется, я встретил свою судьбу, – заявил он, параллельно усиливая хватку на рубашке Джунпея. Маки ухмыльнулась: – Так это повод выпить, – и перехватила бокал у проходившего мимо официанта. Она шустро разлила остатки по трем бокалам и подняла свой: – За то, что от судьбы не убежишь. Неловко посмеиваясь, мужчина взял бокал, а Джунпей огромными глазами смотрел на Маки. Та взглянула на друга, на пустую бутылку, которую поставила перед ним и снова на друга. Ей казалось, что невозможно выпучить глаза еще сильнее, но парень с этим справился. Маки лишь пожала плечом: не воспользуешься шансом – твоя беда. Напоследок наградив ее уничтожающим взглядом, Джунпей одним махом опрокинул свой бокал, схватил бутылку и с разворота впечатал ее в лоб мужчине. Маки едва удержалась от того, чтобы не зажмуриться от стыда: парень ударил так слабо, что бутылка даже не разбилась, отскочив от лба его ухажера, а сам мужчина не упал, только пошатнулся от неожиданности. Но он разжал руку, которой держал Джунпея, и Маки этим тут же воспользовалась – одного удара ногой было достаточно, чтобы человек не сразу встал и не сразу даже вспомнил, где он находится. – Бежим, – скомандовала Маки, и чуть ли не волоком потащила парня к выходу. На лестнице Джунпей едва не прокатился по ступеням, еще и увлекая за собой девушку, но она одним движением поставила его на ноги. Выскочив из дверей клуба, они бежали по дворам и переулкам. Прохлада била в лицо, а уши с явным облегчением улавливали только топот двух пар ног, пока парень не остановился и не потянул Маки к земле, выбившись из сил. – Женись… на мне, – прохрипел он между попытками взять воздух. – Разве там было не “выходи за меня”? – со смешком уточнила Маки: она от такой легкой пробежки не успела даже покраснеть. Откашлявшись, Джунпей встал, точнее, принял вертикальное положение, чуть ли не вскарабкавшись по руке Маки. – У меня больше нет иллюзий о природе наших отношений. Она расхохоталась и закинула руку на его шею, когда они пошли в сторону более оживленных улиц, по пути Маки специально давила своим весом, чтобы выслушать очередную порцию возмущений о том, как она пытается его убить. – Бей в следующий раз посильнее: бутылка разбиться должна, а не нежно поцеловать его башку. И по возможности целься в затылок. – Откуда мне было знать? Я никогда такого не делал. – Теперь сделал. Поздравляю, теперь ты можешь постоять за себя сам. Джунпей неверяще посмотрел на нее, и внезапно его глаза озарились каким-то новым блеском. Он выпрямился и покрепче перехватил ее за запястье, уже по своей воле чуть ли не таща ее на себе. Ощутив вибрацию, Маки достала телефон: мозг, еще полный пьяного задора, не сразу дал вспомнить, к чему написал Мегуми, и она промотала переписку чуть выше. Маки: можешь сфоткать, как столы с камнями в распределительном выглядят? Малышка Мегс: могу после выходных Малышка Мегс: зачем? Маки: хочу порверить одну шттуку – Так, давай остановимся, – притормозила девушка, вглядываясь в экран. Мысленно она решила все списать на то, что печатала на ходу, а не на алкоголь. Малышка Мегс: какую? Маки: если это может тебя подставить Маки: то не надо Маки: если сможешь расскажу потом Малышка Мегс: ок – Жалко только, что ты так и не повеселилась с какой-нибудь красоткой, – нарочито вздохнул Джунпей. – Этим расстроен только ты, – усмехнулась Маки, убирая телефон в карман. – Ты когда-нибудь была на студенческих вечеринках? – ему не столь важен был ответ: парень явно и очень неуклюже хотел привести ее к определенной мысли. – Не сказать, что там большое разнообразие лиц, но все из нашей тусовки, из тех, кому соулмейты не нужны. – Думаю, я пока хочу отдохнуть, – пробормотала Маки, все еще думая о своей просьбе и о возможных проблемах Мегуми. Только произнеся это, она осознала, что это правда то, чего она хочет. – А мы чем, по-твоему, занимаемся? – А ты явно хочешь еще потренироваться в убегании от стремных мужиков, – фыркнула девушка. – Теперь я знаю, как орудовать бутылкой. Знаешь, а ты права, мужики не нужны, теперь я начинаю свой путь аскета, – Джунпей сделал несколько движений, которые, по его мнению, должны были быть похожи на те, что делают шаолиньские монахи. Внезапно он остановился и вгляделся в Маки. – А не может ли это быть из-за одной особы? – Не может, – сухо ответила она и зашагала дальше по улице. – Нет, серьезно, это из-за Кугисаки? Так и знал, – простонал парень. – Тогда иди отсюда лотерейный билет покупать, провидец хренов. – Маки не услышала ничего в ответ и нашла это странным. Она обернулась: Джунпей шел позади нее с видом провинившейся собаки, и от этого девушка самую малость почувствовала себя виноватой. Она притянула его к себе за плечо и снова закинула руку на шею: извиняться Маки не собиралась, ведь Джунпею стоит знать границы, но и терять нового друга из-за такой глупости не собиралась. – Я правда устала, устала оттого, что мне для поднятия самооценки нужны другие люди. И для ее потери тоже. Пора уже сдвигаться с этого дерьма. – Ты такая мудрая, – непритворно ахнул Джунпей. – А я уж подумал, что ты готова меня бросить. Тусовки тебе не нужны, защищаться меня учишь… Как сенсей в фильмах, который своего ученика во взрослую жизнь отправляет. А я слишком привык зависеть от кого-то, знаешь ли, так что, если надумаешь, бросай меня как-то постепенно. – Разве сенсей не умирает трагически в таких фильмах? – Ну-у-у… Ладно, я еще подумаю над сравнениями. – Отлично. Я заслуживаю чего-то побольше, чем быть мертвой мотивацией для тебя быть самостоятельным. – Какая ты злая, – уже притворно вздохнул парень. – Ладно, я тоже человек мудрый вообще-то. Пойдем в ту сторону, будем изгонять из тебя призрака Кугисаки и лишнюю агрессию, пока ты меня не придушила. Едва ли не впервые за все время знакомства с Джунпеем Маки решила перестать все контролировать и позволить вести себя, куда ему вздумается. И прогадала лишь отчасти: загадочным местом исцеления оказалось караоке. Первым порывом было врасти пятками в асфальт и не сдвигаться во что бы то ни стало: в последний раз она была в караоке-комнате с одноклассницами кучу лет назад, а спустя пару недель все они стали притворяться, будто ее не существует. Два этих факта связаны не были, но подсознание – штука своеобразная, и оно легко соединило одно с другим вопреки всем законам логики. Но рассказывать эту долгую историю Джунпею, лишь бы не идти в караоке, тоже не хотелось. Вот и пришлось позволить себя тащить до самого конца. – Надеюсь, ты знаешь английский, я не особо в японских песнях. О, сейчас включу ту, которая тебе понравилась, где же она была… Девушка огляделась: обстановка в комнатах не менялась с ее школьных времен – и обивка стен, и протертые диваны, и нелепый бубен были на месте. Разве что музыка, которую выбирал Джунпей, сильно отличалась от стандартного репертуара. Она узнала гитарный перебор тут же, но слова знала лишь приблизительно. Другу на это было глубоко наплевать, ведь он сунул микрофон ей под нос и даже сложил пальцы Маки вокруг него, пользуясь ее растерянностью. Читая строки и пытаясь их воспроизвести под потрясающие завывания Джунпея, которые он старался выдать за бэк-вокал, Маки ощутила себя так, будто эта песня была написана специально для нее. Конец припева она буквально выкрикивала, хотя не успевала воспроизвести быстрый речитатив целиком. Впрочем, ей было все равно, а Джунпей радостно встречал все ее попытки, подкрикивая и в танце пытаясь повторять манеры поп-звезд нулевых. К концу песни Маки внезапно ощутила свободу – легкую иллюзию того, что ее голова теперь навсегда останется пустой и в нее больше не пролезет девушка с каре. Одна песня сменяла другую, и девушка постепенно поняла принцип: Джунпей намеренно подбирал более энергичные песни, которые можно было просто орать. Только спустя часа полтора он выдохся и включил что-то лиричное. Эту песню Маки не знала, поэтому только периодически подбадривала его нелепым бубном, параллельно переписываясь с Май. Выходило медленно, потому что Маки внимательно следила за написанием: если сестра заподозрит, что она пьяна, то точно перестанет с ней разговаривать еще на месяц. Дура постарше: можешь угадать книгу по цитате? Дура: не знала, что ты любишь квизы Дура: еще и среди ночи Дура постарше: там было что-то про душевный покой Дура постарше: который сломали? обрушили? Дура: нарушили? Дура: не настолько хороша, чтобы нарушить мой душевный покой? Дура постарше:... Дура постарше: наверно оно Дура: капец ты неуч Дура: книжки хоть иногда читай в перерывах между чем ты там занята Дура постарше: или называешь книгу, или идешь в блок Дура: Гордость и предубеждение Дура: это база! Дура: не смей называть себя культурным человеком, пока ее не прочитаешь! Маки поморщилась и сама потянулась к пульту управления, чтобы найти песню поагрессивнее. Желательно, чтобы о бесячей надменной сестре.

***

– Погоди, это там Джунпей? С какой-то девушкой? – Сасаки прервала Озаву на полуслове. Нобара тут же обернулась в сторону, куда указывала подруга, уже заранее зная или надеясь, что увидит именно Маки. Мысленное предсказание сбылось, и девушка одновременно ощутила удовлетворение от факта собственной правоты и раздражение. Она сама позвала одногруппниц посидеть на веранде кафе, чтобы отвлечься от тяжелого дня и особенно – от Маки, от той мешанины чувств, которые вызвал у нее их последний разговор. И вот первая, о ком она думает, – это, конечно же, Зенин. – Разве у него появилась родственная душа? – Вы что-то об этом слышали? Голоса подруг, хотя они были рядом, звучали фоном, как надоедливая мелодия, звучащая в голове поверх собственных мыслей. А вот смех Маки, закинувшей руку на шею Джунпея и идущей легко и непринужденно, а не тем чеканным шагом, – этот смех звучал для Нобары так громко, будто девушка сидела прямо напротив нее, и смех этот был настолько ярким, что поневоле захотелось улыбнуться тоже. Кажется, это был первый раз, когда она слышала, как Маки смеется – искренне, в полный голос, а не наигранно, не так, чтобы это казалось уместно ситуации. Разве что сегодня было самое близкое, когда она едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться от глупого комментария Кугисаки. Почему-то это вызвало новую волну раздражения: какого черта этот заразительный смех предназначался Джунпею, а Нобаре доставался только какой-то суррогат и колючие злые слова? “Почему меня это бесит? Почему я вообще об этом думаю?” – девушка залпом допила ледяную жидкость в стакане и не почувствовала холода. Разговор подруг перестал быть фоном: слова вовсе перестали долетать до ее ушей. – У вас было такое, что вы влюблялись, хотя родственной души еще нет? – неожиданно для себя самой перебила она. В компании Сасаки и Озавы она обычно не поднимала таких тем, ведь прекрасно знала о том, что их мнение не отличается от позиции большинства. Но тот самый вопрос, который исподволь вновь и вновь возникал внутри нее и на который она уже получила ответ, продолжал ее мучить. Мучительнее было только осознание того, что на самом деле ответ для себя она нашла уже давно, но отказывалась принять решение, спихивая его на других. Сасаки не особо удивилась, а вот Озава казалась смущенной. – Разумеется. Когда была подростком, я влюблялась в нового парня каждую неделю, – с широкой улыбкой поведала Сасаки. – И это я не говорю про свой гарем из айдолов и 2D-мужиков… – Было, но у него теперь уже есть соулмейт. Нобара, которую сперва позабавил открытый ответ Сасаки, внезапно почувствовала неловкость. Она сразу догадалась, о ком идет речь, ведь именно эти две девушки познакомили ее с Юджи, и уже тогда она заметила, насколько их поведение с ним разнится. Со временем ей удалось об этом забыть, но сейчас напоминание всплыло само собой. Черт, уже двое безответно влюблены в Итадори, с каких пор он такой сердцеед? – И ты… Решила ничего не делать? – А что с этим сделать? – А если бы у тебя был шанс исправить это? Сделать так, чтобы ты стала его соулмейтом? Чисто гипотетически. – Ничего бы не сделала, – не взяв даже секунду на размышление, ответила Озава. – Я знаю, что он счастлив, и этого достаточно. Со временем я буду счастлива тоже. В солнечном сплетении стало больно от этого прекраснодушия, и от осознания ее правоты, и, самое страшное, от внутреннего согласия со словами Озавы. Нобару затошнило, захотелось скрыться от посторонних глаз, завернуться в одеяло и дать себе переварить горькую правильность решения, так долго вызревавшего внутри. Но уйти так резко было бы странно. – А ты, Кугисаки? С какой-то же целью спрашиваешь? – игриво уточнила Сасаки, и приступ тошноты усилился. Нужно хотя бы погрызть лед, чтобы прийти в себя и потянуть время. Но боги хоть в чем-то были к ней благосклонны, иначе как объяснить этот своевременный телефонный звонок. – Фуми… – удивленно прошептала Нобара, вспомнив, как несколько часов назад до нее было не дозвониться. Она резко встала и схватила сумочку. – Извините, мне надо ответить, и это надолго. Алло, Фуми? Ты в порядке? – Насколько можно быть в порядке, когда ты на сраном острове с тучей комаров размером с коня, – голос Фуми был, хотя и более недовольным, чем обычно, но все же вполне нормальным. Кугисаки открыла рот, чтобы начать расспрашивать, но закрыла, вспомнив, как подруга ей рассказывала о предстоящей летней практике – она училась на сейсмолога и теперь дошла до той части обучения, где ей предстояло исследовать места с вулканами. Будь она внимательнее и не думай лишь о своих проблемах, не стала бы доставать Фуми, когда той и так непросто. – Но, хорошие новости, мы тут разбили лагерь, что-то вроде палаточного городка, и все-все у меня на виду. Я накопила столько сплетен про людей, которых ты не знаешь, как приеду, все вывалю. – А сейчас? – со смехом уточнила Нобара, поворачивая на соседнюю улицу. – А сейчас у меня нормальная связь только возле этих палаток и я не собираюсь у всех на слуху рассказывать, что тут да как. Я же уважаю конфиденциальность. – Вау, Фуми, это что, журналистская этика? – ахнула девушка, чувствуя, как настроение постепенно приходит в норму. Если кто и умел отвлекать ее от забот, так это лучшая подруга. Фуми неопределенно промычала. – Рассказывай пока, что у тебя там. – Да ничего особенного. – Я же слышу, что ты какая-то… Будто тебя хотят в вулкан окунуть, а не меня. Нобара молчала, аккумулируя в себе силы для разговора. Дар отвлечения Фуми лихо компенсировала тем, насколько хорошо она знала ее. Даже от бабушки было проще скрыть чувства и проблемы, чем от нее. – Представь, что ты много лет была влюблена в одного человека, прям сильно. Ну а потом… поняла, что тебя не воспринимают так же. И не воспримут. – О боги, неужели ты наконец сдвинешься с Саори? Нобара онемела. Она никогда не поднимала этот вопрос с Фуми, но, кажется, ей на самом деле было известно куда больше. – Откуда? – наконец выдавила она из себя. – Ну слушай, мы с тобой и твоей бабулей уже как-то обсуждали, что слово на букву “с” – чушь голимая, – подруга по телефону всегда была особенно избирательна в выражениях, и это раньше казалось Нобаре смешным. Но в связи с последними новостями эта предосторожность уже не казалась стремлением дуть на воду. – Ну и я ж не слепая. Просто знаю, что ты себе вобьешь что-то в башку и никак от этого не захочешь избавиться. Слушай, нам определенно надо с тобой состыковаться в деревне в ближайшее время, я возьму шампанское, и мы торжественно отпразднуем твое освобождение! – Фуми, пожалуй, была даже слишком воодушевлена, а ведь они даже толком никогда не разговаривали о Саори. Сложно представить, насколько тогда обрадуется Юджи, который страдания Нобары наблюдал и выслушивал заметно чаще. – А с чего так решила? Может, у тебя уже есть кто на примете? Колись сейчас, и я не обижусь, что ты скрывала от меня это. – Что? Н-нет! В кого мне тут влюбляться? – Ну да, сейчас вокруг тебя все из Токио, выделиться трудно, – насмешливо прокомментировала Фуми. – Ты не представляешь, какое облегчение – обсуждать теперь это с тобой, – отсмеявшись, призналась Нобара. Сейчас ей самой казалось странным, что она ни о чем не говорила лучшей подруге, которая была свидетельницей каждого этапа ее взаимоотношений с Саори. Но, возможно, оно и к лучшему. – А ты не представляешь, как я жду, что ты ворвешься на студенческие тусовки! У нас в Осаке иногда устраивают полный разнос, и столько симпатичных парней можно подцепить… Токио тоже не должен подвести. – Я не… – Ты любишь тусовки, Нобара, кого ты обманываешь? Вечеринки – полная противоположность деревенской скукоте, и это твой шанс побыть звездой в очередной раз, поверить не могу, что ты все это время от них отказывалась, да еще и из-за кого? – Так, тебя уже несет, – перебила ее девушка. – Во-первых, я еще не до конца смирилась с… как это объяснить? В общем, мне нужно время, чтобы отвыкнуть от Саори, от этих мыслей. Кажется, в последнее время я думаю о ней даже больше, чем когда была влюблена в нее. – А знаешь, что отвлекает лучше всего? – Не начинай. – Я продолжаю. Заполни эту дыру в душе красивыми женщинами… – Во-вторых! – влезла Нобара, понимая, что иначе нарвется на очередной монолог. – Во-вторых, не надо уж говнить на Саори. Она не виновата, что я в нее влюбилась, и не виновата, что она… ну вот такая. – Тупая, мгм, и верит всему, что ей говорят, – судя по звуку, Фуми добралась до еды. – В общем, мое дело – предложить. Хотя бы попытайся, а потом уж решай, подходит это тебе или нет. Все, давай, я побежала, пока весь ужин не разобрали. – Удачи на практике. Нобара шла по ночной улице, которая, хоть и была почти безлюдной, все еще не была тихой, ведь в этом городе никогда не наступала настоящая тишина. Но в голове впервые за долгое время отсутствовал шум, а в сердце поселилась непривычная легкость, которая будто приподнимала ее саму в воздух. Она набрала в грудь воздух и рассмеялась громко, свободно, разрезая другой шум собственным смехом.