Часть 3 Война, которую никто не заметил

Война, которую никто не заметил «Иногда войны начинаются не из-за ненависти. Иногда их начинает раненая гордость ». Тэхён захлопнул дверь и направился к выходу. Ему нужно было просто уйти. Ещё шаг — и коридор уже почти встретил его прохладным воздухом. Но внезапно чья-то рука резко схватила его за локоть. — Стоять. Голос был низким. Хриплым. Чонгук. Он дёрнул Тэхёна назад так резко, что дверь снова захлопнулась. Тэхён ударился спиной о металлические шкафчики. Металл глухо звякнул. Тишина в раздевалке не была пустой. Она была густой, вязкой, как патока, и наэлектризованной, словно воздух перед грозой. Тэхён чувствовал спиной холод металла, а грудью — жар тела Чонгука. Альфа стоял слишком близко. Настолько, что их дыхание смешивалось. — Ты моя истинная пара, Тэхён. Эти слова не были признанием. Они прозвучали как приговор. Как решение судьи, который никогда не слышал слова «нет». Тэхён медленно поднял взгляд. — И что? — холодно спросил он. Глаза Чонгука потемнели. Он сделал шаг ближе. Мир Тэхёна сузился до этих зрачков — тёмных, почти чёрных, в которых тонуло его собственное отражение. — Это значит… — тихо произнёс Чонгук, — что ты принадлежишь мне. Тэхён усмехнулся. — Ошибаешься. И в этот момент Чонгук резко сократил расстояние. Его пальцы вплелись в волосы Тэхёна. И поцелуй накрыл его губы. Это не было похоже на то, о чём пишут в романах. Это было вторжение. Грубое. Требовательное. Собственническое. Тэхён почувствовал вкус чужой власти — терпкий, почти металлический, смешанный с адреналином. Мускусный аромат альфы забивал лёгкие. Инстинкты омеги внутри него предательски дрогнули — древняя, животная часть сознания узнала истинного. Но разум вспыхнул яростью. Тэхён резко толкнул его. — Ты с ума сошёл?! Чонгук только сильнее удержал его. — Хватит притворяться. Он снова потянулся к его губам. И тогда— Хлёсткий удар. Звук пощёчины эхом разлетелся по кафельным стенам. Тэхён почувствовал, как горит ладонь. Но сердце билось ещё сильнее. Голова Чонгука медленно повернулась обратно. На бледной коже расцветало пунцовое пятно. Клеймо. След неповиновения. — Я. Не. Одна. Из. Твоих. Подстилок. Тэхён произносил слова медленно. Чеканно. Как ледяные монеты. В раздевалке стало тихо. Слишком тихо. — Наша истинность не даёт тебе права на насилие, Чонгук. Он развернулся. И вышел. Не оглядываясь. Хотя кожей чувствовал взгляд, тяжёлый, как удар. В коридоре его окутал аромат смородины. Резкий. Кислый. Выдающий гнев. На следующее утро Театр одного актёра Столовая Seul National University напоминала современный Колизей. Панорамные окна заливали зал солнечным светом. Он золотил фарфоровые чашки, скользил по дорогим часам и идеально выглаженным воротникам будущих хозяев мира. Тэхён сидел у окна. Перед ним стоял его любимый тэндон — миска риса, покрытая золотистой темпурой из креветок и овощей. Обычно запах соевого соуса и жареного теста его успокаивал. Сегодня еда казалась безвкусной. — Он идёт, — тихо сказал Чимин, не поднимая глаз от своего омурайсу. Тэхён не обернулся. Но всё его тело напряглось. Он почувствовал Чонгука кожей. Как стихает гул разговоров. Как меняется давление воздуха. Чонгук вошёл. Его шаги были спокойными. Уверенными. От него пахло дорогим парфюмом и тем самым мускусом, который теперь навсегда ассоциировался у Тэхёна с насилием над его личным пространством. Чонгук прошёл мимо. Даже не посмотрел. Словно столика у окна не существовало. И направился к Паку Минхо. Он сел рядом. Демонстративно близко. — Минхо-я… — голос Чонгука мягко разнёсся по залу. — Я тут подумал. Ты ведь хотел поехать на выходные в загородный дом моей семьи? Минхо буквально засиял. — Правда? Чонгук наклонился ближе. Что-то прошептал. Минхо покраснел. Тэхён почувствовал, как внутри что-то ломается. Не ревность. Нет. Минхо был всего лишь пешкой. Но эта дешёвая демонстрация… Попытка стереть его значение. Игнорирование. Это было больнее любой угрозы. — Тэ… палочки, — тихо сказал Чимин. Тэхён опустил взгляд. Бамбуковые палочки в его пальцах скрипнули. Минхо победно поднял подбородок. Тэхён медленно вдохнул. Ты думаешь, это война? Ты даже не представляешь, с кем связался. Пробуждение крови Контроль, который Тэхён выстраивал годами, дал трещину. Чимин заметил это первым. Глаза. Голубая радужка медленно наливалась багровым. Как будто за стеклом вспыхнул пожар. Верхняя губа Тэхёна чуть приподнялась. Клыки стали длиннее. Острее. Воздух вокруг их стола потяжелел. Запах клубники изменился. Он больше не был мягким и сладким. Теперь он был диким. Густым. Пьянящим. Как ягоды, растущие глубоко в лесу. Запах доминанта. Чимин побледнел. — Тэ… ты… Он понял. И его сердце ухнуло вниз. — Ты… доминантная омега? Если этот аромат почувствует хоть один сильный альфа — всё закончится. Сегодня. Прямо здесь. Тэхён станет не человеком. А трофеем. Бам! Кружка с латте опрокинулась. Пена разлилась по столу. — Ай! Чёрт! Горячо! — вскочил Чимин. Все обернулись. Под шум он схватил Тэхёна за локоть. — Вставай. — Чимин— — Сейчас! Они вышли из столовой. В тени зеркал Туалет был пуст. Тэхён плеснул в лицо ледяную воду. Руки дрожали. Через секунду он достал из кармана флакон и проглотил таблетку. Блокаторы. Аромат начал слабеть. — Ты доминантная омега, — тихо сказал Чимин. Это был не вопрос. Факт. Он выглядел так, будто только что узнал тайну, способную разрушить империю. — Тэ… ты понимаешь, что это значит? Чимин говорил быстро. Нервно. — Если узнают… начнётся охота. Он сжал плечи друга. — Ты можешь родить доминантного альфу даже обычному альфе. Он тяжело выдохнул. — А доминантные альфы стоят на вершине иерархии. — Они сильнее. — Их феромоны мощнее. — Их интеллект выше. — Они устойчивы к влиянию других альф. Чимин посмотрел прямо в глаза Тэхёна. — Именно они становятся главами корпораций. — Политиками. — людьми, которые правят миром. Тишина повисла между ними. Тэхён медленно выпрямился. В его взгляде снова появилась сталь. — Чимин. Он спокойно убрал флакон в сумку. — Я держал эту тайну всю жизнь. Он посмотрел в зеркало. — И продолжу держать. Тэхён поправил воротник. — Сегодня Чонгук просто спровоцировал меня. Его голос стал холодным. — Но этого больше не повторится. Он направился к двери. — Чонгук думает, что играет с обычным омегой. Он усмехнулся. — Пусть верит в эту иллюзию. Тэхён вышел в коридор и бросил через плечо: — Потому что больше он не увидит ни тени моей истинной природы. Он выпрямился. — Он считает себя королём этого университета. Тэхён смял бумажное полотенце и бросил его в корзину. — Но короли часто забывают одну вещь. Он посмотрел на Чимина. — Самая опасная фигура на доске — не ферзь. Короткая пауза. — А та, которую недооценивают. Тэхён направился к выходу. — Пусть играет в свои игры. Его голос стал тихим. Но опасным. — Я не просто объявлю ему войну. Он остановился у двери. — Я однажды заставлю его просить мира. «Иногда мы начинаем войну, чтобы наказать другого. Но самые разрушительные битвы всегда возвращаются к тому, кто их начал».