Часть 18 Хрустальные крылья перед рассветом

Хрустальные крылья перед рассветом «Иногда счастье приходит не громом и не бурей. Иногда оно опускается тихо, как крыло стрекозы, и человек боится дышать — чтобы не спугнуть это хрупкое чудо». Вечер накануне дня рождения Эйрин был похож на редкую тишину перед рассветом. Не ту тишину, которая пугает. А ту, которая лечит. Дом медленно наполнялся мягким золотистым светом ламп, и Тэхён двигался по комнатам почти бесшумно — как художник, который знает: последний штрих может изменить всю картину. Его пальцы привыкли создавать совершенство для других людей. Для чужих свадеб. Для чужих праздников. Для чужих счастливых историй. Но сегодня… Сегодня он создавал мир для своей дочери. И в этот мир он вкладывал не только профессиональное мастерство. Он вкладывал душу. Праздник хрустальных крыльев Дом превратился в настоящий зачарованный сад. Тэхён категорически отказался от стандартных воздушных шаров. Они казались ему слишком грубыми для такой девочки, как Эйрин. Вместо них он выбрал тончайший шелк и едва заметные светодиодные нити. Сотни маленьких огоньков прятались в тканях, создавая мягкое сияние, похожее на свет луны, отражённый в воде. А над всей этой красотой… Парили стрекозы. Сотни. Они висели на почти невидимых лесках под потолком и у окон. Их крылья были сделаны из тончайшей слюды — переливчатой, прозрачной, словно кусочки замёрзшего света. Каждое движение воздуха заставляло их дрожать. И тогда на стенах появлялись радужные блики. Синие. Розовые. Золотые. Будто дом дышал светом. Стол в центре комнаты был накрыт скатертью цвета речной воды — мягкого, глубокого, прозрачного. Вместо ваз Тэхён поставил высокие стеклянные колбы. Внутри плавали живые кувшинки. Их белые лепестки отражались в воде, как маленькие луны. Тэхён остановился на секунду. Окинул комнату взглядом. И тихо выдохнул. — Perfetto… — пробормотал он себе под нос. — Почти идеально. Подарок На столе, в маленькой бархатной коробочке, лежал кулон. Стрекоза. Тончайшая работа ювелира. Крылья из серебра, усыпанные микроскопическими камнями. А в центре… Редкий голубой топаз. Цвет был таким же, как глаза Тэхёна. И такими же, как глаза Эйрин. Он взял кулон в ладонь. Свет лампы пробежал по камню. И на мгновение показалось, будто стрекоза ожила. — Надеюсь… тебе понравится, piccola mia… — тихо прошептал он. Диалог нежности В этот момент по коридору послышался быстрый топот маленьких ног. — Papà! Эйрин буквально влетела в комнату. Её черные локоны подпрыгивали на каждом шаге, а глаза сияли тем особенным светом, который бывает только у детей, уверенных, что мир — это место чудес. Она подбежала к Тэхёну и крепко обняла его за колени. Тэхён вздрогнул от этого неожиданного тепла. Потом улыбнулся. Настояще. Не той улыбкой, которой он украшал свои мероприятия. А живой. — Papà, guarda! — восторженно сказала она. Она протянула ему рисунок. Тэхён присел на корточки. На листе были нарисованы три фигуры. Он. Эйрин. И Тина. Все трое сидели на спине огромной стрекозы, летящей среди облаков. Тэхён на секунду замер. Потом осторожно поправил кудряшку, упавшую на лоб дочери. — Piccola mia… — мягко сказал он. — Ты видишь их? Он поднял палец и указал на потолок. Эйрин задрала голову. Сотни стрекоз дрожали в мягком свете. Она ахнула. — Они живые! — Почти, — улыбнулся Тэхён. — Они машут крыльями, когда слышат счастливые сердца. Девочка задумалась. Очень серьёзно. Как умеют только дети. — Они шепчут мне кое-что… — сказала она. — Что? Эйрин посмотрела на него с абсолютной уверенностью. — Что ты — самый лучший организатор чудес на свете. Тэхён тихо рассмеялся. Тот самый смех, который редко позволял себе. Она вдруг обняла его за шею. И прошептала: — Ti amo, papà. Его сердце сжалось. Он прижал её к себе. — Anch’io ti amo, tesoro. Он поцеловал её в макушку. — Больше всего на свете. Философия исцеления Позже, когда вечер стал тише, Тэхён сидел в кабинете Валентины. Комната была залита мягким светом. Большие окна выходили на ночной город. Сеул мерцал внизу, как огромный живой организм. —Тэ, я дам тебе самый большой проект в твоей жизни. Это свадьба одного из самых влиятельных людей в Корее. Ты должен её организовать. —Намджун тебе поможет. Он, как мой партнёр, уже много лет в этом бизнесе и точно сможет тебя поддержать. —А когда всё закончится, я дам тебе отпуск — ты поедешь с Эйрин путешествовать по Италии. Это её мечта. Я уже купила для вас тур. И Тэ Тэ, дай шанс Намджуну. Он лучший альфа , которого я знаю. Ты мне как сын . Я люблю тебя всем сердцем. И хочу для тебя счастья. Когда мой сын умер, я думала , что больше не смогу улыбаться . Но ты и Эйрин вдохнули в меня жизнь. Я всю жизнь буду благодарна судьбе . Тэ Тэ, тебе нужен альфа а Эйрин нуждается в отце . Тэхён перевёл взгляд на окно. Где-то внизу мигали огни машин. Он думал о Намджуне. Ким Намджун. Если Чонгук был штормом… Разрушительным. Диким. Сметающим всё на своём пути. То Намджун был архитектурным чертежом. Надёжным. Понятным. Безопасным. С ним не было катастроф. С ним были стены. Крыша. Покой. Тэхён медленно провёл пальцами по столу. И подумал: Может ли лекарство быть эффективным, если пациент влюблён в свой недуг? Он знал ответ. Намджун был терапией. Медленным восстановлением клеток. Чонгук… Чонгук был хронической болью. Той, которую не берёт ни один анальгетик. Тэхён пытался убедить себя, что Намджун — его спасение. Его противоядие. Но сердце, привыкшее к яду… Пугалось чистого кислорода. «Иногда человек выбирает не того, кто делает его счастливым. А того, без кого он не умеет дышать. Потому что сердце — самый упрямый орган человеческого тела».