２.|Глава 7. Замок Байерса

16 декабря 1981 года Пробуждение было резким — как всегда. Гвен распахнула глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, покрытый трещинами и серой плесенью. Сердце колотилось где-то в горле. Дыхание сбилось. Она не помнила, что ей снилось, но помнила его. Генри. Вставать не хотелось, тело казалось тяжелым, конечности наливались свинцом, а в висках стучала головная боль. Она закрыла глаза, голова упала на подушку с желтой наволочкой. Но все таки переборов себя села, сбрасывая с себя груду грязных одеял и подушек, которые служили ей постелью последние несколько месяцев. Дом. Когда-то здесь жила семья — Гвен находила фотографии в разбитых рамках, детские рисунки, старую посуду. Теперь это было просто убежище. Четыре стены и крыша, которая пока не протекала. Вчера — если здесь вообще существовало понятие «вчера» — она увидела его впервые за долгое время. Она не знала, сколько месяцев — или лет? — прошло. Гвен подтянула колени к груди и обхватила их руками. Она вспомнила то, на что не обращал внимания партгруппы — она чувствовала отголоски того ужаса. Не своего — его. Она иногда чувствовала его эмоции, когда он был рядом. Она поняла это только сейчас. Спокойствие. Уверенность. И что-то ещё — что-то тёмное, чему она никогда не могла подобрать названия. Столько времени он был рядом. Это пугало. Столько времени она пряталась здесь, в этом гниющем мире, думая, что сбежала. Столько времени она убеждала себя, что Генри мертв. Что она стала призраком, невидимкой, тенью среди теней. И вот вчера он пришёл. Гвен закрыла глаза, и воспоминание нахлынуло с новой силой. Она шла по лесу — просто шла, куда глаза глядят, потому что сидеть на месте было невыносимо. Затем поймала демомышь. Затем не выдержала, начала кричать.  Красное небо. Парящие обломки. Всё то же самое, что она видела в кошмарах, но теперь — наяву. Его мир. Его сознание. Он перебросил её туда одним движением, даже не пошевелившись. Лозы стянули её конечности и начали её душить. А потом он появился. Не Генри. Не тот красивый санитар с пронзительными голубыми глазами, который когда-то рассказывал ей о красоте пауков и порядке в хаосе. Не её брат. Это было нечто иное. Изуродованное тело, обожжённая кожа, вплетённая в лозы. Лицо, лишённое всего человеческого. Только глаза остались прежними. — Какая же ты всё-таки сволочь, Генри, — прошептала она в тишине дома. Никто не ответил. Она не верила, что он может её обмануть. Она знала его слишком хорошо. Знала его голос, его мысли, его привычку прятаться за словами и образами. Но даже зная это, она ничего не могла сделать. Он был сильнее. Всегда был. Вспоминая, впервые за долгое время ей захотелось заплакать. Но слёз не было. Она разучилась плакать ещё в лаборатории. Гвен открыла глаза и медленно выдохнула. Хватит воспоминаний. «Вчера» прошло. Сегодня нужно было жить дальше. Выживать. Искать еду. Избегать монстров. Не сходить с ума. Она поднялась с импровизированной постели и привычным движением поправила волосы, собирая их в тугой хвост. Светлые пряди давно потеряли тот блеск, который был в детстве — здесь не было солнца, только вечные сумерки. Кожа стала ещё бледнее, почти прозрачной. Голубые глаза, когда она случайно видела своё отражение в осколках зеркал, смотрели на неё с усталостью, которая не соответствовала её возрасту. Она выглядела старше. Чувствовала себя старше. Помнила лишь то, что ей было шестнадцать. Она натянула кофту тёмно-синего цвета — та была чуть великовата, но зато тёплая. Футболка под ней когда-то была белой, теперь же приобрела сероватый оттенок. Чёрные штаны, синие конверсы с засохшей кровью монстров на подошве. Она не помнила, из каких домов взяла эту одежду. Всё смешалось. Гвен вышла из дома. Лес встретил её привычной тишиной — той самой, что стала почти родной за эти годы. Она двинулась по знакомому маршруту, переступая через лианы и обходя особо густые скопления спор. Ноги сами несли её вперёд, а мысли текли вяло, как вода в застоявшемся болоте. Как ни странно она почему-то вспоминал свой день рождения. Когда-то мама устраивала ей праздники. Торт. Свечи. Подарки. Пара всегда дарил что-то — книгу, игрушку, новый набор для вышивания. Тогда Гвен не знала, кем он был на самом деле. Тогда она была просто ребёнком, у которого не было друзей, а их заменили мать и отец. Теперь она была номером 002. Девочкой, которая потеряла всё. Гвен тряхнула головой, прогоняя мысли. Сейчас не время. Нужно было проверить ловушки у восточной окраины, она не проверяла их давно. Она научилась выживать. Научилась не брезговать. Научилась не чувствовать.

***

6 ноября 1983 года Это был день, который она запомнила навсегда. Гвен шла по лесу, когда услышала крик. Не просто крик — вопль ужаса, пронзительный, отчаянный. Человеческий. Детский. Она побежала, не раздумывая. Ветки хлестали по лицу, лианы цеплялись за ноги, но она не замечала. Крик повторился — ближе, громче. И ещё один звук. Рычание. Знакомое, от которого кровь стыла в жилах даже у неё. Она выбежала на опушку и замерла. Тварь. Огромная, с головой-цветком. Она двигалась медленно, уверенно, приближаясь к своей жертве. А жертва... Это был мальчик. Маленький, худенький, лет двенадцати на вид. Он стоял, вжимаясь спиной в дерево, и держал в руках охотничье ружьё. Его руки дрожали так сильно, что ствол ходил ходуном. На лице — ужас. Он не мог выстрелить. Не мог пошевелиться. Просто смотрел на приближающуюся смерть. Гвен действовала на автомате. Она выбросила руку вперёд, и воздух вокруг неё заметно задрожал. Телекинез — не просто дар, а оружие, отточенное годами тренировок сначала в лаборатории, потом здесь, в этом аду. Невидимая волна ударила тварь в бок, отшвыривая её на несколько метров. Монстр взревел, попытался подняться, но Гвен не дала ему шанса. Второй удар — в голову. Третий — в туловище. Четвёртый, пятый, шестой — пока тело твари не превратилось в месиво из чёрной слизи и разорванной плоти. Она опустила руку. Из носа потекла кровь — она вытерла её привычным жестом и повернулась к мальчику. Он всё ещё стоял у дерева, прижимая ружьё к груди. Его глаза, широко распахнутые — смотрели на неё с ужасом. Не с благодарностью. С ужасом. Он боялся её больше, чем монстра. — Не убивай меня… — прошептал он, и голос его дрожал.  Гвен замерла. Что-то внутри неё болезненно сжалось. — Я не монстр, — сказала она тихо. — Я не причиню тебе вреда. Мальчик не поверил. Она видела это по его глазам. Он всё ещё дрожал, всё ещё сжимал ружьё, всё ещё был готов бежать или стрелять. Гвен медленно подняла руки, показывая пустые ладони. Жест, который она выучила ещё в лаборатории, когда однажды пыталась доказать другим детям, что не опасна. Это никогда не работало. Они всё равно боялись. — Посмотри на меня, — сказала она, стараясь говорить мягче. — Я человек. Как ты. Я просто... здесь застряла.  Мальчик моргнул. Что-то в её голосе — может быть, усталость, может быть, искренность — заставило его замереть. — Ты... ты не монстр? — переспросил он. — Нет. — Но ты... ты убила его. Просто рукой. — У меня есть способности. Это сложно объяснить, но… я не причиню тебе вреда. Обещаю. Можно подойти? Мальчик медленно опустил ружьё. Он всё ещё дрожал, но страх в его глазах начал сменяться чем-то другим. Любопытством. Надеждой. — Можно. Гвен кивнула и сделала несколько шагов вперед. — Как тебя зовут? — …Уилл, — сказал он. — Уилл Байерс. — Гвен. — Просто Гвен? — Просто Гвен. Она огляделась. Опушка была открытой, уязвимой. Если поблизости были другие твари, они уже почуяли кровь. — Ты знаешь какое-нибудь безопасное место? — спросила она. — Где можно спрятаться? Уилл на мгновение задумался. Затем его лицо просветлело. — Мой замок, — сказал он, немного смутившись. — Это крепость. Я построил её с братом. Ну, не здесь. Там. В настоящем мире. Но здесь она тоже должна быть, наверное… — Замок Байерса, — повторила Гвен, воспоминания нахлынули. Первая ночь после побега из лаборатории. — Проходила мимо него. Звучит надёжно. Веди. Уилл кивнул и, всё ещё прижимая к груди ружьё, двинулся в лес. Гвен пошла следом. Они шли молча. Гвен не знала, как разговаривать с мальчиком. Она вообще не знала, как разговаривать с людьми. Последние годы её собеседниками были только монстры и собственные мысли. А до этого... До этого были лабораторные дети. Они сторонились её. Боялись. Она помнила их лица — маленькие, испуганные, с такими же татуировками на запястьях, как у неё. С годами они научились её игнорировать. Номер Три, его друзья... Все они смотрели на неё с опаской, а некоторые с откровенной враждебностью. «Если сунетесь ко Второй — она от вас живого места не оставит!» Гвен могла представить ехидный голос номера Три, когда вокруг него собиралась толпа детишек. Он был старше многих, сильнее, и любил это демонстрировать. А Гвен... она была просто той, кого иногда боялись даже больше, чем легендарного Первого. Она никогда не давала повода для страха. Она просто была сильной. Генри выделял её. Тренировал отдельно, втайне от Папы, стараясь избежать наказания. Называл «своей правой рукой». Может и шуточно. И это делало её чужой среди остальных. Теперь, шагая за маленьким мальчиком по мёртвому лесу, Гвен поняла, что понятия не имеет, как начать разговор. Как быть... нормальной. — У тебя есть семья? — спросил вдруг Уилл, не оборачиваясь. Гвен вздрогнула от неожиданности. — Была, — ответила она коротко. — Что случилось? — Авария. Давно. Решила не говорить про отца и прочее — детский разум явно к этому не готов. Уилл замолчал. Потом сказал тихо: — У меня есть мама. И брат. Джонатан. Он старше. Он всегда меня защищает. — Хороший брат. — Да. Самый лучший. Голос Уилла дрогнул. Гвен заметила, как он ссутулился, как опустились его плечи. Он скучал по ним. По маме. По брату. Наверное, по друзьям тоже. Он был здесь один, в этом кошмаре, и не знал, выберется ли когда-нибудь. Гвен знала это чувство слишком хорошо. — Мы найдём способ выбраться, — сказала она. Уилл обернулся. В его глазах блеснула надежда. — Правда? — Я здесь уже давно. Я знаю это место. Здесь есть выходы. Нужно только их найти. Она не сказала ему, что искала выход последние два года и до сих пор не нашла. Ему не нужно было это знать. Ему нужна была надежда. А для этого можно было соврать.

***

Замок Байерса выглядел жалко. В реальном мире это было уютное убежище — деревянные стены, самодельная мебель, даже фонарик и какие-то игрушки, много рисунков, фотографии. Здесь же это была просто груда досок, покрытая лианами и чёрной слизью. Внутри было сыро и холодно. Споры витали в воздухе. Уилл забрался внутрь первым и сел на старое покрывало, которое когда-то, видимо, было синим, а теперь стало серым. Он всё ещё сжимал ружьё, но уже не так судорожно. Гвен вошла следом, пригнувшись, чтобы не задеть головой низкий потолок. Она кивнула на покрывало, будто безмолвно прося разрешения. — Садись, — сказал Уилл. — Здесь места хватит. Гвен села рядом, скрестив ноги. Она чувствовала себя неуклюжей, лишней в этом маленьком пространстве. Но Уилл смотрел на неё уже без страха. С интересом. — Что случилось? — спросила Гвен. — Как ты попал сюда? Уилл вздохнул. Он отложил ружьё в сторону и обхватил колени руками — совсем как она сама часто делала. — Мы играли с друзьями в «Подземелья и Драконы», — начал он. — Это игра такая. Ну, с кубиками и персонажами. У Майка в подвале, он… мой друг. Мы закончили поздно, и я поехал домой. И по дороге... я увидел тень. Что-то большое. Оно было на дороге. Я испугался. Поехал быстрее, упал с велосипеда. Приехал домой... Он замолчал. Гвен видела, как его лицо меняется — страх возвращался. — Дома никого не было, — продолжил Уилл тише. — Я звал маму. Звал Джонатана. Никто не ответил. Потом я услышал звук. Снаружи. Я увидел его... попытался позвонить — в телефоне были странные звуки. Тогда я... я убежал в сарай. Там папа хранил охотничье ружьё. Я взял его. А потом... — …ты оказался здесь, — закончила Гвен. Уилл кивнул. — А та тварь гналась за мной. Та, которую ты убила. В «Подземельях и Драконах» есть похожие… Они называются демогоргонами. Гвен кивнула. Она знала этих тварей. Она убила их десятки, если не сотни, за последние годы. Они были повсюду — охотники, стремящиеся уничтожить Гвен, ранить. Теперь они имели имена. — Они не оставляют след, — сказала она. — Эти твари. Они просто идут за запахом. За теплом. За страхом. Ты не виноват, что она тебя нашла. Уилл поднял на неё глаза. Они блестели — то ли от слёз, то ли от тусклого света, просачивающегося сквозь щели в досках. — Ты давно здесь? — спросил он. — Не знаю, — честно ответила она. — Какой год? — …1983, — сказала Уилл медленно, вопрос явно прозвучал для него немного странно. — 6 ноября. — Тогда… четыре года. — Четыре года?! — он даже выпрямился от удивления. — И ты всё это время одна? — Да. — Но как? Как ты не сошла с ума? Гвен задумалась. Хороший вопрос. Она сама часто задавала его себе. — Не знаю, — честно ответила она. — Наверное, просто привыкла. Здесь есть чем заняться. Выживать. Искать еду. Избегать монстров. Дни... они сливаются в один. Но я помню, кто я. Это помогает. Уилл смотрел на неё с каким-то новым выражением — не страх, не жалость, а что-то похожее на уважение. — Ты сильная, — сказал он. — Очень сильная. — Меня тренировали. — Кто? Гвен отвернулась. Этот вопрос был опасным. Не стоило говорить. — Долгая история, — сказала она. — Возможно, я расскажу её когда-нибудь. Но не сейчас. Уилл кивнул, не настаивая. Он казался понимающим — не по годам взрослым. Наверное, это место делало такими. Заставляло расти быстрее. Гвен заметила, что мальчик дрожит. Мелкая дрожь пробегала по его плечам, и он пытался сжать зубы, чтобы они не стучали. — Ты замёрз, — сказала она. — Немного. Это место высасывало тепло. Всегда. Гвен привыкла, но для обычного человека, да ещё и ребёнка, это было опасно. Холод здесь был другим — не просто отсутствием тепла, а чем-то активным, проникающим под кожу, в кости, в мысли.  — Здесь всегда так, — сказала Гвен. — Холодно, сыро. Никогда не светит солнце. Воздух... он не такой, как там. Он тяжёлый. Но к этому можно привыкнуть. Со временем. — Я не хочу привыкать, — прошептал Уилл. — Я хочу домой. Гвен посмотрела на него. Маленький, дрожащий, с ружьём, которое было ему совершенно не по росту. Он был храбрым. Очень храбрым для своего возраста. — Я тоже застряла здесь, — сказала она. — Но я обещаю тебе: я сделаю всё, чтобы тебя защитить. Ты выберешься. Ты не останешься здесь навсегда. — Откуда ты знаешь? — Потому что я не дам тебе остаться. — Её голос звучал твёрдо, уверенно — так, как она не говорила уже много лет. — Я не смогла спасти многих. Но тебя я спасу. Уилл посмотрел ей в глаза. Долго. Испытующе. А потом кивнул — медленно, но с доверием. — Хорошо, — сказал он. — Я верю тебе. И в этот момент что-то в Гвен дрогнуло. Она не чувствовала этого уже много лет — теплоту. Не физическую, а ту, что идёт откуда-то изнутри. От присутствия другого человека. От доверия. От того, что кто-то смотрит на неё без страха. — Я расскажу тебе о маме, — вдруг сказал Уилл, и голос его стал мягче. Видимо, хотел отвлечь. — Её зовут Джойс. Она работает в магазине, но на самом деле она — супергерой! Она никогда не сдаётся. Даже когда трудно. Она всегда верит. — Похоже, она замечательная, — сказала Гвен негромко. — Да. А Джонатан... он научил меня слушать музыку. Настоящую. Не ту, что по радио, а ту, которую нужно чувствовать. Он говорит, что музыка спасает. Что она сильнее страха. — Он прав. — Ты тоже так думаешь? Гвен кивнула. Она вспомнила пластинки, которые иногда находила в заброшенных домах. Она не могла их слушать — не было электричества, — но иногда просто держала в руках и представляла музыку, глядя на обложки. Это немного помогало. — Расскажи мне ещё, — попросила она. И Уилл начал рассказывать. О маме — как она пыталась готовить ужины, но далеко не всегда получалось. О Джонатане — как он фотографировал странные вещи и говорил, что в них есть красота. О друзьях — Майке, Дастине и Лукасе. О «Подземельях и Драконах» — игре, где они были героями и побеждали монстров. Гвен слушала. Она почти не говорила — просто кивала, иногда задавала вопросы, иногда улыбалась краешком губ. Она забыла, как это — просто слушать кого-то. Просто быть рядом. Уилл говорил, и его голос наполнял маленький Замок Байерса жизнью. Здесь, в этом мёртвом месте, он звучал как музыка. — Когда я выберусь, — сказал Уилл, и его голос стал серьёзным, — я нарисую тебя. — Что? — Я рисую. Всё время. Мама говорит, что у меня талант. Я нарисую тебя, чтобы запомнить. Чтобы никто не забыл, что ты спасла меня. Я думаю, ты понравишься моим друзьям. Гвен не знала, что ответить. Она давно не думала о том, что кто-то может помнить о ней. Хотеть помнить. — Спасибо, — сказала она тихо, даже немного смущенно. Уилл улыбнулся. Впервые за этот день. — Ты хорошая, Гвен. Я чувствую. Снаружи завыл ветер. Лианы зашевелились, реагируя на приближение чего-то. Гвен напряглась. — Тише, — сказала она. — Кто-то идёт. Уилл замер. Его рука потянулась к ружью. Гвен приложила палец к губам и выглянула в щель между досками. Вдалеке, между деревьями, двигалась тень. Большая. Но она проходила мимо — не сворачивая к Замку Байерса. Гвен задержала дыхание, считая секунды. Раз, два, три... Тень исчезла. — Ушёл, — выдохнула она. Уилл расслабился, но всё ещё держал ружьё наготове. — Почему они здесь? — спросил он. — Эти твари? — Это их мир, — ответила Гвен. — Они здесь живут. Охотятся. Размножаются. А мы — чужаки. Непрошеные гости. Как и они — в нашем мире. — Значит, это как... параллельное измерение? — Можно и так сказать. Уилл задумался. Потом сказал: — В «Подземельях и Драконах» есть такое место — Изнанка. Тёмное отражение реального мира. Где всё неправильно. — Изнанка, — повторила Гвен. — Подходящее название. Уилл кивнул и внезапно зевнул. Усталость накатывала на него волнами — Гвен видела, как тяжелеют его веки, как опускаются плечи. — Тебе нужно поспать, — сказала она. — Я посторожу. — А ты? — Я не сплю в это время. Привыкла. Хотя, какое тут время? Уилл хотел возразить, но усталость взяла своё. Он лёг на покрывало, свернувшись калачиком, и через несколько минут уже спал — тихо, размеренно, как спят только дети. Настолько устал, что хоть и дрожал от холода, но немного меньше. Гвен сидела рядом, прислонившись спиной к стене, и смотрела на него. Маленький мальчик. Испуганный, но не сломленный. Он напомнил ей её саму — только в детстве, до лаборатории, до Генри, до всего этого. Может быть, это её шанс. Не выбраться. Нет. Выбраться она уже не надеялась. Но хотя бы спасти кого-то. Сделать что-то хорошее. Доказать себе, что она — не монстр. Что она — не сестра Генри. Что она может быть чем-то другим. Кем-то лучше. Гвен закрыла глаза. Завтра будет новый «день». И она сделает всё, чтобы Уилл выжил. Даже если это будет стоить ей жизни. С этой мыслью она позволила себе немного расслабиться. Снаружи выл ветер, шуршали лианы, и где-то далеко кричали монстры. Но здесь, в Замке Байерса, было тихо. Почти спокойно. Почти как дома.