Глава 2. Отстрел лис возможен при подтвержденном бешенстве

      Штаб Шинсенгуми в три часа дня напоминал растревоженный улей, в котором пчелы внезапно забыли, зачем им мед, и теперь просто летали по инерции, создавая видимость бурной деятельности. Где-то в коридоре орал Ямадзаки, требуя отчеты по поставкам анпанов, на улице грохотали сапогами.       Сого сидел на стопке архивных папок, прислонившись спиной к стене.       Это было его личное, выстраданное годами служебное достижение — идеальное гнездо из бумажной волокиты, которую нужно разобрать, но вместо этого приспособили под матрас. Папки делились на категории: с выцветшими надписями «Срочно», «Секретно» и «Хиджиката убьет, если увидит». Последнюю надпись Сого написал три года назад. С тех пор гнездо обросло новыми слоями, как геологические отложения, фиксируя эпохи профессиональной непригодности к канцелярской работе.       Солнце било в запыленное окно архива, рисуя на полу длинные золотые полосы. Пылинки танцевали в воздухе, снуя взад-вперед в такт сквозняку, — крошечные призраки всех дел, что так и не были закрыты вовремя. Пахло старой бумагой, пылью и табаком.       Сого приоткрыл один глаз. Возле полок стоял Нагаи Минато.       Тот сновал третий день в коридорах и столовой. Новый элемент. Молодой офицер, двадцати семи лет, определенный в архив решением кого-то из начальства, кому явно было лень придумывать более осмысленное применение свежему телу. Такие появлялись, терлись пару месяцев, а потом либо приживались, либо исчезали в недрах системы, как бумажные кораблики в унитазе.       Минато не спеша перебирал документы у стеллажа с папками.       Пальцы длинные, сухие, с чуть пожелтевшими от никотина подушечками. Худощавый, среднего роста. Под стандартной формой Шинсенгуми угадывалось тело, не отмеченное очевидной мускулатурой бойца — никаких перекатывающихся бугров или нарочитой мощи.       Черные волосы собраны в низкий хвост, пряди выбились. Выступающие скулы, тонкая линия губ. И глаза черные, как вода в пруду, где не видно дна и не узнаешь, что там водится — сомы или утопленники.       Сизое облако густого дыма вилось вверх, цепляясь за корешки папок. Глубокие затяжки вычурно показывали, как Минато не волнует дальнейшее состояние собственных легких.       — Долго будете рассматривать меня? — спросил Минато, не поворачивая головы.       Сого присел поудобнее. Какая-то папка рухнула с его насеста, распахнувшись на полу и рассыпав пожелтевшие листы.       — А ты долго будешь травить меня и бедные бумажки табаком? — Сого зевнул, не прикрывая рот. — Тут и без того дышать нечем от столетней пыли, еще и ты атмосферу портишь.       Свет из окна резанул по лицу Минато, заостряя черты. Чёрные глаза прошлись по Сого — рост, вес, комплекция, катана на бедре. Сого, конечно, признал собственный взгляд на чужих людях.       — Вы могли бы в данный момент заниматься работой, а не валяться на позапрошлогодних отчетах, — Минато выдохнул в сторону Сого, и дым пополз ленивой змеей, извиваясь в солнечных лучах. — Раз уж так переживаете за свое здоровье. Активный образ жизни, знаете ли полезнее пассивного.       — А ты, я смотрю, за свое не переживаешь совсем, — Сого наклонил голову вбок. — Губить легкие, такое себе хобби. Или у тебя просто нет других развлечений? В архив сослали, скучно, вот и дымишь, как паровоз?       — Развлечений хватает, — усмехнулся он, неторопливо загасив окурок в переносную пепельницу. — Просто курю, когда работаю – всего лишь вредная привычка. А Вы, капитан Окита, если я не ошибаюсь, предпочитаете другие способы убивать время.       Сого потянулся, хрустнув позвонками, слез со своей бумажной горы с грацией ленивого кота, наскучившему лежать. Пара папок грустно съехала на пол.       — О, ты меня знаешь? — Сого неискренне удивился. — Как мило, я очень тронут. Но вообще-то положено представляться, когда человек выше по званию. Субординация там, все дела.       Минато похлопал глазами и двумя пальцами поправил воротник рубашки. Улыбка вылезла гадкой, как у лисы: и не поймёшь, то ли он примеривается утащить путника к яме, то ли запутает по тропинкам до полного бессилия.       — Извините, просто ждал момента, когда Вы покинете ваше ложе, — он приложил правую ладонь к виску. — Капитан Окита, лейтенант Нагаи прибыл для несения службы.       Минато опустил руку, не дожидаясь команды. Сого разглядел чужую родинку под левым глазом. Чернота в радужках всколыхнулась.       — Это была не честь, а «отвали, капитан», — Сого усмехнулся. — Я так понимаю, страх и такт у тебя атрофированы за ненадобностью. Или просто считаешь, что гнуть шею положено только тем, кого сам назначил старшими?       — А Вы всегда встречаете новичков допросом с пристрастием, капитан? — спросил он. — Или мне так сильно повезло?       Увертливый гадёныш.       — Я просто очень добрый и заботливый, — улыбнулся Сого. — Переживаю за моральное состояние коллег. Вижу — человек страдает от безделья. Дай, думаю, развлеку беседой. Скрашу серые будни лейтенанта, который явно привык к чему-то поживее, чем перебирать папки о закупках риса. Чайна, например, говорит, что я чуткий. Хотя она, конечно, предвзята.       Закат нагло залез в глаза, заставляя щуриться. Минато не стесняясь, рассматривал его. Сого убедился, что для человека, которого сослали гнить заживо в архив, у него слишком спокойное выражение лица. Возможно черти в омуте давно перетопили друг друга и теперь рвались наружу — погреться, показать себя. Оттого и самоизоляция в бумажном кладбище являлась гуманным выбором. Для окружающих.       — Вы наблюдательный, капитан, — сказал Минато наконец, доставая новую сигарету. Он постучал фильтром по пачке и добавил. — Но Вам стоит быть циничнее к архивным крысам.       Минато щелкнул зажигалкой,       прикуривая. Глаза Сого чуть заслезились, когда крепкий дым ударил в лицо. Он задержал дыхание, отступая к выходу.       — Ладно, лейтенант, — Сого бросил через плечо. — Будь добр - не лезть ко мне. Мне пассивного курения хватает. Минато стряхнул пепел, и только потом кивнул.       — Понял, капитан, — ответил он, снова скользко улыбаясь. — Можете не беспокоиться о своем здоровье.       Насвистывая мотив из рекламы, Сого вышел, не закрыв дверь. В коридоре было прохладно, он сунул руки в карманы. Мысль оформилась сразу — Нагаи Минато принесёт проблемы. Такие, от которых просыпаешься и понимаешь: день уже не будет вчерашним.       Но пока внутри зрело гнилое предвкушение.       За спиной хлопнуло сёдзи — бумага жалобно скрипнула, но удержалась. Срывающийся на рык голос догнал его:       — Окита! Ты опять свалил с тренировки?!       Хиджиката сжимал катану, — лезвие вспыхивало в закатном свете, как раскалённая полоса. Из ноздрей валил сигаретный дым. Дракон из сказок, только злой и с майонезной зависимостью. Сого устало выдохнул: пока его здоровье не щадил никто.       — Хиджиката-сан, — Сого приложил руку к сердцу, изображая искреннее огорчение, — как вы могли подумать? Я выполнял важное поручение. Проверял архив, наводил порядок. Трудился, не покладая рук, можно сказать, спину гнул на благо Шинсенгуми.       — Ага, покладая задницу, — Хиджиката громко затопал. — Да ты за всю жизнь ни одной папки не открыл!       — Открывал, — обиженно возразил Сого. — Я даже читал кое-что. Например, рапорты о том, как Вы, Хиджиката-сан, в прошлом году сожрали по ошибке партию просроченного майонеза и потом неделю не слезали с унитаза. Там такие формулировки — зачитаешься. «Боец временно небоеспособен по причине токсикоза с эксикозом». Прям как у беременной. Шея Хиджикаты пошла красными пятнами. Желваки заходили под кожей.       — Я тебя убью! — рявкнул он, замахиваясь мечом.       Сого ловко увернулся, сделав кувырок через спину, и отряхнул форму уже в другой части коридора.       — Попробуйте, Хиджиката-сан. Только учтите — риск внезапного инфаркта в вашем возрасте не редкость. Аккуратнее бегайте, следите за пульсом.        Он рванул по коридору, уворачиваясь от выпадов разъярённого вице-командира. Погоня сматывала вечер в клубок — вместе со всем, что Сого предпочитал не замечать, пока оно не начинало кусаться.

***

      Минато не заходил в допросную — стоял в коридоре и смотрел, как разворачивается представление.       Отдел дознания благоухал смесью сырости, пота задержанных и дешевых сигарет, въевшегося в стены за десятилетия до степени, что побелка была бессильна. Из проржавевшего крана, к которому никогда не прикасались, ритмично капало. Воду из него пить было нельзя, а мыть руки всякой шушере не приходило в голову.       Гинтоки вальяжно раскинулся на скамье. Рядом Кагура буравила взглядом ржавую решетку. Сого стоял напротив камеры с лицом, будто наступил в собачье дерьмо на параде. И теперь не знал, то ли подошву вытереть об траву, то ли просто отрезать ногу и забыть как страшный сон.       — Чайна, меня не волнует, чем ты была занята эти дни, — начал он натужно. — Но чувствовать себя спамером неприятно, знаешь ли. Три дня молчания — перебор даже для тебя.       Гинтоки довольно ухмыльнулся. Он закинул ногу на ногу, покачивая носком сапога, на котором болталась прилипшая грязь.       — Не знаю, о чем ты, — Кагура прожигала исподлобья. — Мне никаких сообщений не приходило. Ни вчера, ни позавчера, ни вообще никогда. Может, у тебя с головой проблемы? Или с телефоном? Сходи к врачу, садист, проверься. А то мало ли, вдруг опухоль, а ты не знаешь.       Рыжая при всей агрессии обиженно поджимала губы, уходила в себя, а затем, заметив собственную насупленность, вновь вспыхивала гневом. Зрелище было настолько густым, что у Минато запершило в глотке.       — Да, Окита-кун, нам с Кагурой-чан никаких весточек от полицейских до этого дня не перепадало! — ехидно растянул Гинтоки. — Мы люди темные, простые, к технологиям не привыкшие, излучения боимся.       Эти двое явно местные завсегдатаи: развязная манера общения выдавала многолетнюю привычку качать права, которых не имелось. Про белобрысого самурая, развалившегося на скамье, Минато слышал ещё до перевода. Саката Гинтоки. Белый демон, герой войны, ныне — владелец маленькой конторы по решению любых проблем и, судя по всему, профессиональный создатель некоторых из них.       Едва его ввели в наручниках, Минато отметил белесые тени шрамов на открытых участках кожи. На ладонях — задубевшие наросты от рукояти катаны, въевшиеся в плоть. И сейчас он валялся на скамейке и жмурился так довольно, что становилось завидно. Такая безмятежность бывает либо от полного отсутствия мозгов, либо от железобетонной уверенности, что всё будет хорошо.       Следом недовольно вошла рыжая. Пара солдат присвистнула — и осеклась под её взглядом. Минато не мог не согласиться: экзотическая внешность в сочетании с китайским акцентом делала её чужеродной, будто выдернули из другого мира и по ошибке забросили сюда.       — Я сам проверю, — Сого шагнул ближе. — Изыму телефон как вещественное доказательство. Вдруг вы теперь подпольно торгуете катанами, а я не в курсе? Из нелегалки в оружейные бароны - впечатляющая траектория.       Кагура откинула рыжие пряди за спину и презрительно фыркнула.       — Ну давай, ты же крутой полицейский, — сказала она. — Может, сразу посадишь? Ты как-то обещал, помнишь? Дерзай. Я подожду.       Оскал Сого дрогнул. Брови сошлись к переносице. Минато, стоя у стены, услышал короткий хруст — не то зубы скрипнули, не то челюсть сжалась до предела.       — Может, объяснишь своё неадекватное поведение? — выплюнул Сого.       Гинтоки, до этого момента наслаждавшийся представлением, махнул пальцем и заверещал, как базарная бабка, у которой воруют последний товар:       — Он еще тебя и неадекватной называет, ты посмотри на него! Кагура, ты слышишь? Он говорит, что это ты ведешь себя неадекватно! А я тебе всегда говорил, что он хамло подзаборное, манерам не обученное, в детстве недолюбленное! Вот оно и вылезает теперь!       — Не лезь! — Кагура и Сого повернулись.       Гинтоки замер с открытым ртом — такого единодушного отпора он не ждал.       — Надо же, как спелись, паразиты, — пробубнил он, отвернувшись к стене. И принялся разглядывать пятна на штукатурке, как величайшее искусство.       Минато удовлетворенно вздохнул, внутри у него назревало почти детское любопытство. Напыщенно холодный капитан, устроивший ему в архиве допрос, сейчас крошил зубы в пыль оттого, что девчонка три дня не отвечала на сообщения.       — Лейтенант Нагаи, — раздался голос сзади. — Вы здесь по делу или просто гуляете?       Ямадзаки стоял с папкой в руках, глядя с подозрением.       — Любуюсь живым театром, — Минато кивнул в сторону камеры. — Они всегда так?       — Да, они как ещё более безумный филиал Шинсенгуми. Эти двое, — Ямадзаки показал на Гинтоки и Кагуру, — таскаются сюда годами. Есть ещё Шинпачи, но он адекватный и в такое не лезет. Йорозуя — контора такая: либо у них проблемы, либо у кого-то другого, и они уже влезли.       — А капитан Окита с ними?..       — Дружит, — Ямадзаки понизил голос. — Пока не понял, что безнадёжно. Теперь просто... ну, вы видите.       Минато едва не поперхнулся воздухом, заметив, как в секунду Сого побагровел.       — Значит, спамером себя чувствуешь? — Кагура шагнула вплотную. — А с чего ты взял, что я вообще обязана тебе отвечать? Может, у меня забот полно, кроме переписки с придурками.       — Конечно, полно, — дергано усмехнулся Сого. — Особенно если учесть, что вы с данной умудрились вляпаться в перевозку нелегального оружия. И все твои заботы — одна другой идиотские.       — Это не нелегальное оружие, — вмешался Гинтоки. — Это заказ уважаемого человека. И бумаги у него есть. Просто ваши салаги не успели их увидеть — сразу браслеты надели, вместо того чтобы спросить.       — Данна, Вы хоть понимаете, что за провоз катаны без документов полагается? Или настолько плевать на эту дуру, что готовы таскаться по участкам ради сомнительной выгоды?       Гинтоки поднялся, подошёл к решётке и встал напротив Сого. Из-под расхлябанности проступило нечто вязкое, как старая кровь. Взгляд потяжелел и надавил. Минато чуть подался вперёд, жадно всматриваясь в чужой несуетливый гнев.       — Следи за языком, щенок, — ровно сказал Гинтоки. — Я за неё горло перегрызу и тебе. Не смей тут вякать, что мне на неё плевать.       Сого нахмурился, но губы сжались. Минато восхищенно затаил дыхание не в силах отвести внимание. Ему показалось, что перед ним ощетинились два зверя. Оба имели почетное умение убивать. И оба скалились, забыв, что вообще-то пришли с одной территории.       — Гин-тян, — тихо сказала Кагура, — Все нормально. Он не то имел в виду...       — Я всегда имею в виду то, что говорю, — с горечью перебил Сого и развернулся. — Сидите здесь. Разберемся с вашими бумагами, если они вообще существуют.        Дверь хлопнула. Минато прикрыл глаза, давая чужому ощущению растечься по нёбу. Во рту разлилось послевкусие, как окалина или кровь, смешанная со слюной.       — Интересно, — пробормотал он, выскальзывая в коридор.