Глава 5. Ампутация конечностей без показаний называется пыткой.

      Поиски превратились в ритуал. Пройти квартал, спросить, не видел ли кто рыжую, услышать «нет», кивнуть, пойти дальше. Повторить. Двадцать раз, тридцать, сорок. К третьему часу ноги двигались сами, а голова выключилась, оставив только одну тупую, бесконечно повторяющуюся мысль.       Зачем?       Сого остановился у чьего-то забора, опершись рукой на штакетник. Доски ходили ходуном, но держали. Хотя глупость, тут всё ясно –- приказ есть приказ.       Выдохлись все к полуночи. Расспрашивать горожан дальше было неприлично, да и темнота не оставляла шансов разглядеть потерянных. Ночь жадно проглотила любые цвета, переварила и выплюнула обратно серой массой.       — Гин-сан, может, они все же вернулись домой? — Шинпачи отрешенно поправил ворот.        — Думаешь у них совесть есть? У них совесть, как у меня пенсия. Когда-нибудь, может, и будет. — Гинтоки потер слипающиеся веки. — Ну пошли.       Он зашагал прочь, не оборачиваясь. Шинпачи засеменил рядом, то и дело оглядываясь. За их спинами патрульные сонно переругивались, кто-то протяжно зевал, соревнуясь, кто быстрее вывихнет челюсть.       Сота затягивался очередной сигаретой. Ватанабэ, широко раскрывший пасть, хлебнул табачное облако и зашёлся в приступе кашля.       — Кха! Блять! Урод, я сейчас легкие.. Кха!        — Ну так выкашливай, кто тебе мешает. Такие слабые легкие не нужны Шинсенгуми. — Сота улыбнулся и, сделав очередную затяжку, выдохнул ему в лицо.       Они схватили друг друга за волосы и форму, сцепившись, как облезлые коты в борьбе за банку просроченной сайры. Пыль встала столбом, и в серой взвеси мелькали сцепленные руки да злобно сопящие рожи.        Сого оттолкнулся от забора. Штакетник благодарно скрипнул. Он отвернул голову в темень, не в силах смотреть их возню. Запах сигарет лип к форме, и в голове некстати всплыла физиономия новоиспеченного коллеги.        — Ямадзаки, — окликнул Сого. — Как там успехи у архивной крысы?       — У Нагаи-сана? — Ямадзаки сверился с блокнотом, будто там появились изменения. — Отчёта до сих пор не было. Видимо, городские камеры даются ему тяжело.       — Тяжело, — согласился Сого. — Значит, надо подсобить. У меня есть пара методов, которые отлично ускоряют поиски.       Он свернул в сторону. За спиной ещё возились полусонные бойцы, но их голоса уже не догоняли. Всех выбросило на безрезультатные поиски, и теперь коридоры гудели пустотой, как опустевший улей.       Сого шёл не спеша, отчасти наслаждаясь замолчавшим штабом. Дорога к архиву освещалась лампочками через одну: электричество начали экономить с давних времён и с тех пор так и не нашли повода прекращать. Свет ложился на пол неровными жёлтыми пятнами. Воздух на подходе становился суше, пропитанный пылью и бумажной трухой.        Дверь была приоткрыта, из щели тянуло густым табаком — от него першило в горле шагов за десять.       Лампа горела желтоватым, выхватывая пятачок стола. Стеллажи уходили в черноту, как могильные плиты, тени дрожали в мути. Над раскрытой книгой сидел Минато — водил пальцем по строчкам, беззвучно шевеля губами.       — Долго будешь штаны просиживать? — Сого вошёл тихо. — Мы там ноги сбили, а ты, я смотрю, книжечки почитываешь. Камеры, видимо, — непосильная ноша для выпускника академии?       Минато дёрнулся. Свет от лампы подсветил его сзади, заостряя угловатую внешность – волосы прикрыли скулы, глаза провалились в черноту. Пот стекал по шее, так что рубашка на спине взмокла и липла к телу.        Ночами в архиве зябко, значит, подонок либо переживал, либо имел проблемы с щитовидкой.       — Окита-сан, что вы здесь делаете? — он выпрямил спину.       — Я теперь перед тобой отчитываюсь? Или сразу рапорт — «дозвольте войти, ваше величество архивная крыса»?       — Нет, что вы. Час поздний — не каждый капитан снизойдёт. Я польщён.       Сого шагнул ближе, топот сапог раскатился по каменному полу.        — А ты знаешь, почему здесь не постелено татами?        Пальцы Минато тряхнуло.       — Пожарная безопасность? — кадык дёрнулся от проглоченной слюны. — Чтобы сотрудники не спалили бумажное кладбище от скуки?        — Мимо! — цокнул Сого. — Тут допросная была раньше. Смекаешь? Кровь с камня лучше сходит, чем с циновки.        — И вы явились в час ночи ради лекции по архитектуре?        — Нагаи, будь добр, — он наклонился над столом.— Ответь просто, чем ты тут занимаешься.       — Выполняю назначенное поручение — ищу пропавших по камерам видеонаблюдения.        — И как? — Сого кивнул на книгу. — Нашёл что-нибудь в телефонном справочнике? Или он вместо монитора?        Минато скользнул взглядом по плетению шелкового шнура на потертой рукояти катаны. Пальцы, лежавшие на страницах, дрогнули — и он прыснул от смеха.        — Раскусили, даже неловко. Ищу дружка знакомой — говорят, у него редкий дар: вытаскивать звук из шума и шум из звука. Вдруг выправит запись, где пиксели пересчитать легче, чем лица.       Сого подцепил узел своего платка — ткань соскользнула с шеи, как петля. Он откинул её на соседний стул и вдохнул глубже.       — Да ты что. У близкой знакомой номер исчез ровно тогда, когда понадобился? И ты, бедолага, полез в эту свалку, где номера сгнили вместе с хозяевами?       — А что, нельзя? Думал, инициатива у вас поощряется. Или только сверху? — Минато смахнул пот со лба, капнув на стол.       — Зубоскальство закончится вместе с зубами. Тебе не кажется?       Манжеты разошлись под пальцами Сого — он закатал рукава, обнажая предплечья со старыми шрамами.        — Окита-сан, неуставные методы запрещены, — Минато не отвёл глаз. — Хоть скажите, за что. А-то интересно, что вы там себе навыдумывали...       Сого пнул ножку – стул с грохотом отлетел в сторону. Минато ахнул. Спина вдавилась в пол, и воздух с хлюпом вышел из лёгких.       — Господи, — Сого поморщился. — Какой же ты мерзкий. Клоун хренов.       Секунда — и лезвие легло на шею. Сого перехватил его за подбородок и придавил коленом к груди, и хлипкое тело расплющилось под чужим весом.       Минато выдохнул хрипом.       — Ахахаха! — сиплый смех перетек в шёпот. — Точно… реаль… гар!       Мысль проявилась у Минато неожиданно. Реальгар смертелен, если его раскрошить. Пыль оседает на слизистой, всасывается в кровь, и яд идёт по всему организму. И вот сейчас он стоял по колено в пыли, вдыхал сдавленной грудью — не в силах остановиться.       — Расскажешь всё, — Сого наклонился, ребра скрипнули. — Соврёшь — вырву язык и скормлю тебе. Проверим, от чего быстрее сдохнешь: от крови или от боли.       Минато затаил дыхание, и улыбка расползлась сама.       — Впечат…ляюще.. — капля крови скользнула по шее, когда он сделал глоток воздуха.        Минато поднял руки в примирительном жесте. Ладони дрожали, в глазах черти выбивали дробь по самому дну зрачков.        — Касуми… — смех снова полез наружу, хриплый, как кашель. — Встретила твою рыжую на улице. Слово за слово… — он втянул воздух, — …и позвала в гости. Я узнал ночью. Она обычно приходит… жаловаться на свое чудовище. А тут — тишина. — Улыбка расползлась сама. — Пишет – подруга рыжая. Я чуть не хрюкнул… от смеха. Предложил ей… безобидную авантюру. Спрятать телефон. Задержать на ночь. Чтобы все… — он снова вдохнул глубоко, — …потеряли. Безобидно же.        Внутри Сого нагнаивалось омерзение, от которого хотелось проблеваться.       — Зачем тебе это?       Минато прикрыл глаза. Под веками плавали красные пятна от нехватки воздуха и чужого гнева, разлившегося в крови, как креплёное саке. Колено Сого вдавилось в грудину, и с каждым выдохом рёбра прогибались, как скорлупа. Он слушал своё сердце. Оно билось у горла, захлёбываясь, и этот ритм был восхитительно чужим.       — Зачем… — просипел Минато, разлепляя губы. Кровь на шее липла к воротнику. — Скука, Окита-сан. Всего лишь… скука.       Сого надавил сильнее. Лезвие вошло в кожу на волос.       — Хватит паясничать.        — Я хотел… посмотреть. — Минато выдохнул с булькающим смешком. — Настоящий ты… или нет. Волк в овечьей шкуре — красиво же. А шкура… — он сглотнул, — …шкура-то, оказалось, сгнила изнутри.       — Ты хотел посмотреть, как я сорвусь из-за бабы? — Сого скривился, будто дерьма на язык взял.       Смех Минато рассыпался на кашель.       — Из-за бабы? Ох… нет. Вы бы сорвались… в любом случае. Я просто… пошёл. Как за… зверем…       Лезвие ушло в сторону, оставив на шее тонкую полосу. Кровь выступила бусинами, скатилась за воротник.        — Мог бы попросить. — сказал Сого. — Ты мне никто, но такого удовольствия я бы себя не лишил. Отрубил бы тебе голову криво.       Минато остался лежать на полу, раскинув руки, как распятый. Грудь вздымалась, в горле свистело. Лампа качалась от сквозняка, и тени метались по стеллажам, как стая перепуганных птиц.       — Я не суицидник и не самурай, Окита-сан. Брюхо вспарывать — не моя специальность, — выдавил он севшим голосом.       — Где эта твоя Касуми?        — У Куросаки, — Минато прикрыл глаза. — Она думает, что прячет его от мира. А он параллельно её прячет — от того, во что сам превращается. Забавно устроено, знаете ли. Наблюдаешь со стороны и видишь: люди вяжутся не пойми на чём и привыкают быстро. А потом привычка становится цепью, жалость — поводком, а страх — хозяином. И вот ты уже не человек, а функция чья-то. И тогда…       — Мне неинтересно, адрес говори.       — Так нет у меня адреса. — Минато развёл рукой, ладонь шлёпнулась на пол. — Меняет как перчатки. Работа мутная, то он в порту, то чёрт знает где. Я вон, — он кивнул на стол, — в справочник залез, если не забыли. Гляньте на «К». Может, и нароете.       Сого открыл книгу. Страницы пожелтели, корешок хрустел, как суставы старика. Пальцы заскользили по выцветшим именам.       — Только учтите, — Минато приподнялся на локте. — Лично я его не видел, но по рассказам Касуми — человек с основательными причудами. Кто знает, как именно у него фляга засвистела.       Сого захлопнул книгу. Пыль взметнулась в свете лампы, и в этом облаке лицо его расплылось, как в тумане.       — Твоя не тише свистит. Вам бы вместе выступать. — он развернулся, на ходу закатывая рукава обратно.