Сближение

Эмбер закончила выступление. Она не запомнила реакцию зала и аплодисменты — слишком торопилась. Схватила с бортика свою куртку, тут же надела её и поспешила в раздевалку. Не знала, там ли ещё Аделия, но ей самой нужен был тёмный угол и чёртова правда. Петросян могла сказать в лицо перед выходом, что Гленн всё приснилось, или отправить сообщение, но записки… дикий каменный век, в котором Эм себя ощущала неотёсанным первопроходцем с дубинкой в руках. Но то, что больше всего бесило в Адель, являлось для Эмбер тем самым запретным лакомым куском. Только русская могла оставить ей записку. Почерк, лёгкий аромат духов, что-то осязаемое, что Гленн сможет забрать с собой, кроме воспоминаний. Ни одно сообщение, добавленное в избранное, не сравнится с этим ощущением. Петросян в коридоре не оказалось, и Эмбер нырнула за дверь, проигнорировав Эвана. — Эй, Эм, на пару слов. — Позже. Тот вернулся к Мэди. Он не рассказал жене о разговоре накануне с одним из русских. Ник показывал странную фотографию, уверял, что сделал её рядом с корпусом нейтральных, но один фиг — все корпуса как братья-близнецы, захочешь — не разберёшь. А Эван как раз вникать не хотел. Не слишком сильно, не так явно и заинтересованно. Филиппов сдружился с несколькими лыжниками из сборной США, но это не давало ему никакого права собирать на кого-то из членов американской сборной компромат. В прозрачность мотивов верилось слабо. Гленн на фото Бейтс узнал сразу; думал пару секунд, но ответил отрицательно: «Слишком темно, я могу только предположить… Нет, вряд ли. Это не она. Извини, парень, не могу помочь». Никита вроде поверил. Эван вроде забыл. Но увидел Гленн со спины, промчавшуюся мимо него в знакомой куртке, — и вспомнил. Впрочем, Гленн, как и всегда, не было ни до кого дела.

***

Эмбер, споткнувшись, с грохотом приземлилась на скамейку. Достала записку и замерла. Её взгляд упал на ботинки Лью. Как она здесь оказалась? Должно быть, стояла в углу, когда я заходила. Драная кошка. Гленн подняла глаза. Кошка оказалась не такой уж и драной: Алиса была хороша в новом платье так же, как когда-то без него, и она улыбалась — свободно и раскованно, чего никогда не позволяла себе в обществе Эм год назад. Гленн уселась поудобнее и приготовилась слушать собеседницу. Но Лью молчала. И продолжала загадочно смотреть на кулак Эмбер. — Ты что-то хотела? — Для кого это выступление, Эм? — Алиса подалась вперёд, присев на противоположную скамейку, но Гленн смерила её снисходительным взглядом. Ноготь большого пальца удачно расположился на языке, и лишь старая привычка выдавала, что Эм волнуется сильнее, чем хочет показать. — Люблю удовлетворять саму себя. Или тебя тоже проняло? — Меня? Не тешь своё самолюбие, всё давно в прошлом, Эмбер. — Детка, я рада, что ты к этому пришла. А теперь проваливай отсюда. Я хочу побыть одна. — А больше мне ничего не сделать? — Алиса в два счёта оказалась перед Гленн на коленях, но, кроме злости, это не вызвало никакой реакции. — Дерьмо, я надеюсь, однажды ты повзрослеешь. Эмбер думала в этот момент об Аделии. Такая маленькая — восемнадцать лет, со стойким характером, раскачивающимся из стороны в сторону настроением и детскими нотками в голосе. Петросян, как и Лью, умела провоцировать, изводить дурацкими замечаниями и язвительными комментариями. Но в её глазах Эм могла бы тонуть до утра, так и не коснувшись дна. В эту минуту, глядя в глаза Алисы, Гленн не находила ничего, кроме пустоты внутри. Ни малейшей зацепки, искры или яркого воспоминания. Её тело отлично помнило бывшую. Но голова забыла, выключилась, больше не мигала зелёным при попытке включения. Твои батарейки сдохли, Лью. На меня это больше не действует, — Эмбер перехватила Алису за руку сразу же, когда та вырвала записку, но соперница оказалась проворнее. Она быстро развернула листок, прочла и улыбнулась. — Алиса Лью, — услышав своё имя, спрятала бумагу в декольте и поспешила к выходу. Эм рукой преградила дорогу. — Рискнёшь сорвать моё выступление? Не слишком дорогая цена за эту девчонку? — Лью ощущала превосходство, но губы Гленн дрогнули в улыбке, и она приблизилась ближе. — Ты проиграешь, Алиса. Эмбер смотрела ей в глаза — ядовито и вкрадчиво, а на кончике языка показалась слюна, которая в следующую секунду оставила след на ботинке Лью. — Ты больная? — Алиса оттолкнула Эм, когда дверь распахнулась и в раздевалку вернулась Аделия. — Прекрати приставать ко мне! Гленн резко развернулась. Выяснять с бывшей, какого хера она лезет куда не просят, не представлялось возможным. Петросян нахмурила брови, решая, стоит ли вообще встревать в разговор. Адель могла закипеть и приревновать, но пять минут назад Этери дала ей шанс: небольшую надежду на вторую попытку. И речь не об Эмбер, с которой у Аделии хоть первая, хоть вторая, хоть десятая попытка имела все шансы стать точкой касания задницей льда при падении с прыжка. Речь о возможности взлететь и взять своё. Петросян видела свой потенциал и горела желанием показать миру, на что способна. — Адель, я не буду говорить тебе, что ты железно едешь. И могу сказать сразу: Федерация нас по голове не погладит, будь готова. — Я понимаю. Но почему вы так уверены в положительном решении на этот раз? Наша Федерация пытается уже не первый год. — Наша Федерация, — Этери обернулась, чтобы убедиться в отсутствии посторонних ушей, — говна в рот набрала, и… Ты знаешь моё мнение. Шансы пятьдесят на пятьдесят — это не ответ. Есть положительные прецеденты, и наш вид должен стать следующим, кто не сядет сложа руки. Лыжники решили всё максимально быстро. — Тогда мы ждём результат и готовимся! — Да, я рада, что ты меня понимаешь. — И рот на замке. Этери кивнула Аделии. Перед Олимпиадой она часто общалась с ней как с ребёнком, во время Игр Тутберидзе лишилась возможности контактировать с подопечной в стопроцентном объёме. Но каждый разговор после поражения убеждал: Петросян матереет. Быстро, стремительно, без шанса откатиться на шаг назад. Адель уверенно подошла к девушкам и, кинув свою куртку на скамейку, начала поправлять причёску. Эмбер и Алиса застыли на месте, ожидая какую угодно реакцию, но только не демонстративный игнор обеих сразу. Гленн, впрочем, повезло чуть больше. — Эмбер, надеюсь, ты не передумала добавить аксель в финал общего номера? — Нет, и Каролина уже знает. Она положительно отнеслась к нашей идее. — Алиса, ты не видишь, что мы разговариваем? Так и будешь стоять между нами? Вау, — Гленн удивлённо следила за сменой настроения Аделии, хотя должна была перестать удивляться ещё накануне, когда Петросян так же резко прервала контакт с ней самой. — Больно надо. У меня скоро выступление. — Удачи, — русская сказала вежливо и сдержанно. Но в жёсткости, с какой затвердел голос, не было ни одного лишнего звука. Мастерски завуалированное «проваливай», не терпящее ответного выпада. Лью покинула раздевалку, размышляя, в чём конкретно Эмбер могла отличиться. Ведь именно Гленн всегда всё портила, но Петросян то ли по наивности, то ли, напротив, в силу излишней самоуверенности считала иначе. «Ты ничего не испортила, Эм». Алиса оставила двух конкуренток наедине, отказываясь поддаваться нелепым сомнениям. У Гленн могло быть что угодно и с кем угодно хоть в первый час, но Петросян — сама неприступность, ещё и с довольно детской внешностью. Лью продолжила думать о них, заигрывая с камерой во время своего выступления, забыла кусок программы, и пришлось импровизировать. Зрители остались в восторге, но для Алисы и её тренера прозвучал первый звоночек. Её позитивный и лёгкий образ дал трещину, идущую изнутри и пока не заметную глазу. Но мы ведь сможем закрыть её тейпом или любой другой дрянью — да хоть пластилином? Вернувшаяся на своих правилах Лью должна быть идеальна.

***

— Только не говори, что ты за вечер вернула аксель. — Слушай, если совсем честно, я его и не теряла. Мы не тренировали его к Олимпиаде, потому что это чистая лотерея. Я могу стабильно прыгать его день-два, но после срывать неделями. Это сложно объяснить. Думаю, дело в голове. — Но вчера, стало быть, получилось? — Эмбер не иронизировала. Она пыталась провалиться вглубь Аделии, чтобы срастить смелость и здравый смысл в её хоть и маленькой, но такой сильной фигуре. — Да. Я насчитала пять приличных попыток. Думаю, этого достаточно. — О май гад, мне пора смириться, что ты одна из попрыгушек Этери. Не удивлюсь, если напрыгала сотню за вечер. — Тридцать, — Петросян всё ещё ощущала уверенность, которая охватила её сначала во время выступления, а после — в разговоре с Тутберидзе. И ей не хотелось останавливаться. — И ты знаешь, не так уж это и много. Аделия стояла в одном шаге и нагревала воздух между ними. А вечная мерзлячка Гленн напоминала самой себе пациента с температурой тридцать девять, у которого вот-вот начнётся лихорадка. — Адель, без шуток, соблюдай дистанцию. Здесь же камеры… — Выключены, все до единой, — Петросян приблизилась вплотную и аккуратно запустила руку в распущенные волосы Эмбер. — Даниил предупредил меня ещё перед короткой — на случай, если я захочу поплакать. Аделия распутывала пряди, а Эм никак не решалась. Девушка с глазами темнее любого из вечеров, в которые она возвращалась в пустую квартиру с тренировки, перевернула её привычный мир с ног на голову. И Гленн хотелось не то взвыть от ярости, не то застонать от наслаждения. — А если кто-нибудь сейчас зайдёт? — Изображу недотрогу. Алиса подала отличную идею. Как считаешь, справлюсь? — американка уже считала до трёх. Аделия улыбнулась, но от взгляда Эмбер по коже привычно побежали мурашки. — Никогда. Слышишь меня?! Никогда не сравнивай себя с ней. — Тогда не давай мне поводов для сравнений. Аделия успела схватить Гленн за молнию на тренировочной куртке, но хватка тут же ослабла, когда по телу пронеслась знакомая волна. Холодное течение посреди тёплой гавани, заставляющее организм работать на полную катушку до очередного выброса адреналина. Эта связь грозилась разрушить её, но только она могла дать Петросян прилив энергии, который невозможно восполнить ни едой, ни редкими часами отдыха. Рука Эм уверенно нырнула под куртку и расположилась на груди Адель, а губы медленно ласкали мочку уха. — Тебе так идёт это платье. — А мне непривычно видеть тебя в одежде, — Петросян медленно разжала пальцы. — Опять хочешь меня раздеть? Адель, ты знаешь, что ты маньячка? — они обе испытывали одинаковое волнение. Но отдавали себе отчёт, что в публичной раздевалке и в разгар выступлений шансы на продолжение отсутствуют. И если Петросян беспокоилась только за то, что кто-то может войти, тряслась из-за этого факта куда больше, чем показывала, то Гленн всё ещё искала причины вчерашнего ухода в себе. В любой другой ситуации она бы, не раздумывая, спросила прямо. Но если ответ уже в записке, ей конец. — Нет. Я не хотела ничего такого. Сейчас, — Аделия смутилась, хоть и слабо представляла, что Эмбер, которая не накинулась на неё с порога собственного номера, станет рисковать в шаге от свидетелей, способных при желании убрать их обеих. — У меня есть идея. Я ни черта не видела в Милане, но мои, — Гленн глазами стрельнула в сторону двери, за которой всё ещё находилась сборная США, прилипшая к экрану во время выступления Алисы, — мне все уши прожужжали, как здесь классно. Поедешь со мной? — Куда? — В Колорадо, Адель, включай голову, — Эмбер поправила лямку на её платье и теперь застёгивала девушке куртку. — Завтра после завтрака выезд, возвращаемся к ужину. Не думаю, что пропуск обеда тебя сильно расстроит. — Вообще-то у меня были планы, — Аделия наспех составляла в голове список важных дел, но за день до закрытия Олимпиады ничего важнее, чем проснуться утром не слишком рано и лечь вечером не за полночь, не находилось. День был пуст, как чистый лист, который ей так хотелось залить яркими красками вопреки всем правилам. — Ну знаешь. Я тоже хотела снять тачку, но Дэймон меня обломал: «Эм, только метро или служебный транспорт». Ладно, у них вполне приличные туристические автобусы. И народу в последний день вряд ли наберётся много. Так что все шансы отлично провести время. Гленн продолжала читать мысли Аделии, и Петросян не понимала, как ей это удаётся. То, о чём по ночам она молчала в комнате, днём не представляло для Эмбер никакого секрета. Но ты же реально хотела поехать. Неужели теперь откажешься только потому, что идею довела до реализации она, а не ты сама? — Окей, я поеду. Её лаконичное согласие прервало быстрое, но чувственное касание губ. — Не забивай себе голову. — Голова уже думает о том, что не мешало бы выйти размяться. Нам ещё триксель прыгать. — Адель, — за дверью послышались подбадривающие голоса. Алиса присоединилась к остальным, а Петросян спокойно шагнула к двери. — У тебя всё получится. — Тогда дело за малым, — Аделия обернулась к Эмбер. — Ты же не думаешь падать? Эм рассмеялась, и в этот момент в раздевалку зашли Илья, Алиса и Эван. Лью спешила застать соперниц врасплох, но ничего не вышло; Малинин хотел посмотреть в глаза Адель, как сделал накануне, репетируя свой номер, а Эван присоединился за компанию и был в ней явно лишним. Аделия успела отскочить, и Алиса не налетела на неё. Но когда взгляд встретился с Ильёй, Петросян лишь подбадривающе кивнула и вышла из раздевалки. — Илья Малинин. Эм хотелось хорошенько встряхнуть лучшего друга, но тот игнорировал её, и не было шанса даже взять Илью за руку. У них всегда были разные вкусы, и Гленн никогда не допускала мысли, что они окажутся в ситуации, из которой ни одному не выйти победителем. Малинин поспешил на арену, Эмбер — за ним, расположившись максимально близко к бортику. Аделия тем временем начала разминку перед общим выходом и наблюдала за выступлением по монитору. Оператор несколько раз выцепил американку крупным планом. Гленн не плакала навзрыд, как после неудачных прокатов. Её лицо на две минуты застыло без движения, но по щекам текли слёзы. Петросян знала, что находится меж двух огней. Накануне она попыталась поставить точку. При всей своей категоричности Аделия могла рубить с плеча, а тут запиналась, опускала глаза и так некстати чувствовала себя виноватой. «Ты ничего не испортила, Эм», — написала Адель утром перед выходом из номера. Это я испортила всем вечер, — закончила мысль уже про себя и хлопнула дверью.

***

Эмбер вышла из ванной, завёрнутая в полотенце. Аделия сидела на кровати смелее, чем в тот раз, когда балансировала на самом краю. Гипнотизировала взглядом зеркало напротив, а может, и себя в этом зеркале, но никак не Гленн. Даже взгляда не удостоила. Эм присела рядом. — Так и будем молчать? — А что ты хочешь услышать? — Адель наконец развернулась. И тут же на её лице появилась улыбка. — Без этого полотенца тебе лучше. — И что, ты даже не станешь смущаться, если я сниму его? — Нет, — Аделия решительно стянула вниз махровый слой, пока страх окончательно не сковал ей руки, и теперь разглядывала Эмбер. Петросян уже видела всё это в ванной. Но что тогда, что несколько минут спустя не испытала смущения. Наоборот, женская фигура перед глазами была, с одной стороны, привычной — спортсменка сотню раз переодевалась с девчонками в одной раздевалке, — с другой, Эм была идеальной: американка не походила на девушек из «Хрустального», в которых Адель ни разу за все годы не видела чего-то большего. Она и сама стандартный типаж своей школы. Но в прокаченном перед Играми теле Гленн поразительно сочетались грубость и женственность. И хотелось раскрыть дальше: чего же в ней всё-таки больше? — Мне кажется, ты ставишь нас в неравные условия, Адель. Эмбер элегантно скользнула на пол и теперь сидела на коленях перед девушкой. Она хотела утонуть в глазах соперницы, но застывшие, округлившиеся глаза напротив не позволяли зайти даже по щиколотку. — Нет никаких условий, — Аделия то ли убеждала себя, то ли отвечала Эм. И Гленн принялась медленно гладить её колени, то и дело запуская руку чуть выше, к бедру, и проверяя реакцию. Адель не двигалась, но Эмбер отдавала отчёт, что прямо сейчас девушка перед ней испытывает даже не страх, а ужас, и дай ей волю — унесётся отсюда пулей. Гленн легко сняла с неё кроссовки, и Петросян тут же забралась на кровать с ногами, поджав их под себя. — Подожди, Адель... — Я не собираюсь сбегать, если ты переживаешь из-за этого. Да, ты в кои-то веки абсолютно права, — только и успела подумать Эмбер. — Тогда чего ты хочешь? — Подойди ближе, — Аделия выставила руки вперёд, намереваясь дотронуться до Эм сразу, как только дистанция между ними сократится до минимума, но они дрожали так, словно Петросян только что закончила марафонскую дистанцию. — Я сделаю всё, что ты скажешь, — Гленн перехватила контроль над ситуацией и, взяв Адель за руки, прислонила их к своему телу. Пальцы заскользили по её холодной, чистой коже, а слова застыли в воздухе. Петросян казалось, что она гладит лёд, который от соприкосновения с горячим начинает медленно таять; но всё-таки Эм была несоизмеримо мягче, а Аделия вряд ли смогла бы озвучить даже то, что показалось на поверхности айсберга её желаний, и молча продолжала ласкать Гленн. Движения были неуверенными и рваными, лишёнными плавности, с которой, на удивление, Эм отвечала ей. В какой-то момент Петросян захлестнули сомнения, и она убрала руки. — Эй, нет, что ты делаешь? — Я не уверена, что тебе приятно, — разговоры давались с огромным трудом, потому что её саму Эм разминала как кошка: мягко и медленно, но надавливая пальцами на самые чувствительные точки. — Адель, просто доверься своим ощущениям. Не думай ни о чём, окей? Петросян позволила Гленн снять с себя платье и спортивный топ, но, когда руки задержались на талии, собираясь расправиться с лосинами, Аделия со всей силы нажала на тормоз. — Нет, стой. Я… сама. — Ей нужен был хотя бы глоток воздуха в тесной комнате, напрочь лишённой его. Петросян первой пошла в атаку, но не рассчитала силы: после четверного ей предстояло откатать всю программу, а энергии хватило лишь на стартовый рывок. — Я сейчас. Аделия нырнула в ванную. Она дрожала, и бесполезно было настраивать себя на прокат. Она не на соревнованиях, и Эм абсолютно права. Единственное, что от неё требовалось, — отключить голову. В «Хрустальном» этому даже учили. Но сейчас спортсменка забыла всё. Даже своё имя могла бы забыть, если бы не Эмбер. — Адель, — Гленн прислонилась к спине девушки и потянулась к закрытому крану. Тот всё ещё капал, действуя на нервы, и Эм захотелось сменить раздражающий фон. — Ты спрашивала меня, кто ты. Помнишь? — Аделия кивнула. — Ты не карамель. Ты — катастрофа. От тёплой воды зеркало, в которое смотрела девушка, моментально запотело, и Петросян рукой смазала свежие капли, чтобы снова увидеть Эм. На её шее выступили красные пятна, но они нисколько не портили картину. Аделия перестала дрожать, но не перестала волноваться. Взгляд соперницы плавил, но в эту минуту Эмбер не была соперницей. Она была просто девушкой. Адель прижала Эм к себе и, дотянувшись до её шеи, начала целовать, пока руки Гленн медленно скользили по её спине. На этот раз русская не обжигала. Эмбер выдерживала её температуру. И не хотела возвращать Аделию обратно в кровать, где та никак не могла нащупать хотя бы минимальную зону комфорта. Они оставались там, где всё началось. Петросян намочила руки и теперь несколько капель украшали грудь Гленн, медленно испаряясь. Адель захотелось слизать их языком, но как только кончик коснулся кожи, Эм потеряла контроль над собой. Она наклонилась к девушке, жадно захватывая зубами соски, и продолжала вытягивать их, сжимая одними губами. Адель вскрикнула, но на этот раз Эмбер не думала останавливать её. Петросян сильнее сжала руками её плечи, направляя Гленн вниз. Она могла только догадываться, что Эм сделает дальше, но по всему телу волной разливалось предвкушение, вытесняющее неуверенность. Гленн целовала её живот, не обращая внимания на ноющие от холодной плитки колени. Эмбер хотелось узнать её всю, и пальцы уже вели к заветной цели, ниже и ниже. Она успела обвести их вокруг клитора, когда Аделия мягко перехватила её за запястье и попыталась вернуть наверх. — Подожди. Гленн привстала, но Адель, так метко охарактеризованная катастрофой, слишком резко повернула голову и зацепилась волосами за её серёжку. На долю секунды Эм ощутила острую боль, а к Петросян мгновенно вернулся страх. Адель схватила Гленн за шею, прижав к себе и испугавшись, что та может дёрнуться. — Твою мать, — перед Аделией вновь стояла привычная Эмбер. — Не двигайся, я сама. Гленн осторожно выпуталась из её прядей и сделала круговое движение шеей. Вроде порядок. — Извини, я не хотела. — Я знаю. Они стояли друг напротив друга, не понимая, как вернуть ту нить, что связывала их ещё минуту назад. Эм считала, что допустила ошибку. Адель винила себя. Она выключила воду — родная мать прибила бы её за такой расход ресурса, не говоря уже про всё остальное. Гленн попыталась подойти вновь, но раздражающий звук подтекающего крана лишал её остатков спокойствия, а стоящая напротив Аделия уже успела закрыться. Как она могла забыть обо всём на свете до такой степени? О приглашении Ильи, о тренировке. Адель уже понимала, что свидания не будет, и более того — ей нужно поставить точку. С Малининым. Теперь, когда она точно знает, с кем хочет продолжения. Не здесь, не сейчас, но, может быть, завтра. Когда у них обеих будет чуть больше свободного времени. — Чёрт, я всё испортила? — Эмбер злилась на себя. — Нет, — Адель поспешила успокоить её, но тут же схватила свои вещи и вернулась в комнату. Она быстро проверила в сумке телефон — 18:50, Илья ещё не звонил — и начала одеваться. Гленн не хотела её удерживать. Она понимала, что это не приблизит к цели, а только отдалит от Петросян ещё сильнее. — Адель, почему ты уходишь? Девушка не готова была объяснять и оправдываться. Но в одном она уже не сомневалась: — Я вернусь. Ей хотелось подойти к растерянной Эмбер и поцеловать её ещё раз. Аделия старалась не думать о том, что ни разу не видела Гленн такой уязвимой. Но она понимала, что не сможет уйти. Второй раз не сможет. Забьёт на тренировку и собственные обещания, и уже завтра об этом пожалеет. Придётся быть последовательной, если она хочет чего-то добиться. — Извини, мне правда надо идти. Аделия пулей покинула корпус сборной США. Она бежала по лестнице, словно опаздывала на выступление. Не встретила никого в холле и, только оказавшись в объятиях холодного воздуха, рухнула на колени прямо на дороге. Петросян провела руками по лосинам, всё ещё чувствуя приятный тремор в ногах. Лёгкий, пробуждающий, как свежесваренный кофе по утрам. Касания Эмбер вызывали больше эмоций, чем тактильный контакт с любым другим человеком. — Адель, — Малинин как раз шёл в сторону её корпуса и застал врасплох. — Илья! — Петросян вскочила на ноги, стыдливо озираясь по сторонам. Она чуть было не спросила: «Что ты здесь делаешь?» — но осеклась. Идёт к тебе, дурочка. Он был в хорошем настроении, улыбался и сиял. А Аделия ощущала себя ни больше ни меньше палачом, раз собиралась убить в нём все живые эмоции. После произвольной она ни разу не видела Илью таким. Адель заканчивала растяжку под финальные аккорды Fear. День спустя Малинин, улыбающийся ей на заснеженной улице, остался лишь воспоминанием. — Поехали? — Да, — парень взял девушку за руку и хотел поцеловать, но Аделия увернулась. — Не надо, пожалуйста. Он обернулся по сторонам — ни души вокруг, но нет так нет. На арене с открытой крышей романтики чуточку больше.

***

Ехали быстро и молча. В замкнутом салоне автомобиля Аделия впервые остро ощутила на себе запах Эмбер. Она была уверена, что и Илья его слышит: они ведь были лучшими друзьями… были. Эта мысль плотно прижимала её к креслу и со всей дури впивалась в голову. — Нам нужно поговорить, — когда они вышли из машины и остались наедине, Петросян, не раздумывая, сделала первый шаг. — Весь во внимании, — Малинин по дороге расплескал часть своего запала, но стакан всё ещё оставался наполовину полон, и бросить его на землю он бы не смог. — Илья, я серьёзно. — Я всегда серьёзен, Аделия. Что ты хотела мне сказать? Он подошёл ближе, сохраняя дистанцию, но девушке казалось, что вторгся в её личное пространство непозволительно близко. — Мы можем сегодня потренироваться? — Ну конечно, мы же ради этого и приехали, — и не только ради этого, но об этом Адель, похоже, забыла. — Ты ведь пригласил меня на свидание. Извини, что говорю об этом в последний момент, но я не могу принять это предложение, — Петросян опустила глаза и теперь разглядывала кроссовки, на которых, возможно, ещё сохранились отпечатки пальцев Эмбер. — Хорошо. Я всё понял. Идём кататься? — Илья продолжал улыбаться, но его глаза больше не хотели гореть и освещать дорогу. Впервые в жизни он получил отказ. — Всё в порядке? — зачем-то решила добить Адель. Она не верила, что разговор сложился легко, и чем дольше смотрела на Малинина, тем сильнее убеждалась, что её слова он воспринял болезненно. — Да, красавица, порядок. Портить нам вечер кислой физиономией я не собираюсь, — Илья взял её за руку и повёл на арену, но сжимал пальцы слишком крепко. Когда они зашли внутрь, он резко затормозил и развернулся; Аделия врезалась в него. — Скажи, я опять тороплю события? Нет же. Дело совсем не в этом. Ну скажи ты ему! — Нет. Ты… — смотреть Илье в глаза было сложно, но она справлялась. — Ты классный парень. Но, думаю, мы поспешили со всем этим. Я могу предложить тебе только дружбу. Один из журналистов, дежуривший на арене целыми днями и уже привычно скучавший, обратил на них внимание и сделал пару снимков. Малинина он сразу узнал, девушку рядом с ним — нет, но уточнить, кто она, труда не составляло. — Почему? — Илья искренне хотел понять, что с ним не так, ведь других причин для отказа, как ему казалось, просто не существовало. Весь вечер Аделия выглядела и вела себя странно, но навешивать на неё ярлыки — уже слишком. Он столкнулся с ней совсем рядом с их корпусом и так и не понял, что она там делала. Шла к нему? Этот вариант никак не вязался с её словами. Шла откуда-то ещё? Да пошли вы в жопу! — кричал в пустоту внутренний голос. — Адель не такая. — Мне сложно это объяснить, — Петросян подняла глаза и только сейчас обнаружила усыпанное звёздами небо над головой. Открытая арена, мягкий свет вечернего освещения, ни единого облака, и только она, обычно яркое пламя, теперь напоминала себе ледяную, чёрствую глыбу, заколдованную Эмбер. — Ты мне нравишься, Адель. И я пойму, если тебе нужно больше времени. Петросян продолжала смотреть и молчать, не понимая, почему одного «нет» недостаточно. — Сколько у нас времени на тренировку? — Пара часов есть, — Илья уступил, не думая сдаваться. Сейчас он ничего не добьётся выяснениями, но потеряет ещё и возможность наладить хотя бы дружеский контакт, если встанет в позу. — Мне нужно восстановить тройной аксель. — Что? — с этой секунды Малинин решил, что этим вечером проиграл дуэль именно прыжку, а не другому человеку. Другой. — Я не тренировала его здесь, в Милане, но прыгала в Москве перед отъездом. — Значит, я стану свидетелем триумфального возвращения? — Можно и так сказать, — Аделия улыбнулась. Кажется, немного отпустило. — Ставлю на то, что ты сделаешь его с третьей попытки, — Малинину однозначно нравилась Петросян, но ко льду у него было куда более маниакальное отношение, и сейчас свежая идея увлекла целиком. — С тридцатой — более реально, — рассмеялась Адель. Они быстро размялись в подтрибунном помещении, надели коньки и вышли на лёд. Оба начали с простых движений по кругу — спешить было некуда. Илья заметил, что Петросян прибавляла скорость каждый раз, когда он приближался к ней. — Знаешь, парница из тебя бы не вышла. — Значит, будем добивать одиночное. Аделия начала с двойного акселя, и он дался привычно легко. Илья следом за ней прыгнул тройной. — У тебя недокрут на галку. — А это уже оскорбительно, — Малинин быстро опередил её и, в два счёта преодолев половину катка, сделал ещё один уверенный прыжок на противоположной стороне арены. На этот раз Аделия поаплодировала. И они поехали дальше. Петросян успела повторить вращение и сделать несколько тройных флипов. Все танцевальные связки из своего показательного она намеренно опустила и сосредоточилась только на обязательных элементах. Илья в это время пролетел прямо перед ней, приземлив первый за тренировку квад. — Ты можешь стать моим зрителем, Адель. Хочешь посмотреть показательный? — Петросян кивнула, а Малинин подъехал к бортику и быстро включил родную мелодию на полную громкость. Аделия сместилась в сторону, Илья занял стартовую позицию. Он смотрел в глаза девушке, стоящей перед ним, проникновенно и пугающе, как может смотреть человек перед прыжком с крыши. Но спортсмен моргнул, и его внимание мгновенно переключилось с неё на лёд. Аделия сделала выдох. Чуть ли не единственный за весь номер. Она начала плакать до того, как Малинин закончил кататься. Он не видел, как девушка наспех вытирала слёзы рукавом платья, но ей не было плохо. Наоборот, из неё выходила боль, скопившаяся после собственного провала. Выходила, цепляясь за неё, как та самая серёжка за волосы. Когда Илья остановился, Аделия уже привела себя в порядок, но он всё понял. — Оооу, ты прониклась. Круто. Я думал, только моя мать такая сентиментальная. — Это было сильно. — Теперь твоя очередь, — Илья махнул рукой в сторону центра арены. — Я сделаю тридцать попыток. Если что-то будет не так, говори, окей? Будем корректировать. — Тридцать? — Комментарии по количеству не принимаются, — Петросян оттолкнулась от бортика. Она скрутила несколько двойных акселей и взяла паузу. — Неплохо. — И всё-таки это не то, что нам нужно. На этот раз Аделия разогналась сильнее, но закончила лишь перекидным. — Включи какую-нибудь музыку. Илья снова открыл телефон, упустив из виду, что всё ещё находится в плейлисте с композициями, которые они с Эмбер закачали перед Играми для совместных тренировок. Он включил следующую, и Адель, успевшая разогнаться, услышала знакомую «That’s Life». Спортсменка резко затормозила и чуть не влетела в борт. Номер Эмбер под эту песню попадался ей в тиктоке. — Мне переключить? — Малинин понял, что ошибся с выбором, но Петросян остановила его: — Нет, оставь. Она моментально взяла себя в руки и продолжила. Мысль об Эмбер выбила её из колеи на секунду, за которой последовал знакомый всплеск адреналина. За три минуты Аделия сделала пять попыток. По её мнению: пять жалких, неудачных попыток, и после последней Илья позвал её к себе. — Стой, я, кажется, понял, в чём дело. Что у тебя со спиной? — Что? — нет, о травмах Адель не хотела ни говорить, ни вспоминать; сегодня спина её не беспокоила. Хотя ещё вчера грозилась перевести пациентку в категорию лежачих. — В кафе мы все видели рецидив. — Этери говорит, что это психосоматика. Илья покачал головой: доверия к Тутберидзе у него не было никакого. — И всё-таки: я же вижу, что ты заходишь на хорошей скорости, отталкивание с ребра, тоже окей, но дальше ты не вкручиваешься, что-то мешает. Малинин ни разу в жизни никого не тренировал, но с акселем он всегда общался на ты и решил помочь. Ему нужно было увидеть её успешную попытку, и они нашли видео с последнего чемпионата России. — То, что надо, — Илья несколько раз перемотал запись в начало. — Да ты крутая, — Аделия тут же толкнула его в бок. — Ладно, а теперь серьёзно. Он отложил телефон в сторону и продолжил объяснение. Петросян внимательно слушала. — Всё поняла? — она кивнула. Спустя тридцать минут полировки льда Адель приземлила первый триксель. За ним, ещё один. Следом — несколько падений подряд. — Ты слишком зацикливаешься, — кричал ей Илья через весь каток, и она подъехала ближе. — Это самый частый комментарий, который я слышу последние месяцы. — Так, может быть, уже прислушаешься к нам? — Может быть, — Аделия задумчиво покатила на новый круг. — Может быть… — она вновь отвлеклась. — Так зачем тебе понадобился аксель? Одним тулупом ты могла деклассировать всех девчонок на этих Играх. — Могла. Точно, в прошедшем времени. Это надо было делать на соревнованиях, Илья, а не на показательных. — Тогда я тем более не понимаю сегодняшнего геройства. Аделия сжала кулачки, пока ногти не начали впиваться в ладони. Скажи ему всё прямо — и закроете эту тему раз и навсегда. — Я хочу прыгнуть параллельный прыжок с Эмбер в финале. Параллельный. С Гленн. В конце. Малинин прокручивал в голове услышанное. Перематывал, прибавлял скорость, резко тормозил. Похоже, он снова падал. Врезался в жёсткий лёд и, стиснув зубы, поднимался на ноги. А ведь этот вечер ещё можно было спасти; зачем он только полез с дурацким вопросом? — А-а-а, попрыгать с Эм. Я, кажется, понял, — парень уже ничего не мог сделать с тем, как криво сам вкрутился в новый виток размышлений. — Илья, что ты понял? — Аделия тоже злилась, и в скорости закипания они друг другу не уступали. Формулировка Малинина её задела. — Речь о параллельном прыжке. — А больше вы нигде не прыгаете с Эм? Малинин уже не мог запихнуть язык обратно в рот и закрыть его с той стороны, а Петросян — продолжать отмалчиваться. — Илья, я не буду обсуждать это с тобой. Но Эмбер действительно одна из причин, почему мы не можем быть вместе. — Она тебе нравится? — Аделия кивнула. — И вы… Нет, этого не может быть. Я всегда знал, что она сука. Петросян не спешила оправдываться, что ничего не было. Тело подсказывало, что произошедшее между ней и Эмбер несколько глубже, чем ничего. — Илья, но вы же друзья. Лучшие. Я не знаю, у меня сейчас нет лучшей подруги. Но мне кажется, это реально то, за что нужно держаться. — Нахуй такую дружбу. Я включу следующую. Малинин отъехал от Петросян. Ему требовались перезагрузка и отвлечение. И то и другое давал лёд. Тот самый верный лёд. Который подставил тебя в самый ответственный момент. Разве нет? А ты хочешь влюбиться в него заново. И даже побороться за золото через четыре года. Адель и Эмбер с такими характерами устанут друг от друга намного раньше. Сколько протянет Гленн до первого скандала? Месяц? Два? — Илья рассекал по льду от борта до борта, стараясь всё-таки не подрезать Аделию, и рассуждал о будущем. На последнем вопросе он внезапно вспомнил, что они с Петросян не из одной сборной, страны и даже не с одного континента. И Гленн, как и Малинин, живёт за тысячу километров от русской. А значит, реальный срок этому роману — пара дней. Дальше Эмбер сосредоточится на подготовке к чемпионату. Он сам считал, что уже готов. И в подтверждение приземлил перед Аделией ещё один четверной аксель. Трещин на льду становилось всё больше, но, пока Илья не расколол их льдину надвое окончательно, он решил помириться. Парень быстро закипал, но совершенно не умел подолгу злиться. Тем более когда в голову приходили обнадёживающие выводы. — Адель, извини. Я веду себя как дурак. — Давай просто закроем эту тему. — По рукам, — он протянул ей ладонь, но Петросян продолжила ехать рядом. — Ну что, прыгаем вместе твой аксель? Тебе же надо отрепетировать? — А какая цель у тебя? — Быть первым. Илья поехал вперёд, Аделия — за ним. Он говорил прямо, не намекал, и она всё поняла. Малинин хотел стать олимпийским чемпионом в личке. И он же хотел стать её первым парнем. И даже сейчас, в очередном мини-турнире, Илья рассчитывал опередить Эмбер. Что ему отчасти удалось. Две пары коньков синхронно коснулись льда спустя несколько попыток, и Малинин победно вскинул руки вверх. Петросян отреагировала сдержанно, но осталась довольна собой.

***

Аделия вернулась в свой номер намного позже обычного, и, когда наконец воссоединилась с кроватью, ныло всё тело. Ей казалось, что она развалится, если встанет прямо сейчас. И всё же это была приятная усталость — закаляющая, дающая надежду, что она ещё может чего-то добиться в спорте. В фигурном катании, которое по-прежнему удерживало первую строчку в её жизни.