Чужие среди своих

Сложность и презентация на высшем уровне — визитные карточки спортсменок Тутберидзе в спорте. Тренер не могла предусмотреть всё на сто процентов: случиться могло что угодно, как и в жизни. Любой атлет мог вывихнуть палец в собственной квартире, попасть под падающую с крыши сосульку, опустошить холодильник посреди ночи или, например, влюбиться. Этери наблюдала за показательными со стороны; рядом громко дышал Закарян. Она привыкла ему нравиться, но он её раздражал, и, если бы не общее дело, уже давно послала бы куда подальше. — Всё-таки славная девочка, эта Адель. А знаете, Этери, мы ведь с вами скоро выйдем на новый уровень отношений. — Да что вы говорите! Придумали очередной гадкий комплимент? — Ну что вы, комплименты вы не любите, я уже понял. А девочка ваша куда романтичнее. Тутберидзе удивлённо уставилась на Закаряна. — Мне казалось, в её номере мы с вами видели одно и то же. — Ну, дело молодое. Они же тогда не навсегда разбежались, а только на ночь. — Вы что-то знаете? — Сорока на хвосте принесла, взгляните. — Этери подошла ближе, а Ари открыл почту и показал фотографии Аделии и Ильи. Малинин держал девушку за руку. Они о чём-то говорили. И романтики Этери на свежих кадрах не увидела. Она знала Адель не первый день и сопротивление, даже недовольство, считала сразу. — Знаете, я не думаю, что нам нужно туда влезать. Олимпиада закончится, и этот розовый пузырь лопнет сам собой. — А я бы сделал из их свидания инфоповод. Это же рейтинги. Вы поймите, ребятам оно только на руку! Тутберидзе, которая и до этого была холодна, на этот раз превзошла саму себя, и Ари замолчал. Иногда он её боялся — слишком властная. — Имейте в виду: если вы это сделаете, будете иметь дело со мной лично. — Слушайте, но фото всё равно попадут в интернет. Это неизбежно. — Я знаю. Но не подливайте масла в огонь. Это всё, что от вас требуется. Закарян кивнул. В глубине души он женщину перед собой уважал, даже слишком, и лезть на рожон не планировал. — А хотите ещё новости? — В данный момент я хочу посмотреть выступления спортсменов. — Как хотите. — Закарян пока не связывал эти две сенсации воедино, но уже знал, что Дэймон в бешенстве и ждёт окончания показательных, чтобы разнести в пух и прах Гленн.

***

Во время номера Аделии Этери сделала несколько пометок в своём блокноте, но потом убрала его и снова достала только на общем выходе. Петросян выглядела уверенно, несмотря на шероховатости. Тодес с Лукой смотрелся сырым, параллельное вращение с другими спортсменками — чуть лучше, танцевальная часть — на четыре с плюсом. В финале все спортсмены разместились вдоль бортов арены, и первыми начали повтор своих коронных элементов парники и танцоры. Обошлось без сенсаций. Следующими в центр арены по очереди выкатывались мальчики. Этери заключила: вяленько, тройные могут прыгнуть и девочки. Но Илья зафиналил мужское одиночное шикарным четверным акселем. Он затормозил перед Аделией и несколько секунд смотрел ей в глаза. Петросян хлопала, как и остальным участникам, но перестала моргать. Это был какой-то вызов лично ей, который девушка намеревалась выдержать. Тутберидзе тоже наблюдала, и предположения её не обманули. Они не в отношениях. Здесь что-то другое. Гленн в этот момент подмигнула русской, и они поехали на круг синхронно. — Адель, разгоняйся первая, я подстроюсь под твой темп. — Окей, — Петросян совсем не ощущала уверенности. И Эм это чувствовала. Они стартовали под рёв трибун. Гленн уже по заходу понимала, что увидит «бабочку», но Аделия даже не стала прыгать. Она, не оборачиваясь, прокричала Эмбер: Ещё на круг, — и американка ускорилась. На параллельном элементе Гленн почти ничем не рисковала и могла приблизиться. Зрители решат, что перед ними один из этапов подготовки. Эм сравнялась с Петросян по внутреннему кругу и взяла её за руку. Адель словно током ударило, а Этери эта реакция напомнила другой эпизод: когда она сама дотронулась до её плеча на одном из соревнований и получила схожую реакцию. Эмбер проехала с ней за руку половину круга, после чего направила вперёд себя, и Аделия перестала думать о чём-то, кроме предстоящего элемента. Отталкивание вышло мощным, а ось наклона — круче обычного. Спортсменка едва не потеряла равновесие, но вкрутиться в прыжок удалось легко. Через пару секунд за спиной она услышала, что Эмбер чисто приземлила свой триксель. Петросян улыбнулась. А Гленн снова схватила её за руку. У Эм было ещё несколько секунд на общем поклоне, после чего Адель отстранилась, похлопала сопернице и заняла свободное место у бортика. Эмбер поехала на противоположную сторону, и со льда они выезжали по отдельности. Этери прыжок засчитала. Как и характер. Как и тот факт, что Аделия, как выяснилось, не хуже других девочек умеет терпеть. Даже когда здоровье хромает. Но поставить её на место и потребовать порядка не навредит. Поэтому Тутберидзе поспешила в раздевалку. Тем же был занят Аллен. Вседозволенность подопечной и её самостоятельные решения его достали. Если Эмбер хочет тренироваться со мной и дальше, ей придётся сбавить обороты. Петросян не успела даже отдышаться. — Адель, на пару слов, — холодный голос сковал её на входе в раздевалку. Гленн, полная решимости пойти с ней и защитить, сделала шаг вперёд, но её за рукав перехватил Дэймон: — Эм, идём со мной. Аделия растерянно посмотрела на Эмбер. Гленн же уверенно кивнула, хотя внутри у неё творился настоящий хаос. Они перешли черту.

***

Алиса вошла в общее помещение первой и сияла ярче всех. Аксель соперниц её не интересовал: она прекрасно видела, что и та, и другая получат за него по полной программе. А королевой так и останется она. Лью решила поздравить Каори с окончанием карьеры, но её ждало очередное разочарование. Тогда, после произвольной, Сакамото ответила на эмоциях: спустя четыре года она как никто могла понять серебряную Трусову. Но сейчас мысли улеглись, и японка чувствовала в себе силы закончить сезон без пропусков. — Я приняла решение ехать. — Да ты что?! Круто! — Алиса улыбалась, но ничего хорошего перед собой не видела. Кроме каскада, который Каори наверняка сделает уже в следующей произвольной. Таких подарков ей больше не будет. Лью расшнуровывала ботинки, но пальцы соскальзывали. И впервые проскочила мысль сняться. Но она ведь не слабая. Тренеры Алисы, в отличие от спортсменки, знали и ещё одну новость, о которой пока нельзя было распространяться. Тутберидзе пошла против своей Федерации. И большинство иностранцев сходились во мнении, что железная леди своего добьётся, а значит, они увидят Петросян на соревнованиях совсем скоро. И, несмотря на все проблемы и отсутствие рейтинга, нейтральная остаётся серьёзной соперницей.

***

До Антона, который приехал на Игры пообщаться с МОК, тоже успели дойти первые слухи. Он считал, что делает со своей стороны всё возможное, и никак не ожидал удара в спину от своих же. Сихарулидзе уважал позицию Жулина, Дайнеко и других тренеров, терпеливо ожидающих. Тутберидзе же лезла в обход всех правил. Точно так же, как она получала аккредитацию со сборной Грузии. И отменить её одним днём Антон при всём желании не мог. Слишком сильно влияние Этери, и именно её спортсменки по-прежнему захватывали внутрироссийские пьедесталы. Давить на неё, угрожать, спорить не представлялось возможным. Но слабые места найдутся у каждого, — считал Сихарулидзе. И слабым местом Тутберидзе, как ни парадоксально, являлась её спортсменка. Федерации невыгодно, чтобы Петросян ехала на чемпионат, а значит, надо лишь мягко вывести Аделию из строя. Намекнуть именно ей, а не тренеру, что выбранный путь неверный. Что она ещё может сделать правильный выбор. Они ведь не изверги какие-то: учинять ей травмы точно не будут, тем более Петросян и без их участия изрядно поломана. Ещё парочка импровизированных трикселей — и Аделия снимется сама. Но действовать самостоятельно Сихарулидзе не решился. Слишком опасно. Антон вспоминал все моменты сезона: яркие, не очень, совсем незаметные. И к последним в том числе относилось интервью Петросян Туктамышевой. Милая, приветливая Елизавета на дух не переваривала спортсменку, что бросалось в глаза сразу. Причины оставались неясны, но это беспокоило в меньшей степени. Сихарулидзе застал Лизу в гостинице и напросился к ней в номер на пару слов. Туктамышева не возражала и даже предложила кофе. — Лиз, спасибо, я пришёл не за этим. Девушка напряглась, гадая, что могло понадобиться от неё руководству. — Вы отлично справляетесь со своими обязанностями. — Лесть ещё больше сбила Лизу с толку: она ведь понимала, что до уровня профессионала не дотягивает. — И знаете, я подумываю над тем, чтобы порекомендовать вас в штат «Первого канала». Вы же не станете возражать против таких перспектив? Конечно, не стану. Прозябать тренером можно целую вечность, но серьёзные деньги крутятся именно в медиа. И работа не пыльная. Хотя на этот счёт у Туктамышевой возникли сомнения. Она ведь не дурочка, понимала, что иногда повышения происходят через постель. Но Антон даже не взглянул в сторону кровати. Он потирал руками брюки и нервничал, подбирая слова. — Что я должна делать? — Лиза, с вами приятно иметь дело. Я рад, что вы меня понимаете с полуслова. Скажите, вы уже что-то слышали о тандеме Тутберидзе — Закарян? — Нет. Но, насколько я знаю, они давно знакомы и много общаются здесь. — Слишком много. Но речь не об этом. Этери подала апелляцию, и у её спортсменки, вполне возможно, будет шанс поехать на чемпионат мира. — И у Петра? — У Елизаветы на мгновение загорелись глаза, но Антон тут же прервал её. — Нет, Вероника не занимается самоуправством и ждёт, пока наша сторона закончит мирные переговоры. Взгляд снова стал равнодушным. Да, она всё понимала, но её разрывали противоречия. Ведь именно её парень больше всего заслуживал путёвки на чемпионат. Это у него нагло отобрали медаль в личном турнире, а не у Петросян, которая сама отдала даже бронзу. Но почему никто ничего не делает, кроме Этери? ПОЧЕМУ? Лиза любила Петю, но и себя она тоже любила. И понимала, что, встав на его защиту, зароет собственные перспективы, едва успевшие открыться. — Я хочу, чтобы вы знали: мы делаем всё возможное. — Я знаю, — знаю, что вы врёте, глядя спортсменам в глаза. — Гуменник обязательно покажет себя на международных стартах, как только мы получим допуск. Но этот процесс может затянуться, если Петросян поедет на чемпионат в обход всех достигнутых договорённостей. — Я не понимаю, на что они рассчитывают. На очередное четвёртое-пятое-шестое место? — Вот именно. — Лиза и Антон без стеснения принижали Петросян, но лишь от осознания, что она может взять золото. — Но знаете, я думаю, мы в состоянии её остановить. Она ведь серьёзно травмирована. И так важно сейчас подумать о своём здоровье. — Это точно. Но, если бы меня попросили сняться в подобной ситуации, я бы отказалась, — Туктамышева рассуждала в первую очередь как спортсменка. — Знаете, Елизавета, у всех есть свои слабые места. И это может быть не только здоровье. Вам же Аделия как человек не слишком приятна, скажите честно? — И на что может повлиять моё мнение? В данном случае это абсолютно неважно. — Важно, Лиза, всё важно. Вы ведь обозреватель на этих соревнованиях. Так займитесь своими прямыми обязанностями. Закрытие Игр через два дня. Обозревайте, ищите, действуйте. — Я не понимаю. — Найдите слабое место Петросян и ударьте по нему корпоративными ресурсами. Вам ведь по силам такая задача? Или мне сделать выгодное предложение кому-то другому? — Я справлюсь. Туктамышева боялась за себя, но отступать смысла не было. Теперь она знала слишком много, и лишь от неё зависело: сопереживать Аделии, которая ей чужой человек, или подумать о светлом будущем, в котором Петя будет брать золотые медали, а Лиза — интервью у него, в качестве комментатора «Первого». Она уже видела их пару в кадре. Возможно, к этому времени они перестанут скрывать отношения или даже поженятся.

***

— Хороший прыжок, Адель. Только прыгать его надо было в короткой программе, а не в темноте. — Но вы же помните, что ничего не получалось. — Я-то помню, и Сергей Викторович, и Даниил Маркович. — Послушайте, я знаю, о чём вы постоянно думаете. Но я ничего не симулировала. Я не могла прыгать. — Что же изменилось за неделю? — Я проиграла. Всё. Груза ответственности больше нет. — Ммм, какие мы нежные. Зачем тогда вообще бороться за главные старты? Катайся в моём шоу — и дело с концом. Можешь пойти к Плющенко: денег заработаешь, сальто научишься делать. Хотя постой, сальто Илья тебя может научить. — Вы опять об этом? — Да. Да, Адель! Я не хочу лезть в ваши отношения, но, будь добра, сделай так, чтобы голова оставалась на плечах. Не надо кидаться из крайности в крайность. — Я могу посоветовать вам то же самое, — Петросян сама не верила, что отвечает вслух. Но сказала А, говори и Б. — Этери Георгиевна, вы думаете, ваши комментарии подбадривают или мотивируют? Я знаю, прекрасно знаю все свои ошибки и что можно было сделать по-другому. И триксель в короткой можно было рискнуть, и два квада в произвольной прыгнуть в прокате, а не один за тридцать секунд до него. И я не боюсь ответственности, мне просто не хватило опыта. — Посмотрим, что ты скажешь после чемпионата мира. Этери отвернулась и уже собиралась уходить, когда Аделия закричала ей вслед, в спину, и голос срикошетил по глухим стенам пустого коридора: — Вы не верите в меня, да? Ответьте честно. Тутберидзе обернулась, но ничего не сказала. И это молчание означало для Петросян только одно: Аделия расшибётся в лепёшку, но откатает обе программы чисто. И будь что будет. Этери в неё верила. Больше всех остальных, вместе взятых. Но предпочитала доказывать это не словами, а делом.

***

Таким же человеком дела была Эмбер Гленн. — Эм, чем забита твоя голова на Олимпиаде? — Я сосредоточена только на соревнованиях. — Я видел. Особенно хорошо тебе удался риттбергер. — Я же просила… — Я помню… Но и я тебя кое о чём просил. Никаких девушек в соревновательный период. — Это ни на что не влияет. Вы не можете мне запрещать. — Не могу, к сожалению. Но скажи, тебе так не терпелось пообщаться с Елизаветой? — Гленн даже не сразу сообразила, что речь не об Адель. — Я… Постойте. Лизой? Туктамышевой? Я говорила с ней всего пять минут. О чём может идти речь? — Пять минут? И больше вы не виделись? — Нет, — Гленн развела руками. Она-то решила, что тренер увидел в её прокате за руку с Адель что-то большее. — Окей, а сейчас на льду что было? — а, нет, не показалось. — Параллельный триксель. Насколько оцените? — На ноль, Эмбер. Я устал от твоих выходок. Это несерьёзно. — А что серьёзно? — Что серьёзно? А я тебе сейчас расскажу, так что садись и слушай внимательно. Они стояли в холле их корпуса, и Гленн присела в кресло. Аллен расположился в соседнем и продолжил тише: — Ты завязала опасную дружбу с русскими, Эм. И этого становится слишком много. Я уже получаю жалобы сверху, Федерация тобой недовольна. — Да вы что! Тогда пусть целуют в ноги Алису: она же принесла золото. — Эмбер! Ты должна радоваться за неё. Это наша общая победа. — Я не буду ни за кого радоваться. И вам всем я точно ничего не должна. — А если лишить тебя финансирования и спонсорских контрактов, где ты окажешься? Поверь, для наших это как пальцем щёлкнуть. — Но почему меня? Я не понимаю. Честно, не понимаю, за что? Алиса тоже давала им интервью, Илья вообще общается со всеми на русском. — Перестань смотреть на других. Вспомни, кто у Малинина мать и отец, он в этом плане в другой лиге. Лью тоже вправе решать самостоятельно, с какими СМИ идёт на контакт. Как ты верно заметила, чемпионка она, а не ты. — Я тоже чемпионка. В команде. Вы не забыли? — Надеюсь, ты всё-таки понимаешь, что это другое. Но это не всё, Эм. — Что дальше? Вы мне ещё предъявите, что я сблизилась с самой Тутберидзе! Хотя, стоп… Она же заявлена тренером сборной Грузии, если я не ошибаюсь. — Перестань паясничать! Твои фото гуляют по корпусу. — Какие? — Эмбер испугалась и могла предположить что угодно. Она всегда отслеживала, кто и где снимает её. И такое заявление приводило в замешательство. — Не догадываешься? — Гленн отрицательно покачала головой. — Твоя ночная вылазка в корпус соперницы не осталась без внимания. И теперь ты прыгаешь с ней прыжок. Что я должен думать? Эмбер была уверена, что её никто не видел. И тем более не фотографировал. Если Аделия узнает… Она ведь не собиралась подслушивать её. — Кто их распространяет? Кто показал их вам? — Я ничего не видел. Только слышал. Но имён тебе называть не буду. Нам только драки не хватает для итогового успеха. — Вы не имеете права! — Эм, для твоего же блага. — Да какое благо? Что вы несёте? Гленн вскочила и принялась ходить туда-сюда. Родной тренер зачем-то играл против неё. — Хорошо. — Она села обратно в кресло, быстро поняв, что метаться из угла в угол бессмысленно. — Чего вы от меня хотите? — Я хочу, чтобы соревнования вновь вышли для тебя на первое место, Гленн. — Они всегда на первом месте. — Тогда докажи это. Мне. Самой себе, наконец. Эмбер согнула одну ногу в колене и притянула к себе. Прислонилась к ней подбородком и, не глядя на Дэймона, размышляла над тем, когда успела стать чужой среди своих — всегда сплочённых, дружных и сохраняющих командный дух. В эту минуту ей больше всего нужна была Адель. Спортсменка из нерукопожатной для кого угодно, но точно не для Гленн, сборной. Девушка, которую она не всегда понимала, но которая так хорошо понимала её. Эм это чувствовала. Без слов, несмотря на разницу в языке и менталитете. Петросян говорила на английском уверенно, но иногда делала ошибки в словах или меняла акцент так, что приходилось вслушиваться. Но всё это выглядело сущей ерундой по сравнению с тем, сколько энергии Аделия отдавала ей, когда находилась рядом. И Эмбер отвечала: это был равноценный обмен.