Выбор

Илья мог врубить громкость хоть на сто, но в голову уже полчаса била вовсе не музыка. Он пытался сделать вид, что паранойя Эмбер его не касается, но Аделия не отвечала на звонки, и в сети он её тоже не обнаружил — только раздражающее глаза: «была недавно». Малинин откинул телефон в сторону. Им бы рассказать обо всём отцу, а вовсе не Закаряну. Но после произвольной они так ни разу по душам не поговорили, и начинать общение с вопроса: «Па, а ты не видел Петросян?» — казалось очередным тупиком. Илья, забив на то, что Адель накануне его отшила, решил действовать. Одну неизвестно где носит, вторая из-за этого носится как безумная, но, если российская сторона не поднимает тревогу, всё, вероятно, куда менее серьёзно, чем в воспалённом мозгу Гленн.

***

Малинин зашёл в знакомый корпус и постучал. Аделия не собиралась ему открывать, а Илья — и дальше привлекать внимание. Он рассчитывал проскользнуть обратно незамеченным, но на выходе угодил прямиком в объятия стратега. Гуменник в отличном настроении возвращался с прогулки, а Илюха только и успел подумать: У него когда-нибудь вообще бывает иначе? Совершенный. До одури идеальный. — Эй, Илья, с тобой всё в порядке? — Ага, — Малинин проморгался и уставился на Петю. Он насмотрелся дурацких эдитов, а на деле Гуменник — святой человек, ещё и с девушкой встречается. Короче, всё как у нормальных людей. Не то что их ебанутая троица — Эмбер, Алиса и Илюша. Две первые — любительницы выноса мозга и жёстких стыковок, и он сам, так и не определившийся, за какую команду играет. Малинин считал, что на данном отрезке времени всё-таки по девушкам, но как смириться с тем, что та, кого он выбрал, оказалась — оказалась же? успела уже? — лесбиянкой. — А ты чего один? — Лиза на спецзадании. Она у меня всё-таки серьёзный корреспондент. Петя продолжал держать лицо перед другом — не вываливать же на него, как его заебало положение дел. Нет, до Олимпиады с Туктамышевой всё складывалось просто здорово. Они проводили на одном катке кучу времени, хоть и в разных ролях. И сошлись быстро. Лиза первой намекнула, что Петя ей нравится, а он кто такой, чтобы отказываться от предложения отлично провести с ней время. Туктамышева не лезла в его тренировки и не воспринимала фразы вроде: «устал» или «прости, не сегодня» — на свой счёт. Всё-таки строить отношения со спортсменкой — уже ого-го какой бонус. Гуменник и сам не заметил, как комфортно разместился на трёх китах: поддержке, отличном сексе и отсутствии выноса мозга. Но на Играх киты решили выброситься из воды. И теперь он пытался выплыть из моря подозрений и ревности. И главное — к кому? К Адель. Да ему бы никогда не пришло в голову к ней подкатить. Он даже Илью и Эмбер до конца понять не мог. На его взгляд, девушки на год-два старше смотрелись куда предпочтительнее. А Петросян вряд ли вообще была готова к отношениям с кем бы то ни было. Зато защищать её и оберегать ещё с отборочных соревнований стало делом чести. Аделия, приехавшая в Пекин без тренеров, успокаивала и подбадривала его, стоявшего рядом с Вероникой. Петя тогда искренне восхитился её стойкостью и попал под обаяние — от неё исходили слишком тёплые вайбы младшей сестрёнки. — Ага, успел пообщаться. Илья не стал продолжать, а то Пётр, чего доброго, ещё приревнует. Но если кто и собирался ревновать, то точно не Гуменник. — Лиз, так и будешь сидеть в телефоне? Идём гулять. — Петь, иди один. Мне одно дело надо закончить. — Какое? — Он подсел к ней на кровать и заглянул в экран. У них никогда не было секретов, но в этот раз Туктамышева мгновенно нажала блокировку. — Ладно, я понял. Очередной эксклюзив для «Okko». Девушка кивнула. — У тебя точно всё в порядке? Ты сегодня целый день сама не своя и постоянно куда-то бегаешь. — Петь, ну мы же договаривались: я не лезу в твои дела, ты — в мои. — Я просто волнуюсь за тебя. — Поверь, это лишнее. — Тогда с тебя поцелуй. Гуменник потянулся к ней, но ответил ему робот, сидевший по правую руку на кровати: внешне похожий на его девушку, но внутри — холодный и безучастный. — Нет, я так не могу, — Петя отстранился. — Не буду отвлекать. — Ты куда? — Лиза напряглась. — Пойду прогуляюсь, — как и планировал. — Один? Гуменник молча смотрел на свою девушку. Если она продолжит в том же духе, в Питере им придётся поговорить. Он развернулся и направился к выходу. — Ты видел Аделию после показательных? Предъявы переходили всякие границы. И Гуменник вышел по-английски — не отвечая и не прощаясь. Но, продышавшись и выгуляв собственные мысли, он быстро пришёл в себя. — Так, а ты-то здесь что делаешь? К Аделии пришёл? — Ха-ха, — Малинин попытался скрыть нервозность и волнение. — К тебе. — Прости. Неприёмный день. Илья тишиной растягивал время. Копна его давно не стриженных волос развевалась на ветру, а глаза бегали из угла в угол, отказываясь сосредоточиться на Пете. Гуменник даже допустил совсем безумную мысль: а вдруг Малинин серьёзно? Иначе с чего ему так волноваться? Илья мог сказать про Петра то же самое, но сейчас они оба мялись на месте. — Ладно, расслабься, у меня всего один вопрос, — американец похлопал русского по плечу, но Гуменник отстранился. Теперь уже Малинин соображал, что произошло секунду назад. Не мог же друг его бояться? Гуменник вообще бесстрашный. Одни его квад-лутцы выше бортов чего стоят. — Так ты Адель видел? — Нет, — Петя тут же включился. О чём он только думает? — Слушай, она сегодня всем нужна. Лиза меня тоже спрашивала. А Эм не спрашивала? — хотел съязвить Илья, но сдержался. Понимал, что Пётр в его проблемах точно не виноват. — Её просто нигде нет. Гуменник почесал лоб, размышляя, где девушка может быть. В отличие от нервных друзей, Петя точно знал: Аделия не такая. Она не станет бежать, прятаться и тем более что-то с собой делать. — Слушай, может, она с мамой куда-то уехала. У неё же мать здесь, — Гуменник лишь выстроил логическую цепочку: так поступил бы он сам. — Да? Ну, возможно. Ответ казался Малинину максимально логичным. А Петя — в сотый раз недосягаемым. В нём сошлось всё: внешность, талант, сила, ещё и работающая в верном направлении голова. — Илья, если ты продолжишь на меня так смотреть, я точно решу, что ты приходил ко мне, — улыбка, с которой говорил Гуменник, мешала Малинину соображать. — Да я вообще свободный парень. Что хочу, то и делаю. — Так вы не вместе? — Петя не смог скрыть удивления. — Она мне отказала, представляешь? Нет, Петя не представлял, как можно отказать Илье. Гленн на его фоне выглядела участницей боёв без правил. Но Аделии виднее. И, пока он не додумался до ещё какой-нибудь фигни, Гуменник поспешил свернуть тему. — Я не силён в визуализации, — чёрт, заливал друг складно, но чутьё Малинину уже кричало, что Пётр не промах и в этом: слишком уж прицельно его взгляд касался лица Ильи. — Но уверен, ты ещё поборешься. — Эй, я фигурист, а не боец ММА. Его ответ побудил Петю задержать взгляд — ещё раз попытаться заставить собственные глаза прозреть. Но куда там? Малинин действительно не выглядел воинственно, и, зараза, он был красив. — Тогда до завтра, коллега. — Ага. Хорошего вечера. Они разошлись в разные стороны, стараясь забыть о кратком эпизоде, не значившем ничего. Это всё стресс так дурно влияет на мысли. Но хотя бы с Адель появилась какая-то ясность.

***

Малинин успокоился и спешил к Закаряну. Наверняка Гленн уже успела вынести ему мозг. В номере Ари ситуация накалялась. — Почему она не перезванивает? Уже сто раз можно было связаться с Адель. — Эм, успокойся, мы своё дело сделали. Думаю, теперь можно выдохнуть. — Мы нихера не сделали, — она снова была на грани слёз. — Пиво будешь? — Ари достал банку из мини-холодильника, но Гленн отрицательно покачала головой. Алкоголь она любила, но не в ситуациях, где требовалась ясная голова. — А я, пожалуй, выпью. Тутберидзе, убедившись, что Петросян в порядке, занялась своими делами и ушла в гости к дочери и Глебу. Они давно звали. И даже одна минута общения с Закаряном в её идеальный вечер никак не вписывалась. Она недооценила степень волнения «новых друзей» за Аделию, полагая, что те давно вернулись в свои номера и теперь развлекаются. Илья постучался и, войдя, первым делом бросил взгляд на подругу. Эмбер старалась не смотреть на него. Лицо покраснело — значит, плакала ещё раз. И его одолело желание её успокоить. Не время думать о том, что они не общаются и почему не общаются. — Эм, всё в порядке. Адель, скорее всего, с мамой. — С мамой? — Гленн ответила недоверчивым взглядом. — Ну да. Её мать здесь. — Понятно. — Эмбер опустила глаза. Ари и Илья успели переглянуться и выдохнуть. Похоже, пронесло. Но не тут-то было. Новый раскат грома нарушил тишину в номере. — Тогда почему она не перезвонила? Малинин вопросительно уставился на своего менеджера. Адель должна была позвонить? Или кто? — Ооо, пиво. Я тоже буду. — Нет, — Закарян не забывал, что перед ним спортсмен, за нарушения режима которого Роман вряд ли скажет ему спасибо. — Что значит — нет? — То и значит. Ты поправился, Илюх. Хватит уже закидывать в себя всё подряд. — Да фигня, — Малинин разозлился. Он и сам знал, что пора прикрыть рот, но планировал заняться питанием по возвращении домой. — Скину. — Вот и займись делом. Малинин разочарованно разместил свою тушу в кресле рядом с Эмбер. Она закрылась ладонями и ни на кого не смотрела. О чём-то думала. — Эм, ты зря себя накрутила, — попытался заговорить Илья. — Отстань! — Гленн резко встала и направилась к двери. — До завтра. Она не считала тревогу ложной. Этери позвонила бы сразу. Если она этого не сделала, значит, вопрос «где Адель» оставался открытым. — Я тоже, пожалуй, пойду, — Малинин, поняв, что ни закусок, ни напитков ему никто не предложит, окончательно разочаровался в вечере. — Постой. У меня к тебе просьба. — Что ещё? — Дай вот это Эмбер. — Ари протянул ему таблетки, а Илья бегло изучил надписи на упаковке. — Что за дерьмо? — Обычное успокоительное. Не волнуйся, в списке разрешённых. Да он и не волновался. Хотя нет: скормить Эм какую-то дрянь и похоронить её карьеру — последнее, что могло прийти ему в голову. — И как ты себе это представляешь? Она меня слушать не станет, — не силой же пихать лекарство ей в глотку. — Слушай, ты друг ей или кто? Скорее второе. Вы же ничего не знаете. — Ладно, разберусь. Малинин понимал, что действовать надо. Любой стресс — это сброс формы. В большей или меньшей степени. А Гленн с таким трудом набирала её к Играм и надеялась додержать до чемпионата. И ей уже не пятнадцать и не двадцать, чтобы организм делал поблажки.

***

Илье пришла в голову идея. Он постучался, и ему тут же открыли. — Что ещё? — Я могу зайти? — Валяй. Мне плевать. Гленн вернулась в кресло и не собиралась выяснять отношения ещё и с Малининым. — Эм, воды не найдётся? — На столе. Ты ослеп? — Хей, полегче. Я вообще-то тоже весь вечер на изжоге. Она подняла на него глаза. И захотелось сорваться с места и обнять друга. Запустить руки в его гриву и бодро заключить: — Мы же одна команда! Всё отлично. Но Гленн была так же далека от этого, как от золота в личном турнире. Илья достал таблетки и медленно открыл пачку, наблюдая за реакцией Эмбер. Подруга не разочаровала. — Эй, что там? — Она тут же вскочила и выхватила препарат у него из рук. — Неужели ты веришь в эту пустышку? — Слушай, мне помогает, — соврал Малинин. — Да? — Гленн ещё раз покрутила коробку в руках и, подцепив ногтями, достала одну. — Дай сюда! Эмбер выхватила бутылку с водой у Ильи, но на это и был его расчёт. Она не спеша разжевала лекарство — хотелось ощутить на языке мерзкую горечь — и только после этого запила таблетку. — Лучше уходи. Я не хочу сейчас никого видеть. — Окей. И постарайся отдохнуть. Больше всего в эту минуту Малинин мечтал помириться. Но меньше всего — унижаться перед ней. Он оставил подругу в покое и вернулся в свой номер, уже зная, что может помочь лично ему вместо таблеток. Впрочем, всё было не так просто. Эдиты с Петей дразнили, но Илье то и дело попадались видео с Аделией. И Малинин продолжал смотреть их. Русская девушка в красном платье воплощала героин в чистом виде. Он уже давно это понял.

***

Эмбер прождала полчаса. Нихера её не брали эти успокоительные. Так было всегда. И приходилось увеличивать дозировку. Она достала ещё три таблетки и на этот раз проглотила все сразу. Запила водой и легла в кровать. Сердце непривычно колотилось, но больше — никаких размышлений. Мозг медленно погружался в пустоту, а Гленн — в сон. Кажется, ей снились кошмары. И Аделия в своём ядовито-красном платье. Цвета алой крови и страстной любви. Эмбер никогда не признавалась в этом даже самой себе, но её одинаково трясло и от первого, и от второго. Она всегда искала вспышку, искру, но никогда — то, что принято считать серьёзным чувством зрелых людей. Малолеткой в собственных глазах Гленн не выглядела уже много лет, но иногда ей казалось, что для любви она, наоборот, перезрела. И киношная классика с хеппи-эндом ей точно не грозит.

***

Утром Эмбер появилась на завтраке одной из первых. Лицо заметно опухло, и её мучила жажда. Она выпила две бутылки воды и спустилась вниз, нуждаясь в большем. Не только в питье. В новостях. Если нейтральная спортсменка пропала из своего номера, день спустя это уже невозможно будет скрыть от окружающих. Но фигуристы и фигуристки, вошедшие следом за ней, выглядели спокойно. Илья тоже пришёл. Эм заметила, что он почти не спал и сел в другом конце зала, не глядя на неё. Конечно, что на меня смотреть. Дикая истеричка. Гленн самой от себя было противно, но она ничего не могла с этим сделать. Эмбер крепче сжала в руках кружку и наблюдала за первыми последствиями вчерашнего концерта. Спортсмены из её сборной тихо перешёптывались между собой, и Эм догадывалась: о ней. Но Гленн оказалась не единственной, кому удалось посеять панику. Как бы осторожно ни действовала Туктамышева, в вопросах слежки профессионализмом она не блистала, так что слухи об исчезновении Петросян к утру стали главной сплетней. Которую никто не решался озвучить во всеуслышание.

***

Аделия вошла в кафе в 7:30. Сняла куртку, но не успела даже оглядеться. Эмбер чуть не протаранила её и теперь крепко обнимала. — Где ты была? Ты в порядке? — Гленн сжимала её в руках так, что могла раздавить. Но Петросян напряглась всем телом, как струна. И злилась, боясь посмотреть по сторонам и убедиться, что все вокруг пялятся только на них и считывают каждое движение. Мы так не договаривались. — Я в порядке. Пожалуйста, убери руки, — Аделия взяла Эмбер за запястья и попыталась отодвинуть. Она проснулась уставшей и заранее знала, что лёгким этот день не будет. Ещё и мама успела предупредить, что спортсменку зачем-то искала Этери. Возможно, какие-то новые нюансы по апелляции. Но отчего сходит с ума Эм? Или это её обычное состояние, которое мне следовало понять намного раньше? Гленн, услышав, что на неё шипят, недовольно отстранилась. Она волновалась, переживала, а встретила её холодная, равнодушная к чужим чувствам особа. Та, которой прямо сейчас Эмбер была неприятна. Американка ещё раз осмотрела «пропажу» с головы до ног. — Да, похоже, ты реально в порядке, — чему она, по идее, должна была радоваться. Но радость заняла последнее место в миксе чувств, которые они могли испытывать в эту минуту. Обе закипали. Обе хотели высказаться. Эмбер огляделась. Все тут же отвернулись. Её взгляд глаза в глаза выдерживала только Аделия. — Если ты ещё раз выкинешь что-то подобное, всё кончено, — Петросян говорила сквозь зубы, еле слышно даже для Эм. Но та и без слов понимала, о чём думает русская. — Через десять минут в моём номере. Гленн не стала возвращаться за столик и, ощутимо задев Адель плечом, выбежала из кафе на свободу. Петросян удержала равновесие. Эмбер чувствовала себя униженной, Аделия — так, будто Гленн сорвала с неё всю одежду. И теперь она, обнажённая, шла за крепким кофе. Не глядя по сторонам и не давая ещё больше поводов для сплетен. Будто ничего не произошло. А если и произошло, то не с ней. Петросян хватило ровно на пять минут. Пять бесконечно долгих минут, после которых она отставила чашку в сторону и покинула заведение — всё так же уверенно и не оборачиваясь. Лизу, которая тотчас последовала за ней, девушка не заметила. Аделия знала дорогу. И догадывалась, что в таком состоянии ей нельзя появляться на пороге у Эмбер. Но ничего не могла с собой поделать. Дверь хотелось вынести с ноги; стук вышел слишком громким, но все соседи ещё завтракали. Гленн открыла. — Не ожидала, что ты придёшь, — она улыбнулась. И успокоилась? Что? Вот так просто, по щелчку пальцев? От улыбки Эмбер Аделия окончательно вышла из себя. — Что тебе от меня надо? Ты хочешь меня уничтожить? — она не спешила заходить, и Гленн пришлось выйти к ней. — Уничтожить? Я думала, с тобой что-то случилось! Я чуть с ума не сошла! Ты вообще понимаешь, что нельзя вот так пропадать? — Но я никуда не пропадала. — Да? — Эмбер приблизилась уже вплотную. — Тогда что вчера было? — Эм, я не понимаю, о чём ты, — Петросян догадывалась, но ей трудно было воспринимать реальность в той плоскости, где американка может настолько за неё волноваться. Гленн, не в состоянии дальше слушать, притянула Адель к себе и впилась в её губы, пропитанные ароматным напитком, поцелуем — отчаянным, горячим, полным накопившейся боли. Если она всё-таки пришла, значит, ещё можно что-то исправить. Эмбер потянула девушку за собой внутрь и захлопнула дверь. А Лиза так и продолжила стоять в коридоре, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она хотела найти компромат, слабое место, но нашла даже больше. Без пяти минут статью. И теперь не понимала, что делать с только что отснятыми кадрами. По-хорошему, их нужно было удалить немедленно. Но у Туктамышевой не осталось ни единого шанса на это злосчастное «по-хорошему». Теперь, когда она скована обязательствами перед Федерацией.