It's time to lose your mind

Кипящая, подобно лаве, агония столкнулась с безмолвной, холодной истерикой. Лишённая воздуха комната притихла: пол и оконные рамы не издавали привычного скрипа, а щелчок дверного замка оповестил, что обратного пути нет. Аделия первой начала задыхаться. Эмбер неосознанно намеревалась придушить её в своих объятиях. — Ты вообще понимаешь, что скомпрометировала меня? Я не знаю, как мне теперь выходить туда. Петросян ещё верила, что сможет покинуть номер Гленн невредимой. В ночном кошмаре она смогла выжить в куда более страшном падении. А прямо сейчас? Как низко предстоит опуститься: на колени или ещё ниже? Эм не дала ей времени подумать. — Я знаю. Прости. Я не хотела. Но мы решим это, — она, сбиваясь и не в состоянии подбирать слова, рухнула перед Адель на колени и обхватила её, уткнувшись лицом в живот. Скорее всего, завтра от такого соприкосновения проявятся синяки, но сегодня это абсолютно не имело значения. Аделия старалась дышать ровно, но её кожи касались губы Гленн, и девушку окатила мелкая дрожь. Эмбер за минуту лишила Петросян того немногого, что у неё осталось после поражения, — умения держать лицо в любой ситуации. В кафе она надломилась. Да, не плакала и не истерила, и даже попыталась сыграть равнодушие к выходке соперницы, но внутри всё разорвалось на тысячу кусков. И Адель хотела забрать у Эмбер что-то взамен. Не на словах, не в угрозах Гленн, а прямо здесь и сейчас — ощутить всем телом, что она может ей дать. Теперь, когда бесполезно держать лицо и выстраивать неприступную стену. Аделия прекрасно знала, в каком контексте в её стране обсудят их общение. И не забывала, что она русская, а значит, ответственность понесёт она одна, как бы ни пыталась Эм добавлять чёртово «мы». Гленн успела расстегнуть девушке джинсы, но, когда язык защекотал нежную кожу живота, Адель попыталась шагнуть назад. Эмбер уверенным движением вернула её бёдра на место. — Замри. Американка не спешила срывать с неё одежду, и губы, больше не чувствуя сопротивления, спускались дорожкой из касаний от пупка до линии трусиков и снова поднимались наверх. Решимость Аделии терпела поражение. Она хотела, чтобы Эмбер взяла её — быстро, возможно, грубо, как у них было с Алисой. Не дав ей и минуты на размышления или сомнения. И она плевать хотела на боль. Петросян искренне считала, что только боль и способна выбить из неё ту, другую, спортивную: всё ещё отравляющую. Ей не требовались забота и ласка. Но Гленн даже в этом вступала в конфликт, и её движения приобретали тягучую, изводящую плавность. Адель лишь сильнее напрягла мышцы, чтобы удержаться на ногах. — Эм… Эмбер добавила пальцы, и теперь каждое холодное касание заставляло Аделию вздрагивать. Она проводила ими ниже, по хлопковому куску ткани, желая как можно скорее сдвинуть его в сторону. Но Эм — атеистка — впервые поклялась себе, что больше ничего не испортит. И контроль над собственным возбуждением становился будоражащим квестом, который она хотела пройти. Адель, напротив, не вспомнила бы в эту минуту ни одной клятвы. Она не чувствовала цепочку на шее, усыпанной мурашками. И единственное, что могло сорваться с её губ: «Эм, быстрее, ради всего святого». Она прикрыла рот и сжала губы, подавляя желание застонать. Гленн давала ей время думать: о том, что её порыв напрочь лишён чистоты и адекватности. Петросян резко дёрнулась, и руки, найдя плечи Эмбер, вцепились ей в кожу. Американка глубоко вдохнула. Ей приятно. Но я ещё ничего не сделала. Дыхание учащалось, и она медленно стянула джинсы Адель вниз. Петросян тут же открыла глаза, и на этот раз её окатила волна стыда. Хотелось закрыть лицо руками, но Эмбер удерживала слишком крепко, и девушке приходилось смотреть вперёд себя. — Оууу, отличный выбор, — глаза Гленн сверкнули, и она продолжила изучать соперницу. — Я не ожидала, что окажусь сегодня утром у тебя. — Я тоже. Ничего более дурацкого, чем пижамы с Минни, Эмбер на свиданиях видеть не доводилось. И она уверенно откинула трусы и топ на пол, пока не пришло в голову, что совращает ребёнка. Аделия ведь вообще не ребёнок. Девушка. Очень красивая девушка, — очередной поцелуй пришёлся на ложбину между аккуратных грудей, и Эм скользнула языком вниз. Адель крепче вцепилась ей в плечи, запрокинув голову и не позволяя эмоциям вырваться наружу. Гипертонус мышц вне льда играл против неё. Ноги не слушались, и ей казалось, что они сейчас окаменеют от напряжения. Пытаясь отвлечься, она вспомнила про серьги и быстро сняла их, откинув на диван. Эмбер заметила это и поднялась. Теперь она была выше, и Аделии казалось, что, если соперница сейчас решит прижать её к стене, раздавит ко всем чертям. Но Петросян стояла на месте, убеждая себя: ты сильная, ты ничего не боишься и ты её хочешь. Гленн тоже сняла серьги и играючи стянула майку. Петросян захотелось помочь ей с джинсами, но, как только её руки оказались на ремне, Эмбер убрала их. — Нет. — Нет? Но почему? — Адель считала, что более дебильных вопросов придумать просто нельзя. Но она искренне не понимала, и опыт в данном случае не мог подсказать ей ничего. — Позже. Аделия растерялась, но Эмбер тут же увела её от неудобных мыслей. На этот раз язык скользнул по шее, пока рука очерчивала контуры её ключиц. Вторая рука расположилась на животе, и Гленн мягко нажимала пальцами на твердеющие мышцы. Эм видела, что девушка решается, но ещё сильнее — что грозится закрыться. Не позволяет себе почувствовать. Сдерживается. И, точно в подтверждение её слов, Петросян максимально напрягла пресс. — Адель, не надо стремиться всегда быть сильной, — холодная ладонь Эм скользнула по её тёплой, румяной щеке, и Петросян закрыла глаза. Она боялась показать, что броня ломается. Но, когда её лица коснулся новый поцелуй, Аделия вновь распахнула их. Ей хотелось видеть, что делает Эм. Она отчаянно пыталась сфокусироваться, но всё плыло, и Эмбер, почувствовав, что Адель теряет равновесие, крепче обняла её за талию и направила к кровати. Петросян успела обернуться, чтобы убедиться, что она не падает на пол, но порадоваться мягкому приземлению не было никаких шансов: Эмбер обрушилась на неё сверху. Не наваливаясь, оставляя несколько сантиметров между их телами, но лишая возможности дышать. Адель хотела ответить, ей было не по себе от того, что она лежит словно кукла, замерев на кровати. Обнять Эм за шею или обвить ногами её бёдра — но Гленн за запястья прижала её руки к простыне, без слов давая понять, что движения излишни. Всё хорошо. Всё хорошо? — Аделия пыталась сдержать нарастающую внутри панику. Думать. Не отключаться. — Только не это. Она почувствовала, как губы Эмбер жадно впиваются ей в шею. Ещё пять минут назад холодная Гленн внезапно стала такой же горячей, как Адель, и теперь уже Петросян казалось, что она обжигается. Она в очередной раз закрыла глаза. На каждом вздохе Эм всё крепче сжимала её кожу, вонзаясь пальцами в рёбра. Аделия суетилась: она не могла контролировать нахлынувшие эмоции. Петросян хотелось вырваться, что она и пыталась делать, но ещё больше хотелось продолжения. Когда ей наконец удалось замереть, она ощутила странную влагу между ног. И Эмбер тут же направила руку прямо к цели. Адель возбуждалась. И наблюдать за ней… Гленн сносило крышу. Она бы никогда не призналась ей, что у неё такого не было. Эмбер ни разу не приводила Алису к себе, ни разу не позволяла растягивать время даже на пару минут и ни разу не подпускала к своему телу. Она кончала, яростно вылизывая Лью языком или доводя её рукой и забив на то, что нежная кожа подруги каждый раз краснела до предела и, наверняка, позже Алиса испытывала дискомфорт. Гленн фокусировалась на собственном оргазме, который накрывал её следом. С русской она внезапно захотела большего. Раскрыть её и себя. И теперь Эм непривычно медленно и нежно водила пальцами по набухающему лону. Она аккуратно сжала губами кожу над клитором и потянула на себя, продолжая рисовать пальцами круги. Хотелось завести их в неё, глубоко, на полную. Но Гленн не позволяла себе проникнуть даже на миллиметр, продолжая целовать влажную промежность. Аделия не понимала, почему Эмбер медлит и что происходит с ней самой. Она тщетно пыталась расслабиться, когда американка поднесла к нагревшейся коже её руку. Адель несмело провела пальцами по себе и интуитивно поднесла их к губам. Новый, незнакомый ей ранее запах. Приятный. Она не успела подумать о чём-то ещё: Гленн тут же облизала её пальцы. — Что ты делаешь? — Наслаждаюсь тобой, — голос Эмбер звучал запретно и противоестественно. Но Аделия, рискуя загнать себя в ловушку собственных страхов, уже вела ногтями линию по её губам, прося повторить. — Я хочу ещё. Эм чуть быстрее опустила её руку и накрыла своей ладонью. Когда Адель убрала пальцы, Гленн на несколько секунд замерла у входа, но вновь ограничилась лёгким надавливанием. — Моя маленькая. — Нет, не говори так, — Петросян не понимала, что хотела бы услышать вместо. Она ведь действительно была маленькой. И, наверное, узкой? Беспощадная мысль заставила фантазию включиться в процесс и поразмышлять, чего она хочет. Но лишь мгновение. Аделия открыла глаза, уставившись на копну волос перед собой. Лицом Эм зарылась в эпицентр, раскрыв руками её бёдра, и теперь пыталась, не прерываясь, снять с себя джинсы. Когда те опустились на колени, ей пришлось подняться, чтобы завершить процесс. Несколько секунд напряжённого молчания. Адель просто смотрела. Хотелось отпрянуть назад и вжаться в подушки. Но она продолжала лежать, так и не сомкнув бёдра обратно. Водя по ним дрожащими руками и пытаясь произнести, чего она хочет. Решаясь поддаться ощущениям. Нет. Слишком откровенно. Ну да, да. Прямо озвучить ей: «Эмбер, я хочу тебя» — подсудное дело. А лежать вот так, призывно раздвинув ноги, это что? Петросян, испугавшись самой себя, свела колени. Гленн в ответ действовала мягко: — Не бойся меня, договорились? — Я не боюсь, — Аделия смотрела на её губы. Ей казалось, что их блеск… нет, не казалось: на них ещё не засохли капли её собственного возбуждения. И на этот раз Адель поцеловала сама. Ей не было ни брезгливо, ни неловко. Хотелось слиться с Эмбер. Вода вновь подчинила огонь себе: настойчиво, чувственно. Гленн не нужна была грубость рядом с ней. Желание и так било по вискам с удвоенной силой и заставляло промежность пульсировать, но Эмбер и не думала удовлетворять себя. Только её. Аделия больше не вырывалась и позволила Гленн вновь развести её бёдра в стороны. Мышцы сводило, но Петросян отчаянно старалась ни о чём не думать. Похоже, она сжимала ягодицы слишком сильно, потому что в какой-то момент ноги затряслись. Но Эмбер среагировала мгновенно, обхватила их руками и начала усыпать кожу поцелуями. Адель крепче сжала рукой простыню, стараясь не кричать. Выгибаясь, когда язык Эм погружался в неё. Она водила им самым кончиком — остро, ускоряясь перед очередным замиранием. Девушка боялась дышать. Что-то странное прорывалось изнутри, и ей казалось, что, вдохни она глубже, просто не сможет этого выдержать. Волна — как если бы ток поочерёдно прошёл через каждую клетку её тела. Несколько раз Аделия порывалась сомкнуть бёдра, но Эмбер не позволяла. Её поцелуи сменялись касаниями пальцев, а те — ритмичными движениями языком внутри. Когда Гленн услышала первую реакцию — хриплое дыхание, прерванное на полувдохе, — издала довольный стон и продолжила. Адель хотелось всю. От неё кружилась голова. Адреналин так и бил в голову, но Эмбер держала себя в руках. Она вновь хотела войти в неё пальцами. Не в силах замедляться снаружи. Не в силах себя контролировать. И лишь остатки спортивной выдержки позволяли не ускорять темп. — Эм, — Аделия дышала громко и часто, пытаясь сфокусироваться на словах, — пожалуйста… — но уже не могла: волна подступила совсем близко, и внутри всё сжималось. — Не надо больше. Девушка издала первый стон, тихий, полный страха и невозможности сопротивляться. Она бы не выдержала, остановись Эм прямо сейчас. Но Гленн не слушала: знала, что подобралась прямо к цели. Адель прикусывала нижнюю губу — сильно, отчаянно, ощущая предательский ток прямо во влагалище и понимая, что хочет почувствовать её пальцы, а может, и свои собственные, внутри себя. Где всё сжалось ещё сильнее, чем несколько секунд назад. — Эм, — у неё дрожали скулы, — я сейчас… — Адель закатила глаза, не в силах продолжить, и Эмбер в два счёта приблизилась. Соски Гленн коснулись полыхающей кожи Аделии, и она выгнулась сильнее. По всему телу прошла резкая судорога, мышцы ещё раз взвыли, и Адель закричала, не в силах себя сдерживать. Девушка закрыла одной рукой глаза, второй пытаясь прижать к себе Гленн, когда ощутила её пальцы внутри. На очередной судороге. Крик оборвался, и она вся сжалась ещё сильнее. Гленн вошла резко, двумя пальцами, ощущая, что Аделия готова, но теперь замерла вместе с ней. На мгновение Эм испугалась. Не была уверена, что сделала всё правильно. Гленн видела, что ей больно, и нежно поцеловала её ладонь. Рука Аделии дрогнула и сползла вниз. Петросян на секунду открыла глаза и тут же закрыла. Она боялась заплакать от нахлынувших эмоций, и Эмбер, почувствовав это, продолжила целовать. Медленно, не углубляя поцелуй и давая понять, что всё хорошо. Она убрала пальцы, и по ногам Аделии ещё раз пробежала дрожь. Эм легла рядом, развернув девушку к себе и не прерывая поцелуй. Гладила её бедро, ощущая, как Адель продолжает дрожать. И понимала, что ей самой в эту минуту очень хорошо. То, что она не кончила вместе с ней, не значило ничего. Но Петросян будто подумала о том же и пришла в себя. Она не смогла удержать слёзы — те застыли на ресницах. Но глаза, потемневшие до цвета непроглядной ночи, ярко блестели. Эм на этот раз без улыбки разглядывала её лицо. — Очень больно? — Нет, — Аделия не хотела об этом говорить. Она испытала слишком многое за считанные секунды. И каждое ощущение было абсолютно новым. Адель просто не успела осознать. Гленн не поверила и потянулась к девушке, чтобы снова её поцеловать, когда та поднесла руку к её губам. Петросян только сейчас обнаружила, что впервые видит Эмбер совсем без макияжа. И она выглядит иначе, чем всегда. Как я могла не заметить этого, когда пришла сюда? И Аделия заворожённо смотрела на эту свежесть и открытость. — Я хочу, чтобы тебе тоже понравилось, — всё, что она смогла выговорить, дабы не описывать происходившее несколько минут назад во всех красках. — Адель, всё отлично! Даже не думай сомневаться. — Но ты же… — Петросян, смущаясь, сделала паузу. Но свежий румянец на её покрасневшем лице уже невозможно было заметить. — Не кончила. — Это неважно. Сегодня у меня была другая цель. — И какая же? — Аделия впервые улыбнулась, догадываясь, что речь о ней. И смелее поднесла руки к животу Эмбер, намереваясь спуститься ниже. — Ты, маленькая катастрофа. Это было слишком взрывоопасно. — Да?! — Адель крепче сжала бёдра, осознав, что её до сих пор не отпустило. — И всё-таки, пойдёшь со мной в душ? Она хотела закончить начатое. И увидеть, как это происходит с Эмбер. Её глаза в момент кульминации. Гленн сделала глубокий вдох и обняла девушку. — Ладно, иди первая, я сейчас. Аделия скрылась за дверью, а Эм продолжала лежать. Уверяя себя, что может довериться Петросян. Как та доверилась ей — целиком и полностью. Она не причинит боли. Мысли откинули Эмбер в далёкий 2016-й. Десять лет назад. Слишком давно, чтобы до сих пор вспоминать с содроганием. Но Гленн иногда вспоминала. Если точнее — каждый раз, когда начинала новые отношения. Парень из её школы. «Хороший мальчик», — как говорила родная мать и окружающие. «А он симпатичный», — вторила лучшая подруга. И Эмбер, тогда уже по уши втянутая в спорт, выкроила время и пошла на свидание. Они до позднего вечера гуляли в парке, смеялись, рассуждали о том, какими крутыми парнем и девчонкой выросли. А потом крутой парень вызвался её проводить. Гленн пугали бомжи и тёмные улицы — обычно в это время она уже лежала в кровати, поэтому сильнее прижалась к высокому темноволосому Итану. Тот в какой-то момент крепче обнял Эм. Она ничего не заметила, но, когда поняла, было поздно. Парень дышал ей в ухо и нашёптывал что-то приятное, Гленн расслаблялась. Спустя пять минут они свернули на незнакомую ей дорогу. В ноздри ударил едкий запах протухшего мусора. Эм инстинктивно попятилась к стене, а Итан подошёл ближе. — Ты очень красивая, Эмбер, — он раздевал её глазами, и Гленн стало неловко. — Ты уверен, что это лучшее место для подобных откровений? Парень огляделся. Абсолютно безлюдная улица — то, что надо. Он приблизился ещё ближе. А Эмбер сильнее вжалась в стену. Знала, что кричать бесполезно. Полицейских машин слышно не было, и, если она кого-то могла привлечь, то только ещё более сомнительных личностей и, чего доброго, наркоманов. — Я хочу попробовать, какая ты. — Что? Не подходи, — Эм выставила перед собой руки. — Я обращусь в полицию. Тебя посадят. — Не волнуйся. Я не собираюсь делать ничего такого, — Итан уже расстёгивал ширинку брюк. — Мы просто потрогаем друг друга. Гленн сковал по рукам и ногам страх. Она знала, что на перетренированных ногах не сможет далеко от него убежать, и ещё не была той, которая способна постоять за себя: качалка стала лучшим другом позже… Он расстегнул кофту и задрал её майку выше, сжимая и разжимая в руке поочерёдно левую и правую грудь. Уверенно нырнул рукой ей в штаны, пытаясь что-то нащупать. Собственный клитор Эмбер тогда интересовал меньше всего, она с ужасом уставилась на его член, ожидая, когда парень кончит. Это было мерзко и ужасно. Итан содрогнулся в немой судороге и оставил её в покое. Эм быстро поправляла свою одежду, всё ещё пытаясь прийти в себя. Следующие месяцы прошли для неё как в тумане. Гленн никому не рассказала о случившемся. Но ментально она разваливалась на части. Тренировки — лечение — консультации — тренировки — снова какие-то препараты. Она считала, что уже не вернётся на прежний уровень. А год спустя судьба свела её с Нейтаном, талантливым фигуристом из их сборной. Они быстро нашли общий язык, но стоило Гленн понять, что она симпатична Чену как девушка, Эм тут же ушла в отрицание. Проигрывать спортсмен не привык: он ухаживал, добивался довольно долго. И в конце концов Гленн сдалась, погрузившись в отношения, непохожие ни на что другое — по-своему классные. Но иногда её накрывали флешбэки, с которыми Эмбер ничего не могла сделать. Вечер, разделивший жизнь на «до» и «после», хотелось вырезать из памяти острым лезвием. Чен видел, что что-то не так, но Эм не нашла силы признаться. За всё время отношений она лишь изредка позволяла ему касаться её кожи, хотя он и стал её первым парнем. О более глубоких ласках руками или языком и речи не шло. — Хей, мы трахаемся или что? Нейтан привык к грубости Гленн, но так и не раскрыл, против чего или кого выстроена её защита. Расстались они тихо и без скандалов. И почти сразу Эмбер кинуло в другую крайность: она сошлась с девушкой. Лица и фигуры перед её глазами сменяли друг друга, но проблема лишь прочнее засела в голове, и спустя ещё год Эм взяла паузу, сосредоточившись на спорте. Исключением, внезапно ворвавшимся в её расписание, была Алиса, но и Лью ждал неоднократно обкатанный с другими сценарий. И единственным человеком, который узнал о Гленн всё, стал Илья. Илья Малинин — лучший друг, с которым у них никогда ничего не было, но одновременно было больше, чем всё: как друзья они нашли друг друга в мире, где шансы — один на миллион. Эмбер шагнула на нагретую паром плитку. — Я здесь. Аделия отодвинула шторку. Она успела немного прийти в себя и теперь смотрела на Эм, пытаясь понять, почему Гленн… боится? Петросян протянула ей руку, и Эмбер ступила на скользкую поверхность — не только душевой, но и собственной жизни. Адель, которую она видела перед собой, была непривычно мягкой и расслабленной. Она вызывала доверие — абсолютное. Девушка уже обняла её, и теперь остатки пены скользили между их телами, соединяя их.