О мотивации и целях

— Где ты был? Петя ожидал чего-то подобного. На протяжении всего дня он заряжался энергией, и пришло время отдавать её. — О-о-о, где я только не был. Зря ты целыми днями сидишь в номере. Нам завтра уезжать, а мы даже в Навильи не были. Гуменник имел в виду «не были вместе», но не стал уточнять. — Ничего. Когда-нибудь обязательно ещё раз приедем сюда. Просто туристами. — Когда-нибудь может не настать. — Что ты имеешь в виду? — Туктамышева напряглась. — Ну ты чего, знаменитое: «Завтра не наступит никогда». Знаешь, я нахожу в этом очень много смысла. Надо действовать сейчас, не откладывая. — Петь, давай не будем. Это у тебя соревнования закончились, а я работаю. Так ты ездил в город? — Ну да. — С кем? — С Аделией и Эмбер, — Гуменник и не думал скрывать. — Что? С Гленн? — Петра удивило, что Лиза выделила её, а не уже привычно Петросян, но она тут же поджала губы и о чём-то задумалась. Сейчас начнётся истерика, — Гуменник присел на кровать и приготовился держать лицо. Но Елизавета не спешила бросаться обвинениями. Слышать вновь об Аделии неприятно, как впервые, но получить шанс раскрыть её тайны — уже совсем другой разговор. Тем более что с Петей взаимодействовать куда приятнее, чем со всеми остальными. Он всё-таки её парень. Лиза подсела ближе. — Знаешь, меня, конечно, удивляет такая компания. Но я рада, что ты хорошо провёл время, — она медленно проводила пальцами по его плечам. Но делала это слишком заискивающе, чтобы Пётр переключился, не заметив подвоха. — Такой ты мне нравишься намного больше, — он развернулся к ней и теперь тоже гладил руками. — Сама-то как день провела? Гуменник уловил, как напрягалось её тело, но сделал вид, что не заметил ничего необычного, и продолжил ласкать девушку, призывая её немедленно расслабиться. — В обнимку с телефоном, — Туктамышева покрутила перед ним айфон, который всё это время держала в руках, и наконец отложила его в сторону. — Это очень скучно. — Согласен. Но я знаю, как поднять тебе настроение. Петя приблизился, чтобы снять с неё футболку, но всё ещё продолжал изучать каждый жест и улыбку. Они казались насквозь фальшивыми. — Нет, постой, — и интуиция его не обманывала. — Так чем же вы занимались втроём? Парень вопросительно посмотрел на неё. Теперь Лиза подозревает меня в интрижке сразу с двумя? Или это что-то другое? — Всё тебе расскажи. А я вообще-то по тебе скучал. Иди ко мне. Когда она коснулась грудью его торса, Гуменник впервые не понял собственных ощущений. Вроде и возбуждение, привычное рядом с ней, а с другой стороны — желание остановиться и спросить прямо: «Лиз, в какую игру ты играешь?» — Ну Петь, ведь действительно интересно. — Хорошо. Мы объездили половину Милана. — И что, Аделия и Эмбер ни разу не сцепились? Мне казалось, они друг друга на дух не переваривают. Так вот оно что, - он отстранился мгновенно и отсел от неё. — Ну, значит, это я на них хорошо влияю. При мне никаких скандалов не было. Мы отлично провели время. — И ты не заметил ничего странного? — Туктамышева чувствовала, что вот-вот расколется, но она не могла ходить вокруг да около. Не хватало терпения. — Пожалуй, голуби на площади гадили слишком активно. Но больше никаких странностей. Я, кстати, успел подержать одного, очень необычные ощущения. — Петь, я серьёзно, — Лиза вслед за ним охладела и потянулась к своей футболке. Роль соблазнительницы этим вечером она не тянула. Голова забилась совсем другим. — Так и я серьёзно. Если я должен угадывать, о чём ты сейчас думаешь, извини, я найду себе занятие поинтереснее. — Ну и ищи. Сама начала. Сама обиделась. Классическая схема. — Гуменник не удивлялся и не злился. Теперь он катал классику не только на льду, но и в жизни. Он проверил телефон. Несколько сообщений от Эмбер, и решил ответить. Она просила прислать ей фотографии. Петя отошёл к окну, выбрав те, на которых Гленн была одна или с Аделией, и тут же отправил ей. Лиза хотела вскочить и вырвать телефон из рук, но прекрасно понимала, что силы не равны. Почти так же, как у неё и Сихарулидзе.

***

Утром, узнав, что Петя уезжает, она тут же созвонилась с Антоном, и они встретились и поговорили. Туктамышева показала фотографии Аделии и Эмбер, сделанные в американском корпусе, и нетерпеливо выпалила: — Публикуем? — Лиза не планировала долго рассуждать о них и наивно полагала, что может отвязаться от Федерации уже сейчас. — Это кто, Эмбер Гленн? — Антон узнал фигуристку, но решил переспросить наверняка. — И когда они сделаны? — Сегодня утром. — Просто прекрасно, — Туктамышева понятия не имела, что прекрасного он находит в этих кадрах. У неё они с первых секунд вызывали отторжение. Примерно такая реакция была у Лизы, когда однажды ей попалось на глаза мерзкое видео, где змея заглатывает свою жертву. Она тогда сразу перелистнула. — Всё-таки «Хрустальный» — совершенно особенный штаб, — девушка знала, что услышит не комплимент, и молча наблюдала: — Каждый сезон они нас чем-то удивляют. Но в этом году для этого не было никаких предпосылок. Спортсменка травмирована, из тренеров доехало полтора человека из трёх. Лиза не стала уточнять, кого он считает за полчеловека, вероятно, как раз Этери, и тем более не стала комментировать: вашими стараниями, а точнее, не стараниями. — Да, спортивные результаты в этом году весьма скромные. — Но когда нечем крыть на льду, в ход идут такие вещи. В общем-то, тоже ясно. Гленн ведь после каминг-аута мгновенно набрала популярность. — Вы что, считаете это пиаром? Туктамышева тут же осеклась. Сихарулидзе уже рассказал ей довольно много. И лучше как можно скорее замолчать. — Я пока ничего не считаю, Елизавета, — да, у вас это лучше всего получается. — Но что бы там ни было, мы будем действовать по своей стратегии. Чистить мандарины и пускать слюни? — Господи, как же её крыло. Хотелось встать и прокричать в лицо: «Сделайте допуск Гуменнику, пока он на пике!» Но она сидела и, как послушная кукла-марионетка, согласно кивала головой. — Какие мои действия? — Начните с Эмбер. — Что? Как вы себе это представляете? Она же не скрывает. — Она не скрывает свою ориентацию, Лиза, а не связь с русской соперницей. Это разные вещи. — Я не думаю, что американскую публику это как-то заденет, они же обожают своих спортсменов с русскими корнями. — До публики мне нет никакого дела. Но я кое-что слышал, — ещё один секрет на её больную голову. Хорошо хоть она не краснела от каждого его красного словца. — Лью намерена продолжать карьеру, и американская федерация делает ставки на неё. Гленн они недовольны. В нашей тусовке, — пока вы будете считать себя частью тусовки, а не руководящей структуры, ничего не изменится, — поговаривают, что Аллен испытывает серьёзные трудности и Федерация сразу после показательных надавила на него. Они обеспокоены её тесным контактом с нашей сборной. Но я тогда не знал подробностей. А сегодня ты приносишь мне это. Сихарулидзе ещё раз взял в руки её телефон и быстро пробежался взглядом по любопытным снимкам. — Я пришлю тебе адрес, куда всё отправить. И, Лиза, никаких публикаций в соцсетях, даже анонимно. — Мы просто промолчим? — Конечно, нет. Но мы ничего не будем делать, пока Аделия не сядет в самолёт до Москвы. Я думаю, на пересадке в Стамбуле ты можешь с ней пообщаться, ничего официального, какой-нибудь влог. — Не думаю, что она захочет со мной разговаривать. — А ты постарайся, войди в доверие. И дальше как бы случайно — один вопрос. Для начала это то, что нужно. — Для начала? — Лиза, если вы ещё не поняли, моя цель — Тутберидзе. На Петросян мне плевать, она рядовая фигуристка, каких у нас на чемпионате страны наберётся десяток. Туктамышева, в общем-то, была согласна, но рядовая не рядовая, а путёвку на Игры в эпоху квадов себе пробила. На Олимпиаду. Она вовремя вспомнила, за что именно недолюбливает Аделию, да и Сихарулидзе со своей стороны подбросил угля. На жаргоне, как он умеет: не зря с пацанами по молодости за гаражи бегал. — Скажите, а вы не боитесь так открыто доверять мне эту информацию? Я всё-таки независимый корреспондент, — Лиза слышала, как абсурдно звучат её слова. — Елизавета, я такой номерочек, знаешь, сколько раз в жизни повидал: милая девочка с симпатичной моськой уводит пацана у другой. А та ни сном ни духом, всё прощёлкала. И кто из них дура, а? Туктамышева могла бы выдать что-нибудь чисто питерское, но мозг подсказывал: молчи, я тебя умоляю! — Я внимательно слежу за всеми спортсменами. А за Аделией и Петром — ещё с отбора, — отпад, до отбора вы за ними не следили? — И я кое-что вижу. Хотя Алексей Николаевич меня каждый раз уверяет, что Пётр — парень занятой. Вот и думайте. — Я всё поняла, — не хочешь помогать по-хорошему, будет по-плохому. Но я помогу, — Лиза уже шла обратно из его номера. — Как не помочь «подруге» по сборной. Петросян ведь действительно позволяла себе слишком много: даже причёску ему тогда полезла поправлять на камеру. И все эти объятия — точно можно было обойтись без них. И его визиты на её тренировки. На что там смотреть? На степ-аут на двойном акселе? Тройной-то она только на показательных рискнула. Когда уже никому он не сдался. Лиза была так зла на Аделию и даже на Петю, что только сообразила: ведь на гала Петросян прыгнула триксель с Гленн. Параллельно. Видимо, предварительно они долго репетировали.

***

Аделия зашла в номер и тут же переоделась в домашнее. В этот момент она совсем забыла, что должна вернуть Гленн её водолазку, и та отправилась на кресло. Спортсменку занимало другое. Она ведь почти никогда ничего не заполняла сама, когда дело касалось организационной части. Всегда эти вопросы решали тренеры, или Федерация, или, чуть реже, её мама. Петросян уже открыла ноутбук и загрузила почту. Офигеть, пара бланков. Три письма от Тутберидзе убеждали, что там целая диссертация, не меньше, на тему её возможного допуска. В первом письме Этери предлагала спортсменке ознакомиться с материалами по её делу. Во втором — действительно заполнить несколько документов. И в третьем — изучить досконально текущие условия допуска AIN, которые действовали, когда их кандидатуры утверждались на квалификационный турнир. В общих чертах Аделия их даже знала, но с чем связана срочность и такое подробное введение её, как спортсменки, во все тонкости, могла только предполагать: с допуском тренеров вновь будут отдельные заморочки. И лишь мысль о том, что Этери в любом случае едет на чемпионат с Эгадзе, не давала пасть духом. Давай, Адель, один шанс уже просран. Позоримся до победного. Она, конечно, надеялась, что до чемпионата, но уже на середине первого документа поняла, что находится в шаге от состояния «сдаться». И ведь спина даже ни разу не заболела, даже когда завершался второй час её кропотливых трудов. Петросян предпочла бы надеть коньки и сигануть на десяток квад-тулупов, а не вот это всё. Но добивала задачу с серьёзным лицом и важным видом. И с верным помощником — ChatGPT. Она честно прочла несколько документов, после чего попросила AI сформулировать для неё краткие выводы, уже на русском. Чтобы наверняка. И помочь ей с заполнением. Ещё через час, находясь на грани добра и зла, она закинула в тот же чат новый вопрос: «Какие шансы у фигуристки Аделии Петросян поехать на Олимпиаду 2030?» — и тут же закрыла приложение, не дожидаясь загрузки ответа. Это зависит только от тебя. Ты для начала с этих Игр уедь. Спортсменка снова уставилась в документы. С непривычки — Аделия никогда не сидела так долго за компьютером — глаза болели, а буквы расплывались, и приходилось всматриваться. Она должна это сделать. Наверняка найдётся немало людей, которые будут только рады, если она оступится.

***

Гленн в своём номере продумывала план. Аделия слишком серьёзно настроилась взять её. Но Эмбер считала себя мощной крепостью, которую так просто не захватишь. Отвлекать она умела. Для начала. А дальше могло произойти всё, что угодно. Эмбер ловила себя на мысли, что Адель — именно та. Теперь почти безостановочно, ежеминутно. И выбор оставался невелик: экшен из числа её любимых или романтическая комедия? Или вообще «Горничная» с сиськами Сидни. Нет, это уже слишком. Нужно что-нибудь лёгкое. Гленн внезапно поняла, что не знает о русской элементарной базы, и решила, что ночи как раз хватит, чтобы хоть частично этот пробел заполнить. Выбрать достойный фильм так и не получилось. Браузер в её ноутбуке знал хозяйку в лицо, как и её вкусы. И каждый поисковый запрос заканчивался горячо любимым шедевром — Унесённые призраками. Да не хочу я смотреть это с Адель. У меня свидание! — отвечала Гленн куску металла, желая быть понятой. Но Mac не сдавался, и Эм поставила фильм на загрузку. Вовремя заметив, что слабый вайфай не простит ей, если она не подготовится заранее.

***

Времени в запасе оказалось даже больше, чем Эмбер могла предположить. Аделия не пришла ни через час, ни через два, ни через три. Десять вечера. Она там уснула? Или документы настолько интересные, что Адель забыла обо всём на свете? Или просто решила не приходить? Гленн не исключала ни одного из раскладов. Но уверенно отбросила упаднические мысли куда подальше. Она не собиралась звонить или писать, хотя заявку от Петросян приняла. Ожидание её изводило. Эмбер всей душой ненавидела это состояние — особенно в спорте, когда приходилось выступать одной из последних в финальной разминке. Вроде и готовишься, и на месте не стоишь, а ноги рвутся на лёд. И потом — бац, и бабочка на риттбергере. Дело, конечно, было не только в этом стоянии — над техникой тоже не мешало бы поработать, — но не обвинять же себя ещё и в пассивности. Гленн считала, что делала всё возможное. А если кто и не дожимал, так Дэймон, а вовсе не она. Аллен вообще превзошёл сам себя. Опять выместил всё своё недовольство на ней вместо того, чтобы поставить на место федерацию. Она даже не знала его с этой стороны, до Игр считая, что у них полное взаимопонимание. Но сегодня тренер намекнул, что претензии сверху лично к нему переходят всякие границы и ещё один шаг — и их сотрудничество может завершиться уже в конце сезона. Гленн старалась об этом не переживать: она что-нибудь обязательно придумает. Вот, например, выиграет золотую медаль на турнире, и Аллен изменит своё решение, а её Федерация — фаворита. В дверь постучали. И, конечно, Эмбер сделала шаг вперёд. Слова тренера не были пустым звуком на льду, но имели недостаточно веса за его пределами. — Адель, сколько можно тебя ждать! — Гленн распахнула дверь. — Этери? Тутберидзе заглянула в комнату, не заметив ничего необычного. Имя подопечной тоже не сбило её с толку. Тренер лишь порадовалась, что, несмотря на, похоже, довольно бурный роман, Петросян остаётся в меру ответственной и изучает рамки дозволенного на чемпионате мира, а не в постели чуть ли не главной соперницы. — Вообще-то уже десять вечера. Вы точно ничего не перепутали? В это время я обычно сплю. — Сегодня ты спать явно не собираешься. Но меня это не касается. — Тогда зачем вы пришли? — Ещё раз уточнить, что тебе нужно от Аделии? На самом деле. Тутберидзе знала, что заглянула поздновато, но кто же виноват, что она только освободилась. У неё состоялась напряжённая встреча с представителями ISU, и перед тем, как вернуться к обдумыванию дальнейших шагов, она решила разобраться заодно и с тем, что имело значение прямо сейчас. — Она мне нравится. — Как трогательно. — Вы хотели правду. — Я думаю, что вы с Ильёй ведёте какую-то игру. И, поверь, я узнаю какую. — Игру? — ледяная и непробиваемая броня Эмбер пошла трещинами. Она рукой показала, что Тутберидзе может зайти. Ещё не хватало, чтобы Малинин подслушал, если вдруг не лёг спать. — С Ильёй? Хорошая шутка. — Что ж, более развёрнутого ответа я от вас не ожидала. Не буду мешать. Хорошего вечера. Этери развернулась и собиралась уходить. Но Гленн её остановила. — Подождите. Тутберидзе обернулась. — Что-то ещё вспомнили? — Да. То, о чём я уже несколько дней не забываю ни на минуту. Мы с Ильёй поругались. У меня больше нет такого друга. Вы довольны? — А мне-то что. Это ваше личное дело. — Но вы же хотели знать правду. — Правда в том, что ты пытаешься сорвать режим моей спортсменке. Про твой собственный я даже говорить не буду, с этим пусть разбирается твой тренер. — Тренер! — Гленн рассмеялась надрывно и искренне, Этери почти поверила. — Да он голову прячет в жопу при первых трудностях. — И какие же у вас трудности? — Никаких, — Гленн вспомнила, что несколько часов назад самолично назвала все проблемы слухами. — Тогда сделайте одолжение, не создавайте лишних трудностей Аделии. Ей это сейчас нужно меньше всего. — Поддержка и забота нужны меньше всего? Или о чём вы? Думаете, у меня цепи с собой, и я прикую её к кровати и начну пытать? Эмбер такой вариант не исключала. Когда-нибудь. Но точно не в этот раз. Сейчас она говорила вполне искренне, пусть собственные слова и звучали непривычно. — Я ничему не удивлюсь. Но подробности можешь оставить при себе. — У Адель есть шансы выиграть этот чемпионат. Я смотрела протоколы. Она упала с тулупа, но у неё достаточно высокие баллы за технику. Тутберидзе улыбнулась. Какая всё-таки пропасть между тем, какие баллы в России считаются достаточно высокими, и тем, какие — во всём остальном мире. Она обернулась, услышав шаги за спиной. И кто бы сомневался — тут как тут. — Аделия, а тебя здесь уже ждут. Петросян замерла на месте, тон тренера не сулил ничего хорошего. Слишком мягкий, слишком любезный и неестественный. И ещё меньше нравилось, что Тутберидзе вновь пришла к Гленн. Адель смотрела на них, пытаясь понять, что не так с ней самой. Неужели ревнует? Да ерунда какая-то. — Я отправила всё, что вы просили. — Похвально. Тогда не буду мешать, отдыхайте. Гленн что вечером, что сейчас слушала их разговор крайне вовлечённо, задействуя последние ряды памяти, где хранилось всё, что воспроизводил Илья на русском за годы их дружбы. Но понимала лишь обрывки фраз и в претензии Аделии лучше всего уловила тон, а не суть: — И что, вы даже не скажете мне, что я не имела права сюда приходить? — А зачем? — Для порядка. Ведь дисциплина определяет результат. — Я рада, что ты об этом не забываешь, — Этери продолжала оставаться спокойной. И Гленн отметила, что она хоть и совершенно несносная, впечатление произвести умеет. Петросян перед ней послушно схлопывалась, как книга, и занимала своё место на полке. — И что задумываешься о целесообразности своего нахождения здесь. Аделия поняла, что ничего не добьётся спором и будет выглядеть глупо. Поэтому сбавила тон и поспешила попрощаться. Вышло как на очередной мем: — Спокойной ночи. — Ну-ну, — Этери улыбнулась и направилась к лестнице, а Адель так и стояла в коридоре, будто разучилась ходить.