Быть с тобой. Быть собой

— Адель, заходи, так и будешь стоять? — теперь уже и Эмбер казалась девушке слишком расслабленной и приветливой, прямо как собственный тренер минутой ранее. — Я… да… сейчас, — она ещё раз огляделась и поспешила закрыть за собой дверь, пока не встретила кого другого. Того же Малинина. Петросян ведь так и не спросила, где он живёт, и меньше всего хотелось думать, что прямо за стенкой. Но если Илья врывался в их вечер чисто гипотетически, то Этери делала это буквально: вот она я, любить и жаловать. Она не спрашивала: а можно ли, а удобно ли? Просто приходила. Тутберидзе проворачивала этот трюк с завидной регулярностью. Аделия давно привыкла. А они — спортсменки штаба — с той же стабильностью всегда вставали по стойке смирно и слушались. Взаимодействие Этери с Эмбер отличалось и следовало скорее правилу: минус на минус даёт плюс. — Необычная, конечно, эта ваша Тутберидзе, — Гленн не без усилия, но произнесла её фамилию верно. А Петросян, похоже, летала в облаках. Аделия вздрогнула, веки распахнулись шире, и теперь смотрела на Эм, в первые секунды пытаясь осознать, где она. Видимо, устала за день. Иначе такой провал объяснить нечем. Но ощущения вели к диаметрально иному выводу: ты её ревнуешь. Аделия мысленно огрызнулась. Не может она ревновать. Она не ревновала даже тренеров в штабе: ни когда были Аня, Камила, Алёна и Саша, ни позже, когда уже сама Петросян выбивала себе лидирующие позиции. Спортсменка лишь изолировалась и молча шла к цели. Это другое. Не обманывай себя. — Что ты имеешь в виду? И зачем она приходила? — Аделия говорила спокойно, но по её нахмурившимся бровям можно было выстроить маршрут мысли с точностью до миллиметра. — Ты что, ревнуешь? — Гленн улыбнулась и хотела подойти ближе, но Петросян гордо отпрянула. — Ничего я не ревную, — тут же врезалась спиной в ручку двери и предпочла переместиться вглубь комнаты. Сейчас Аделия выглядела в глазах Эмбер дитём. Хотелось заключить её в объятия и сказать, чтобы она — глупенькая — не переживала из-за какой-то ерунды. Но Петросян кусалась без зубов, всем своим колючим видом, и Гленн решила пойти по сложному пути. — Извини, это было слишком заметно. Этери, кстати, тоже наблюдательная. Зашла уточнить, могу ли я как-то повлиять на твои тренировки. Ты у нас, оказывается, мало тренируешься. — Что? Она с ума сошла? — Аделия успела выпучить глаза от удивления, когда осознала, что только что повелась на провокацию. И тут же прищурила их обратно. — Я думаю, она адекватнее нас всех. — Эмбер, ты специально? — прямо сейчас девушка видела, что Гленн доставляет удовольствие изводить её таким образом. И неважно, что про Этери она абсолютно права. — Адель, всё произошедшее в этом номере несколько минут назад — чистая случайность. — Даже то, что я пришла? — Твоё появление объясняется законами физики и силой притяжения. — А если бы я передумала? — Аделии стало интересно, сработала бы эта сила в обратную сторону. — Я бы легла спать, — мягко произнесла Эмбер, представляя, как картина могла выглядеть в реальности: Капюшон, натянутый аж на глаза; хорошо освещённая, но немноголюдная дорога до корпуса нейтральных, хруст свежего снега под ногами и собственных мыслей в голове: почему Петросян так поступила? Она играет со мной? Или я ей просто не нравлюсь, а всё, что было до, — импульсы, вызванные стрессом после поражения. — А представь, если я сейчас лягу спать, — Аделия ответила не ради провокации. Она поравнялась с кроватью и поняла, что смертельно устала. И могла бы на полном серьёзе положить голову на подушку и задремать. — Ну, ложись, — Эмбер задумчиво за ней наблюдала. Видела, что русская успела немного обидеться, но утомиться за день — куда больше, чем немного. Петросян ушам своим не поверила. Ну конечно. Вот так просто: проходи и ложись. И что она будет со мной, спящей, делать? Аделия перевела взгляд на экран ноутбука, не обращая внимания на то, что тот выключен. Ей нужно было выцепить глазами любой предмет, лишь бы в эту секунду не смотреть на Гленн. Столько всего нахлынуло в безумную голову, что Адель пугала саму себя. Эм нужна была ей ещё ближе. И американка это почувствовала: даже волосы на руках, почти незаметные взгляду, встали дыбом. Маленькая Аделия, сидящая по-турецки на кровати и изучающая чёрный экран, была приманкой. И если бы Эм рискнула дотронуться до неё, её могли выебать вообще без прелюдий. Гленн ещё раз, уже внимательнее, взглянула на Петросян. Нет, это всё прожжённая насквозь душа кишит грязными мыслями. Ну не может Аделия оказаться такой. Она трогательная… Брюнетка подняла глаза и молча опровергла все попытки Эмбер обелить её. Когда-нибудь в другой раз. Сегодня она пришла за другим. — Я могу его отложить? — Петросян ловко взяла в руки Mac, словно и не собиралась уточнять разрешения. — Нет. Я думала… мы кино посмотрим. — Кино? — Аделия, как ошпаренная, вернула ноутбук на место. Ей стало до румяных щёк неудобно за собственную дикость. И за то, что в красках успела расписать ей фантазия. Требовалось срочное охлаждение. Но и его можно было получить только от холодных рук Эмбер. — Тогда иди сюда. Петросян уговаривала саму себя на просмотр фильма, прекрасно понимая, что вновь начинает бояться, как в первый раз. Чересчур или хотя бы сколько-нибудь опытнее она не стала. И лишь скорость могла скрыть этот факт, который теперь вышел на первый план и мешал понять, как действовать. Гленн расположилась рядом и включила «Унесённых призраками». Ей возникшая пауза, на вид, давалась куда легче, но противоречий внутри накопилось не меньше, чем у Аделии. — О-о-о, — Петросян не смогла сдержаться и вздохнула с таким громким облегчением, на какое вообще была способна. — Как я его обожаю. Девушка увидела что-то до боли знакомое в потоке незнакомых инстинктов. И смогла дышать. — Я тоже. Ну вот, уже что-то общее. Давай, Эм, действуй. Ещё не поздно немного разговорить её. Потрахаться всегда успеете. Гленн поразилась неожиданным размышлениям. Обычно она действовала с точностью до наоборот, сразу переходя ко второму пункту и чаще всего, забивая на первый. А тут демонстрировала выдержку богам на зависть. Или всё-таки банальная усталость после насыщенного событиями дня. Некстати вспомнился Бог квадов. Главный паразит в её голове. И нынче — сосед. Малинин. А мог бы молча пойти спать. Я же твой лучший друг, Гленн, куда я уйду, — его дразнящий голос звучал в голове, но затих сразу, как о своём присутствии напомнила Аделия. — Я только это… сразу говорю, что я с него плачу. Эмбер не спешила признаваться, что и она не всегда способна сдержать эмоции. — Дай угадаю. То, что однажды случилось, уже не забывается? Адель молча посмотрела ей в глаза. Так странно, нет, эти слова она всегда слушала спокойно, не задумываясь о смысле фразы; и сильнее цеплял другой финальный эпизод. Возможно, она была далека в своей жизни от подобного чувства, которое теперь визуализировалось и так и застыло между ними. Эмбер прервала контакт: решила сменить положение и облокотиться на подушку. — Тебе так удобно? — позу Аделии она всё ещё считала напряжённой. — Не совсем. — Тогда двигайся ближе, — Гленн раскрыла левую руку, приглашая Петросян нырнуть под крыло, что брюнетка и сделала, ещё не понимая, станет ли ей комфортнее. Стало. Мгновенно. Эмбер не давила на неё, не пыталась зажимать и доминировать, и Аделия медленно расслаблялась. — А я ведь почти тебя не знаю, Адель. — Это взаимно. — Но тебе бы хотелось узнать? — рука Гленн лежала на её плече, не касаясь пальцами. — Что, например? Я знаю, что у тебя всегда холодные руки. — А ты, наоборот, всегда горячая. Даже когда спокойно сидишь рядом. — Это уже чуть-чуть больше, чем ничего, — по голосу Эмбер слышала, что Аделия улыбается. — Тогда предлагаю продолжить. С меня следующий факт. Гленн сделала паузу, а Петросян не хватило выдержки: — Ты любишь испытывать чужое терпение. Это стопроцентный факт. — А ты — перебивать. — Я никогда никого не перебиваю, — поспешила опровергнуть Аделия. — И вспыхивать по любому поводу. А ближайший огнетушитель — в коридоре. — Но за ним мы точно сейчас не пойдём. Я сама, — успокоюсь. Эмбер почувствовала её вдох и выдох, прошедшие ей прямо по рёбрам, и постаралась сдержать возбуждение. — Я, кстати, всегда выбираю быть в активной позиции. Так что я бы сходила и взяла. Это факт номер один. Огнетушитель и меня, — заключила Аделия, когда пальцы Эм всё-таки прошлись по её руке, уверенно обозначая территорию. — Я всегда стараюсь контролировать ситуации, в которых оказываюсь. Твой ход. — Не могу сказать о себе то же самое. — Эй, это запрещённый приём. — Кто сказал? — Гленн считала, что играет по правилам. А Аделия даже обернулась, чтобы ещё и взглядом подчеркнуть своё возмущение. Эмбер лишь порадовалась, что её саму комментарий девушки отвлёк от тревожных мыслей. — Я сказала. — Факт не засчитан, — Эм не смогла удержаться и коснулась её нижней губы. Легко, нежно, обволакивая её своими губами и заставляя Адель тянуться к ней. Рука брюнетки тут же оказалась на животе Эмбер. Открытый участок кожи пробудил в ней почти хищный интерес, и Петросян уже не могла сохранять спокойствие и привычную сдержанность. Пальцы нырнули под футболку, и Аделия потеряла контроль над собой, хотя минуту назад уверяла Эм в обратном. О чём Гленн поспешила напомнить: — Адель, ситуация выходит из-под контроля. А мы договорились открывать друг другу только факты. — Я контролирую, — Петросян сделала ещё одну попытку, не открывая глаз, чтобы не выдать, насколько откровенно она сейчас лжёт. На этот раз Гленн крепче сжала её запястье, и русская признала, что потерпела поражение. — Я не умею проигрывать. — После шестого места ты отлично держала лицо. Эмбер не хотела обсуждать с ней их спортивные результаты. Слишком мало времени прошло до окончательного принятия, но Аделия сама подняла эту тему. — Значит, я хорошая актриса. Утром ты была кем угодно, но только не актрисой: незащищённой, уязвимой, растерянной, чуть позже — нежной и открытой, настоящей. — Но червяк в голове продолжать грызть Гленн изнутри. — Актриса. Эмбер вспомнила, как изменилась Аделия после её отказа: в ней будто включился другой режим — игрока. В каком много раз бывала Гленн со своими «жертвами». Но теперь речь шла о ней самой, и американку одолевало желание отбросить коньки в сторону и сбежать. — А я отличная спортсменка. — Нет, ну это уже совсем нечестно. Когда Аделия возмущалась, в ней не было ни капли сексуального. Но она становилась такой смешной и милой, что всё внимание Эм фокусировалась только на ней, а шкала симпатии неумолимо рвалась вверх. Простой, как невинные ландыши, симпатии. Без примесей секрета и запаха её оргазма в воздухе. — Я, как всегда, не успела закончить мысль: однажды я залезла на балкон по пожарной лестнице. Гленн готовилась рассказать, но Петросян была так расслаблена, что не провела параллель со своим балконом и тут же сделала ответный ход спортивным фактом, отбросившим откровения Эмбер в сторону. — Однажды я каталась весь сезон на блокадах. — Какой кошмар. И чем всё закончилось? — Посмотрим. Пока неизвестно. — Речь об этом сезоне? — Аделия кивнула, сомневаясь, что стоило откровенничать на эту тему. Но Эмбер в ответ прижала её к себе. — Ужасно. — Это мой шанс, — угробить здоровье? Не стала уточнять Гленн. Всё было слишком очевидно без пояснений. — Твоя очередь. — Однажды я решила, что буду болеть на соревновании за другую спортсменку. — Ха-ха, — интересно, за Алису или Изабо? — Наверно, это был командный турнир или ты просто не выступала. — Не угадала. Я планирую выступить там. Аделия, поняв, что речь о предстоящем чемпионате, напрягла спину и села. И теперь внимательно смотрела на Гленн, пытаясь определить, насколько та сошла с ума, если может серьёзно заявлять такое. — Эмбер, никогда не надо меня жалеть. Я тебя очень прошу. Я ненавижу жалость. — Тогда следующий факт обо мне: я наконец-то могу сказать, что в наших характерах есть хоть капля общего — я тоже не допускаю к себе жалости. — Тогда я не планирую тебя жалеть. Адель приблизилась к ней ближе и мягко коснулась ключицы губами. Ей трудно было представить ситуацию, в которой такой, как Эмбер Гленн, нужна будет жалость от такой, как Аделия Петросян. — Ты, кстати, знаешь, что очень мягко целуешься? — брюнетка оторвалась от неё и непонимающе ждала продолжения. — Ммм, дай подумать. Я без понятия, как описать это. — Давай нашими терминами. Это так же плохо, как двойные прыжки в произвольной? — О-о-о, нет, — какая отличная идея, сразу нашёлся синоним. — Это так же опасно, как сальто назад. Будь моя воля, я бы запретила. Аделия положила голову обратно на плечо Эм и уставилась в экран, который всё ещё пытался безуспешно вернуть их к любимому фильму. Она, видимо, уснула в начале вечера, как и грозилась. Иначе просто не могла услышать от Гленн ничего подобного. Это опасно. Это доставляет ей удовольствие. И это я. От выводов кружилась голова, но Петросян вспомнила, что перед свиданием высидела целую вечность за своим ноутбуком и скорее всего перегрузилась. Вот мозг и ведёт её по ложному следу. — Эм, сейчас факт о тебе? — Гленн кивнула. — Твой первый поцелуй был с девушкой или с парнем? — Аделия решила прокатить её по всему периметру катка, а не только по центру. — С парнем, — Петросян хотела спросить, кто он, но Эм сама продолжила. — И его все знают. Ну, в нашем окружении. Илья Малинин? Не может быть. — Эй, чего притихла? Подбираешь подходящих кандидатов? — Нет, — соврала Адель. — Это Нейтан. — Чен? — Ага. — Круто. Эмбер развернула её к себе за плечи. Какого чёрта? Но Аделия не менее удивлённо посмотрела на неё. — Извини, я вслух сказала? — Гленн кивнула. — Просто… вспомнила, что где-то за дверью арена, лёд, а Чен — он же звезда. — Всё ясно, ты у нас одна из фанаток, — Эм рассмеялась. Злиться на детскую непосредственность Петросян не представлялось возможным. — Вовсе нет. Я всегда болела за другого. — За Юдзуру? — Да. — Ладно, он тоже красавчик. Так что ты? — Я? — Эмбер явно ждала ответного признания. — Я подростком носила брекеты и было не до поцелуев. — Красивая дуга, Адель. Но так не пойдёт. — Ладно, что тебе интересно? — Ммм, — Гленн не знала, что хочет услышать. Может быть, что она была первой во всём, но заранее знала, что это невозможно. Прямо как на льду. — Он спортсмен? — Да. — Известный? — Уникальный. — Как Чен? — Думаю, круче. Но он ещё не всё показал. — Всё, я поняла, не продолжай. Брейк. Аделия могла бы говорить так о Пете, но Эмбер знала, что они прямо сейчас обсуждают Малинина. И упоминание его имени излишне. Петросян тоже нуждалась в передышке и теперь наблюдала, как Сэн осваивается в купальне: через страх и унижение к героине постепенно приходила уверенность. Адель не хотела задеть Эмбер, но та сама разговорила её. Хотя Гленн вела себя так, будто они обсуждали жеребьёвку чемпионата или порядок выхода на показательные — да что угодно, но не слишком личные моменты друг друга. Петросян размышляла, что такого мог натворить американский гений, что Гленн переключилась на девушек. Но тут же вспомнила, как сама не смогла с Ильёй, и улыбнулась, не зная, что Эмбер внимательно наблюдает за ней и решает, прервать ли лёгкое колебание её ресниц поцелуем или насладиться им ещё немного. — Я на минуту, не скучай, — Эм хотелось освежить лицо и руки, и она скользнула в ванную. Аделия осталась одна и сместилась ниже. Лежать на подушке всё-таки было удобнее. Глаза очень устали, и она не заметила, как сначала несколько раз пыталась разлепить тяжёлые веки обратно, но потом всё… тёмная пелена. Вероятно, она никогда не засыпала так быстро. Эмбер вышла через две минуты, обнаружив, что её никто не ждёт. — Твою мать, — она потянулась к ноутбуку и выключила его. Аделия сменила положение, но не проснулась. — Ребёнок. Которого они, похоже, изрядно ушатали за день. Они все: Эм, Петя, Этери. Гленн аккуратно отодвинула в сторону свою половину одеяла, на котором лежала русская. Накрыть её не представлялось возможным, но, вроде, она не из мерзлячих. И легла рядом. Сон не шёл, а прождать спящую красавицу Эмбер могла до утра. Вряд ли Адель вскочит через десять минут с победным: ну всё, я отдохнула, за дело. Волосы брюнетки заняли обе подушки, и Гленн пришлось отодвинуть их в сторону, когда они неприятно защекотали лицо. Но пряди не задевали так сильно, как осознание, что Малинин опередил её. Это только поцелуй, Эм. Даже смешно после того, что у вас было. Но Гленн смешно не было. Если она и дальше продолжит не подпускать Аделию к себе, как сделала уже дважды, та её точно бросит. Кому такое интересно, когда тебя игнорируют? Найдёт себе другую или вообще вернётся к Илье. Эмбер чаще всего была в себе уверена и не понимала, когда успела так надломиться. И так проникнуться. Она придвинулась ближе, чтобы слушать ровное дыхание Аделии. Оно успокаивало, и через несколько минут Гленн тоже заснула.