Они — не ты

Этери увидела комментарий под показательным выступлением Аделии совершенно случайно. Она как раз пересматривала все три проката девушки, отмечая моменты, требующие доработки. Тутберидзе была уверена, что Дудаков сразу возьмётся за дело. С Даней было сложнее: он слишком сопереживал спортсменкам — на этот раз Петросян. С которой всё оставалось предельно понятно. Этери считала, что личную драму можно обернуть на пользу делу; главное — как она уже проделала с Гленн — задать верную мотивацию. И именно её поиском Тутберидзе планировала заняться в первую очередь по возвращении. Ведь должна же быть у Аделии какая-то болевая точка — та, на которую стоит надавить, чтобы медаль стала для неё чем-то большим, чем злосчастным куском металла, который она отчаянно пыталась заполучить. Этери не впадала в панику и размышляла спокойно. Пар она уже выпустила на Дане и теперь с лёгкой улыбкой листала свежие новости. Клоуны. Ведь все всё поняли правильно. У Аделии случился роман с девушкой. Более того — с соперницей из сборной США. Но вместо громких, обличающих статей все стыдливо засунули языки в задницы и ждали, кто рискнёт первым. Ни один из серьёзных спортивных обозревателей не вынес эту информацию на главную. И у Тутберидзе появилось время. Ари, это отличный шанс, раз ваш Илюша такой болтливый. Закарян ведь так хотел поучаствовать в медийном кипише. Мечтал вдохнуть романтики своей немолодой грудью. Вперёд.

***

Аделия, принявшая принципиальное решение ничего не читать о себе в интернете в ближайшие дни, даже не могла предположить, что уже через пару часов в сети будут гулять совсем другие её снимки — тоже реальные, сделанные Марко на арендованной сборной США арене. Те, что подтверждали комментарий Малинина и позволяли российским журналистам с облегчением выдохнуть. Тутберидзе знала в лицо всех тру́сов — тех, кто первыми взял свеженький материал в оборот. Рассуждать о гетеросексуальных отношениях им было куда легче. Хотя любой профессионал усомнился бы в подобном ответном вбросе. Если бы не запреты… Этери уже ощущала себя победителем. Кто-то не слишком умный решил, как чёрная кошка, перейти им дорогу. Но оказался напрочь лишён смекалки и грации — и сам вырыл яму. Тутберидзе пообещала себе узнать, кто это. Но личная жизнь спортсменки, какой бы интересной ни выглядела, не была первостепенной. Тренер успела пообщаться сразу с несколькими экспертами ISU, присутствовавшими на Олимпиаде, и убедиться: даже самое поверхностное и неформальное взаимодействие воспринимается в штыки. Ей ясно дали понять, что их настораживает сам факт — один успешный кейс может пошатнуть систему. Никто не говорил прямо, но Этери отличалась догадливостью. Иск в CAS подали напрямую от имени спортсменки, без участия Федерации. У них не было перед глазами «правильного» кейса (хотя они и проводили параллели с лыжами), поэтому задачей юристов, задействованных тренерским штабом, стало максимально чётко выстроить убедительную линию: чего именно хочет Петросян. Вариант «пустите нас на старты, мы хотим медальку» в таких случаях не работал. И они выбрали три основных аргумента: непоследовательность — допущена к квалификации, допущена к Олимпийским играм, но не допущена к чемпионату мира; ограничение профессиональной деятельности, влекущее за собой потерю рейтинга и репутационный ущерб; и, наконец, дискриминация — не потому, что она русская, а из-за отсутствия прозрачных критериев допуска. Тутберидзе надеялась, что Петросян успела изучить хотя бы часть материалов, которые она присылала ей в Милане, потому что дальше всё внимание придётся сосредоточить на тренировках. Этери, в силу опыта, не рассчитывала на быстрое решение — да и на положительное в принципе тоже. Она прекрасно понимала: ISU — не IOC (International Olympic Committee), ничто не мешает им заявить, что они вправе регулировать свои соревнования, к которым относится чемпионат мира, в отдельном порядке. И на этом всё закончится. Но ей всё же хотелось верить. На призрачную возможность постепенного допуска она с самого начала смотрела крайне скептически. И минимальной конечной целью была даже не победа, а хотя бы пересмотр допуска. Этери прекрасно понимала: нужно расшевелить это болото, чтобы лёд тронулся для всех. Если им удастся добиться решения для Аделии, она попытается вывести на международную арену всех своих спортсменов. Уже в следующем сезоне — не дожидаясь, сидя на соседней от Антона лавке, «воли божьей». Со своей стороны она изучила все доступные материалы и не обнаружила чётко прописанных критериев, объясняющих разницу: почему Олимпиада — да, а чемпионат мира — нет. И этой брешью они намеревались воспользоваться.

***

Утром Петросян проснулась раньше будильника, сжимая в руках плюшевого медведя, подаренного кем-то из болельщиков после триумфального Чемпионата России 2025, и ощущая абсолютную пустоту внутри. Она догадывалась, что тело будет таким же ватным, как и мысли. Аделия на цыпочках вышла на кухню. Мама ещё спала, и девушка достала из холодильника натуральный йогурт и яблоко, решив, что этого достаточно. Петросян уже несколько дней не вставала на весы, и её не покидало ощущение, что она набрала не меньше килограмма. Но вместе с этим в голове крутился ещё более шаткий вывод: цифры — не самая страшная её проблема. И куда острее перед ней и тренерами встанет другой вопрос: как за месяц вернуть форму — не с нуля, конечно, но откуда-то со дна. Спортсменка успела поесть, собраться и прикинуть в голове распорядок дня: растяжка, ОФП, первый лёд, хореография, обед, поездка в студию «Okko» вместо второго льда и возвращение домой. Но в расписание неожиданно ворвалась Этери. Впрочем, для Аделии — скорее ожидаемо. Она закрылась в своей комнате, прежде чем ответить на видеозвонок. — Адель, доброе утро. Выспалась? — Нет, — не стала врать Петросян. — Тогда придётся терпеть. Уверена, ты справишься. У тебя сегодня разбор олимпийских прокатов с Сергеем Викторовичем. И никаких слёз — ты меня поняла? Это нужно сделать. — Да, — Аделия не была уверена, что справится, но осознавала необходимость. — Я посмотрела твоё вчерашнее интервью. Очень хорошо. — Вы серьёзно? — Петросян не могла поверить, что «она» и «очень» в этом сезоне ещё могут сочетаться в одном утвердительном предложении. — Да, я серьёзно, — Этери через экран давила на неё взглядом, и сомневаться не приходилось. — Я ожидала худшего. Но ты молодец, собралась. Продолжай в том же духе. — Но я не знаю, что говорить. — Говори как спортсменка, для которой существуют только спорт, соревнования и тренировки. На остальные вопросы ты не обязана отвечать, если не считаешь нужным. Твоя работа — кататься. А слухи ходят. Адель, понимаешь? Вы не пересекаетесь. Вы на разных уровнях. — Да. Кажется, да. — И ещё. Выключай страх. Вот этих твоих круглых, бегающих глаз сейчас быть не должно. Запомни: они не готовы говорить на эту тему. Они, Адель, — не ты! Ты меня услышала? Как ни странно, Петросян даже не думала в этом ключе — и теперь в очередной раз считала тренера поистине гениальной. — Да, я поняла. Спасибо. — Как дома дела? — Этери услышала всё, что хотела, и немного смягчилась. — Напряжённо. — Дай ей время. Я уверена, Полина поймёт. — Мне бы вашу уверенность, Этери Георгиевна. — Учись. Впитывай. — В «Okko» не говорили, за сколько мне нужно приехать к ним? Лиза вчера ничего не сказала. Точно, — Тутберидзе чуть не упустила. Всё-таки и она была всего лишь человеком, а не думающей нон-стоп машиной. — Так, да. Насчёт «Okko»: я договорилась, что они приедут к нам на каток. Тебе никуда не нужно ехать — после обеда идёшь вместе с Сергеем Викторовичем. Сначала — ты, затем его интервью, — у Аделии отлегло от сердца, и дышать сразу стало легче. — И никакой Лизы. Вы будете общаться с Сашей Энбертом. — Но как?.. — она всё же решилась выразить восхищение. — Как вам это удалось? Они же запланировали всё ещё во время Олимпиады. — Адель! — голос тренера вновь стал строже. — Мы, кажется, договорились: твоё дело — кататься, а не анализировать. Но если тебе это поможет, то пойми: мы с ними в одной упряжке — до конца сезона точно, и в туре тоже. Конфликт интересов никому не нужен. Они заинтересованы в выходе новых серий «Метода» ничуть не меньше, чем мы. — Да, это поможет, — спортсменка снова кивнула, на этот раз с полной уверенностью. Звонок Тутберидзе убедил Петросян в том, что накануне она всё сделала правильно. И теперь оставалось только продолжать в том же духе. Они попрощались, и Аделия поехала на каток. Разговоры по душам с Этери Георгиевной — вещь важная, почти фантастическая, но Сергей Викторович, если она опоздает, отвесит ей не менее фантастических словесных подзатыльников.