Девушка без красного платья

Утром Аделия проснулась с готовностью продуктивно поработать. В мыслях не было ничего лишнего. Голова, как и погода за окном, оставалась ясной. Накануне, уже перед сном, Петросян зависла в телефоне и обнаружила, что общения с ней внезапно жаждет Лью. Адель ответила: — Что тебе от меня надо, Алиса? — Ничего личного, Адель. Я добавляю всех спортсменов, с кем познакомилась на Олимпиаде. Петросян не заметила никакого подвоха в её словах, да и разбираться, есть ли он, было некогда. Она спокойно приняла заявку и поспешила переключиться на сон. План был прост и понятен. Этери права: речь не о выступлении на соревнованиях, а о тренировке. Пусть и с повышенным вниманием к одной спортсменке. Сколько раз за эту неделю ей удавался полный прогон произвольной с одним ультра-си? Кажется, раз семь или восемь. Динамика неплохая, если отбросить сомнения и страхи. А если ещё и отключить интернет на эти два дня, можно не зависеть от общественного мнения и давления и спокойно идти вперёд. Лишь в одном Аделия решила себе не отказывать — вслед за платьем для танго в сумку отправились вещи Эмбер. Ничего страшного не произойдёт, если частичка Гленн будет кататься на льду вместе с ней. Тутберидзе и Дудаков уже ждали её на арене. Этери была не в духе. Хотя Петросян не опоздала и приветливо улыбнулась тренерам, ступив на лёд. — Аделия, индивидуальная тренировка — не повод забивать на внешний вид. — Я не понимаю, о чём вы, — спортсменка считала, что Этери придирается. Её причёска была идеальной, Адель даже сделала макияж (не такой яркий, как на соревнованиях) на случай, если они захотят записать прокаты на видео. — Сергей Викторович, а вы как думаете? Всё у нас в порядке? Дудаков пытался уйти в тень. Он прекрасно видел, что тренировочный костюм спортсменки будто с чужого плеча, и, хорошо разбираясь в пропорциях, без труда мог угадать, с чьего именно. — Предполагаю, мы все сейчас думаем не о том. — Я готова к тренировке, — тут же поддержала его Аделия. — Хорошо, начинай разминку, — Этери, услышав в голосе девушки уверенность, решила не нагнетать обстановку. И уже через пятнадцать минут убедилась, что отсылки к Гленн не имеют ничего общего с попыткой привлечь к себе внимание. Петросян была в ногах. — Хорошо идёт. Надо бы заснять её прыжки. Раз наша верхушка так хочет видеть результат. Аделия разминала двойной аксель, но Этери видела, что она пойдёт на тройной. — Думаешь, это инициатива Антона? — У меня нет доказательств. Но завтра многое станет ясно. Кому понравится, когда тебе переходят дорогу? — А мы перешли, — глядя на спортсменку, продолжал размышлять Дудаков. — Ты их совсем не боишься? Петросян уверенно выехала первый триксель и, не глядя по сторонам, продолжила тренировку. Одобрение ей не требовалось. Тутберидзе улыбнулась. Сергей Викторович любил оставаться в тени — и успехов, и поражений. Этери любила выходить вперёд. И чем сильнее ситуация выбивалась из привычного ритма, тем интереснее ей было. Она давно уже не являлась наивной молодой девушкой, трясущейся от каждого дуновения в её сторону. Ещё одна попытка 3А от Аделии только убедила тренера, что колоссальные усилия не напрасны. — Адель, переходи к остальным тройным. Через полчаса — прогон произвольной. Петросян послушно выполняла команды — не споря, не делая жалостливых глаз при падениях и не останавливаясь. — Даже интересно, что у неё произошло. Мы тут всем миром пытаемся поймать это её состояние, а оказывается, всё прекрасно работает и без нас. — Без нас, Дуд, это всё до первого срыва. Этери не нужно было объяснять, как устроены эти качели. И наблюдение, как Сергей Викторович искренне верит, что хрупкое состояние закрепится хотя бы на пару дней, она находила забавным. Аделия закончила с тройными и перешла к квад-тулупу. Первые три попытки удалось выехать, прицепив к нему двойной. Дальше — небольшой сбой. Но без «бабочек». Падения Петросян не считала чем-то критичным — в отличие от срывов прыжка, которые моментально обнажили бы страх. Но его как не было, так и не появилось. Сергей Викторович включил музыку, и Адель погрузилась в тягучую атмосферу танго. На дорожке она сделала паузу, по горячим следам получила от тренеров необходимые корректировки и продолжила. — Хорошо. В финальной позиции Петросян не испытала никаких эмоций. Она вообще не была уверена, что смогла их показать даже в прокате. Аделия механически выполняла элементы — хоть и, безусловно, уверенно — и знала, что Этери заставит перекатывать. — Переоденься в платье. Через пятнадцать минут катаешь заново. Адель кивнула и поспешила в раздевалку. Она не надевала его с Олимпиады и теперь, расправляя костюм в руках, впервые ощутила волнение. Спортсменка знала, что не имеет права давать слабину, но слишком много эмоций по-прежнему вызывал собственный провал. Пугала сама мысль, что, надев платье, она тут же вспомнит о тулупе — и всё пойдёт наперекосяк. Петросян на несколько секунд закрыла глаза. И руки затряслись от того, насколько безумная идея пронеслась в голове. Аделия подняла с пола ботинок и теперь крепче сжимала его в руках. Она отдавала себе отчёт в том, что делает, и понимала, что ни при каких обстоятельствах не имеет права так поступать. Слабо, по-детски — признавая своё поражение перед танго. Но лезвие конька блеснуло перед глазами, и Адель резко чиркнула им по юбке. Кусок красной ткани остался в руке, и Петросян сжала его ещё крепче. Она поняла, что совершила ошибку сразу, но история не знала сослагательного наклонения, а Этери не знала, что такое жалость в спорте.

***

— В чём дело, Адель? Она вышла на каток в том же виде, в каком покидала арену. Но глаза… почти чёрные, огромные, метались от борта к борту. И Тутберидзе не могла не заметить этот контраст. — У меня порвалась юбка на платье. — Твою мать, — шёпотом, глядя на Дудакова, выругалась Этери. В такие совпадения она не верила. — На точку, живо. — Аделия послушно заняла своё место. — Первые два тулупа прыгаешь в каскаде с двойным. — Но… — Никаких «но», Петросян, работай! Взгляд Аделии прошёлся по тренеру так же, как несколько минут назад конёк по юбке. И она не планировала сдаваться. Я прыгну ваши квады. Хоть все прыжки — четверными тулупами. В эту секунду она ненавидела себя и свою слабость. Этери кивнула. Сергей Викторович включил запись. 4Т+2Т — чисто. 4Tq+2T — Аделия не дрогнула и продолжила. 3S, 3Lo — покачнулась, но удержала равновесие. И после вращения не отдала уже ни одного уровня и элемента. Закончив прокат, она посмотрела на Этери. — Слабо. Через пятнадцать минут — повтор. Адель резко опустила руки из финальной позы. Она знала, что не слабо, что на текущий момент это почти её максимум. Но не стала показывать эмоций и поехала готовиться. — Зря ты так. Это хорошо. Очень хорошо. — Я не увидела ничего хорошего. — Этери, скажи, ты злишься на то, что она порвала своё платье? — То есть ты тоже не сомневаешься, что произошедшее — не случайность? — Это слишком очевидно, — Сергей грустно улыбнулся. Но в глубине души считал, что если Аделии станет от этого легче, они могут заменить костюм. Времени у них, хотя бы на это, более чем достаточно. — Тогда я не понимаю твоего восхищения. Пока она ведёт себя как ребёнок — она слабая, она в проигрыше. Я не удивлюсь, если завтра она завалит прокат. — С чего бы это? Адель набирает. И ты не можешь этого не замечать. — Она набирает… скорость. Как мотоциклист, который хочет разбиться. Понимаешь? — Нет, — Дудаков всё чувствовал, но не хотел думать об этом. Хотел, как ребёнок, которого так презирает Этери во взрослых людях, верить, что Петросян на верном пути. — Она должна выбрать спорт. И пока этого не произойдёт, все попытки бессмысленны. — Ей уже восемнадцать. Это не так просто, как было ещё год назад. Голова уже работает по-другому. — Голова там вообще не участвует, Сергей Викторович. И я не прошу от неё каких-то немыслимых жертв на всю жизнь. Но потерпеть месяц, даже меньше… Не знаю, будь я на её месте, передо мной бы даже не стоял этот выбор. Аделия закончила повторы и встала в стартовую позу. Она по-прежнему была собрана. И итоговый прогон дался без явных ошибок. Этери могла придраться разве что к ребру на лутце — но не стала. — Я могу идти? — Да. Завтра катаешь в синем платье. Оно тебе как раз? — Как раз, — ответила Аделия, сама не будучи уверена. Она оставила все силы на льду, и в эту минуту ей было уже плевать на костюмы.