Малинин врёт

Аделия не успевала положить голову на подушку, как ей уже снились кошмары. Такие же явные, как в тот день, когда она ночевала у мамы во время Игр. Но всякий раз, когда девушка пыталась ухватиться за Эмбер (или Гленн за неё — Петросян не могла разобрать), все фигуры вокруг внезапно отдалялись, и она вновь оставалась одна. Чаще всего — на холодном льду. Чуть реже — в незнакомом ей коридоре какого-то госпиталя. Но утром она собиралась и возвращалась в реальность. Где плохо или больно ей, в общем-то, не было. За прошедшую неделю спортсменке удалось собрать короткую программу с тройным акселем. Чётко, уверенно — как будто не она ещё недавно вообще не могла его прыгать. Спина не беспокоила, но весь штаб держал руку на пульсе. Тутберидзе и Глейхенгауз, находясь в Челябинске, — удалённо; Дудаков, предпочтя остаться в Москве, — непосредственно на арене. Петросян придерживалась данного обещания и на тренировках не выдавала никаких личных эмоций, будто их у неё не было вовсе. Среди мужчин победу на Финале Гран-при России одержал Гуменник; и Аделия ждала встречи с ним на Кубке Первого канала. Среди женщин — Двоеглазова, что позволило Петросян переместиться сразу на две строчки ниже в списке самых обсуждаемых спортсменок. Первое место незыблемо удерживала Александра. И это устраивало абсолютно всех. Аделия могла дышать полной грудью. На неё больше никто не ставил и не взваливал непосильных задач. Она понимала, что ровно до чемпионата мира, но всё же хотя бы при подготовке к нему имела фору. Произвольная программа шла туго. Два тулупа в заявке уже не заставляли глаза дёргаться, а позвоночник — вставать колом, но стабильно выкатывать удавалось лишь один квад; и они ещё не приняли окончательное решение — целесообразно ли вообще оставлять второй. Категорично рассуждала только Этери: — Надо делать два четверных. Если в короткой ты падаешь с трикселя, только они смогут вытащить тебя наверх. Игнатова, когда слышала разбор программы Аделии, тоже согласно кивала. Уж она-то знала, куда может отбросить падение на старте турнира. Но одобряла само решение Петросян — усложняться с самого начала, не пасовать. Платье готово не было, и спортсменка сослалась именно на эту причину, почему она заявится на Кубок только на короткую программу. Знала, что выглядит неубедительно, будто продолжает бегать. Но ничего не могла сделать с головой. Панический страх показать танго на зрителях никуда не делся. Этери приняла её просьбу с единственным условием: — Покажи 3А и 4Т в короткой. Удиви нас, Аделия. Если падаешь, я дозаявляю тебя на произвольную. Петросян приняла пари, прекрасно зная, что в таких играх тренеру равных нет — можно не пытаться. Саша Кубок пропускала, но Аделия предвкушала встречу с другой спортсменкой. С Камилой они не виделись довольно давно, но всегда хорошо общались. Присутствие в заявке Алисы и Даши Петросян не пугало. Она уже поняла, что мухи отдельно, котлеты отдельно; и соревнования с коммерческими турнирами совпадают разве что по составу участников, но никак не по общей атмосфере. Фигуристка хотела улыбаться, радоваться и получать удовольствие. И это было абсолютно реально. К концу недели Аделия словила во время проката дзен, но за два дня до Кубка новости, решив, видимо, что давление на неё слишком ослабилось, посыпались как из рога изобилия: «Аделия, ты будешь капитаном московской сборной». «Что? Я думала, будет Ваня. Он идеально распределяет роли». «Вот именно. И Букин выбрал тебя, не спорь», — заключила Камила в общем чате команды. Петросян не спорила. «Адель, я задержусь после Кубка на несколько дней». «Отлично. Погуляем как-нибудь?» «Обязательно. Покажешь мне вашу арену, а то я всегда забываю, где у вас там что. Заблудиться можно». «Ты ставишь программу с Даниилом?» «С тобой! Готова?» «Блин, ты шутишь, да?» «Ну вот, а Шакира, между прочим, хотела со мной номер». «Вот к Шакире и обращайся», — Аделия совершенно забыла об идее совместного показательного с Петей. «Смотри, уведут у тебя из-под носа потенциально лучшего парника современности». «Так. Скажу Веронике Анатольевне, чтобы держала тебя на поводке. Ты нам всем нужен в одиночном». «Как и ты. Я очень жду твоего возвращения». «Скоро 😌» «Короткую катаешь или обе? Я заявился на две». «Петь, ты герой. А я Джексон». «Ну, тоже неплохо. Ждём у-си, значит?» «Будут». «Кстати, ты правда не знала о нашем номере для тура? Даня сказал, что задумка у них уже готова». «Боюсь даже представить». «Не бойся. Я с тобой. Глейх дал понять, что Этери собирается присутствовать. У меня уже ноги трясутся». «Ага, и глаз дёргается. Но вообще на постановках с ней весело». «С Тутберидзе?» «Ага». «Ловлю на слове. Если обманешь…» Аделия снова смеялась, как раньше. Она не понимала, почему ей так хорошо и спокойно. Решения по её допуску до сих пор не было, подготовка не шла гладко, но настроение в дневное время смело восходило в гору.

***

Первые камни посыпались накануне короткой программы у женщин. Вроде бы мелочь, но неприятная. У неё не шла тренировка. Не получалось вообще ничего. В один из эпизодов Петросян кинула в сторону свои перчатки и больше их не видела. Легче не стало. Наоборот, она успела накрутить себя на вечернем льду, по дороге домой и уже в своей комнате. Резко захотелось закрыться на замок и сняться. На что она не имела никакого права. Аделия попыталась отвлечься. Но если бы она ещё знала хотя бы пару новых способов, кроме рилсов и ленты ТикТока. Она снова, спустя неделю, видела Эмбер. Ничего нового. Всё те же зарисовки с Олимпиады, которые для неё собирались в одно бесконечное видео. Петросян вытерла рукой лицо. Оно всё горело. Вспоминает ли о ней хоть иногда Эмбер? И нормально ли то, что сама Аделия эту неделю о Гленн не думала ни минуты? Настолько уставала, что не находила времени ни на что, кроме спорта. Зато теперь внезапно обрушилось всё: воспоминания, эмоции, ощущения. Вновь, как лавина, остановить которую не представлялось возможным. Адель поддалась. Но и этого ей оказалось мало. Она спросила у ChatGPT, в каких мероприятиях участвовала или планирует принять участие Эмбер Гленн в течение этих двух недель, и получила список уже через пару секунд. Ого, очередное интервью вчера. Довольно известный в США канал. Петросян тут же вбила запрос. Зарубежные таблоиды уверяли, что Гленн перенесла пневмонию с госпитализацией. Подробности не разглашались. А Аделия ощутила нехватку воздуха. Ей не показалось на шоу. Эм чувствовала себя плохо, а я прошла мимо — не волновалась, не думала, не переживала. И что это? Настоящие чувства с моей стороны? Когда паршиво было ей самой, Эмбер ни разу не оставалась безучастной и не держалась в стороне, даже когда они ещё не встречались. И речь шла уже не об обидах друг на друга, а о том, чтобы в любой ситуации оставаться человеком. Свежее интервью Петросян так и не нашла. Его не существовало. Отмена со стороны спортсменки. Причины не назывались, но они были понятны без пояснений. Сомневалась Аделия только в точном диагнозе. Она сопоставила даты. Если болезнь настолько затянулась, наверняка есть более серьёзные осложнения, о которых Эмбер и тренеры решили молчать. И Петросян открыла их переписку. «Эм, скажи, что ты в порядке», — так она и признается. «Слышала, ты отменила интервью», — а больше ты ничего не слышала? «Эм, я очень волнуюсь за тебя», — этого недостаточно, Адель. Петросян стёрла и последний вариант. Она не должна ей писать. Что, если с Гленн всё нормально и она лишь расставила приоритеты? Алиса ведь так и гуляла по различным тусовкам и шоу, а значит, именно Эмбер при должной подготовке могла включиться в борьбу за серебро и бронзу. Золотую медаль Петросян готова была, минуя все спортивные установки, заложенные с детства, лично повесить Каори на шею. Она болела за неё и никогда этого не скрывала. Тем более что ей самой, по её мнению, вручать золото было не за что. То ли дело — борьба с Гленн. Аделия не понимала, разделяет ли спортивное и личное, но ей хотелось окунуться в соперничество с ней. Хотелось сказать на льду то, что, возможно, она никогда не решилась бы даже шёпотом произнести в жизни. Но помимо них было ещё как минимум пять или шесть претенденток на пьедестал. Пять или шесть, — Аделия улыбнулась. Пока все наперебой твердили о «six seven», их с Эмбер захлестнула другая волна.

***

Петросян отвлеклась, но не успокоилась. И теперь, долистав телеграм до нужного пользователя, принимала решение: позориться до конца или взяться за голову. Знала же, что это очень плохой вариант — самый плохой из возможных. Но иных будто бы не существовало. Будь рядом Петя, он бы ткнул её в бок и спросил: «Аделия, а я тебе на что?» — и с удовольствием бы написал Илье сам, раз такое дело. Но эта мысль девушке в голову не пришла, и она уже набирала сообщение своими руками. «Илья, привет. Это Адель». В представлении она не нуждалась: никто из них двоих не удалял переписку и не отправлял в блок. «Узнал». Малинин всю неделю был для Эмбер лучшим другом. Тренировался днём, но вечерами спешил выйти на связь с ней. Это отнимало много сил. И вписываться в категорию ещё и «лучший бывший» он точно не собирался. Аделия, благодаря Эм, стояла в печёнках. «Я хотела кое-что спросить». «Говори», — и желательно быстро и чётко. «Как себя чувствует Эмбер? Вы ведь общаетесь?» «А тебе-то что?» Илья знал, что ответ звучит крайне грубо. Но Малинин так и не решил, виновата Петросян в состоянии Эмбер, и та умело выгораживает свою девушку, или нет. «Да. Ты прав. Ничего». Аделия закрыла переписку, но тут же открыла снова. Она знала, на что шла. Спрашивать у бывшего о самочувствии своей нынешней не должно быть просто. «Я волнуюсь за неё». «Да неужели? Давно ли?» «Илья, ты можешь не грубить? И просто ответить», — Аделия готова была заплакать, но держалась. «Эмбер сосредоточена на тренировках, Адель. И тебе я советую заняться тем же. А то валишься на каждом прогоне». «Вот даже как. Ты смотрел…» «Попалось в рекомендациях», — соврал Малинин. «За меня не волнуйся». «И не собирался». Илья откинул телефон в сторону, пока не нарушил обещание и не признался Аделии во всём. Но он не мог так поступить. Пусть лучше Петросян считает меня мудаком, чем Эм — предателем. А Адель, тоже не имея больше желания продолжать переписку, легла на кровать и закрыла глаза. Сама написала. Никто тебя не просил. В голове так и крутилось: «валишься на каждом прогоне». Я покажу. Покажу им всем, что могу. Спортсменка засыпала с единственной мыслью: откатать короткую программу на десять из десяти. Ради себя и своего штаба, который, как бы ни хотелось думать злопыхателям, продолжал в неё верить. Родной ТШТ… Мысли о тренерах уступали место очередному кошмару. Аделия куда-то спешила. Охрана на входе крепко схватила её и не давала пройти. — Я должна. Понимаете? Я должна быть там. Ей плохо. Ей очень плохо! Девушка орала, но никто не обращал внимания на её отчаяние. И, сдавшись, Аделия рухнула на асфальт. Петросян подняла глаза: холодный и неприступный «World Arena Ice Hall» не удостоил её приветствием. Но на этот раз Петросян запомнила хоть одно название и, проснувшись утром, тут же вбила его в Google. Реальный тренировочный комплекс в не менее реальном Колорадо-Спрингс.

***

Аделия ехала в такси и, собирая утренние пробки, продолжала думать не о собственном выступлении, а о том, что Малинин врёт. Но написать Эмбер по-прежнему не позволяли остатки гордости.