Потеплеет. Обязательно

Начался второй день соревнований. В обход общепринятого графика в этот раз турнир проводился в утренние часы, чтобы после полудня приглашённые гости из Санкт-Петербурга успели прогуляться по столице и пообщаться с ребятами из другой команды. Аделия, как капитан, приказала себе забыть обо всём произошедшем накануне и уверенно шагнула на арену. Холодно не было: «Москва» лидировала, гудела и сплотилась в единое целое. Каждый из спортсменов был нужным пазлом, позволяющим собрать изображение чемпионов на льду. Петросян много общалась с Валиевой. Тренеры накануне дали добро, ведь официальная дисквалификация Камилы закончилась, и она не представляла опасности для Аделии как для действующей спортсменки. А для самих девушек не существовало преград из-за того, что они находились сейчас в разных штабах. Спортсменки участвовали в баттлах, подстёгивали друг друга и держались довольно близко. В какой-то момент Петросян задумалась: неприлично близко, если бы я увидела трансляцию глазами Эмбер. Воспоминание заставило её отсесть ближе к краю. Девушка не собиралась отвечать Гленн той же монетой и смеяться, как та делала в обществе Алисы. На льду в последний раз катал свою произвольную программу Гуменник. Всё-таки уставший к концу сезона, но продолжающий демонстрировать новые стратегии на радость публике. Когда объявляли его баллы, он радостно повернулся к команде, но Аделия видела, как холоден «Питер». И она не знала почему. Хорошо, что рядом с ним был Влад, но остальные ребята в лучшем случае сухо кивали головами. Петросян хотела броситься к нему в тот же момент, но Саша Бойкова остановила: — Эй, Адель, ты куда? — Я хочу обнять его. Меня бесит, как они сидят. — И ты сиди. Тебе проблем мало? До конца соревнований вы соперники. — Да, — Аделия, насупившись, уселась обратно. Петя был достоин большего. И не только на Кубке Первого канала.

***

Во время перерыва и заливки льда Петросян искала Гуменника в микст-зоне. И его высоченная фигура нашлась сразу. Вот только он как раз уходил. Аделия попыталась окликнуть, но махнула рукой на это дело. А он заметил и тут же вернулся. Они обнялись на радость публики и даже успели обменяться парой слов: — Ты отлично выступил. — Спасибо. Надеюсь, ты днём не занята? — Совершенно свободна. — Отлично. Увидимся. Спортсмены разбежались в разные стороны, но только на время. Петросян от общения с журналистами отказалась. Дня вчерашнего ей было более чем достаточно. Но когда подругу окликнула Загитова, Аделия смелее шагнула вперёд. К ней можно. Петросян подошла, приветливо улыбнувшись, но Алина внезапно отключила запись. Загитова видела улыбку подруги по ходу сезона много раз, иногда лично вытирала ей слёзы. Но сейчас хотелось просто поговорить с глазу на глаз… не для рейтингов. — Что-то не так? — Аделия тут же показала рукой на штатив с телефоном. — Нет, порядок. Но в этом сейчас нет необходимости. — А в чём есть? — Не знаю. Хочешь, обниму тебя? Удивительно, но они стояли в коридоре только вдвоём, и никто не обращал на них внимания. — Нет. Наверное, нет, — Петросян отвечала тихо, но уже сделала шаг вперёд. Алина тут же заключила её в свои объятия. На каблуках она была выше. И будто бы сильнее, несмотря на свою внешнюю хрупкость. Как старшая сестра. Аделия ответила. — Как ты? — Бывало и хуже. — А лучше когда? — Без понятия, — Петросян улыбнулась, и они отстранились друг от друга. — Надеюсь, в этой жизни. — Ну! Это безызбежно. — О-о-о, да. Мне срочно нужен твой мерч. — Извини, с собой не ношу. — Алин, спасибо. — Да за что? — Есть за что. Я не только про сегодня. — Ну ладно. Принимается. А хочешь ещё кое-что? — Что? — Аделия прищурилась и внимательно изучала, что задумала подруга. — Ты очень смелая. — Ага, что-то в категории «слабоумие и отвага». — Нет. Что-то в категории «моя жизнь — мои правила». — Оу, если бы это было так. — Ты сможешь, — Алина не сказала прямо, о чём именно шла речь, но они обе всё поняли и кивнули друг другу. — Я надеюсь. Аделия не могла игнорировать своё главное желание, каких бы высоких целей она ни ставила в спорте. Она хотела снова сблизиться с Эмбер, не спрашивая себя, зачем.

***

«Москва» выиграла Кубок и праздновала победу. Гости из Питера пожимали друг другу руки, поздравляя со вторым местом. Но каждый из них в глубине души хотел поскорее покинуть арену. Ведь правильно говорила Саша Трусова: что значит «ты выиграл второе место»? Так не бывает. И даже вечно позитивный Петя изрядно утомился. Он уже переоделся и искал Аделию, но в коридоре первой ему попалась Лиза. После расставания они старались избегать друг друга. Но Туктамышева не сдержалась: — Она ждёт тебя у выхода. Поторопись. А то уведут. — Лиз, и я рад тебя видеть. — Скажи, ты реально на что-то надеешься с ней? — Лиза, очнись, я прошу тебя. Аделия — мой друг. — Да, верю. У нас с тобой когда-то тоже так начиналось. Прогулка в парке после тренировки — и понеслось. Гуменник чуть было не выпалил в ответ, что Петросян — девушка несвободная, но вовремя сам себя остановил. — Одна из моих стратегий — никогда не повторяться. Хорошего дня. Он, не дожидаясь новых претензий, направился к Аделии. И она действительно ждала его. — Надеюсь, я не очень долго? — Нет, всё в порядке. Пойдём на Ходынку? — Уверен, там сейчас все наши соберутся, но идём. Гуменник закинул на плечо её спортивную сумку, не спрашивая, нужна ли помощь. А Петросян, смерив его для порядка оценивающим взглядом, секунду спустя улыбнулась и направилась вперёд. Несколько минут они шли молча, глядя себе под ноги. Шум арены ещё звенел в ушах у обоих, но постепенно стихал, оставляя позади кубки и баллы. Она подняла голову: как и предполагал Петя, спортсмены разбрелись по дорожкам, но к ним никто не подходил и не беспокоил. Гуменник понимал, что его друзья уверены: он позвал Аделию на свидание, но ему было всё равно, кто и что думает. Петросян чуть сильнее сжала руки в карманах. Но она не замёрзла. Просто вспомнила: момент попал в глаз, как соринка, и никак не хотел вымываться. Она даже посмотрела на Петю — показалось, что он был в той же куртке. В Москве в марте ещё лежал снег, но в Милане было теплее. Не из-за погоды — из-за атмосферы. Из-за неё. Аделия вспомнила, как Эмбер ела своё миндальное мороженое и смеялась, и как горчили губы Гленн, когда она коснулась их. Как Петя делал вид, что не замечает, и как лучи солнца заставляли её собственные щёки краснеть. Девушка плотнее зарылась в воротник куртки, но друг, почувствовав это, не дал Петросян уйти в себя с головой. — Ты с ней говорила? Аделия ответила не сразу — сперва выдохнула, глядя куда-то в сторону. — Нет. Они оба ощутили, как много слов скрыто за коротким «нет»: замерших, как на стоп-кадре, и заставляющих сердце биться чаще. Но Петросян не сказала ничего больше. Только ускорила шаг. Гуменник тут же сравнялся с ней. — Это нормально, что ты скучаешь по Эмбер. Я бы сильнее удивился, если бы ты сделала вид, что между вами ничего не было. — Петь, ты же почти ничего не знаешь. — Адель, мне не нужен подробный рассказ на три тома. Я вижу по тебе всё. — На лбу написано? — Чуть ниже. У тебя глаза грустные. — Это всё подготовка к чемпионату мира. — Как оно, кстати? — Не знаю почему, но вроде легче, чем к Олимпиаде. — Как это почему! Ты уже опытный атлет, два международных старта позади, это уже третий — должна на классе вывозить. — О да-а-а, на классе я вчера еле доехала. — Это не значит, что завтра будет так же. — Новая стратегия? — А то. Опробуем на тебе персонально, раз я пропускаю. Они проходили мимо катка, вслушиваясь в музыку и шорох коньков, но оба синхронно решили, что им на сегодня льда достаточно. — Я, кстати, подумал: было бы классно в нашем номере совместить дорожки шагов друг друга. — Это как? — Ну, не ставить нас в пару. Аделия задрала голову вверх — на максимум: Петя, как Эверест, возвышался до самого неба. — Да, мне уже нравится эта мысль. — Ну вот, — хотя Гуменник с Петросян не отказался бы выучить что-то новое: она маленькая и, как парница, должно быть удобная, — мы можем показать номер двух одиночников, где повторим шаги друг друга. Аделия пыталась вспомнить дорожки из программ друга, но тщетно. — Предложим завтра Дане. Уверена, у них уже каждый наш вдох расписан. — Вдох, говоришь? Значит, на выдохе импровизируем. Петю неожиданно окликнули Соня с Женей, и, как только Аделия осталась одна, снова нырнула в прорубь. Слишком тихо, несмотря на голоса вокруг; холодно — так, что не спасает её самая тёплая куртка; и одиноко. И лучший друг не может закрыть эту пустоту даже со своим высоким ростом. Аделия смотрела куда-то сквозь него, когда Петя обратил на неё внимание. Он быстро сориентировал коллег по команде, в какое кафе им навострить лыжи, и, пожелав приятного аппетита, поспешил вернуться к Петросян и вернуть её на Ходынку. — Не замёрзла? Ребята уже зубами стучат. — Я нет. Закалённая. — А мне потом ужом перед Этери извиваться, объяснять, почему кто-то простыл. — Я не… — Аделия не договорила, вспомнив режущее без ножа: пневмония с госпитализацией. Гуменник о болезни Гленн ничего не знал, зато с Аделией ему давно всё было предельно понятно. На такую глубину он мог зайти, лишь закатав брюки по колено. — Адель, а хочешь, я ей напишу? — Ну да. Эмбер, привет, это Петя, тут Аделия интересуется, как у тебя дела? — И этот человек зовётся моей подругой, — он улыбнулся. — Перепишу тебя в свои самые строгие критики. Гуменник предполагал такое развитие событий и даже стратегию успел набросать. Но Аделии лучше и дальше думать, что моя инициатива — чистой воды импровизация. — Главное, чтобы не в самые круглые неудачницы. — Не переживай. Эм ничего не заподозрит. Если, конечно, ты сама не захочешь. — Нет! — её глаза испуганно округлились, а Петя еле сдержался, чтобы не прыснуть от смеха. Потешаться над чужими чувствами — последнее дело, но Петросян была слишком милой, когда неподдельно и искренне боялась самой себя. — Ну ты тогда не ори об этом на всю улицу. А то сейчас все наши сбегутся, — Гуменник окинул взглядом пространство. Основная масса спортсменов уже разбрелась, и их важные персоны по-прежнему не представляли никакого интереса для окружающих. — Только это… в Америке сейчас ночь. Вряд ли она ответит сразу. — Тогда не надо ничего писать. Петь, правда, не надо. Аделия не хотела, чтобы он уносил переписку с собой и продолжил уже без неё. Не ревновала — скорее не могла терпеть. Внутри всё требовало, чтобы Эмбер ответила незамедлительно. — Вдруг не спит. От Эм всего можно ожидать. — Да уж. Это точно. Ладно, я тебе доверяю. Петросян сдалась. А Гуменник тут же взялся за дело. «Привет. Как дела у наших главных конкурентов?» Аделия шла рядом, но из-за разницы в росте, даже встав на цыпочки, не имела ни единого шанса подсмотреть, что он пишет. — Ну вот, отправлено. — Что ты написал? — Намекнул, что одна брюнетка по другую сторону океана сходит по ней с ума. Адель хотела ударить его своей сумкой, но та уже была в крепких руках Пети. Поэтому она ущипнула его за куртку, надеясь, что Гуменник хоть что-то почувствует. — О-о-о, ответила. Друг не врал. Петросян видела, как загорелся и погас экран. И она уже слышала в ушах стук собственного сердца. «Петр, привет. Ты уверен, что по адресу?» «Уверен. Но не заставляй меня сомневаться. Ты чего режим нарушаешь?» Гленн сделала паузу. Она только проснулась и теперь решала, с какой целью постучался Гуменник. Они хоть и неплохо общались на Олимпиаде, друзьями никогда не были — чтобы писать ей, когда у него, скорее всего, выходной, а у неё ещё пара часов до рассвета. «Нарушения — моё второе я». «Не замечал на Олимпиаде ничего подобного», — многие поступки Эмбер могли сойти за вызывающие, но никак не за противозаконные. «А что замечал?» «Чистил галерею после Милана и нашёл несколько интересных кадров. Меня можешь обрезать и удалить. Я не против». Он тут же прислал ей свои селфи, на которых на заднем фоне позировала Гленн. Аделию в кадре не было видно, но Эм точно вспомнит, на кого тогда бросала полные теплоты взгляды. Эмбер быстро пролистала фотографии. Лучшие снимки с Аделией были у неё перед глазами постоянно. Новые она решила тоже сохранить на память. «Делать мне больше нечего. Оставлю как есть. Хотя в жизни ты гораздо симпатичнее. Я бы тебе руки оторвала за такую съёмку». Общаясь с Гуменником, Гленн ощущала себя на шаг ближе к Аделии, но никак не решалась вплести её имя в диалог. Петя же просто никуда не спешил. «Думаю, у тебя скоро будет шанс. Я сейчас пытаюсь получить шенген в Чехию. Если всё ок, буду смотреть с трибун». «Всё шутишь?» «Когда я шутил, Эмбер?» Реально, когда? Пётр же у нас всегда сама серьёзность. «Это значит, что Адель получила допуск?» «Нет, это значит, что мой сезон завершился, и я хочу посмотреть соревнования со стороны». Совсем маньяк, — решила Гленн. А рядом с Петей уже закипала, как небольшой чайничек, Аделия, которая с чего-то решила, что Гуменник будет отчитываться перед ней за каждую запятую. Или зачитывать переписку вслух. Но для неё ничего не происходило, а ожидание прилично изматывало. Такого запаса терпения у Петросян не нашлось. — Ну что там? — Всё хорошо. Вот думаю пригласить Эмбер на наш «Русский вызов» — как раз после чемпионата мира. — Ты сдурел совсем, да? — Петросян боялась даже думать, что будет на соревнованиях, не говоря уже о том, чего ждать после. Головой она понимала, что, вероятно, он стебётся над ней, да и с визами Эмбер точно не решит все вопросы так быстро, и главное — надо ли оно ей вообще? — О-о, ты серьёзно думаешь над моим предложением. Теплее, Аделия, намного теплее. Эм что-то не отвечает. — Ты что, уже предложил? — девушка всё ещё не могла поверить. — А чего тянуть? — Дай мне сумку, — Петросян требовательно протянула руку, но Гуменник не среагировал и начал движение вперёд по дорожке. — Петь, ты меня слышишь? — А ты себя? — Что? — Вот и я о том же. Аделия быстрым шагом засеменила за ним. — Петь, ну прости, я ценю всё, что ты для меня делаешь. Но давай я сама разберусь с этим. — Не сомневаюсь ни минуты, что разберёшься. — Тогда не пиши ей больше! — Этого обещать не могу. — Петь! — Адель, вы уже отлично разбираетесь. Судя по тому, что одна в разгар подготовки к чемпионату не спит посреди ночи, а другая бьётся током от любого прикосновения, вы на верном пути. — Я просто запуталась, — Пётр этого не видел, зато отлично понимал другое: подруга не запуталась — наоборот, она впервые осознала, чего хочет, вот и боится. — Ты только не забывай, что под лежачий камень вода не течёт. Гуменник улыбнулся, увидев новое сообщение от Гленн. Хотя бы одна из них понимает смысл этой фразы. «Как Аделия себя чувствует? У неё всё хорошо?» Парень взглянул на Петросян. Ещё немного — и подруга начнёт подпрыгивать от нетерпения. «Да, всё в порядке. Так что не расслабляйтесь там. Она готова. Ты сама как?» Эмбер хотела съязвить, что готовность Аделии она обязательно проверит лично. Но американка так устала быть сильной, что ответила правду. «Бывало и лучше. Вчера провела вторую тренировку на льду. Научилась прыгать двойные 💪» «Серьёзная заявка. Неужели у вас так много шоу, что вообще не до льда?» «Всё тебе расскажи!» «Можно и всё», — Гуменник привычно пробивал потолок убедительности. «Я болела. Теперь восстанавливаюсь». Петя нахмурил брови, а почти сдавшаяся Аделия, молча идущая рядом, тут же обратила на это внимание. — Что там? — Да так, мелочи жизни. — Петь, ну ты можешь не загадками? Я и так как с закрытыми глазами иду уже полчаса. — Отрабатываешь новые навыки. Это даже полезно. — Кому? — её вопрос улетел дальше, чем позволяло увидеть зрение. Гуменник уже отвечал Гленн: «Тогда советую высыпаться для начала. Реально помогает». «Когда проблемы с головой, уже нихера не поможет», — Эмбер знала, что он не поймёт, о чём она говорит, но ей требовалось выговориться кому-то, кроме Ильи. Малинин прокручивал какую-то свою правду, и Гленн, отлично разбираясь, как устроен мозг друга, понимала, что додуматься он мог до чего угодно. Даже до того, что Аделия — самый плохой человек на свете. «Знакомый диагноз». Петя видел его прямо перед собой — всего в тридцати сантиметрах. «Думаю, ты о таком мог только в книжках читать». «Отдаю предпочтение Библии». «Да, точно, ты же у нас вылитый священник». «Не я. Отец». «Реально?» «Более чем». «Ну, тогда ясно, почему ты такой». «И как это понимать?» «Ни на кого не похожий! Ты вообще как из другой Вселенной». Эмбер поспешила свернуть комплименты и перетянуть внимание на себя, поэтому уже набирала следующее сообщение: «Ну так и что там говорят про таких, как я?» Гленн стало интересно. Смеяться над Гуменником точно не входило в её планы: он был слишком хорош и не похож на многих парней со стандартным, как под копирку, списком загонов. «Эм, если ты хочешь услышать про запреты, там этого нет. Там больше про любовь и выбор, просто не все до этого дочитывают». «Прямо как в жизни. Я вообще уже не уверена, что дочитаю до конца 😃» «А куда ты денешься?!» Его внезапная улыбка окончательно пошатнула нервную систему подруги, и Аделия резко выхватила телефон из его рук. — Так, отдай. — Полай, — не оборачиваясь бросила Петросян, ускоряя шаг. — Это ещё что! — Гуменник тут же сравнялся с ней, но она отпрянула в сторону, вытянув перед собой руку. — Стой, где стоишь! Я… имею право знать. Он понял, что бесполезно. Аделия уже пробежала глазами по хвосту переписки и что-то набирала. «Эмбер, четыре часа ночи! Если ты болеешь, ложись спать. Это важно». Петросян не сводила глаз с экрана, мысленно требуя согласия, и Гленн не заставила себя ждать. О том, что её тон узнаваем за тысячу километров, Аделия не подумала. Впрочем, и Эм с недосыпа не была образцом догадливости. «Я просила одну цитату, а не учить меня жизни!» «Если ты совсем не думаешь о себе, подумай о тех, кто за тебя беспокоится!» Да что стряслось-то? Нормально же общались, — Эмбер взбесилась. И даже протёрла глаза. Голова уже не кружилась, только на прыжках Гленн всё ещё испытывала серьёзные проблемы с координацией. Но сейчас Эм сидела в кровати, резких движений не делала, а ощущение, что ось ушла куда-то не туда, не покидало её. Или я всё-таки сошла с ума. Эмбер могла бы поклясться сыну священника, что на связи снова Аделия. Да, сейчас. Да, рядом с Петей. И неважно, что они тренируются в разных городах. Гленн бы поднять данные и увидеть, где проходил Кубок Первого канала, но такая светлая мысль её не посетила. Она даже не знала о существовании подобного турнира. Вместо этого Эмбер зачем-то потревожила и без того болезненные шрамы на затылке, надавив на них пальцами. Дёрнулась от внезапной острой боли, резко повела шеей по кругу, но прийти в себя это не помогло. «Так, Петр, ещё не поздно начать следовать своим же советам и не нарушать режим. Что у тебя сейчас по расписанию? Обед. Вот и займи рот». Аделия ничего не ответила и вернула телефон Гуменнику. Он тут же посмотрел в экран и закатил глаза: ну и на что здесь обижаться? Он бы сам отправил её за подобный подкат собирать бананы. — Адель, ты далеко собралась? Может переместимся куда-нибудь? Не помешает подкрепиться. — Извини. Я хочу домой. — Да, тебе и правда пора, — закипающая Аделия могла дать жару всем окружающим, и лучше было не показываться на глаза общественности в таком виде. — Почему она не спит? Почему она, блять, совсем не переживает за своё здоровье??? Пневмония! Это вообще не шутки! Адель сорвалась на крик. Какая-то парочка обратила на них внимание, но тут же ускорила шаг, решив, что Гуменник и Петросян ругаются между собой и самое безопасное — не встревать. — Какая ещё пневмония? — Какая пневмония?! — Аделия шумно выдохнула, и от холодного воздуха изо рта пошёл пар. Она тут же укутала горло. — Я читала новости о ней. — Адель, может быть, ты тогда наберёшься смелости и напишешь ей лично. Ну так дальше не может продолжаться. Вы же обе изводите себя. — Я не извожу. Я готовлюсь к чемпионату мира. — И в рамках подготовки изучаешь слабые места конкуренток, я так и понял. — Ты ничего не понял! И она не понимает! Аделия развернулась и пошла по дороге. Не в сторону метро, но ей было всё равно. Эмбер только приступила к тренировкам. Она прыгает двойные и забила на здоровье. Чего она добивается? Но Петросян и себе не могла ответить на то, в чём обвиняла Гленн. Петя прав — мы обе сошли с ума. — Адель, нам в другую сторону, — Гуменник остановил её за руку. — В какую другую? — Петросян была не в состоянии выровнять голос до спокойного. — Метро там, — она наконец поняла, о чём они говорят, и ей тут же стало стыдно. — Да, извини. Я просто… — очень боюсь её потерять. — Я понял, — ты просто любишь её и переживаешь, как за себя.