Соня

— Давайте все сюда. В конце вечерней тренировки Глейхенгауз подозвал спортсменов к тренерскому бортику, чтобы раздать «домашнее задание». — Если это какие-то упражнения, я повешусь, — заключила вымотанная до предела Аделия. — Так, Адель, в очередь, — тут же сместил её и в прямом, и в переносном смысле Козловский. — Я первый. — А Саше мы потом что скажем? — Саша давно привыкла к его истерикам, — Бойкова разместилась рядом с ними, и все с нетерпением ждали вердикта. — Задание творческое, отнеситесь серьёзно. Пётр, тебя тоже касается. — Я уже понял, — он вообще не переживал. И никто не понимал, откуда у Гуменника столько сил и энтузиазма после тяжелейшего сезона. Даже Этери. Тутберидзе считала, что у Петра всем её «ромашкам» стоит поучиться. — Завтра каждый приносит мне свою любимую музыку. Собираем общий плейлист и катаемся под него. — И в чём подвох? Кто не угадает, чья песня, — десять отжиманий на льду и квад? — Саш, подвохов нет, — успокоил Дудаков, но идея Игнатовой штабу понравилась. — Кстати на твои отжимания я бы посмотрел. — «Русской ракете» по статусу летать, а не отжиматься. — Игнатова! — в разговор включилась Тутберидзе. — Какому ещё статусу? На отжимания ты уже наговорила. — Кто-нибудь хочет составить компанию? Александра восприняла вызов серьёзно, но остальные спортсмены только расступились в стороны. — Ну, я начинаю, — на льду она выполняла упражнение впервые. Даня тут же включил камеру. — Слабаки! Сашка закончила с разговорами и моментально вошла во вкус. — Один, два, три, четыре, пять… шесть… семь, восемь, девять… десять… — Бля, ну всё, я не могу больше, — Игнатова рухнула на лёд, довольная собой. Петя тут же подал ей руку. — Круто. — Да фигня, я только разминаться начала. — Завтра продолжим, — Глейхенгауз поспешил закончить вечер на позитивной ноте. На этот раз все синхронно кивнули. — Аделия, задержись. Для Этери не имело принципиального значения, на какой ноте завершится тренировка. Её больше занимали красные глаза Петросян, которые и не думали возвращать привычное сияние и блеск. — Остальные свободны. — Я тебя на выходе подожду, — успел шепнуть на ухо Аделии Петя, но недостаточно тихо. — Пётр, в этом нет смысла. Ты свободен. Петросян и Гуменник переглянулись, и фигуристка взглядом дала понять, что всё в порядке и он может идти. — Ну что, — Этери дождалась, когда на катке останется только Аделия. — Кто на этот раз умер? — О чём вы? Никто. — А чего вид такой мрачный? — Вам показалось, — Петросян изучала лёд под ногами, как будто это увлекательное занятие могло скрыть её состояние. — Мне никогда не кажется, Аделия. — Хорошо. Тогда отпустите меня… домой, — по слишком долгой паузе Этери сделала вывод, что с причинами она поторопилась, и решила не упоминать раньше времени об Эмбер. — Я высплюсь, и завтра будет лучше. — И что же помешало выспаться сегодня? Аделия очень хотела ответить: «Ничего», — но так проблемы не решались. То, что напрямую влияло на её тренировки и эффективность, к категории «ничего» относиться не могло. — Отец заезжал. — Поговорили? — Этери достаточно было взгляда, чтобы дополнить вопрос без прямых слов. — Попытались. — Ясно. Ладно, можешь ехать. До завтра. — До завтра. Аделия готовилась к допросу с пристрастием и не ожидала, что её отпустят так быстро. Но выдохнуть не получилось. В раздевалке она застала Соню, сидевшую в одиночестве. Алиса, Даша и Саша ушли сразу по окончании тренировки. — А ты чего здесь? — Тебя ждала. — Меня? — Ну да. — Ну окей, — Аделия растерялась, но начала собираться. — Всё как-то странно получилось… Совсем не так, как мы мечтали. — О чём ты? Петросян догадывалась, но ей захотелось, чтобы Соня произнесла вслух. Чтобы им обеим стало легче. — Ну… твоя поездка на Олимпиаду. Ещё год назад казалось, что всё сложится. Я тогда завидовала. — Чему? — Аделия за год до Игр успела порадоваться буквально миг, но дальше всё пошло-поехало. — Ты знаешь. — Ладно, я тоже виновата. Когда ты посыпалась, я больше думала о себе. — Но ты пыталась меня поддержать, — почти оправдывала подругу Акатьева. — Видимо, недостаточно. Но это всё в прошлом, Сонь. Я не хочу туда возвращаться. — Я тоже. Софья взяла сумку и уже собиралась уходить, когда Аделия её остановила. — Я смотрела твоё интервью на «Okko». Это правда, что ты решила продолжать? — Да. Петросян замялась. Она хотела поддержать и не понимала, какие слова будут уместными и достаточными. Но Соня и не дала ей договорить. — А про тебя и Эмбер на Олимпиаде правда? — Что мы обе провалились? — спортсменка пыталась уйти от ответа скорее по инерции. — Блин, не заставляй меня краснеть. Ну то, что вы… это… — Да, — Аделия сама остановилась в шаге от смущения и поспешила закончить с неудобными вопросами. Софья улыбнулась. — Никто не ожидал такого от тебя. — Я тоже от себя не ожидала, — в ответ улыбнулась Петросян. — Но как получилось, так получилось. — А что с чемпионатом? Ты едешь? — Не знаю. — А с ней? — Не знаю, Сонь. Акатьева задумалась. — Это получается, вы можете запланировать какой-нибудь шикарный совместный отпуск. — Что? — Нет, подожди, просто представь. Взять яхту и свалить на край света. — Ха, прямо как мы когда-то мечтали, глядя на фотки Алины. — Да, кстати, ты же хотела в Дубай. — Ну только не с Эм, — Аделия рассмеялась. — Это будет выглядеть так, будто я приехала со своим шейхом. — Ну да, она очень такая… — Софья опять подбирала слова, а Петросян провалилась под миланский лёд, думая вовсе не о жарких странах и море. Обрывки воспоминаний. Душевая в номере Гленн и невидимые за запотевшим стеклом силуэты. Остатки пены на ресницах Эмбер и стекающая по волосам вода. Пар, мгновенно рассеивающийся в лишённом воздуха пространстве. И их тела, не терпящие даже минимального расстояния друг от друга. — Сонь, мне надо домой, — произнесла Аделия раньше, чем дошла до момента, когда Эмбер её оттолкнула. — Извини, я что-то не то сказала? — Нет, ты… Дело не в тебе. Я просто… — Адель замолчала и уставилась на свои ботинки, а подруга, поняв без слов, подошла и взяла её за руки. — Эй, я вижу. Все видят. Но думаю, всё наладится. — Как? — Фиг знает. Но всегда же налаживается. Вот мы с тобой… — Помирились? Да? — Наверное. Аделия подняла глаза и теперь смотрела на Соню, стоящую в шаге от неё. — Давай просто попробуем нормально общаться. — Тогда не смотри на меня так! — Акатьева намеренно дразнила подругу, не боясь ни Петросян, ни её ориентации, и даже не догадывалась, что прямо сейчас спасает её. — А то я решу, что и у меня ещё есть шансы. — Ты очень красивая, Сонь, но шансов нет, — Аделия старалась оставаться серьёзной, что давалось с большим трудом. — Чёрт, ты разбиваешь мне сердце, — Софья драматично закатила глаза, но Адель вновь вспомнила, как то же самое проделывала Эмбер, и резко отстранилась. Настроение раскачивалось из стороны в сторону. Как маятник. И Аделии казалось, что, если она немедленно не прекратит, то может перейти черту, и тогда им обеим станет не до шуток. Соня всегда была для неё только подругой. — Эй, точно ты в порядке? — Нет, Сонь, я… Извини… Правда не знаю, что на меня нашло. Но нам лучше разойтись по домам. — Ты подумала о ней, да? — Да. Акатьева огляделась. В раздевалке, кроме них, давно никого не было, как и в коридоре. — Если тебе станет легче, можешь прокричаться. Иногда помогает. — Развлечь местных охранников? — Ну… и это тоже. — Ладно, не хочу я кричать. Я уже… не знаю, чего хочу. Доехать до чемпионата. — Доедешь. Если увижу, что сдаёшься, обещаю тебя пинать. — Осталось меньше двух недель. — Совсем немного. — Для меня это вечность. — Иногда я забываю, что нам по восемнадцать. Дофига всего происходит. — Да бля, Этери живее меня выглядит на коньках. Ты видела, они с Даниилом наш с Петей номер репетируют? — Ага, классная задумка. Правда, драма опять. Я думала, вы будете катать Шакиру вдвоём. — В смысле драма? — А ты не знала? Ой… — Нет, Сонь, скажи. — «Нас бьют, мы летаем». — Просто шикарно, — Петросян поняла, что быстро выплыть из болота олимпийских воспоминаний ей не удастся. — Что там у нас завтра? Тест-драйв настроений? Будет им музыка! — Такой ты мне нравишься гораздо больше. — Так, так, стоп, — Аделия рассмеялась и отсела подальше. — Мы же договорились. — Всё в порядке, — Соня и не думала глубже развивать тему, которая точно не была для подруги поводом для развлечений.