Без лишних снов

— Эм, я получила допуск к чемпионату. Мы едем вместе, — Аделия нежно гладила её руку, но Гленн хотела полежать ещё хотя бы минутку. Мысли о том, что впереди ждёт очередная недотренировка, выматывали сильнее, чем восстановление прыжков. — Малыш, ты мне это уже говорила, — шептала Эмбер, не открывая глаз и улыбаясь. Она ощущала тёплое дыхание Аделии на своём лице, когда распахнула глаза и резко попятилась к стенке. — Что ты здесь делаешь? — Эм руками собрала одеяло вокруг себя и теперь наблюдала за девушкой перед собой. Слишком расслабленной и красивой. Петросян не спешила отвечать. Она медленно поднялась с колен и обошла комнату. — У тебя очень уютно. Намного уютнее, чем было там, в Милане. Эмбер щипала себя за кожу, пытаясь проснуться. Она могла сойти с ума, но Аделия ни при каких обстоятельствах не могла прилететь к ней. Даже в случае моей смерти, — Гленн замолкла, вспоминая, что делала накануне. В катастрофы вроде не попадала, на льду не разбивалась. Да и реально ли так приложиться с двойного? Еду заказывала с утра и просрочкой не баловалась, спать легла вовремя — от нечего делать. — Красивые фотографии, — Аделия замерла перед кроватью, и Эмбер, сидящая у стены, интересовала её куда меньше, чем их совместные снимки. Гленн боялась обернуться. Оставить Петросян без внимания даже на секунду. С реальной Адель таких страхов у неё не возникало, но от этой версии можно было ожидать чего угодно. — Ты моя галлюцинация, да? — Я твоя девушка, Эм. Моя. Девушка. Эм. Ты. В. Психушке. Без. Паники. Гленн огляделась. Все вещи были на своих местах. Если точнее — в том беспорядке, в каком Эмбер оставила их накануне. — Ну-ну. И ты приехала ко мне после очередного сбора? Наверное, Тутберидзе тебя лично отпустила. Аделия продолжала сохранять невозмутимость, а у Эм от продолжительного нахождения рядом с ней страх постепенно уступал место любопытству. — Этери Георгиевна в Грузии. Она ничего не знает о моём приезде. В Грузии. Да. Странным было и то, что этот факт, как и историю о допуске Аделии, Эмбер уже слышала раньше. Удивления он у неё не вызвал. — А сколько времени? Гленн не обнаружила телефон поблизости, но Петросян вместо того, чтобы посмотреть на своём, одним ловким движением раскрыла плотно задёрнутые шторы. Солнце только показалось из-за горизонта, что означало — тренировку Эмбер не проспала. — Думаю, часов семь. — Ты не можешь посмотреть? — любопытство окончательно взяло верх. — Могу. Но зачем? — Что значит зачем? У меня вообще-то сегодня тренировка. Петросян улыбнулась, но тут же нахмурилась. — Да, точно. Как я могла забыть… Ну, в моих галлюцинациях, Адель, ты ещё не то сможешь. — Давай помогу. — Садись уже. Этого только не хватало. Сама справлюсь. Эмбер не спешила признаваться видению, что она признаёт только реальность, и все эти сны, будь они хоть тысячу раз романтичными, её никогда не интересовали. Аделия присела на кровать чересчур расслабленно. Пять минут удовольствия — и разбитая голова на весь день. Ну уж нет! Гленн быстро закинула в сумку всё необходимое, порадовавшись, что толком не разбирала её с вечера. Ещё раз осмотрела комнату. Аделия ничего не тронула, и Эм не знала, могла ли она вообще взять что-то с собой или видения на это не способны. — Ладно, мне надо бежать. Эмбер нашла единственный выход из ситуации — наиболее прямой и реальный. Через дверь. — Ты даже не позавтракаешь? — А ты часто завтракаешь, Адель? — Гленн решила, что хотя бы во сне она имеет право спросить напрямую, есть ли у её любимой проблемы с питанием или всё дело в природной стройности. — Стараюсь не пропускать. Ответ немного успокоил, хотя Эмбер не была уверена, что он имеет какое-то отношение к реальности, как и всё остальное. — Я тоже. Но сегодня очень странный день. Пожалуй, сделаю исключение. Петросян понимающе кивнула. — Ну я пойду? — зачем-то спросила разрешения Гленн, чего она в жизни не делала. Должно быть, я столь же нереальна, как Адель. — Мы так давно не виделись. Ты даже не поцелуешь меня на прощание? Бля, ну нет. Нет, Аделия. Тебя, реальную, я бы задушила в объятиях. Ты даже не представляешь, как я скучаю. Эмбер соображала слишком долго. И её видение успело встать и приблизиться. — Нет, Адель. Не сегодня. Гленн быстро развернулась и направилась к выходу. Когда она повернула дверную ручку, то единственный раз позволила себе обернуться. Русская спокойно наблюдала в стороне. Эмбер пулей вылетела за дверь и захлопнула её. — Приснится же. Теперь она стояла на лестничной площадке в одиночестве, но не была уверена, что ей реально пора на тренировку. Эмбер спустилась вниз. Колючий воздух не собирался встречать её с распростёртыми объятиями, и Гленн зашла обратно. — Так, и что у нас дальше? Как отсюда проснуться-то? Наиболее странным было осознание, что она всё понимает: это сон, мозг просто перегружен, ты не в реальности. Эм вернулась к своей двери и позвонила. Ключей в карманах она не обнаружила. Но вместо привычного звонка услышала собственный будильник и выдохнула. Ничего не произошло. Сон не заканчивался, и девушка позвонила ещё раз. — Эмбер, ты вернулась? Голос Аделии стал последней каплей, но в следующий момент Гленн открыла глаза в собственной постели и теперь уже в реальности прижала одеяло к себе. Она всё ещё принимала ряд препаратов, на которые им удалось получить разрешение в её ситуации. Но решила, что с этого дня с ними пора завязывать. Если к дневным кошмарам на льду добавятся подобные ночные, она точно никуда не доедет. А доехать жизненно важно. Дыхание выровнялось, и мысли наконец срослись. Сон действительно представлял собой сборную солянку из всего, о чём Эм размышляла за ужином и ночью. Она очень хотела пригласить Аделию в гости после чемпионата мира. Познакомить с Ричардом и друзьями. И укатить с ней в отпуск — в солнечную Калифорнию или куда угодно ещё. Ведь даже в самом строгом «Хрустальном» фигуристы пашут не 365 дней в году, а чуть меньше. Оставалось лишь уточнить, есть ли у Петросян виза и когда точно она сможет. И захочет ли вообще ехать куда-то с тобой — тоже уточни, — несговорчивый внутренний голос, как всегда, добавлял от себя. Но Эмбер его не слышала. Адель захочет. Иначе зачем она снова написала мне? Пощекотать нервы? Это, может, и походило на русскую, но что-то подсказывало Эмбер — всё куда серьёзнее. Новость о том, что Тутберидзе вылетела в Грузию, Гленн прочла накануне, когда ехала домой с тренировки. Американские таблоиды утверждали, что тренер подумывает о смене Федерации и рассматривает собственный переход, но Эмбер большего бреда в жизни не слышала и только улыбнулась. Она обратила внимание на Олимпиаде, как приветливо реагируют друг на друга Этери и Мариам, но их общение выглядело вполне логичным в контексте ситуации. Гленн так ни разу и не спросила Аделию — не считала нужным лишний раз ворошить, скорее всего, неприятную для спортсменки тему недопуска собственного тренера вместе с ней. Но, видимо, других вариантов поехать с Петросян на Игры не было. К тому же Тутберидзе оставалась тренером грузинского спортсмена Эгадзе. Так что могла ехать куда угодно. Гленн это беспокоило меньше всего. За завтраком Эмбер загрузила собственный прокат. Короткая программа без тройных прыжков смотрелась такой же пустой, как комната без Адель. Окончательно проснувшись, Эм подумала, что всё-таки зря шарахалась от неё во сне. Уже сейчас девушки не хватало рядом. И она тут же открыла её последнее сообщение. Реальное. Отправленное поздно ночью. Вероятно, Аделия так обрадовалась этой новости, что просто забыла о разнице во времени. Эмбер увидела его чуть позже, когда просыпалась, чтобы выпить воды. И первые минут пять она просто смотрела в экран — слишком яркий, до слезящихся глаз. Но потом поняла, что реально плачет, и поспешила в ванную. Гленн ответила, но, возможно, слишком быстро и сухо. Петросян точно ждала от неё большего. «Это отличная новость, Адель. Я за тебя рада», — Эм, не включая свет, положила голову обратно на подушку. Режим. Сон. Восстановление. Она помнила каждое из обещаний, данных самой себе после выписки, когда они с отцом выезжали из госпиталя в аэропорт. Сейчас Гленн нарушала их все разом. Не из-за Аделии — но со стороны могло показаться, что именно из-за неё.

***

Эмбер уже знала, что ничего не расскажет Илье. Тот и без новых подробностей считал, что Петросян вышла сухой из воды, не зная ничего. И что хуже — не желая ничего больше знать. Она не понимала, как его переубедить, и в какой-то момент бросила эту затею. — Давай договоримся. Мы говорим только друг о друге. — Окей. — Илья, и никаких догадок. — Окей. — Я убью тебя. — Нет. — Ну надо же. Илья Малинин собственной персоной, не робот. И на том спасибо. — Эм, тебе на тренировку пора. Опоздаешь. — Смотри сам не опоздай. — Мне теперь не грозит. — Это ещё почему? Отец и режим взял под контроль? Будит тебя лично и вечером укладывает в кроватку? — Ты просто устала, Эмбер. Я не буду отвечать. — Тогда серьёзно. Раскрой секрет успеха. Я всё-таки твоя лучшая подруга. — Алиса приехала, — Илья не хотел говорить, но лучше Гленн узнает новость от него, чем из инстаграма Лью. — Ранняя утренняя тренировка у неё. Я взял себе день и вечер. Ты же знаешь, как я люблю поспать. — Алиса? Что ей от тебя надо? — меньше всего Эмбер верила в потребность тренироваться рядом с их гением. — От меня — ничего. Не фантазируй. Но у неё, кстати, серьёзные проблемы с мотивацией. Так что, Эм, соберись, это твой шанс. — У меня как раз все двойные восстановлены. Есть чем крыть. — Всё шутишь? — Да какие шутки? Я еле держусь уже. — Дэймон не даёт прыгать? — Да. Встал в позу. И не слышит меня. — Значит, сейчас так надо, — Малинин боялся даже предполагать, что сам делал бы, окажись он на месте Гленн. — Илья, времени нет, — а Эм и так проходила кошмар наяву, без всякой визуализации. — Эмбер, слушай Аллена. Никакой самодеятельности. Пожалуйста. — Ладно. — Пообещай мне! — Обещаю, — согласилась она, лишь бы друг отстал. — Хорошего дня. Гленн переживала, но не могла не замечать, как искренне Илья волнуется за неё. И заранее обвинять его в том, чего он, скорее всего, не сделает, было верхом цинизма. Вряд ли он собирался делиться с Лью подробностями «приключений» в Нью-Йорке. Той их частью, которая осталась за кадром шоу. Эмбер ещё раз проверила уведомления. От Аделии ожидаемо ничего нового. Но было бы даже странно увидеть от неё поток эмоций. Так же странно, как во сне наблюдать русскую в собственной комнате. Но всё же Гленн удивилась. Она понимала, что информация свежая, конфиденциальная и имеющая для Петросян первостепенное значение. Но та тут же поделилась ею с ней. Не медля и не раздумывая. Я для неё по-настоящему важный человек… И давно должна была это понять. Похоже, ещё в Милане. Эмбер шла на тренировку максимально собранной и заряженной. Она не видела перед собой Аделию из своих снов или их совместный отпуск в ближайшем будущем — только её сообщение. «Увидимся на чемпионате мира, Эм. Я еду. Мне пришло подтверждение». И я еду, Адель. Без вариантов, — Гленн поприветствовала Дэймона и начала разминку. На тренировке её не ждало ничего нового, но Эмбер впервые за долгое время отработала облегчённую, разрешённую ей программу без сбоев и возражений. Аллен поведение спортсменки оценил и, пообщавшись тем же вечером с врачом команды, принял решение об увеличении нагрузок. На полшага. Для оценки её состояния. Гленн отнеслась спокойно и, согласно кивнув, пообещала на следующий день быть вовремя. Тренер не понимал природы смены её настроения, но воспринял происходящее как сигнал к действию, а не к размышлениям, времени на которые у них не осталось.