Это приCAS!

Аделия приехала на арену вовремя. Настроения в раздевалке были приподнято-весёлыми и оставались такими вплоть до выхода на лёд. Петросян новости о себе в режиме онлайн привычно не читала, но во время ОФП узнала немалую их часть. Оказывается, Тутберидзе бросила её, не дожидаясь окончания сезона. Ради грузинской сборной, которая российского тренера в период бана начала интересовать куда больше турниров водокачки. Адель отреагировала спокойно. Для финального этапа подготовки к чемпионату ей хватало работы с Дудаковым. Всё остальное спортсменка давно понимала без слов. Да и после Милана они, кажется, обсудили даже больше, чем нужно. И всё-таки новость заставила волнение пробудиться. И в первый же перерыв Петросян поспешила проверить почту и ленты новостей главных спортивных сайтов. Ничего. Она знала, что все вопросы контролируют юристы, и вряд ли ответ придёт лично ей. Но должна была убедиться. Аделия меньше всего любила недосказанность, и, когда интуиция твердила ей, что важные решения принимаются у неё за спиной, пусть даже на одном из этапов, теряла равновесие. Уточнять у тренера напрямую не имело ни малейшего смысла. Разозлить Этери она могла за секунду, а восстанавливать с ней потом отношения целую неделю. Аделия поспешила на лёд, от которого на этот раз также не ждала ничего хорошего. Даниилу понадобилась их любимая музыка, и, скорее всего, им предстояло целый день сниматься в его тиктоках. Что Петросян сделала бы с огромным удовольствием. Но она так и оставалась единственной спортсменкой, для которой впереди маячили не шоу и развлечения, а очередной старт всей жизни. Уже на льду Аделия пристально вглядывалась в спокойные лица Даниила и Сергея Викторовича. Ничего в их внешнем виде не говорило о том, что внутри штаба ожидаются шторм или хоть малейшие волнения. И Петросян решила успокоиться. В начале тренировки ей приветливо улыбнулась Соня, и Аделия ответила. Она не собиралась скрывать от коллектива, что они помирились. Но перед началом упражнений Петросян всё же подъехала к тренерскому бортику. На пару минут. — Даниил Маркович. — Да, Адель? — Необязательно было скрывать. — Ты о чём? — по тому, как они переглянулись с Дудаковым, Аделия сделала вывод, что утренние догадки она свернула слишком рано. — Я о музыке к показательным. Уверена: мы с Петей справимся. — Так это он меня сдал? — Гуменника они ждали на арене позже, и возможность перевести стрелки отсутствовала. — Нет. Это я услышала. И знаете что… — Аделия редко ставила условия, практически никогда, но Глейхенгауз всё-таки не Тутберидзе, и она хотела продавить свою идею. — Что? — Даниил приготовился к выпаду, но спортсменка не собиралась конфликтовать. — Я нашла ещё одну музыку. Раз уж мне предстоит катать на шоу драму, я бы хотела воплотить и противоположный по настроению образ. — Адель, ты опять про «Жасмин»? Ты и так у нас занята в общем номере, плюс катаешь «Джексона». — Я знаю. Но я хочу показать этот образ сейчас. Я его чувствую, понимаете? — Я поговорю с Этери. — Она в Грузии? Даня вновь нахмурил брови. Аделия лишь интересовалась, но он, зная больше, искал в её словах подвох и теперь считал, что «Жасмин» была лишь прелюдией, а пришла спортсменка за куда более важной информацией. — Да. И тебе пора начинать тренировку, — более строго ответил ей Дудаков, пока его коллега и подопечная не устроили пинг-понг прямо на льду. — Хорошо. Петросян кивнула, теперь уже не сомневаясь, что отъезд Этери касается её лично в первую очередь.

***

Тутберидзе не ждала быстрого ответа — она вообще не была уверена, что лёд тронется до чемпионата мира, несмотря на высокую компетентность юристов, с которыми их штаб предпочёл работать. Их рекомендовал ей лично Закарян, и с русскими они сотрудничали впервые. Ответ от CAS пришёл совершенно неожиданно. Коллегия арбитров не стала оспаривать право ISU самостоятельно регулировать условия допуска к своим турнирам, однако указала, что подобное регулирование должно быть прозрачным, предсказуемым и применяться последовательно ко всем спортсменам. В решении отдельно подчёркивалось: Петросян была допущена к участию в квалификационных соревнованиях и Олимпийских играх при отсутствии каких-либо замечаний со стороны ISU, а потому последующий отказ в допуске к чемпионату мира без опубликованных критериев создал ситуацию правовой неопределённости и нарушал последовательность регулирования. Отдельным пунктом арбитры отметили, что отсутствие чётко оформленных критериев допуска фактически ограничивает профессиональную деятельность спортсменки, влияет на её международный рейтинг, коммерческую ценность и спортивную репутацию. Вместе с тем CAS подчеркнул, что настоящее решение распространяется исключительно на спортсменку и не затрагивает порядок допуска сопровождающих лиц, включая тренерский штаб. В тексте на это было прямое указание: “Participation of coaches who have not previously obtained ISU accreditation shall only be considered on an individual basis and within the timeframes established by the applicable regulations of the Union.” Формально это выглядело как компромисс. Фактически — перед штабом Тутберидзе вновь возникла проблема начала сезона, когда Аделия осталась в Пекине без Глейхенгауза, Дудакова и, отчасти, самой Тутберидзе. Этери была рядом со своей спортсменкой настолько, насколько это вообще было возможно, но недостаточно, чтобы Аделия ощущала себя в равных правах с остальными. И на этот раз тренер пообещала себе сделать всё возможное, чтобы потом, при любых раскладах, лично себе сказать: я сделала всё, что могла. Она видела, что грамотное использование собственной аккредитации ISU может и в этот раз позволить ей нагнуть систему, а терять им было нечего. Официальная часть — Олимпиада, когда они всем штабом тряслись, отвечая и за себя, и за страну, — закончилась. Чемпионат мира же был только их личной борьбой: Аделии и штаба. Федерация отношения к нему не имела. Тутберидзе полночи провела на связи с юристами, и совместными усилиями они пришли к консенсусу: ISU не подготовился к такому раскладу, ограничения были продуманы поверхностно и скорее служили запугиванием. Реальных оснований под собой они не имели. А у Этери, в свою очередь, оставалось более чем достаточно возможностей. Мариам ответила ей сразу и сообщила, что её ждут. Тутберидзе не хотела перекладывать даже малую часть ответственности на неё — человека, который не имел с Россией договорённостей и не должен был вставать на сторону Этери. Но Мака проявила характер и заверила, что проблем не возникнет. Просьба у Тутберидзе была одна: ей недостаточно заявиться тренером сборной Грузии. Обязательным условием было дополнение — женской сборной. И Мариам пообещала решить вопрос при участии Насти Губановой, которая пропускать чемпионат мира не собиралась. Этери благодарила. По-человечески. Она понимала, что их личные отношения никоим образом не должны влиять на эту ситуацию, и то, что ей пошли навстречу, имело огромную ценность. Такую редкую в наше время. В аэропорт она выехала рано утром, чтобы успеть на первый же рейс. В качестве обеспечительной меры CAS обязал ISU пересмотреть решение о недопуске Петросян в ускоренном порядке и предоставить спортсменке временный допуск к участию в чемпионате мира до вынесения окончательного решения дисциплинарной комиссией союза. Последняя строчка письма стала для тренера ключевой: “The Panel concludes that maintaining the prohibition in the absence of published and consistently applied criteria would likely impose disproportionate sporting harm upon the Applicant.” Этери перечитала это предложение несколько раз. Она не могла поверить, что впервые за долгое время система дрогнула. И через пару часов — не дней, не месяцев, не лет, Тутберидзе уже сбилась со счёта, какой пошёл год, — юристы получили на почту второе распоряжение, уже со стороны ISU, о том самом временном допуске. Случайный свидетель, окажись он в этот момент рядом с тренером, заметил бы, как на пару секунд её губы дрогнули в улыбке. Но она решала столь важные вопросы без посторонних глаз и, несмотря на бессонную ночь, продолжала генерировать мысли и вести переговоры. Со всеми сразу — и с собой в том числе. Механизм запущен. Как только отметка появится на сайте ISU, в России Федерация начнёт новую войну против меня. А значит — и против Аделии. Верхушка ведь до последнего верила, что вопрос решится сам собой и никто никуда не поедет. Спустя ещё час Этери отдала последнее распоряжение юристам, прежде чем согласиться на предложение Мариам пообедать вместе: переслать информацию о допуске Петросян на личную почту. Письмо отправили незамедлительно.

***

Для Аделии собственное будущее на пару часов отошло на второй план, уступив место весёлому, беззаботному настоящему. Хотя одна забота у неё всё же осталась — выиграть. Даже здесь, в импровизированном соревновании Дудакова и Глейхенгауза. Благо, отжиматься, как предлагала Саша, их не заставили. Требовалось лишь одномоментно включать голову, а в перерывах — танцевать. И то и другое Аделия умела, и давалось ей это без особых усилий. Пётр успел пополнить их ряды, и группа «отдыхающих брошенок Этери» приготовилась покорять интернет. Стараниями лично Даниила Марковича, который давно не обновлял свои ленты — что в инсте, что в тиктоке. — Ребят, правила максимально простые: я включаю мелодию, вы угадываете, кто «заказчик». Кто отвечает неверно — танцует. — А кто верно — золотую медаль? — тут же включилась Игнатова. — Саш, не напрашивайся на очередные отжимания, я могу устроить, — Дуд сохранял серьёзность, но все знали, что в душé он улыбается. — Так что нужно для победы? — Петя тоже не собирался отрабатывать за «спасибо». — Ладно, раскрываю все карты. Первый приз тому, кто лучше всех знает своих друзей по команде, — выходной на неделе. С Этери согласовано, не волнуйтесь. Все тут же посмотрели друг на друга, а Саша, Соня и Петя — синхронно на Аделию. Девушке пришлось взять слово: — Что? — друзья лишь улыбнулись. — Я понятия не имею, кто и что слушает, — прошептала Петросян стоящей ближе всех Игнатовой. — Тогда придётся выиграть мне. Больше некому, — Сашка знала, чем поддеть подругу. — Придётся? Ну-ну. Посмотрим. Александра и Пётр на этот раз переглянулись друг с другом: «Адель плюс стратегия» уже само по себе выглядело рабочим, практически без их участия, сочетанием. — Так, а что со вторым призом? Бананы? — Саша и не думала сдаваться. — Второй приз — тому, кто останется инкогнито. Но я почти уверен, что мы этого не допустим и отгадаем всех. — Так что с призом? — Аделия смотрела на Даниила с тем же вызовом, с каким стояла в начале тренировки у бортика, призывая поставить ей новый номер. И, отвечая, он думал о её просьбе, хотя понимал, что добрая половина коллектива его просто пошлёт в отпуск вместе с новыми программами. — Дополнительная индивидуальная программа от меня лично. Адель молча кивнула. Не ему — самой себе. Выиграть и там и там ей вряд ли светило, но урвать так необходимое стоило попытаться. Петросян искренне считала главным для себя приз номер два. Хотя девяносто процентов коллектива сходились во мнении, что ей срочно пора взять выходной. Но уступать и поддаваться никто не собирался. Полчаса спустя на льду царило настоящее взаимопонимание — без попыток метнуть говна в ближнего. На первых же минутах не осталось никаких шансов у Даши. Её выбор — Lorde — What Was That — одновременно и в два счёта раскусили Алиса, Аделия и Соня. — Да откуда вы узнали? — Даш, я точно подарю тебе нормальные наушники на день рождения, — рассмеялась Алиса. — Неделю назад кто-то слишком громко напевал её в раздевалке, — поддержала Акатьева. А парни тем временем уже начали свою импровизацию у них на глазах. Но девчонки смеялись недолго. На Charli XCX с её знаменитым Track 10 Мозалёв слишком заметно посмотрел на Двоеглазову, и все сразу назвали её имя. — Это нечестно, блин. Андрей, я тебя прибью. А танцевать первой начала Петросян. Не дожидаясь, пока кто-то к ней присоединится. Все тут же обратили внимание. Кажется, она даже напевала себе под нос, но на этот раз — не слыша за спиной перешёптываний и осуждений. Догадывалась, что те, возможно, и будут, но позже. I blame it on your love every time I fuck it up. I blame it on your… Она думала об Эмбер. Но не хотелось плакать и убиваться. Лишь одного — приблизиться. Глейхенгауз, наблюдая за спортсменкой, старался не размышлять о её отношениях с Гленн — всё никак не мог принять сам факт. Но отметил, что Аделии отлично удаётся импровизация, и сосредоточился именно на этом. Главным поклонником Малинина все единогласно окрестили Петю, только заслышав первые ноты NF — RUNNING, но Петросян строго посмотрела на друга, и под её взглядом Гуменник раскололся. А Мозалёв, уже ловивший обеими руками свой приз, остался ни с чем. — Андрей, — все уставились на Аделию, но девушка лишь развела руками. — Чёрт, Адель, даже не подходи ко мне больше, — в один из дней на вечернем льду он задержался, и пока Петросян билась над своими квадами, парень уверял её, что выдаст под эту мелодию что-то столь же гениальное, как Илья в показательном на Олимпиаде. От Аделии, в свете последних событий, все ждали t.A.T.u. или любую другую душераздирающую композицию, поэтому на MONTAGEM PEGADORA о её существовании банально забыли. — Саша. — Игнатова! — Даниил Маркович? — предположил Петя. — Точно Сашка. Когда очередь дошла до Аделии, та лишь сделала уверенное движение бёдрами в такт музыке. — Танцуйте! — Бля, Адель. Реально твоя? — Игнатова не поверила, но подруга кивнула и поехала к тренерам. — Ну что, Даниил Маркович, первое движение для «Жасмин» есть. — Адель, ты ненормальная. — Он шутит, — тут же строго осадил коллегу Дудаков. И сделал громче. Петросян продолжила танцевать, и настроение из неё вырвалось вовсе не в стиле диснеевских принцесс. На All The Things She Said всем пришлось закатить глаза и снова посмотреть на Аделию. — Да вы достали! — изнутри вырывались одновременно и смех, и глубокое разочарование от того, что теперь на неё даже в шутку будут смотреть только через призму отношений с Эмбер. Петя заметил, как она отвернулась от всех и покатила по кругу, но меньше всего друг хотел испортить ей настроение. И ему действительно откликалась музыка. — Сашка! — Саша. Хор голосов переключился на Игнатову, и она ответила вслед за подругой: — Реально достали. Я здесь тоже не при делах, — и даже не стала предлагать свой вариант, почти с места перейдя к разминке прыжков. — Петя, — Аделия как раз доехала до друга и теперь ждала от него объяснений. — Реально? — Андрей, стоявший за её спиной, не поверил. — Реально, — Гуменник отвечал, глядя Аделии в глаза. А она в этот момент мысленно спрашивала его про Илью. И даже казалось, что друг тоже это понял и говорил сейчас только с ней. — А ведь она выиграет, — раздался со свободной стороны арены вывод Игнатовой сразу после приземления с тройного лутца. Петросян перевела взгляд на Сашу. — Что смотришь? Выиграешь. Игнатова как ни в чём не бывало поехала на следующий прыжок, но Аделия в её словах, как и в намёках Пети, услышала больше, чем ответы на сиюминутные вопросы. И тоже покатила на середину арены, чтобы начать прыжковую разминку. Непрыжковая «Я пьяный молодой, в бары как домой…» спортсменок нисколько не смутила, а Алиса стала той, кто раскусил хореографа. — Так и кто со мной? Алиса и Андрей довольно переглянулись, а Даня позвал Петросян: — Адель, присоединишься? — Делать мне больше нечего? — она уже приступила к тройным. — Тогда и «Жасмин» я буду ставить ребятам, а не тебе. — Ещё чего! — хором открестились Двоеглазова и Мозалёв. — Вот видишь, — тренер ещё раз позвал девушку к ним. — Ладно, уговорили, — Аделия заняла место с краю. И они начали репетицию. Соня тут же принялась снимать происходящее.

***

На хореографии Петросян впервые вспомнила про отсутствие Тутберидзе. На льду она не обращала на это внимания, но девушки вокруг шептались, и мысли вновь накрыли её с головой. Она послушно поднимала ногу и тянула носок, стоя у балетного станка, но больше не улыбалась. Не могла. Переживания брали верх с каждым вдохом. А что, если Этери уехала как раз потому, что НЕ допустили? И она просто не захотела говорить об этом прямо. Нет, Тутберидзе не такая, — Аделия тут же прогнала сомнения прочь. И в перерыв первым делом проверила телефон. Сообщения, почта… Почта. Одно непрочитанное письмо. Руки тряслись, а глаза привычно заволокло плёнкой. Ей пришлось загрузить текст целиком в переводчик. Не потому, что спортсменка не понимала содержания. Просто не верила. Не могла поверить. За обедом, когда к ней подсела Акатьева, Адель машинально спрятала телефон подальше, но Соня заметила. — Эй, ты чего? Секреты? — Нет. — Да расслабься, я пошутила, — Софья видела, что случилось что-то серьёзное, и не хотела давить. Это могло привести к чему угодно, даже к откату назад — в позавчерашний день, когда они обходили друг друга стороной и не думали мириться. — Пойду что-нибудь себе возьму. Петросян кивнула. Она не хотела скрывать от неё. Но не могла рассказать прямо сейчас. Потому что был ещё один человек, с которым Аделия хотела поделиться в первую очередь. Она не подумала об опасности, вообще ни о чём не думала — только об Эмбер. И написала ей, пока не засомневалась. Наверное, слишком сухо и буднично, будто зачитывала сторонние новости. (И ответ спустя пару часов получила точно такой же, но потом пересматривала его весь вечер.) Когда Акатьева вернулась за стол, Петросян удалось успокоиться. — Сонь, я не хочу опять этой фигни между нами. — Всё в порядке. Если ты не можешь мне сказать, лучше не говори, правда. — Нет, дело не только в этом. — Адель, всё хорошо. Не парься. — Не буду. — Тогда чего грузишься? Петросян, не в силах объяснять, разблокировала экран и показала Соне. Та быстро пробежала глазами по письму и внимательно посмотрела на Аделию. — Это не фейк? Петросян отрицательно покачала головой. — Значит, ты едешь. Аделия замерла, ожидая реакции, но теперь и Акатьеву накрыл ступор. Кратковременный. Уместившийся в несколько секунд. По истечении которых она, не раздумывая, обняла подругу. — Это будет очень сложно, — шептала ей на ухо Соня, на этот раз испытывая не обиду, не зависть, не раздражение. Только волнение. — Но ты справишься! Акатьева достала из кармана телефон, быстро что-то напечатала и тут же убрала его обратно. А на экране Аделии загорелось короткое сообщение: «Это приCAS!»