Точка прибытия

День вылета. Москва К вопросу безопасности собственной спортсменки «Хрустальный» подошёл серьёзно. Съёмку очередных серий «Метода Тутберидзе» сдвинули на апрель, публичные мероприятия отложили до лучших времён, журналистам строго-настрого запретили проход на территорию арены. Даже тем, с кем ранее имелись предварительные договорённости. Неустойка не выглядела для Этери такой же патовой, как дисквалификация, если та последует после активных действий СМИ. Аделия со своей стороны всячески помогала, и ей удалось продержаться в вакууме до самого отъезда. Но изъяны идеального плана вскрылись неожиданно — ранним утром, когда Петросян впервые остро ощутила, куда она едет. Два слова — «чемпионат мира» — всё это время витали в воздухе чем-то неосязаемым, почти фантастическим, но стоило им стать реальностью, как слова уступили место многочисленным пробелам. Мать ушла в гости к подруге, чтобы не показывать свою слабость перед дочерью, поэтому это тупое чувство Аделия демонстрировала самой себе, стоя перед зеркалом. Список всего необходимого они составляли с Сергеем Викторовичем, спортсменка перепроверила всё по десять раз, но, вспоминая потерю ключей и паспорта в Милане, считала, что не помешает проверить и сто. Этери уже ждала её в Праге. Федерация молча отправляла на все четыре стороны. Лететь предстояло одной. Впервые. Аделия вдохнула и закрыла глаза. — Адель, я в тебя верю, — на финальной тренировке накануне вылета Даня особенно долго держал её за руки, будто уже в те минуты настраивая на прокат. Дудаков стоял рядом и ждал своей очереди. — Вы опять будете снимать реакцию на мои выступления? — Петросян пыталась перевести тему на что-то, не вызывающее дрожи по всему телу. — Будем, — Глейхенгауз улыбнулся. — И даже не смей нам запрещать. — Я всего лишь спортсменка. Разве я могу? — О-о-о, Адель, ты сильно выросла за это время. По части презентации и убеждения вообще в лидерах. — Ладно, давайте считать, что я разрешила. Напряжение постепенно снижалось, уступая место тёплой грусти, словно они втроём сидели на кухне дома у Петросян, а не стояли за бортиком холодной арены. — Ты готова. Просто сделай то, что ежедневно делала на тренировках всю эту неделю. Не думай о соперницах, — всё-таки озвучил официальную часть Дудаков. — Вы же знаете мою главную соперницу. — Наблюдаю ежедневно, — согласно кивнул Сергей Викторович. — И думаю, ты её почти приручила. — Что ещё за «почти»? — вмешался Даниил. — Никаких «почти». — Посмотрим, — улыбнулась им обоим Аделия. — Мне будет вас очень не хватать там. Петросян впервые представила себя выходящей на лёд без тренера. — Адель… — Сергей и Даниил переглянулись, собираясь сказать что-то важное и никак не решаясь. Пауза затянулась. — Ну что? Не вынуждайте меня опять плакать и говорить: «Что, Адель?» — она уже успела проникнуться моментом. И Дудаков взял слово. — Этери просила не говорить тебе, но я считаю, ты имеешь право знать. — Да что случилось-то? — предположения у девушки были самые разные, и далеко не все позитивно-безоблачные. — На всех тренировках и на прокатах ты будешь с Тутберидзе, — выпалил Даня на одном дыхании. — Я знаю, — слишком спокойно, на их взгляд, отреагировала Петросян. — Она же будет там в качестве тренера грузинской сборной. Как на квалификации и в Милане. — Нет, Адель, — Дудаков первым сообразил, что они не сказали главного. — Она будет выводить тебя. Из себя? — первая мысль, пролетевшая в голове Аделии-девушки. — Что? — тут же перебила её вторая, уже спортсменки. — Это же невозможно. — Мы изучили все ограничения, Адель. Возможно. Петросян застыла, пытаясь осознать услышанное. Она будет на чемпионате мира с тренером. С главным тренером. С Тутберидзе, в присутствии которой можно не бояться никого и ничего вокруг. Но спортсменку опять перебила девушка, сидящая внутри неё и переживающая совсем за другое. Она знает слишком много о тебе и Эмбер. И если посчитает нужным, не упустит возможности потрепать вам обеим нервы. Как она умеет. Это неважно, — жёстко оборвала всякую лирику Аделия. — Разберёмся. Главное, что она будет там со мной. Спортсменка обнялась с тренерами на прощание, услышав в ответ многократно повторённое Глейхенгаузом: — Адель, в любой непонятной ситуации пиши мне. — И в понятной тоже, — поддержал Дудаков. — По любому вопросу. Если что-то беспокоит — сразу к нам. — Спасибо. — И передавай привет Петру. — Да.

***

Гуменник закончил работу с хореографом и улетел в Прагу заранее, не забыв сообщить о своих планах подруге. «Должен же кто-то провести тщательную разведку!» «Хаха, я не сомневалась, что это будешь ты». «И мы обязательно должны посмотреть город. Я уже всё спланировал». «Петь, я буду смотреть О2 Арену. Вдоль и поперёк». «Одно другому не мешает. Ты же знаешь, что моему таймингу можно доверять». «Я знаю, что ты лучший». Ответ Гуменника перебило новое уведомление в соседнем чате, и Петросян переключилась на него. От Гленн. Она перечитала сообщение раза три, прежде чем решить, кто именно из всех этих прекрасных людей добивается её смерти. Точно не Петя, который минуту спустя ответил, что выходит из отеля и на пару часов остаётся без связи. Этого не может быть. Аделия открыла письмо от Тутберидзе на электронке, содержащее пошагово все этапы её подготовки. Да, всё сходится. Из аэропорта спортсменку должен забрать трансфер и отвезти именно в ту гостиницу, название которой прислала Эмбер. Кто-то из них двоих решил поиграть на её чувствах. Если не обе сразу. Аделия запрещала себе ревновать, но именно Тутберидзе, а не Лью, была её красной тряпкой — от одного вида Этери рядом с Гленн кровь закипала. И Петросян боялась даже думать, почему. Тутберидзе могла заинтересовать такую, как Эмбер. И Аделия считала, что никогда не смогла бы конкурировать с ней. Опыт крыл молодость безжалостно и беспощадно. Девушка поморщилась. Тебе надо лечиться. Это уже почти официальный диагноз. Петросян понимала, что её претензии ничем не подкреплены и слишком надуманны, но выбор местоположения она могла осудить, не испытывая угрызений совести. Спортсменка знала, что список отелей организаторы турнира заранее присылают Федерациям. В её случае, видимо, он был направлен напрямую тренерскому штабу. И неужели нельзя было выбрать что-то другое?

***

Тутберидзе созвонилась с Глейхенгаузом единственный раз. Поставила в известность сразу по всем новостям, но решила, что с ним можно обсудить и более личную проблему. И теперь хореограф пытался внушить ей, что она совершила ошибку. — Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. — А что я делаю? Мы же, кажется, пришли к коллективному мнению, что Аделия не маленькая девочка, которой нужны няньки. — Этери, это другое. И, по-моему, ты перегибаешь палку. — Я знаю, — Тутберидзе хотела включить строгость, но в последний момент решила сказать как есть. — Я не собиралась провоцировать этим их обеих. Но ты вообще видел, что мне прислали на утверждение? — Да, выбор невелик. — Даня, не было выбора. Мы тут сейчас все будем как крысы в одной клетке. Остальные гостиницы чёрт знает где. Час до арены, час от арены. Это чересчур. — Да. Наверное. — И я надеюсь на её голову на плечах. — Аделии? — Эмбер. Тутберидзе ответила холодно. Сдержать пламя она не могла. И слишком хорошо знала огненный тип девушек. Им могло быть 18, 20, 25, но все они действовали как под копирку — не ожидая, не сдерживаясь, сжигая. Сама Этери была сдержаннее, строже, как застывшая холодная вода. И в Эмбер она видела себя и понимала её, как понимала бы себя. И это привлекало. Но совсем не так, как считала Аделия. Не на уровне «женщина женщину». Глубже. И в этой глубине Тутберидзе желала Гленн счастья. Спортивного и личного, понимая, что такая, как Эм, его точно заслуживает.

***

Václav Havel Airport Prague встретил Эмбер по-весеннему тепло: Приветливые сотрудники, помогавшие ей и Аллену закрыть вопросы с багажом, несколько ненавязчивых журналистов на выходе и парень в футболке-поло и тёмных брюках. Чёрт, он хоть раз может одеться по погоде? — Нэт? Эмбер окликнула его, и Чен обернулся. Гленн не ожидала его увидеть, но была рада. Нейтан выглядел свежо и здоро́во, в отличие от них всех. И, как оказалось, получил аккредитацию на соревнования и мог присутствовать на всех тренировках. Аллен быстро поздоровался и оставил их наедине. — Я знал, что тебе понравится мой сюрприз, — он похлопал Чена по плечу и направился в сторону ожидающего команду автобуса. — Что? — Эмбер возмущалась, но не злилась на них. Они слишком хорошо знали друг друга в некоторых вещах, и Эм понимала, зачем Нэт приехал. Уж точно не пытаться вернуть сто лет назад закончившиеся отношения. Нейтан ведь несколько раз по ходу её спортивной карьеры помогал Гленн восстанавливать технику. Когда это было исключительно важно. Когда не работали ни дипломатия, ни «кнут» от Дэймона. Строго, чётко, без лишней воды, которую так не любили они оба. — Нэт, спасибо, что приехал. — Эм, я не против, если решишь рассказать мне, что с тобой происходит. Но если нет — ты знаешь, я в твою голову лезть не буду. — Да уж, ставить прыжки у тебя получается лучше, — он пропустил её очередное замечание мимо ушей, давно к ним привыкнув. — Ты уже восстановила тройной аксель? — О-о-о, у меня целых две удачных попытки. — За вчерашний день? — За месяц… Дерьмо… Гленн замолчала, а Чен задумался над услышанным. О плохой форме Аллен предупреждал, о её полном отсутствии — нет. — Так, ладно, мы это обсудим вечером. Ты же идёшь на тренировку? — Да. — Эм, и давай договоримся. Ты делаешь то, что я говорю. Без возражений. — Думаешь, в какой момент озвучить мне идею не прыгать ультра-си? — Так и считаешь, что я совсем тебя не знаю? — он взял её сумку и чемодан, поспешив закрыть тему. — Идём в автобус. Ждут только нас. — Да, — она с интересом изучала его — ответственного, собранного, спокойного. Может быть, рассказать ему про Аделию? Как будто я не знаю, что триксель ты будешь прыгать, даже если он окажется твоим единственным прыжком на всём чемпионате.

***

Илья прилетел на час раньше Эмбер и пересёкся с ней в холле отеля. Он успел зарегистрироваться и теперь негодовал из-за её слишком звонкого смеха за спиной. Смеха из-за какой-то наверняка тупой шутки Чена. У Малинина были давние спортивные счёты к Нейтану, но к ним стремительно добавлялись и личные. За позицию лучшего друга Эм с ним никогда и никто не конкурировал, но внезапно Илья оказался не единственным парнем в окружении Гленн. Чен приветливо поздоровался, уточнил, как дела, и выглядел слишком адекватно, чтобы Малинин открыто взбесился и начал брызгать ядом в его сторону. Поэтому он лишь зарылся в себя. И почему-то подумал: жаль, Аделька не видит, как весело Эмбер проводит время и с кем. Интересно, она знает, что они встречались?