Кислород

— Нэт, ну и вид у тебя. Не смей сегодня появляться в кадре во время моего проката. — С удовольствием, Эм. Отойду как можно дальше. Тем более ты не собираешься показывать свой максимум. — Это ещё почему? Эмбер вертелась полночи, проспала завтрак и теперь в спешке собирала вещи. Но она всё ещё хотела откатать не позорно — для себя. — Как давно ты начала пропускать завтраки? Гленн не стала впутывать русскую и отвечать, что это происходит всякий раз, когда дело хотя бы боком касается Адель. — Со всеми случается. Ладно, я готова, мы можем ехать. — Не совсем. — Что ещё? — Эмбер присела на кровать и приготовилась выслушать лекцию о том, как важна утренняя тренировка. — Красавицу свою разбуди. — Что? Она сразу поняла, что речь о Петросян. Но всё остальное — будто пять минут назад свалилась с Луны. Где Адель? Почему он об этом знает? Что вообще произошло? Нейтан попал под подозрения быстрее, чем успел отойти на безопасное расстояние. Гленн уже стояла перед ним, рассекая взглядом минимум надвое. — Что это значит? — Она в моём номере. Спит. Я надеялся, что встанет сама. — Чёрт, мы же… — Эмбер бросила взгляд на настенные часы в номере. — Стоп. Где был ты? — Эмбер, боже. Не сходи с ума. — Нет, стой! — она вцепилась в его рубашку, готовая обвинить в чём угодно. Нейтан сразу отодвинул от себя руки. — Успокойся! Я вчера задержался в зале допоздна. Когда спускался, — Чен успел порадоваться тому, что не пользуется лифтами, — нашёл её на шестом этаже. Она спала. Я без понятия, что она там делала. Шла ко мне? — Эмбер тоже не знала. — И что ты? — подозрения всё ещё не прибились к берегу. — Ничего, Эм. Ничего из того, о чём твой больной мозг успел подумать. — Ну прости. Я просто… переживаю. Я ещё вчера видела, что-то не то. Вчера? Ты серьёзно? Надеюсь, не впервые? Нейтан хотел бы прямо сейчас промыть ей мозги насчёт того, что нервная система Аделии терпит крушение с начала соревнований. И уже по тому, что он видел после короткой программы, выводы напрашивались без пояснений. — Я попытался разбудить её. Но она… не знаю, в очень странном состоянии. Отнёс к себе и уложил спать. И сразу ушёл. Поэтому заканчивай гнать ещё и на меня. — И где ты ночевал? — В холле. И, кстати, спасибо за комплимент. — Чёрт. — Эм, некогда. Давай поживее. — Да, я сейчас. Дай ключ и жди здесь. Эмбер влетела в номер Нейтана и замерла в дверях. Аделия спала как ребёнок, подмяв под живот одеяло, и будить её представлялось самой большой ошибкой. Чен не раздевал её, и за это Гленн мысленно его благодарила. Но дальше всё выглядело как сумасшедший хаос, и времени на размышления не осталось. Так, где её ключ? Эмбер проверила карманы куртки, и ключ действительно оказался в одном из них. Она быстро спустилась вниз, собрала всё, что увидела и что только могло и не могло понадобиться фигуристке, и вернулась обратно. Адель, что с тобой происходит? Гленн присела на край кровати. Она знала, что Нейтан пропадает в тренажёрке до полуночи. Но почему Аделия не легла спать? Ответа не находилось. Она провела по её руке, но прикосновение было слишком лёгким. Петросян даже не шевельнулась. — Адель? — её хотелось поцеловать, но Эм догадывалась, какой шок при пробуждении это вызовет. — Нам нужно выезжать. Мы проспали. Она прибавила громкость, и тело на кровати наконец подало признаки жизни. Аделия повернулась на спину. Эмбер не сдержалась и коснулась её шеи — быстро, на пару секунд, и тут же отстранилась, отступив в сторону. Когда девушка открыла глаза, Гленн ещё раз проверяла её и свои вещи. Петросян медленно провела взглядом по комнате из угла в угол. Она не дёргалась и замерла на месте, пытаясь вспомнить, чем закончился вчерашний день. Девушка так и не смогла уснуть, прокручивая в голове единственный вопрос — зачем, и ноги сами привели её к Эмбер. Аделия не знала, сколько просидела у её двери, но не постучала. И на обратном пути организм окончательно сдался. Помещение перед глазами выглядело как и все остальные номера, но лежащие на кресле мужские футболки-поло пугали. Только не Илья. Петросян вряд ли могла бы представить, что пришла к Малинину. Нереально. — Где мы? — Адель, не волнуйся. Ты ночевала у Нейтана. Ещё хуже. — Что? — Аделия мгновенно приподнялась, продолжая кутаться в одеяло, хотя была полностью одета и необходимости в этом не было. Перед ней стояла Эмбер, а не Нэт. Девушка опустила глаза, недоверчиво разглядывая свою одежду. Американка улыбнулась. — Не волнуйся. Всё в порядке. Он уложил тебя и сразу ушёл. — Но почему он? — Я не знаю. Но ты готова была уснуть прямо на лестнице. — Да… наверное. Петросян встала с кровати и суетливо проверила собранную Эмбер сумку. — Не доверяешь? — Эм, я доверяю. Но я должна проверить. Гленн подошла ближе. — Тогда расскажи мне, что произошло? Дыхание касалось её волос, и Адель замерла. Она не знала, что сказать, и уже не помнила, как планировала действовать накануне. Если стратегия вообще была. — Эмбер, кто такая Адель? «Who is Adele?» Гленн замерла. — Ты тогда не ответила. Эм поняла, о чём говорит русская — комментарий под её видео, на который она так и не нашла подходящие слова, — но не понимала, почему именно сейчас он имел принципиальное значение. — Если мы немедленно не выдвинемся в сторону арены, то Адель — это русская спортсменка, закатанная под лёд своим тренером вместе с американской соперницей. Давай поговорим по дороге. На трансфер основной группы они уже опоздали, но даже присутствие водителя могло сбить разговор. — Я хочу, чтобы ты ответила. Сейчас. Русская продолжала въедаться в американку взглядом. И Эмбер уже боялась, что ещё одно слово — и они не уйдут вообще никуда. Гленн никак не могла собрать ответ: он был слишком простым для понимания, но она никогда никому не говорила таких слов и не знала, как они должны звучать правильно. Аделия — самый важный человек в жизни. Самый близкий и родной. Но она же обязательно начнёт сомневаться и спросит, а как же родители? — Прямо сейчас Адель — одна из фавориток турнира и моя соперница. Петросян молча кивнула и схватила сумку. Эмбер перехватила её за запястья. — Но вне льда ты девушка, без которой я не представляю свою жизнь. И я тебя очень люблю. …без которой я не представляю свою жизнь… Фраза пролетела в сознании Аделии бегущей строкой, пока она продолжала стоять на месте. Опоздание на тренировку её не пугало впервые в жизни. Слова Гленн пугали слишком сильно и лишали способности реагировать. Аделия застыла, подняв голову на Эмбер, но закрыла глаза вместо того, чтобы ответить только взглядом. Блондинка, тоже не в силах спокойно стоять на месте, приблизилась и поцеловала. Она мягко касалась её губ, но несколько секунд брюнетка не отвечала. Застыла, как мёртвая. Эмбер было странно, почти неприятно и на этот раз только холодно, но она продолжила, взяв девушку ещё и за второе запястье. Её пульс оставался единственным напоминанием, что Аделия — живая. И она ответила. Внезапно. Резко высвободила руки и обхватила Эм за талию, привстав на носочки. — Адель, — всё, что удалось проговорить Эм сквозь поцелуй. — Что? — девушка тоже не могла быть многословной. — Мы не можем так опаздывать. Гленн нашла силы отстраниться на сантиметр. — Я знаю. Но русская тут же свела все её усилия на нет и вернула касание. Она понимала, что ей достанется. Неважно, опоздать на минуту или на полчаса, реакция будет одна и та же. Нэт, устав дожидаться спортсменок, громко постучал в дверь. И это единственное, что заставило девушек отстраниться. — Сейчас открою. Эмбер через минуту распахнула дверь. Аделия старалась избегать взглядов в глаза. — Вы о чём вообще думаете? Аллен и Тутберидзе убьют вас обеих, и будут совершенно правы. Девушки переглянулись. — Это я задержалась. Мне нужно было проверить сумку, — соврала Адель. — Проверила? Если да — нам пора ехать. — Нэт, не будь таким нудным. Мы уже выходим. Эмбер пропустила Аделию вперёд и последовала за ней. В автобусе они сели в самый конец все вместе, и Чен продолжил читать лекции. А Петросян, расположившись посередине, жалела, что не забилась в угол, чтобы к ней не приставали. Она впервые не приняла душ и не причесала волосы, выезжая на тренировку. Но почти не вспоминала о болячках, что вызывало у неё самой намного больше удивления. Если оно ещё осталось. На арене фигуристки не отвлекались уже ни на что. Почти. — Эм, перестань так смотреть на меня. У нас мало времени. — У нас его нет, Адель. Но ты красивая. — Красивая? Ты шутишь? Я выгляжу как вчерашняя лапша, забытая на столе. Посмотри на мои волосы. — Они пушистые. Мне нравится. — Их сейчас даже в хвост не зачесать. — Убери наверх. Хочешь, помогу? — Нет, сиди там, — строго остановила Аделия. — Я сама. — Тогда я тебя жду. Не сорваться с места стало очередной проверкой на прочность, но русская сняла Гленн с испытания досрочно. — Нет, я сейчас подойду. — Точно? — Точно.

***

На арене Эмбер не нужны были слова. Дэймон светился как фонарь в темноте — ярко-оранжевыми искрами — и сразу же показал ей рукой на лёд. Времени на разговоры у них не осталось. Зато Тутберидзе нашла минуту, стоя прямо у выхода и ожидая Аделию. — Неужели проспали? — её вкрадчиво-мягкий тон заставлял заранее чувствовать поражение всем телом. — Нет, — ответила Эм кратко, подумав напоследок об их пари. Надо выигрывать. Обязательно. Нельзя оставлять Адель с этой женщиной один на один. Теперь никак нельзя. Тутберидзе отметила, что Гленн, хоть и позволила себе опоздание, выглядела собранно, и по её внешнему виду, не зная контекста, причину опоздания понять было невозможно. Петросян же появилась на арене полной противоположностью сопернице. Так она могла расхаживать воскресным утром дома на собственной кухне. Не хватало только оверсайз-футболки сверху. Небрежный пучок на голове, заспанные глаза — будто встала с кровати пять минут назад, вчерашняя форма и никакого огня во взгляде и резкости в движениях. Вся разминка русской и американки ограничилась минимальным набором упражнений по дороге из раздевалки на каток. И если Эмбер это не помешало начать вкатываться, не теряя ни минуты, то Аделия вообще не могла почувствовать собственное тело. Оно не слушалось и не планировало сгибать колени по требованию и держать лопатки собранными. К прыжкам фигуристка и вовсе боялась переходить. — Ты смогла впечатлить даже меня, Адель. Под конец тренировочного часа Петросян удалось прыгнуть несколько тройных. Но она сама, как и тренер, считала свой результат нулевым. — Мне нечего сказать. — Зато мне есть. Посмотри, в кого ты превратилась за неделю. — Я видела утром в зеркале. В номере Нейтана Чена. Если сообщить об этом сейчас, она точно выгонит меня из штаба. — И всё устраивает? — Ничего не устраивает. Но до вечера у меня есть время. — Знаешь, если однажды меня спросят, кто из ваших спортсменов просрал абсолютно все свои шансы, я знаю, о ком говорить. Аделия рассерженно взглянула на тренера. — Я ничего не просрала! Если вам важно было сказать именно так. Поговорим после проката? — О чём? — А о чём обычно говорят спортсменка и тренер? Разбор программы. Я больше не собираюсь обсуждать с вами личную жизнь. Никогда. — Верю. — Можете не верить, — Аделия слышала сарказм в голосе, но не сомневалась в своём решении. — Адель? — Что? — Тебе лёд нужен ещё? Я могу договориться на тридцать минут. — Нужен. — Тогда никуда не уходи. — Я буду в раздевалке. Аделия проводила глазами пальто Этери и осталась стоять в коридоре. Она дождалась, пока фигуристки покинут раздевалку, и уже знала, кого застанет внутри. — Эм, тебе нужно ехать. Я задержусь. — Что-то случилось? — Нет, кроме того, что у меня совсем не пошла тренировка. Этери договаривается, чтобы я могла продолжить. — Хоть какая-то от неё польза. По взгляду она готова была размазать нас обеих. — Не размазала же. Обычно она только грозится. Аделия улыбнулась, и Эмбер поняла, что всё не так плохо — ужиться на одном катке при желании можно даже с Тутберидзе. — А ты как? — Петросян присела на свободное место в стороне от Гленн. — Ну, подвижки есть. Мои шансы закончить программу чуть выше нуля. — Процентов 99… — Так ты смотрела? — Эм, я сегодня впервые посмотрела вообще всех, не только тебя. И знаешь… ты очень хороша. — Тебе нравится, как я катаюсь? Адель, ты серьёзно сейчас? — Да. И я всегда серьёзно. Русская не позволяла усомниться и не обманывала. Она несколько минут не отрывала взгляда от соперницы и упустила момент, когда он из сосредоточенного стал мягким, скользящим вслед за движениями Гленн. И на льду, как и в жизни, Эмбер запоминалась. — Поддержка засчитана. За мной ответный ход. Эмбер уже собралась и встала, а Аделия решила, что ответ последует незамедлительно, и успела выставить вперёд руку. — Нет, не сейчас, Эм. Мы так не договаривались. — Не сейчас. Ты права. Гленн поцеловала её ладонь и плавно притянула к себе. — Сейчас тебе нужно вернуться на арену и прыгнуть всё, — она нагнулась к её уху. — Вечером я проверю. Аделию заметно затрясло — не от волнения, от нежелания отпускать Эмбер. — У тебя, кажется, вчера были другие планы на вечер. — Ты о вечеринке? Всё в силе. Но об этом после нашей произвольной. Ты абсолютно права. — Гленн захватила губами мочку её уха и медленно провела по ней. — Ты всегда права. И я прислушиваюсь. — Не всегда. Но что прислушиваешься — молодец. Иногда я даже говорю адекватные вещи. — Например? — Поцелуй меня. Аделии стало невыносимо. Призывать Эм к разуму, не слыша свой собственный, было бессмысленно. Внушать ей про ответственность на тренировках, когда они обе об этом прекрасно знают… Петросян отдавала себе отчёт, какова цена вечернего проката, не думала отступать и планировала показать всё, что сможет за отведённые четыре минуты. Но она ничего не могла планировать и продумывать, когда речь заходила о Гленн, а Эмбер шла к ней по прямой. Аделия заставила себя оторваться от её губ только тогда, когда дышать ровно стало невозможно. И даже шаги Тутберидзе, узнаваемые по звуку каблуков издалека, не смогли привести в чувство. Петросян догадывалась, что Этери уловила всё, что произошло в раздевалке минутой ранее. Возможно, даже придумала целый сюжет сверху. Но фигуристка, не дожидаясь комментариев, сразу проследовала обратно на арену, на этот раз открыто взяв Эмбер за руку на прощание. Она переплела свои пальцы с её на несколько секунд, прежде чем разорвать контакт и скрыться за дверью.

***

Вечер того же дня Аделия вдыхала холодный воздух O2 Arena. Она приехала на час раньше остальных участниц сильнейшей группы и разминалась, не щадя ни тело, ни голову. Фигуристка понимала, что должна сделать всё. И, главное, способна. Шум на трибунах она слышала фоном, голоса в голове — громко, разборчиво, иногда до боли в барабанных перепонках.

———

— Аделия, ты не хочешь извиниться за сегодняшний тон? — Нет, не хочу. — Что ж, жаль. — Этери Георгиевна, поговорим после проката? Тренер кивнула, оставив её одну в разминочной зоне.

———

— Адель, ты готова? — Да. — Прямо сейчас представь, что я держу тебя за руки. Ты смотришь на меня как на небоскрёб и смеёшься, а я стараюсь говорить быстрее. — Да-да, кровь приливает к голове. — Вместе с ощущением, что ты можешь всё. Тебе некого там бояться. Даже себя. — Петь, а если я не в форме сегодня? — Тсс, твоё тело этого не слышало. Оно всё сделает. — Ты знаешь, что тебе невозможно не верить. — Я знаю, что верю в тебя, Адель. Удачи. — Спасибо. Звонок разъединился, и Аделия продолжила разминку. Как Петя узнал, что он был нужен именно сейчас? Он знает всё. Да, наверное.

***

Аделия закончила упражнения и поспешила в раздевалку, где её уже ждало новое платье. Надев его, она несколько раз покрутила шеей, проверяя, что серёжки не цепляются за сетчатую ткань и узоры на плечах. Порядок. Петросян тут же застегнула кофту до самого верха, расправила внизу алую юбку, которая слишком точно попадала в тон её настроению. Чёрные и гранатовые стразы ложились на ткань так же опасно, как собственные мысли — в голову. Сейчас Аделии удавалось прогнать их прочь. Днём она не смогла удержаться.

———

Спортсменка встретила американскую сборную за обедом. Они всегда приходили позже всех, она — по чистой случайности, из-за дополнительной тренировки на арене. Петросян замерла перед меню, не в силах выбрать хоть что-то, когда к ней подошли Нэт и Эмбер. Вдвоём. И девушка разозлилась. Она не хотела видеть Чена. Тем более не хотела, чтобы он по-братски обнимал её за плечи. — Адель, иногда надо через «не хочу». Он говорил о еде и смотрел только в её пустую тарелку, но спортсменка едва сдерживалась, чтобы не высказать раздражение словами. — Адель, расслабься. Он это умеет. На Эмбер одновременно взглянули две пары глаз. Бывший — сдерживая желание приложить ладонь к лицу и сообщить: «ну ты и дура». Девушка — с огнём в глазах, который за прошедшие сутки загорелся впервые. Он умеет. Петросян попыталась не показать, как её резанули эти слова, что бы они ни значили в контексте разговора. — Так, стоп, я говорю о настрое перед стартами. — Я так и поняла. Аделия тут же переключилась на еду и на этот раз заказала целую тарелку. Аппетит появился внезапно, как будто организм наконец-то проснулся. — Адель. — Аделия, ты молодец, что не изнуряешь себя голодом. И я пойду. Я здесь точно лишний. Петросян не ответила ему, дожидаясь, пока парень отойдёт. — Что? — девушка ещё раз взглянула на Эмбер. — Я голодная. Аделия говорила о еде, но Эмбер тоже могла бы сказать, что она голодна. Если бы была хоть одна зацепка, кроме взгляда, одновременно проклинающего и притягивающего. Гленн не подумала, что простая фраза может так зацепить. Но искрящаяся девушка перед ней выглядела куда привычнее, чем её пугающая тень накануне. — Адель. — Поговорим позже. Петросян поспешила занять свободное место как можно дальше от американцев. Общаться она ни с кем больше не собиралась. Спортсменка быстро расправилась с обедом и также быстро покинула помещение. Эмбер отставила недопитый кофе в сторону. — Нэт, унесёшь? — Да, а ты куда? — Мне надо. Гленн исчезла из поля зрения, оставив американскую сборную собирать сливки со свежих сплетен, которые теперь были скорее фактами, слишком громко кричащими о себе. Эмбер шла в 123-й номер, не сомневаясь, что русская там. Аделия дожидалась американку шестью этажами выше — в состоянии ада в голове и пожара в теле. Попытка молчать, смешанная с нарастающим желанием и приступом ревности, ускользающая из рук и ног собственная спортивная форма, далеко не пиковая, нехватка сна в последние дни и литр пролитых слёз вылились в крайне непривычное и слегка агрессивное состояние. — Ты не спешишь. Аделия говорила спокойно, но Эмбер вздрогнула: она не ожидала увидеть её сразу, как только открылись двери лифта. — Я искала тебя в твоём номере. Зайдёшь? Петросян неподвижно стояла в коридоре. — Адель… — Может, лучше Нейтана позвать? — Боже. Я уже поняла, какую глупость сказала. Прости. Я правда не имела в виду ничего такого. Он умеет настраивать на прокаты. — Мне это не нужно. — Я уже поняла. Аделия так и застыла. И Эмбер пришлось выйти. — Ну прости меня. — Мне не за что. Я не обижалась. — Тогда что это? Девушка позволила Гленн взять её за руки. — Ревность. — А кто-то мне говорил, что совсем не ревнует. — Сейчас ревную. Потому что он лезет не в своё дело. В наши отношения. А я никого не хочу пускать сюда. Понимаешь? — Да. — И мне это неприятно. Судя по тому, как дрогнули плечи, Эмбер быстро сообразила, что речь шла и о ненужных жестах поддержки. И тут же поцеловала изгиб её руки. — Я тебя услышала. И не волнуйся, я поговорю с ним. — Только не прямо сейчас, — Аделия подошла на шаг ближе и потянулась к Эмбер. — Я хочу тебя, как в прошлый раз. — Ты уверена, что я не собью тебе всю подготовку? — Уверена. А даже если нет, тебе не нужно об этом думать. Аделия не сомневалась только в одном: если она не отвлечётся от вчерашних падений и стресса прямо сейчас — рухнет на подступах к арене. Но Эмбер продолжала гладить её по руке, пытаясь плавно увести в номер, а Аделия не шевелилась. Ко всему прочему, теперь девушке казалось, что она просто использует Эмбер. Не в состоянии дать ей что-то взамен. — Адель, я готова простоять с тобой в коридоре до вечера, но может, всё-таки зайдём внутрь? — Да. Мозг и не думал сдаваться, продолжая сопротивляться и протестовать. Аделия первой отстранилась и отвела взгляд в сторону. — Я не могу. Извини. Я не понимаю, в чём дело, — она врала так отчаянно, что сама поверила. — Я понимаю, — Эмбер прижала девушку к себе. Она ещё помнила период интрижки с Алисой, когда сильное возбуждение и разрядка прямо перед стартом давали неконтролируемый, рандомный эффект, а их шансы и так были пятьдесят на пятьдесят. Аделия не хотела уходить. Она могла бы простоять с Эм в коридоре не один час, но ноги затекли гораздо быстрее. — Ты точно не злишься? — вся злость и ревность вышли из неё самой так же быстро, как пришли. — Нет. И я знаю, почему злишься ты. Всё нормально. — Я приду на вечеринку. — Адель, это даже не обсуждается. — Откуда такая уверенность? — русская улыбнулась и посмотрела американке в глаза. И чем дольше её взгляд задерживался на Эмбер, тем сильнее нарастало ощущение, что в словах Алисы и в фактах, которые Петросян связала между собой, что-то не так. Гленн бывала резкой, встревоженной, плачущей, потерянной, опасной, возбуждённой, стремительной, но никогда — окончательно сломленной. И всё же она вспоминала их короткий разговор в свой выходной незадолго до чемпионата. Эмбер тогда сильно удивилась, что Адель — это Адель. А выяснить так и не представлялось возможным. — Я уже неплохо тебя знаю. — Но ты можешь узнать ещё лучше. — Обязательно. Разберусь с соревнованиями, и дальше в моих планах только ты. — Звучит опасно, — Аделия снова неосознанно потянулась к ней, выдавая себя с головой. — Я не хочу уходить. Сейчас. — Тогда заходи. До выезда ещё пара часов точно. — Нет, я поеду раньше. Наверное, через час. — Адель, заходи. Ну правда… Я, кстати, не против продолжить. — Что? — Как что? Кто-то начал объяснять мне важность хорео в танцевальной связке и не закончил. — Прямо сейчас? — Аделия всё же сделала шаг вперёд. — А почему бы и нет? Это точно приятнее, чем убивать час на накрутку себя. К тому же, поводов у нас нет. Нет? Петросян знала не просто повод. Гленн просто не знала повод. Но Аделия уже захлопнула за собой дверь. — На самом деле, я хотела доработать свой «BLUE» до уровня нормального показательного. Это ведь импровизация. — Я заметила, — на этот раз Аделия искренне улыбнулась. — Вот даже как. И что же заметила моя хореограф? — О-о-о, она много чего заметила. Это никуда не годится. — Знаешь, что самое ужасное? Я даже обидеться на тебя не могу. — Тогда у тебя есть шансы. И я тебя вижу в чём-то более динамичном. Петросян хотела сбежать от драмы, не оглядываясь. Гленн не возражала. И когда девушка начала воспроизводить шаги под какую-то мелодию, звучащую пока только в её голове, Эмбер подошла ближе и попыталась присоединиться. — Ты точно хочешь, чтобы у меня запутались ноги. — Я уверена, не запутаются. — А в чём ещё уверена? — В том, — сделав разворот вокруг своей оси, Аделия оказалась в объятиях Эмбер, — что всё будет хорошо. — Обязательно. — Так, — девушка поспешила убрать от себя руки. — Это движение не вписывается в программу. — Да-да, отхожу в сторону. — Даже не думай. Лучше запоминай, сейчас будешь повторять. Когда час спустя Петросян выезжала на арену, она улыбалась. Не натянуто, не в противовес обстоятельствам, а легко и свободно.

***

И теперь Аделия улыбалась в ожидании шестиминутной тренировки на льду. Эмбер смотрела на неё слишком заинтересованно, уже по цвету и длине юбки поняв, что на фигуристке новое платье. И когда русская сняла тренировочную куртку, американка пронеслась мимо неё на полной скорости, успев подмигнуть: — Это кайф, Адель. И тут же покатила дальше. Петросян улыбнулась, и даже Лью прямо по курсу не смогла испортить ей настроение. Аделия постаралась объехать Алису молча. — Пускаешь пыль в глаза? — До твоего блеска мне, пожалуй, далеко. Фигуристка не забывала: её эмоция — страсть. Сдержанная, без крика, но абсолютная. — Только не рассыпься сегодня на льду. — Тебя это не должно беспокоить. Ты же катаешь раньше меня. С Лью Петросян разобралась быстро. И, почувствовав на себе сосредоточенный взгляд Тутберидзе, вернулась к более важным задачам. Аделия не разминала квады, и от этого ей стало легче дышать. Хотя знала, что права на ошибку не существует. Она должна сделать всё идеально, чтобы иметь возможность конкурировать, иначе окажется позади всех фигуристок своей группы. Русская завершила тренировку на тридцать секунд раньше и позволила себе ещё раз взглянуть на Эмбер. Та повторяла вращение, и Аделия постаралась не думать, что заход изменился с Олимпиады. Или с той ситуации. Неприятные мурашки по телу заставили её отвернуться, взять чехлы и попытаться отключить голову. Удавалось не на отлично. Всё будет хорошо. Я ей пообещала. И она мне поверила.