Even when I doubt you

Илья втиснулся между Соней и Изабо, но не спускал глаз с Эмбер. — Эм, хорош нервничать, ты выбрала отличное место. Ждём отстающих и начинаем. — Да уж, скорей бы. Гленн думала в этот момент о Гуменнике. Малинин был уверен, что вечеринка никак не может начаться без Петросян. — А она разве ходит в клубы? Смотри, как бы Этери не заявилась в разгар вечера с проверкой. — Илья, ты угомонишься? Эмбер сердито посмотрела на друга, который за полчаса превысил все лимиты. Сначала высказал ей, что свою медаль она упустила только из-за русской, а теперь уже прилюдно проходился по Аделии. И, как бы сама Эм ни была зла на девушку, позволять другим подобное она не собиралась. — Я? Спорим, она забьёт даже на твой дресс-код? — Кстати, спасибо за чёрный. Я вообще не представляю, в чём бы пришла, если бы ты выбрала что-то другое. — В барбарисовой обёртке. Малинин отвесил комплимент ещё и соревновательному платью Самоделкиной, за что тут же получил от неё и от Левито — по обоим бокам сразу. — Эм, а она во сколько придёт? Я думала, вы вместе поедете, — осторожно спросила Изабо. — Я тоже. Ладно, пойду уточню, что у нас с меню. Гленн не собиралась говорить больше, и все решили, что чёрная кошка могла пробежать между третьим и четвёртым местами уже из-за одних только спортивных результатов. Эмбер отошла в сторону, прислушиваясь к музыке на фоне. Стоило ей начать подпевать, как слова прицепились и преследовали её, даже когда бит сменился. Yeah, I don't know if you like me… — Каори, ты видела Аделию? — Адель? — Сакамото огляделась по сторонам. Только что же была здесь. — Похоже, она недавно ушла. — Окей, спасибо. Посмотрю в раздевалке. — Эмбер? — Да? — Гленн обернулась, и её опасениям тут же нашлось подтверждение. — Это правда, что ты меняешь штаб в следующем сезоне? — Да. Её спрашивали об этом? — Да. — Суки, — американка говорила уже коридору, а не японке. Она боялась разминуться. Упустить момент и дать Аделии повод ещё раз взломать себе нервную систему. Sometimes I think you might hate me… — Адель! Петросян нашлась в раздевалке. Переодевалась. Спокойно. Не плакала, не раздражалась, и даже бронза аккуратно лежала рядом. — Да, Эмбер? — Я должна была сказать тебе первой. — Но не сказала. Знаешь, я не удивлена. Уже нет. — Адель, — Гленн вытащила из кармана визитку, которую дала ей несколько минут назад Тутберидзе. — Для меня всё решилось окончательно во время твоей пресс-конференции. — Окей. Петросян перешла к сумке. Медленно складывала вещи. Будто делала это впервые и соображала, что и где должно лежать. — Окей? То есть ты не злишься? — не поверила Эмбер. Всё складывалось слишком легко. — На то, что ты постоянно что-то скрываешь? Нет. Я не могу это изменить в тебе. — Я могу. И мне кажется, я делаю успехи. Если не судить так категорично. — Как так, Эм? Я вообще ничего тебе не сказала. И я пока не понимаю, как реагировать. Честно. Решение ты точно приняла не сегодня. Наверное, оно не так важно, чтобы я знала. — Ты шутишь? — Гленн огляделась, но в этом не было необходимости. В раздевалке они по-прежнему были одни. — Ты — одна из причин, почему оно вообще было принято. — А остальные причины? Аделия присела. — Я не могу продолжать с Дэймоном. После Милана мы решили, что дальше каждый сам по себе. — Поэтому Нейтан здесь? — Нет. — А почему? — Адель, давай поговорим в гостинице. — А там что? Мне всё равно, где говорить. — А мне нет. Или мой комфорт ты вообще не учитываешь? На Эмбер всё ещё слишком сильно давило собственное поражение. И как бы она ни старалась, совсем не связывать его с личной жизнью не выходило: несколько дней американка пыталась быть для Аделии лучшей девушкой, опорой и поддержкой, но иногда ей самой не хватало тепла и взаимности. Sometimes I think I might hate you… Аделия не выдержала первой. По дороге к автобусу. Они держались в шаге друг от друга, и ни одна не стремилась стереть дистанцию. — Эм, давай поговорим сейчас. Я больше так не могу. Я вообще не хочу в гостиницу. — Тогда можем пройтись пешком. — С огромными сумками? — Ну да, очередной плохой вариант. Гленн не стала добавлять: хороших ты от меня, похоже, так и не дождалась. Но настроение Петросян уловила. — Не надо всё выворачивать. И не надо думать, что мне всё равно. Я понимаю твоё состояние. — Возможно. — Возможно? — Я не знаю, Адель. Не знаю, что происходит с тобой. Может быть, ты тоже расскажешь мне? Правду. — Со мной как раз всё в порядке. — Поэтому ты два дня выглядишь как собственная бледная тень? Maybe you just wanna be me… — Поговорим в гостинице, — на этот раз оборвала попытку разобраться хоть в чём-то Аделия. Уже в автобусе она развернулась к окну, лишь бы не начинать выворачивать друг другу душу наизнанку. Всё оказалось сложнее, и девушка не понимала, с чего начать разговор. Прямо как Алиса накануне произвольной. — Нет уж, — Эмбер резко развернула её за плечи. — Ты хотела говорить — говори. — Не здесь. — Нет, Адель, здесь. Брюнетка замерла под сосредоточенным взглядом блондинки. И холодные глаза Эм не вызывали ничего, кроме страха, за которым накатывал почти ужас. От этого ощущения по коже бежал мороз, болезненно впиваясь всё глубже. Аделия смотрела Эмбер в губы, даже подсознательно не прося поцеловать себя. — Когда ты договорилась с Этери? — В Милане. Накануне отъезда. Гленн ответила быстро и честно, а Петросян растерялась, понимая, что следующий вопрос будет адресован ей и его сложность не идёт ни в какое сравнение. Но, пользуясь возникшей паузой, добавила ещё один: — И какие же были условия, если всё решилось только сейчас? — Медаль чемпионата мира. Та, что сейчас у тебя на шее. Я проиграла, но она всё равно решила взять меня. — Почему? — Без понятия. Аделия снова отвернулась к окну, вдохнув побольше воздуха в грудь, пока Эмбер выпустила её плечи из рук. — Ну а с тобой что? Я никогда не поверю в предстартовое волнение, — уже более спокойно спросила американка. Часть напряжения вместе со своей правдой ей всё-таки удалось выпустить. — Скажи, а она знает? О том, что с тобой произошло? Этери ведь в любом случае изучит твою медицинскую карту. Или ты ей тоже не сказала? Что с тоном, Адель? Недоверия меньше не стало. Словно наоборот — оно разрослось за время дороги и на двухполосном шоссе уже не вмещалось. — О чём? — О том. — Адель, прости, но с таким недовольством и объяснениями ты можешь и дальше общаться сама с собой. — Да, пожалуй. — Что — пожалуй? — Эмбер пришлось развернуть девушку к себе — на этот раз за подбородок. We talk about making music But I don't know if it's honest… — Эм… — Адель попыталась отстраниться, и ей казалось, что они поменялись ролями. Обычно она давила, а Гленн стремилась уйти в сторону. Теперь выброситься в окно на полном ходу хотелось уже Петросян. — Знаешь, мне иногда кажется, что я тоже совсем тебя не знаю. — Но это не так! — Адель не понимала, почему Эм всё вывернула наизнанку. — А как? Гленн надавила на болевую точку, и Петросян почувствовала, как срывается. — Скажи, чего тебе не хватало в жизни? Почему ты хотела уйти? И почему в Нью-Йорке? Идеально красиво? — Адель, ты нормальная? Гленн не сводила с неё глаз, уверенная, что ослышалась. В ответ Петросян коротко усмехнулась, но уже в следующую секунду её взгляд стал серьёзным и жёстким. — И после этого ненормальная я? Ты ничего не перепутала? Девушка не ожидала, что так разозлится. И тем более — что в ответ её встретит почти зеркальная злость. — Мы приехали. Вы выходите? — голос водителя заставил их обеих обернуться. — Да. Мы уже. Эмбер первой вскочила с кресла и направилась к выходу, не в силах выкинуть из головы выводы Аделии и то, каким тоном они были сказаны. Петросян молча проследовала за ней. И у входа остановилась. Там же, где услышала новость от Лью. — Стой. Мы не договорили. — Что ещё? Может, я перед этим ещё и курила? Или запрещёнку употребляла? Чего я о себе не знаю, Адель? — То есть ты хочешь сказать, что я придумала? — Нет. Я вообще не понимаю, откуда у тебя эта информация, — Эм разочарованно раскинула руки в стороны. — Неважно, — Аделия не собиралась выдавать Алису. — Ах, неважно. Да! Просто прекрасно! Знаешь, что бесит? — Эмбер подошла ближе, чтобы слышать её дыхание. — Кто-то рассказывает тебе эту дичь, и ты веришь, даже не спрашивая меня. — А как я должна была спросить? — Аделия была в шоке от того, куда американка вывернула их разговор. — Может быть, на шестиминутной разминке перед произвольной? Эмбер, слушай, это не ты случайно пыталась выброситься с балкона, но он оказался слишком скользким? Петросян повысила тон. Но ей хотелось сорваться на крик. Гленн, наоборот, стихла. Она вспоминала, что рассказывала девушке сама, и про балкон точно не было ни слова. Can't tell if you wanna see me Falling over and failing… Эмбер предприняла попытку успокоить её и себя. — Нет, не подходи ко мне. И скажи, что этого не было, если это неправда. Потому что я опять вижу другое. — Это неправда. И я бы очень хотела узнать, кто распространяет подобные слухи обо мне. — Слухи? — Аделия рискнула встать на носочки и ещё раз заглянуть в холодные глаза. — Тогда почему ты так реагируешь? Гленн улыбнулась, чем спровоцировала очередную волну негодования Петросян. И внезапно Эмбер захотелось лишь одного — подняться в номер. Она с усилием отодвинула Аделию на шаг от себя. — Боже, какая я дура, — Эмбер говорила уже не с ней, и брюнетка терялась ещё больше. — Эм! Американка закинула сумку выше на плечо, развернулась и направилась внутрь. Аделия простояла пару секунд без движения, приходя в себя, после чего ускорилась вслед за Гленн. — Эм, — она догнала её у лифта. — Ты не ответила. — У меня нет подходящих слов. — Это не ответ. — Ты уверена, что тебе нужен ответ? — Да, — Аделия, не думая ни секунды, зашла в лифт следом за ней. — Ты — спортсменка, Адель. Я всегда считала, что намного больше, чем я сама. И я в шоке от того, как ты обращаешься с информацией. А если тебе завтра скажут, что я убила человека, ты тоже поверишь? — Это другое. — Нет. То же самое. И если бы это было правдой, никто бы не допустил меня до чемпионата. Не говори, что ты этого не знала. — Я… — Господи, всё было совершенно не так. — Ты… Я уверена, что твоя сборная при желании может скрыть любой диагноз. — Да? А может, мы и медали можем просто забрать, не соревнуясь? — Я этого не говорила. — Но думаешь. Ты думаешь об этом, Адель. И после короткой я это видела. Эмбер ощущала, что пора заткнуться, но она слишком долго жила в режиме недосказанности, и теперь слова били из неё фонтаном, включённым на полную. — Неправда. — Правда, Адель. И я это понимаю. На льду мы соперницы. Мы не должны там дружить. Но то, что ты сделала… ты просто выбила из борьбы и себя, и меня. — Что? — А разве нет? Когда ты узнала? — Эмбер пыталась вспомнить, в какой момент Петросян словно подменили. — Накануне произвольной? Ты могла подойти ко мне и спросить. О таком нельзя молчать! — Я не хотела, чтобы ты беспокоилась. — И поэтому ты довела себя до состояния, из-за которого уже мы обе переживали и не могли нормально тренироваться? — Конечно, — Аделия почти плакала. — Давай. Сделай меня виноватой. Лифт открылся, и русская, не дожидаясь, пока американка выйдет следом за ней, направилась к лестнице. — Адель, подожди, — Эмбер бросила сумку у входной двери и поспешила за Петросян, догнав её в конце коридора. — Чего? Я уже не понимаю, чего ждать. От тебя, от наших отношений, от себя самой. Я устала. — Я тоже устала, — честно и обречённо призналась Эмбер. — И что это значит? Аделия испугалась, что Гленн сейчас выдаст ей: «Нам надо расстаться» — или что-то подобное. — Мне нужно выдохнуть. Я не знаю. Петросян не осмелилась добавить ни слова. — Это Илья сказал тебе про балкон? Он был в тот день со мной в номере. И я действительно поскользнулась, ничего больше. — Нет, — похоже на правду. — Дай мне пройти. Мне тоже надо… выдохнуть. — Ты придёшь сегодня? — Куда? — вечеринка вылетела из головы быстрее, чем влетела. — Мы собираемся в клубе. Я пришлю тебе координаты. — Ты уверена, что хочешь меня видеть? — Уверена. А ты? — Что я? — Ты считаешь меня неразумной идиоткой или лгуньей, Адель. Или всё сразу. Так что я ничему не удивлюсь. — Я приду. — Дресс-код — чёрный. — Что? — Петросян переставала улавливать даже самые простые слова, когда Гленн на бешеной скорости перескакивала с одной темы на другую. — Чёрный. And you can't tell what you're feeling, I think I know how you feel… Чёрт, какая же я идиотка! Аделия раскидывала вещи по комнате почти с яростью. Только на себя. Медаль она тоже собиралась швырнуть куда подальше, но вовремя опомнилась и отложила в сторону. Бронза напоминала ей, что она всё ещё спортсменка. В первую очередь — спортсменка. Которая забылась до такой степени, что повелась на первые же «удобные» для её соперницы слухи. Знаешь, что бесит? Она понимала Эмбер. Её саму разрывало от мысли, что она поверила не любимой девушке, а чужим словам. И, что ещё хуже, примерила на себя её же тактику — молчание, в котором регулярно обвиняла Эмбер, не зная меры. Аделия нашла в чемодане подходящее маленькое чёрное платье, переливающееся в темноте. Смотрела на него минут пять, будто это могло как-то помочь ей собраться, и откинула в сторону. Она не хотела видеть чёрное. Не хотела надевать чёрное. Искренне веря, что где-то совсем рядом обещанная всеми белая полоса. Зипка. То, что нужно, — Аделия вытащила из чемодана костюм, пролежавший без дела несколько дней. — И это. Первые секунды у неё оставались сомнения, пустят ли в клуб в таком виде, но дальше стало пофигу. Развлекаться она не слишком хотела, а вытащить оттуда Эмбер Аделия могла при любом раскладе. Гленн ограничилась сообщением. Не звонила, не стучала в дверь и не врывалась. И отчасти это было на неё не похоже. Петросян нервничала, пытаясь рассмотреть со спины зачёсанный наверх хвост. Кстати, чёрный. Она даже не спросила, кого пригласила Эмбер и кому посчастливится стать свидетелем их выяснения отношений. В одном Аделия уже не сомневалась: судя по затишью американки, продолжение неизбежно. И так и не понимала, как реагировать ей. Петросян не собиралась терпеть ответные упрёки в свой адрес. Но больше всего боялась потерять Эм. Вывод напрашивался лишь один: как всегда, разбираться на месте и импровизировать. Девушка взглянула на себя в зеркало. По лицу невозможно было предположить, что она страдала хотя бы час, не говоря уже о нескольких сутках. Бордовый оверсайз-бомбер и белые джоггеры сидели как влитые, и им не было дела до дресс-кодов и прочих условий. You told me how you'd been feeling, Let's work it out on the remix.

***

Изабо и Софья сразу же рвались танцевать, но Эмбер поддалась на уговоры только через несколько минут. Надо было поехать вместе… Или вообще никуда не ехать… Если она мне настолько не доверяет… И не факт, что когда-то начнёт. — Эм, ты будешь двигаться или нам тебя раскрутить? — Ещё чего! Убрали свои руки. Музыка давно сменилась, но в голове у Гленн на повторе крутилось одно и то же. And when we put this to bed The internet will go crazy… Эмбер не слышала голоса́. Её захватили музыка, движение — и немного Софья, которая в какой-то момент обняла подругу и продолжила танцевать с ней, пока Изабо решила присесть. Когда вошла Аделия, девушки смеялись. Она уже видела это раньше. В Милане. И, не двигаясь, продолжила наблюдать. Первым Петросян заметил Малинин — сквозь бьющую по ушам музыку и неоновую мешанину. И, пока подруга была занята и наконец-то ловила кайф, а не свою ненаглядную, он поспешил к русской. — Ну, привет. — Привет, Илья, — не глядя на парня, ответила Адель. — Ты что-то хотел? — Расслабься. У меня сегодня отличное настроение. И ты мне даже помогла выиграть спор. — Прекрасно. И на что же ты ставил? — Что ты будешь единственной, кто забьёт на дресс-код. — Очень остроумно. В твоём духе. — Не усложняю. А твоя многоходовка с Эм сработала. Она осталась четвёртой. И дай ей хотя бы сегодня отдохнуть. — А я разве мешаю? — Аделия нехотя перевела взгляд на танцпол, изо всех сил изображая равнодушие. Ревность подкралась как кошка — в цвете вечеринки, конечно же, чёрная, — и плюнуть хотелось в сторону Ильи. Но Петросян суеверием не отличалась. — Так ты довольна? — Ты о моём третьем месте? Да. Всё остальное — твои фантазии. — Лучше фантазировать, чем играть. — Ты можешь помолчать? — она обернулась и теперь рассматривала его совсем близко. И они оба задавали себе один-единственный вопрос: Что мне могло в нём понравиться? Что я в ней тогда нашёл? — Не так заинтересованно, Адель, — Малинин первым пришёл в себя. — А то я решу, что до сих пор тебе нравлюсь. — Да, конечно. Ещё одно слово — и начну визжать от восторга. — А ты знаешь, что сильно изменилась? — Ты тоже изменился. Гуменник уже с минуту стоял рядом, ждал, когда на него наконец обратят внимание, и постепенно уставал от их перепалки. Он надеялся, что после награждения подруга будет в настроении. А чемпион мира — тем более. Но их обоих едва не выворачивало от злости. И, кажется, даже не друг на друга. — Петя? — Малинин обернулся, и всю дерзость как рукой сняло. Аделия улыбнулась, взглянув на друга. Грозовая туча, нависавшая над ней, рассеялась в одно мгновение, и Илья больше не представлял опасности. Теперь угрозой была только она сама — растерянная и не понимающая, как вести себя в новых обстоятельствах. — Как ты здесь оказался? — Так же, как и ты. Или думаешь, нейтральным и для входа в клуб нужен отдельный допуск? — Хорошая идея. На некоторых посетителей я бы обратил особое внимание, — он вновь недовольно взглянул на Адель. А Гуменник вспомнил, как они вместе наблюдали за её тренировкой. Прямо сейчас перед ним стоял другой человек. Не тот Малинин. — Если ты обо мне, — Петя моментально среагировал и взял ситуацию под контроль, хотя сам понятия не имел, как действовать и что говорить, — готов составить тебе компанию. — Ты? — в голосе слышались недоверие, подозрение и ни капли дружбы. Что-то грызло американца изнутри, но чего русский пока не добрался. — Ну, если у тебя другие планы, можешь и дальше топтаться у входа. А я с удовольствием присоединюсь к остальным. — Так тебя реально Эмбер пригласила? — Я вообще-то её друг. Ещё один? Малинин никак не мог переварить Нейтана, а ему в тарелку навалили добавки с горкой. Петя действительно прошёл внутрь, не став отвлекать Аделию: он быстро понял, что в ближайшее время ей будет не до него и не до поздравлений. Распущенные белые волосы слишком активно кружились в танце в центре зала. — Я тоже её друг, — бросил Илья напоследок и поспешил за тем, кто ещё недавно считался самым таинственным спортсменом Милана. Петросян, не заметив вокруг больше ни одного заинтересованного взгляда, сделала шаг вперёд. Следом — ещё один. И в её голове уже крутилась «Doubt», только что заигравшая в клубе. Scared of my own image, scared of my own immaturity… Она бы предпочла что угодно другое, но уже преодолела серьёзную по собственным меркам дистанцию и заняла место в шаге от девушек. Эмбер хотелось вытащить. Можно и за волосы, — допустила Аделия, но тут же осадила себя, понимая, что в жизни на такое не решится. И она начала танцевать. Рядом. Don't forget about me, Even when I doubt you… Зачем она так старалась, настраивала себя, если первая же мелодия заставляла танцпол плыть под ногами, а голову — кружиться? — Адель! — звонкий голос Сони вернул её в реальность. — Адель, — и следом более сдержанный голос Эмбер, которая пыталась отдышаться, всё ещё опираясь на подругу. — Немного задержалась. И снова приготовилась бросить миру вызов, — подумала Гленн, но вслух не озвучила. — А ты чего не в чёрном? — Самоделкина опередила её, и американка была этому даже рада. В нынешнем состоянии она могла с лёгкостью наговорить лишнего. — На мне чёрное бельё, — ответила Аделия, глядя в глаза Эмбер. — Этого достаточно? Соня смутилась, но ни Петросян, ни Гленн не обратили на это внимания. Фокус тут же сместился — друг на друга. Эм скользнула взглядом по русской, а та всем своим видом отвечала: хочешь — проверь. И только присутствие рядом третьей лишней заставляло их обеих не выходить за рамки. — Нет, этого недостаточно. Эмбер внезапно развернулась, собираясь вернуться к столам, где сидели остальные ребята. Но Софья опередила её и первой отошла в сторону. — Эм, постой. — Что-то ещё? Помимо того, что ты продолжаешь демонстрировать, как тебе на меня пофиг, Адель. Repeating simple phrases, someone holy insisted… — Да. — Тогда я тебя слушаю. Но Петросян слышала только музыку — слишком громкую для её непривыкших ушей. И слишком подходящие слова. Hope you haven't left without me. Hope you haven't left without me, please... — Мы можем выйти? — Нет, я не хочу никуда уходить. — Здесь очень громко. Don't forget about me, no Hey! Hey! Don't forget about me, no… — Ты права. Я бы тоже переключила. Я ведь, кстати, так и не узнала, под какую музыку ты придумывала мне показательный. — Это уже неважно. — Что, теперь мне доступна только покупка твоих идей? Аделия терялась от ироничного тона, которым была пропитана речь Эмбер. Ещё немного — и она могла бы решить, что Гленн просто смеётся над ней. — Возможно, они не подойдут тебе. Ты раскрываешься всё с новых сторон, Эм. Гленн могла бы слово в слово повторить мысли русской. — Как и ты, Адель. Эмбер не выдержала и подошла ближе. Ей нужно было убедиться прямо сейчас. Она резко потянула её за ворот зипки и тут же отпустила. — Сука, — Эм выругалась в пустоту, не на девушку. Петросян успела отступить на шаг. — Что ты делаешь? — Это ты что делаешь? Теперь ты решила врать? — Я не вру. — Но на тебе ничего нет. — Но ты ведь не побежишь рассказывать Соне? Аделия сдалась первой. Она хотела, чтобы в голосе прозвучало больше сарказма, но взгляд выдал совсем другое: Мне всё равно, кому ты расскажешь. Но прямо сейчас — не уходи. Тогда почему ты так старательно меня прогоняешь, Адель? — они считывали друг друга без слов. — Эм, пожалуйста, давай выйдем ненадолго. — Так, Адель, даже если бы я хотела пойти с тобой, — Гленн оказалась не готова. Недоверие русской больше не перебивалось одним её томным взглядом и засело слишком глубоко. — Во-первых, там темно и небезопасно. Гулять среди бомжей меня не радует. Если тебе нравится такое времяпрепровождение, мне — нет. — То есть вечерние прогулки и тишину ты не любишь? — Адель, очнись, ты в Европе. Ты и шагу ступить не успеешь, как твоя прогулка в такое время подкинет нам ещё больше проблем. Гленн оговорилась. Хотела сказать «тебе», но язык сам предательски выдал, о чём она думала. — Нам? Одно простое слово прошибло Аделию насквозь. — Нам, да. Это плохая идея. — Хорошо, возьмём такси. Мы в десяти минутах от гостиницы. — Адель, посмотри туда, — Эмбер показала рукой на хорошо знакомых девушке фигуристов. — Я подняла весь этот движ, так что никуда не уйду. — Ты злишься на меня? — Уже нет. — А я поверила не тебе и теперь ненавижу себя за это. — Выходит, проблем хватает. Чтобы ещё докидывать новых, — Гленн всё хуже сдерживалась. — Я всё поняла. Аделия неожиданно развернулась, схватила куртку и направилась к выходу. Эмбер выбежала следом только спустя пару минут: с её курткой вышла заминка. — Ты совсем с ума сошла? — Да. — Знаешь, ты могла бы сказать мне об этом раньше, — Гленн приходилось ускорять шаг: Аделия почти бежала. — Ты тоже могла много о чём сказать раньше. — И, вероятно, мы бы избежали всего этого. Петросян не выдержала и резко обернулась. На узком тротуаре Гленн некуда было деться, и через секунду она уже оказалась прижатой к стене какого-то здания. — Эм, я не верю, что ты на самом деле так думаешь. Что наши отношения — ошибка. — А ты? — Я полная дура, и, по-моему, тебе вообще всё равно. Аделия видела, что даже сейчас взгляд Эмбер сосредоточен не на ней. — Мне не всё равно, Адель. — Тогда ты можешь посмотреть в глаза? Гленн задержала на девушке взгляд всего на секунду, но потом он снова против воли заметался по сторонам. Ей нужно было контролировать всё вокруг. Стеречь. По беспечности Петросян было видно: в подобных историях та никогда не оказывалась. — Эм! — девушка выкрикнула ей прямо в губы, и, стоило Гленн повернуться, Аделия обожгла её поцелуем. — Адель, прекрати. Только не здесь. Но русская не останавливалась: несмело запустила кончики пальцев под куртку Эмбер. Та перехватила её руки, и Аделия в ответ прикусила Эмбер за губу. — Боже, что ты делаешь? — Тебе вообще всё равно на меня, — в голосе Петросян смешались все чувства сразу, не попадая в ноты. — Даже сейчас. — Адель, стоп! Аделия продолжала целовать её, а Эм не видела выхода из этой ужасной ситуации. Мыслями она была не с русской. Телом — ещё дальше. Когда не сработало даже короткое «стоп», у неё не осталось выбора — она резко отстранила девушку от себя. — Ты меня слышишь? — Да. — Тогда почему ты продолжаешь? У Адель не нашлось ответа. И теперь уже она огляделась по сторонам. Боязливо, но понимая, что прямо сейчас бояться стоит только самой себя. — Прости. — Адель, просто прими: в отношениях не будет всегда по-твоему. Ни в одних. Но мне не нужны никакие другие. Она хотела сказать вслух, но вместо этого выбрала молчание. И очередную волну обиды. — Ты вернёшься со мной? — Нет. — Тогда я поймаю тебе такси. — Не надо. — Что не надо? — Всё не надо. Заботиться обо мне. — Это не обсуждается. Эмбер взяла её за руку и потянула за собой к клубу, но почти сразу почувствовала, насколько Адель замёрзла. Пальцы были ледяные. Тогда Эм прижала её к себе, наплевав на собственную стену, которая только начала выстраиваться между ними. Аделия в ответ уткнулась в её куртку и больше не просила оставить себя в покое. Петросян правда замёрзла. От слов. От действий. И когда они дошли до клуба, уже сама кивнула на дверь. — Давай зайдём. Очень холодно. — Так, ты ещё заболей! — Нет. Можно я останусь? Можно? Можно, конечно. Но вопрос же вообще не в этом…