В себе. В тебе. В нас

Аделия успела пожалеть, что притронулась к спиртному в клубе, раньше, чем встала с кровати. Голова казалась ватной, собственное поведение — не поддающимся трезвой оценке. Перед Малининым и Чок стыдно не было. Петросян могла бы повторить им всё сказанное слово в слово. Перед Самоделкиной — немного. Русская не понимала, как ей вообще пришло в голову спросить Соню про отношения с Эмбер. Перед Гленн было, пожалуй, слишком. Всё слишком. Лезла к ней, портила вечер и ничего не добилась. И теперь уже не хотела добиваться того, чего накануне требовала всем своим видом. Живо представляя, как Эм воротило от происходящего. Вчерашний разговор прочно засел в голове. И Аделия не могла совсем о нём не думать. Младше меня… Сколько ей было? Меньше всего Петросян понимала, как Гленн вообще решилась начать новые отношения. Она бы, вероятно, поставила крест на личной жизни. Но прямо сейчас, если и нужно было на чём-то ставить крест, то на собственных попытках удержать Эмбер любой ценой. Аделии требовалась новая стратегия. Тренировка. С утра — только тренировка. А после — пригласить её куда-нибудь на кофе. Петросян не понимала, тянет ли такой жест на попытку поухаживать, но в их реальности придумать что-то большее было почти невозможно. А в её состоянии и вовсе — хотелось выпить все запасы воды в номере и завалиться спать, а не геройствовать. Спускаясь вниз, русская проговаривала на повторе: не смотри, не смотри слишком внимательно, она сказала, что всё будет нормально, значит, всё нормально. Эмбер стояла поодаль от остальных, и Аделия, опустив глаза и быстро преодолев стену из фигуристов, оказалась рядом с Гленн. — Привет. — Привет, — американка улыбнулась. И по её взгляду русская могла предположить, что слезами Эмбер не заливалась и действительно спала. Петросян огляделась. Особой бодростью не отличался вообще никто в коллективе. Даже Алиса, пропустившая вечеринку, выглядела грустной и сосредоточенно наблюдала за Аделией и Эмбер. — Похоже, вечером будет весело. — Да уж, надо было гулять сегодня. Я, как всегда, не подумала. — Эмбер! — Адель посмотрела на неё со всей строгостью. — Мы же договорились вчера, разве нет? — Окей, окей. Я — гений планирования. Поэтому сегодня нас всех так кошмарит. — Ну, пить ты нас не заставляла. — Сорокоградусное точно нет. Как ты себя чувствуешь? — Не бойся, на ногах вроде стою… крепко. — Я тоже, — не дожидаясь встречного вопроса, выпалила Эмбер. — Эм, выпьем кофе после тренировки? — Конечно. И не только его. Я умираю с голоду. Так что вернёмся в гостиницу, и я точно нарушу режим. — А если не в гостинице? Аделии хотелось подойти ещё ближе, но она замерла на месте, не отклоняясь от собственного плана. — А где? — Гленн заинтересованно пыталась угадать, о чём думает девушка. По её мнению, Петросян не могла прокручивать в голове ничего, кроме её вчерашнего признания. Но мыслей было явно больше одной. Как и планов. И это пробуждало. — Я нашла здесь недалеко одно кафе. Думаю, там вкусно. — И ты меня приглашаешь? — Эмбер сама подошла ближе. Сейчас, когда Петросян спокойно стояла на месте и не предпринимала никаких активных действий, к ней тянуло с утроенной силой. — Да. — Аделия улыбнулась, и это почему-то показалось ей странным. Хотя… вроде ничего странного. Она чуть подумала и добавила: — И это — свидание. — М-м-м… Я поняла. — Это да? — Адель! — Ну что? — Петросян смутилась. Между ними уже столько всего было, но на свидание она приглашала впервые, и ей хотелось услышать чёткий ответ. — Ты можешь сказать? — Да, — Эмбер наклонилась и шепнула ей на ухо. Губы коснулись кожи, и по ней побежали мурашки. Но Аделия держалась как кремень. И даже за руку не схватила, хотя та была прямо по курсу. — И ещё: если ты готова довести номер до ума, я станцую его вечером. — Ты серьёзно? — Да, Адель. — Разберёмся на арене. — Они, кстати, тебя опасаются, знаешь? — Эм показала рукой на коллег по сборной. — Так что никаких разборок на льду. — Разберёмся с тобой, Эм. Лично. Петросян не смогла сдержаться. Но Гленн не собиралась душить её настроение и сама взяла за руку. — Пойдём в автобус, бандитка! — Что? — А как это ещё назвать? Совершенно дерзкая девчонка. — Надеюсь, ты не собираешься меня воспитывать, — Аделию наконец отпустило, и она рассмеялась. — Думаю, мы найдём занятие поинтереснее. Эмбер выхватила из её рук сумку и закинула в автобус. Петросян проследовала за ней. Обе совершенно забыли о том, что их дороги должны вновь разойтись уже со дня на день. И первой об этом вспомнила русская. В раздевалке, прямо перед тренировкой. — Чёрт. — Что там? — Эмбер сидела рядом и заглянула через плечо, бегло пробежавшись по тексту уведомления. — Чёрт, — единственное, что она смогла повторить за Адель. — Ты что, улетаешь сегодня ночью? Turkish Airlines прислали уведомление: онлайн-регистрация на рейс открыта. А Петросян захотелось разбить телефон и притвориться, что она ничего не видела. — Я… не понимаю, как я могла забыть. — Ну, у нас ещё целый день в запасе, — но и в словах Эмбер не осталось ни малейшего оптимизма. Остальные спортсменки поспешили на репетицию, но Гленн она теперь интересовала в последнюю очередь. — Ладно, идём, — Аделия поднялась на ноги, изо всех сил сдерживаясь, чтобы ещё и не разреветься. Но Эмбер не дала ей этого сделать. Она вдруг поняла, сколько времени они потеряли на вещи, которые были важными, но точно не самым важным. — Адель, две минуты. Иди сюда. — Что ещё? — Ничего. — Эм переплела свои пальцы с её. — Ничего такого, что выбьет нас из колеи. Только не расстраивайся, окей? — Я не хочу уезжать. — Мы увидимся. Совсем скоро. — Мы и сейчас… всё ещё. Видимся. Аделия смотрела в серо-голубые глаза, мечтая раствориться в них и забыть обо всём на свете. Пока не почувствовала, как губы Эмбер коснулись её ресниц. Она замерла, стараясь не моргнуть и удержать слёзы. — Солёные, — теперь их ощутила и Эм. — Это ужасно. — Нет, — Гленн поцеловала снова, не обращая внимания на то, что слёз становилось больше, как бы брюнетка ни старалась. — Не ужасно. Но мы их сейчас вытрем. Аделия отстранилась и быстро стёрла всё рукавом. — Предлагаю не тратить на это время. — Ты права, — Эмбер прижала её к себе и на этот раз поцеловала в губы. Времени нет. Вообще. Хотя ещё утром она думала не о том, как растянуть несколько часов с Адель до бесконечности, а о том, что даже бесконечности может не хватить, чтобы снова подпустить её к себе. Но логика рассыпалась о факты. Стоило Гленн представить, что ночью русской уже не будет в гостинице, как мир уходил из-под ног.

***

Они позволили себе пятиминутное опоздание на тренировку. Но, вопреки ожиданиям Тутберидзе и Аллена, уже готовых устроить им разбор полётов, девушки появились на арене собранными и настроенными только на работу. И пока Петросян шлифовала свой показательный номер, Эмбер рассказала Дэймону, что планы изменились. — Эм, я даже не спрашиваю, когда вы успели. — Да. Это лишнее. Но я хочу его показать. — Что с правами на музыку? — Это Билли Айлиш. Я не думаю, что у нас будут проблемы. Мы успеем проверить до вечера? — Да. И я могу увидеть результат до? Или ты предлагаешь мне краснеть во время твоего выступления? — Вообще-то я собираюсь порвать зал. Краснеть не придётся. — Охотно верю. — Что за сомнения? Эмбер обратила внимание, что Аделия тоже подъехала к бортику и что-то объясняла Этери. Та смотрела на Гленн, и американка догадалась, о чём именно шла речь. — Адель, ты в своём уме? — Я уже закончила свою работу. И я хочу попробовать себя как хореограф. Это мой шанс. — Шанс? На что? В очередной раз опозориться? — Почему вы никогда не верите? — Потому что всё должно быть уместно, Адель. — И что же неуместно прямо сейчас? — Как минимум, помада Эмбер на твоих губах. — Чёрт, что? Зеркала под рукой не было, и Петросян принялась вслепую вытирать губы, вспоминая, что сегодняшний оттенок был не слишком ярким. — Так лучше? — ей не у кого было спросить. — Лучше будет, когда включишь голову. — Я о помаде. — А я о спорте, Адель. И да, ты стёрла. Тутберидзе переключилась с Петросян на Гленн, наблюдая за её разминкой и узнавая знакомый почерк. — Это твоя работа? Аделия обернулась. Эмбер отлично уловила настроение, и именно такой русская видела её в новом номере. — Наша. Совместная. — Ваша. Извините, — передразнила ученицу тренер, и Петросян пришлось обернуться. — Всё издеваетесь? — Что ты! Кстати, чуть не забыла. Тебе надо поменять билеты. Ты остаёшься в Праге до ISU Figure Skating Awards. — Это шутка? — Какие шутки, Адель! У вас же всё очень серьёзно! — Но почему? — Я не знаю. Ни в одной из номинаций тебя не заявляли. — Это к лучшему. Аделия снова обернулась на Эмбер. Ей хотелось сорваться с места и сказать Гленн всё прямо сейчас. В номере американка играла драйв, но по-настоящему его не чувствовала. — Ладно, иди, работай, — Этери похлопала её по спине. И Петросян, успев удивиться всему сразу, уверенно выехала в центр арены. — Эм, что с лицом? Это никуда не годится. Ты здесь должна быть… — Аделия решила показать, не в состоянии объяснять на словах. И Гленн сразу уловила перемену в голосе. — Что-то случилось? — Кажется, да. — Кажется, да? — Эмбер начала повторять за Петросян. Не только слова, но и движения. — Я остаюсь здесь. — Что? Гленн остановилась, но русская тут же вернула её в строй: — Нет, не тормози. Чёрт, нам нужна музыка. Я так не помню… — Адель, что это значит? — Я остаюсь до ISU Figure Skating Awards. Гленн, напрочь забыв, где они обе находятся, обхватила её за талию и закружила. Это оказалось сложнее, чем она думала, и Петросян чуть не сбила с ног их обеих в попытке вырваться. — Боже, что ты творишь? Эм! — Да, прости, — стараясь аккуратно поставить Аделию на лёд, оправдывалась Эмбер. — Я вообще не ожидала. — Я тоже. — Адель! Голос Этери вернул их на арену, и Петросян покатила к бортику. Гленн — сразу за ней. — Нам нужна музыка, — изо всех сил делая вид, что ничего не произошло, серьёзно начала Аделия. — Что будете заказывать? Модерн, классика? — спросила Тутберидзе у Гленн. Но и американка не собиралась смущаться. Она имела право радоваться хорошим новостям, и никто не мог ей запретить. — Therefore I Am. С правами разберёмся до вечера. — Эмбер, у тебя ещё есть время поработать над дисциплиной. Иначе в Москве будет сложно. — Там в любом случае будет сложно. Но я справлюсь. — Вот даже как?! — Да. И я настроена на серьёзную работу. Так что никакой лирики, Этери. Модерн мне нравится. Если мы говорим о программах на следующий сезон. Тутберидзе не привыкла, что спортсмены обращаются к ней только по имени. Но Гленн, похоже, собиралась стать исключением вообще из всех правил ЦФК. Петросян слушала с интересом. Она хотела катать «Жасмин» в туре. Думала об образе Эсмеральды. Но чётких планов на предстоящий сезон у неё не было. Эмбер же рассуждала так, будто уже видела себя в конкретных программах, готовая хоть сейчас подтвердить заявку на этапы Гран-при. И её настрой не выглядел минутным порывом казаться увереннее, чем она есть. Аделия отъехала чуть в сторону, как делала всякий раз, когда тренер обсуждала с кем-то из спортсменов план тренировок, а она ожидала своей очереди. Через пару минут к ним подтянулся ещё и Дэймон. И когда Гленн утрясла все «рабочие» вопросы, им были готовы включить нужную запись. Они остановились на лайв-версии с American Music Awards: готовой нарезки не было, и качественно сделать её в такие короткие сроки не представлялось возможным. Эмбер осталась довольна. Версия звучала живее студийной, а её собственное настроение на этот раз не шло вразрез с образом.

***

Под конец тренировки Гленн не чувствовала ни рук, ни ног, но тело выдержало всё запланированное. И она поняла, что те шестьдесят минут, в которые доверила себя Аделии целиком и полностью, не походили на её ледовые мучения последнего месяца. Они были динамичными и яркими, и она впервые за долгое время кайфовала от тренировки. — Адель, скажи, ты специально решила выжать из меня все соки перед свиданием? — Так уж и все? В тебе ещё полно энергии, — Петросян стояла рядом и всё видела. И чувствовала. — А в тебе полно идей. Знаешь, мне кажется, из тебя получится отличный хореограф. Ты чувствуешь… — Так-так, стоп, — Аделия отошла на шаг назад. Они вновь задержались в раздевалке вдвоём. — Я ещё покатаюсь, не надо меня списывать раньше времени. И готовься к конкуренции в следующем сезоне. — Всегда готова! Эмбер стояла максимально близко и не давала сосредоточиться. — Я серьёзно, Эм! — Я не сомневаюсь, что ты серьёзно. — Эм! — Через час в холле, Адель. И не опаздывай! — Что? Эй, так нечестно! Вообще-то я тебя пригласила. — А так? — Гленн, не дожидаясь новых возражений, наклонилась и провела губами по её плечу. Поцелуй пробирал под кожу даже через ткань. Но когда Гленн поднялась выше, к шее, стало совсем нестерпимо. — Всё, хватит, — Аделия лениво попыталась отстраниться. — Нас уже все ждут. — И тебя это совсем не беспокоит. — Не уверена. — А в чём уверена? — Эмбер и не думала отступать. — В себе. В тебе. В нас. Но неожиданные слова всё-таки заставили Гленн перевести дыхание. Она медленно прошлась по Адель взглядом. — В нас… — Ей понравилось, как это прозвучало. — Окей, я запомню. — Я тебе помогу, — Аделия тут же потянулась к Эмбер за новым поцелуем. На этот раз — вообще без какой-либо резкости. Для Гленн это было невообразимым контрастом. Но — реальностью, затягивающей её без остатка.