Растворяться

Аделия ненавязчиво тянула Эмбер за собой, делая вид, что именно через первый этаж и пешком по лестнице американка окажется на своём седьмом быстрее всего. Но Гленн знала, каким номером всё закончится и как она потом будет отплясывать за непозволительное опоздание перед Этери. Уже не под Айлиш. Долго брыкаться ей не пришлось. В коридоре их битый час дожидалась Тутберидзе. Для неё, ценившей каждую минуту драгоценного времени, подобное было из ряда вон. Но на кону не в последнюю очередь стояла и собственная репутация, и тренер считала своим долгом понять, насколько её спортсменки не дружат с головой. — Этери Георгиевна? Аделия за десять секунд передумала всё: она что-то перепутала в расписании, её сняли с показательных, она пропустила допинг-тест или должна срочно вылетать в Россию. И на каждую из версий фигуристка могла возмутиться: «С хера ли?» Но в любом другом случае Тутберидзе не стала бы тратить ни минуты и ограничилась дежурным сообщением. Этери глазами указала на пакет, висящий на ручке двери. — Что это? Таких сюрпризов тренер спортсменке ни разу не делала, и Аделия понятия не имела, что внутри. Но говорили не с ней. На неё Тутберидзе даже не взглянула. — Что там? — повторила чуть более сдержанно вопрос Петросян Гленн. Она тоже не любила догадываться. — Открой, посмотри. И срочно на примерку. — Что? Костюм? Ха… — Эмбер сдержала нервную усмешку, не понимая, как реагировать. На её взгляд, Тутберидзе не могла принести ничего подходящего. Тем более за такой экстремально короткий срок. И она приготовилась держать лицо и вежливо отказаться. Гленн сделала шаг вперёд, раскрыла пакет и не выдержала: — О-о-о, охренеть! Это ваше личное, что ли? Она внимательно посмотрела на Этери. И не удивилась бы ни на грамм, выдай сейчас эта чу́дная или чудна́я — или и то и другое — женщина, что, навещая дочь в Штатах, заглянула вечерком на танцпол. — Что там? — Аделии понятнее не стало, и она, заглянув Эм через плечо, повторила свой вопрос. — Адель, — ответила за Гленн Тутберидзе. — Если ты допускаешь, что я позволю вам позориться с вашей свежей идеей, то на предстоящих тренировках нам придётся освежить в памяти не только элементы. — Но когда вы успели? Петросян быстро оглядела тренерскую находку и пришла к выводу, что Эмбер она будет по размеру. — Если не заниматься непонятно чем, успеть можно многое. Аделия ничего не ответила. И без её оправдательных комментариев было ясно, что под «непонятно чем» подразумевалось вполне конкретное увлечение одной девушки другой. Эмбер приложила к себе оверсайз-джерси, уже понимая, что необходимости в примерке нет. И это был один из её любимых цветов; в футболке подобного оттенка она даже выступала ранее. — Знаете, у нас с вами один размер, похоже. Петросян тут же шлёпнула её по бедру и тихо шикнула: — Эм! Тутберидзе промолчала, зная, что у неё будет ещё много возможностей ответить. — Нет, реально, Этери, вы что, на концерты ходите в перерывах между тренировками? Я почти уверена, что это ваше! — Обязательно, Эмбер. В Большой театр — на балет. Догадываешься, что это значит лично для тебя? Аделия отошла на шаг в сторону, оставив попытки бороться с титанами. — Что за свой язык я буду стоять у станка до потери пульса? — Если час хореографии для тебя — до потери пульса, мы это тоже обсудим отдельно. И будем исправлять. — Давайте сегодня переживём, а? У нас, блять, времени… — Эм сглотнула, взглянув на экран телефона. — Пятнадцать… Твою мать… Вот и поебались. Она упустила, что они и без лишних разговоров опаздывали. Петросян, не теряя ни секунды, среагировала мгновенно: открыла дверь в свой номер и буквально втолкнула Эмбер внутрь. Тутберидзе прошла за ними следом. — Э-э-э… — Аделия хотела возмутиться, но вовремя спохватилась, что сейчас не до этого. — Так, Эмбер, мне надо, чтобы ты всё примерила здесь. Макияж сделаете на арене. И заплетётесь. — Заплетётесь? — Петросян видела образ как на ладони, и косички нужны были только ей самой. — Нет, ей нужно… Она забыла, как называются эти хвостики, и вместо слов намотала на руки пряди Гленн с одной и с другой стороны и стянула их в импровизированные пучки. — Это должно быть вот так. — Только следи, чтобы на льду твой шедевр не развалился. — Вы снова обо мне? — У Эмбер в кои-то веки было отличное настроение, и она не собиралась этого скрывать. — Эмбер, ты дождёшься, что я спишу тебя в резерв. — Да, Этери Георгиевна это умеет, — выдала Аделия и тут же осеклась. Такого она себе ещё не позволяла. И теперь ждала, когда ей прилетит. По ощущениям, должно было незамедлительно. — Моя дорогая, потом никаких обид, если услышишь что-то не то в моих интервью. Петросян кивнула и боязливо взглянула на Гленн. Они же ничего не рассказали. А надо будет. Это важно. Но Эмбер едва заметно качнула головой, дав понять, что сейчас не время. Пока Петросян продолжала крутить у неё на голове что-то малопонятное, Гленн листала сохранёнки в поисках пражского аутфита. Билли выступала на той же арене, где сейчас были они, меньше года назад. И американка отругала себя за то, что сама не пробила эту тему и не уточнила, насколько сложно здесь найти нужные ей вещи. Или просто, учитывая, как быстро с этой задачей справилась Тутберидзе. Она бы, конечно, выбрала и шорты баскетбольные — широкие, как в оригинале. Но Этери видела её иначе, поэтому Гленн уже паковала ляжки в облегающее. За месяц непрерывного стресса она немного схуднула, и смотрелось всё это недурно. Если смотреть глазами Аделии — то на грани срыва, вовсе не нервного. Петросян дико смущалась от того, что Тутберидзе стоит рядом, но держать себя в руках не могла. И глаза следили за каждым движением Эм. С абсолютным обожанием и влюблённостью. Этери предпочла этого не заметить. Она по-хозяйски поправила на Эмбер штанину и обошла вокруг неё. — Ну, неплохо, неплохо. Могло быть хуже. Могло вообще ничего не быть. Этери вспомнила, как сразу после тренировки начала вместе с Дэймоном разбираться с музыкой и закинула удочку насчёт костюмов. Тот тут же открестился от ответственности, зато Нэт — бывают же адекватные люди — взялся поднять на уши всю Прагу. И совместными усилиями они за полчаса выкупили у одной из фанаток Билли то, что нужно. Фигуристку Эмбер Гленн девушка тоже знала, но до конца так и не поверила в происходящее. — Эмбер, срочно к себе за остальными вещами, и мы тебя ждём. — Что, прям так? — Нет, можешь ещё десять раз переодеться по дороге. И тогда мы точно опоздаем. — Только по этой причине я не буду вам отвечать. Гленн скрылась за дверью, кивнув Адель, чтобы та не переживала. — А ты что стоишь? — Да мне быстро, я сейчас… Петросян старалась не показывать виду, что продолжает нервничать. — Не забывайся, Адель. Договорились? Фигуристка не смотрела на тренера и стояла к ней спиной, складывая вещи в сумку. — Спасибо, что не стали отчитывать при Эмбер. Этери улыбнулась. — Давай считать, что у меня свой интерес в ваших отношениях. — Как это? На этот раз Петросян не выдержала и обернулась. — Очень просто, Адель. Хочу посмотреть, как ты раскроешься во всей этой истории. Нам нужны новые образы для тебя на льду. Твоя «Жасмин» — это тоже хорошо, но это отсылка к детству, а тебе ещё есть куда расти. Остальное не моё дело. Этери говорила спокойно, и спортсменка поверила. И доказывать, что её идеи — не детский сад, не стала. — Мне нужно вам сказать, — если уж расти, то не только на льду. — Слушаю. — Мы хотим дать здесь интервью. С Эмбер. — Кому-то из местных? — Нет. Американскому Vogue. — Неплохо, — Тутберидзе оценила масштабы. — Но твою карьеру это зароет. — Но мы же не в России сейчас. Я не собираюсь нести всё это на «Okko» и в эфиры. Но я не хочу скрывать, понимаете? Всё равно они узнают. Я не могу делать вид, что она мне чужой человек. Когда Эм переедет в Москву, ей нужна будет моя помощь… Скорее всего, постоянно. — Всегда можно знать меру и держать себя в руках. — Не всегда. Вот… Адель не решилась произнести вслух концовку: «… у вас с Мариам тоже не очень-то получается». — Хорошо, дело твоё. Я предупредила. — Да. Аделии этого было достаточно. Она не просила совета. И, вовремя вспомнив про перчатки, положила их тоже. Ей идёт синий. И ей идёт это чёртово серебро, будь оно в фигурном катании проклято. И она такая красивая, боже… Не о том думала Петросян, но каким-то чудом ей удалось ничего не забыть в гостинице и всё-таки выехать.

***

В автобусе у девушки начало неприятно тянуть живот. Аделия незаметно положила на него руку, а голову — на плечо Эм. Ну почему сейчас? О месячных она забыла напрочь, хотя тампоны всегда лежали в сумке. И старалась не думать, что те вот-вот начнутся и убьют всё хорошее, что обещала ей эта неделя. — Эм, ты помнишь, что мы договорились держать дистанцию? — Как такое забудешь! — Ну, я серьёзно. — Да-да. Но есть нюанс. — Какой? — Ты обещала сделать мне причёску, — Эмбер улыбнулась. Аделия сама вызвалась, а Этери дала команду разобраться с этим в раздевалке, а не в гостинице. Не нарушать же? — Хорошо. А ты — мне. Но на этом всё. Гленн убрала руки, но Аделия тут же вернула их обратно к себе. — Рано. — Знаешь, иногда ты становишься слишком милой. Что-то случилось? — Нет, — Адель дёрнулась. — С чего ты взяла? — Значит, точно случилось. Мне расскажешь? — Всё в порядке. Просто нервы. Никогда так поздно не приезжала. Аделия искренне не понимала, что ей мешает обозначить, как оно есть. — Это показательные, относись проще. — Хочется всё сделать на высшем уровне. — А кто сказал, что не сделаем? Я уже готова. Даже слова выучила. — Да ты их знаешь наизусть! — Вот я и говорю: заранее учила. Как чувствовала, что где-то пригодится. Stop, what the hell are you talking about? Get my pretty name outta your mouth… Эмбер неожиданно и довольно громко начала сразу с перехода, а Аделия вытянула шею, осматриваясь. Они мгновенно привлекли внимание всех, с кем ехали. И русская заметила Алису — та тоже задержалась и неожиданно улыбнулась. Петросян тут же вернулась на сиденье и сползла ниже. Ей стало не по себе от этой улыбки. И она всё отчётливее понимала, что им надо поговорить. Аделия не собиралась делать вид, что пошутили и забыли. Тем более никто тогда не шутил. Но и не хотела, чтобы это хоть как-то касалось Эмбер.

***

В раздевалке напряжение отпустило. Все были заняты собственными сборами, и на Петросян, которая вертелась вокруг Гленн и фиксировала каждую прядь, чтобы ничего не развалилось и Этери вновь не изрекла: «А я говорила», — никто не обращал внимания. Разве что сама Эмбер. — Ты знаешь, что у тебя приятные пальцы? — Только не говори, что это открытие ты сделала сегодня. Это даже обидно. — О чём ты только думаешь?! — американка не прекращала улыбаться, глядя в зеркало на сосредоточенное лицо русской. — Можно подумать, я одна? — Окей, я не могу ни о чём думать, Адель. Знаешь, у меня большие планы на эту нед… Ай, чёрт, я перехвалила тебя! Одна из прядок хвоста оказалась перетянута резинкой, потому что Петросян отвлеклась. Не к месту вспомнила, что план на эту неделю — во всяком случае, на первую её часть — постараться не сдохнуть. И как жить эту дурную половую, или как её там, жизнь в таком состоянии, она не представляла. Подозревала, что нормальные люди просто пропускают некомфортный период, но у неё такой возможности не было. — Блин, ну ты чего? Адель, ты какая-то не такая. — Вхожу в образ Шакиры. — Тогда ты даже на её двойника не тянешь. Никогда не видела, чтобы она так скрючивалась. У тебя что-то болит? — Ерунда. — Как обычно. — Так и есть, Эм. Закрой рот. — А то что? — А то лаком пообедаешь. Или уже поужинаешь. — Очень грубо. — Я просто предупредила. Петросян, не дожидаясь, пока Гленн замолчит, аккуратно прикрыла рукой её лоб и глаза и принялась за дело. Как только причёска была зафиксирована, Эм нежно поцеловала её в ладонь. Слишком нежно. — Это нарушение правил! — Это ПМС, Адель. Я всё поняла. — Так заметно? — Петросян стало ещё некомфортнее. Но одновременно отлегло, потому что не надо было договаривать самой. — Почти что бьёт по глазам. — Вы идёте? Эмбер, Аделия и Каори остались в раздевалке последними, и Сакамото негромко окликнула девушек, стараясь не мешать. — Да, мы скоро. Почти закончили. Японка кивнула и оставила их наедине. Эмбер развернулась вместе со стулом и тут же положила руку Аделии на живот, свободной рукой пододвигая её к себе. Брюнетка была сама на себя не похожа, и лицо выдавало одновременно разочарование, возмущение и ещё с десяток оттенков недовольства. Гленн поняла, что никогда не видела, как Петросян ноет. Она плакала. Часто. Но это было не то. Сейчас девушка перед ней могла вот-вот захныкать, как ребёнок, но, к счастью, этого не делала. Эмбер бы с ума сошла. — Так лучше? — Мы же договорились… — И всё-таки? — Лучше… — честно призналась Аделия, крепче прижав руку Эм к своему животу. Гленн в ответ притянула её ещё ближе, расправляя и без того идеально сидящее на русской платье. — Нам надо идти. Пока за нами не пришли. Думаю, Дэймон и Этери уже на низком старте. — Надеюсь, им пока не до нас. — Да уж. Звучит слишком нереально. Я бы предпочла, чтобы на арене вырубили свет. Ну, бывает же… — И что бы ты сделала? Адель осторожно теребила её волосы, стараясь не разрушить причёску. — Я бы… Эмбер, ничего не объясняя, припала губами к её платью и начала медленно вести по нему линию. Брюнетка интуитивно придвинулась ещё ближе, хотя ближе было некуда. Расстояния между ними не существовало. — Это безумие. — Очень приятное безумие. — Не без этого. — Так ты хотела узнать, что бы я сделала? — Это ещё не всё? — Аделия едва сдержала стон. — Т-ш-ш… — Эмбер провела губами на этот раз по её щеке и усадила девушку на себя сверху. — Эм, я не могу сейчас… Я… — Петросян посмотрела вниз. — Нам нельзя возбуждаться. — Мы не будем, — лукавила Гленн с затуманенным взглядом, не будучи уверенной ни в чём. — Но я уже не могу. — Просто расслабься, хорошо? И не забывай дышать, — Эм пыталась делать то же самое, надеясь, что её советы действительно работают. Но ощущать бёдра брюнетки на своих, гладить её по плечам, то и дело сжимая их крепче, и при этом ничего не чувствовать оказалось той ещё пыткой. И Гленн забила. Ей так хотелось слиться с Аделией, раствориться. Выебать её тоже хотелось, но уже не так отчаянно, как ещё несколько минут назад. Сейчас им обеим нужно было немного больше. И Эмбер, закончив гладить её плечи, опустила руки на талию и едва ощутимо потянула девушку на себя. Чтобы поймать хоть какой-то ритм. Потому что с минуту они обе просто сидели неподвижно. Сквозь Аделию прошла совсем лёгкая судорога — по самой поверхности кожи, — и она плавно повела бёдрами навстречу Гленн, прижимаясь к ней нижней частью купальника. Эм, прикрыв глаза, продолжала гладить девушку. Так же медленно, едва касаясь подушечками пальцев, как в самом начале. Брюнетка, наоборот, ни на секунду не отводила глаз. И с каждым движением хотела проникнуть одним только взглядом как можно глубже. Ей так было легче. Легче не думать о том, что нельзя, и о том самом опасном возбуждении. Это приятно. Это просто приятно, как расслабляющий массаж… В какой-то момент Гленн крепче сжала её бёдра, и Аделия, шумно выдохнув, всё же запрокинула голову, чувствуя, как вздрагивают ресницы. Эмбер продолжала горячо дышать, и теперь брюнетка ощущала этот жар на своей шее. Эм добралась губами до ямочки на подбородке, прежде чем Адель опустила голову и их взгляды встретились. А руки продолжили хаотично блуждать по телам друг друга, то и дело соприкасаясь. — Это катастрофа. — Катастрофа у нас ты, Адель. Эм не устояла и всё же скользнула рукой вниз, проверяя масштаб последствий, но тут же поняла, что девушка держалась стойко, и улыбнулась. — Но сейчас всё в порядке. — Нет. — Расскажи мне. Рука Эмбер мягко легла на затылок и замерла на нём. Гленн не хотела прерывать зрительный контакт ни на секунду, а Петросян могла сделать это в любой момент и без предупреждения. — Я не знаю, как мне тебя называть. Это нечестно. Только я катастрофа… Блондинка выдохнула, заметив, как дрогнули уголки губ брюнетки. — А я-то думала, у нас серьёзные последствия. Уже приготовилась решать. — Да, у нас очень серьёзные последствия. И это уже заметно невооружённым глазом. Мы пропустили значительную часть разминки. Я не представляю, как мы будем кататься. И как вообще идти туда. — Я знаю, о чём ты думаешь. Но поверь, мы поднимем зал. Аделия высвободилась и уткнулась ей в плечо. — Только если прямо сейчас записи из раздевалки пойдут в эфир. — Нас смотрят дети. Я этого не допущу! — То есть придётся брать катанием, без вариантов? Как будто в последний раз. Эмбер поцеловала её в лоб, обхватив лицо девушки ладонями. — Ты ужасная пессимистка, и я предлагаю на этой неделе заняться разгоном тараканов из твоей головы. А катать мы будем как впервые. Как премьеру. — Тебе легко говорить. У тебя реально премьера. — А тебе легко подстроиться, — Эм вспомнила, как несколько минут назад Аделия податливо откликнулась на её движение. — Так что просто следуй за мной. Всё получится. — Я не могу, — Петросян рассмеялась и замотала головой, отчего косички, стараниями Эмбер вышедшие более вольными, чем обычно, разлетелись в стороны. — Что ещё? — Я сижу на тебе… И отсюда неудобно… за тобой. Эм резко обхватила её за ягодицы, прижала к себе и, поднявшись вместе с ней, опустила девушку на пол. — Так лучше? — Так… Чёрт, ты опять играешь против правил! — Я не играю, Адель. Я так живу. Пойдём скорее. Гленн не стала пускаться в долгие объяснения и поторопилась на раскатку, пока не стало совсем поздно. Аделия, оказавшись на свободе, быстро достала из сумки упаковку влажных салфеток и метнулась в кабинку туалета, стараясь не думать слишком много, но против воли рисуя в голове, как будет проходить завтрашняя тренировка на льду с Этери. Большое чудо, если та не заставит их целиком перекатывать соревновательные программы. Причём произвольные. И совсем не с тем набором, который они обе показали на чемпионате, а как положено по меркам их теперь уже общего тренера.

***

Как это решается? Я не понимаю! Все планы Аделии вновь летели в тартарары. А она, едва выйдя на лёд, чуть не ковырнула его носом, неудачно споткнувшись. Все тут же перевели взгляды на фигуристку, но Петросян поправила платье, выпрямила спину и гордо покатила на раскатку. Будто это не она опоздала по понятной всем без исключения причине. Через пару минут рядом с ней притормозила полная энергии Гленн. — Насчёт перчаток ты не обманула. — Что они принадлежали Майклу? — Что они ужасно неудобные. И, кстати, раз ты предлагала забрать их себе… Они будут на память о сегодняшнем дне. Аделия успела приоткрыть рот, не понимая, как реагировать на очередное нарушение, но Эмбер быстро подмигнула ей и, обогнав, продолжила набирать скорость.