Ленивая хореография

Петросян смотрела выступление Гленн на одном из мониторов в разминочной зоне. В первые секунды ей казалось, что она всё испортила. У Эмбер был шикарный показательный. Был, ага… и слился. Аделия даже усмехнулась — но только над собой и своими талантами. Это ведь она надоумила её катать этот — откровенно сырой и не готовый для турнира такого уровня. Но публика принимала американку тепло, да и саму спортсменку, судя по её раскованности и расслабленности, мало что беспокоило. Петросян со своим чемоданом сомнений сказать о себе то же самое не могла. Девушку тревожило примерно всё. И то, что она не размялась как следует, каким бы приятным ни был предлог. И то, что у неё продолжало ныть бедро. Гематома, в отличие от личных проблем, не рассосалась. И даже то, что она не выбрала колготки поплотнее, и теперь в коротком платье синяк был особенно заметен окружающим. — Что за ленивая хореография, Адель? Это же твоих рук дело, — тут же любезно «поддержал» фигуристку Илья. — Ленивая? Давай ты попробуешь это повторить. Для начала. — Я? Адель, с каких пор ты взялась корректировать мой репертуар? — Боже упаси. Надеюсь, до этого в моей жизни не дойдёт. — Но знаешь, она отлично справляется. — Знаю. Я вижу это. — Ну… да… Илья замялся: он подошёл вообще не за тем. А Аделия терпеливо ждала от него ясной мысли — если он ещё был на неё способен. — Ты что-то ещё хотел? Говори. Времени мало. — Да… Ты где так приложилась? Надеюсь, не в клубе? — Не в клубе, — резко осадила его Аделия, прикрывая синяк рукой. Малинин не собирался заострять на нём внимание. Спортсмены вообще редко реагируют на такие вещи и не придают им большого значения, но сейчас ему зачем-то пришло в голову, что гематома такого размера, должно быть, доставляет те ещё болезненные ощущения. И он сбился с мысли. — Илья, отойди, пожалуйста. — Хорошо. Я просто хотел… — Ну что? Ты говорить разучился? Скажи на английском хотя бы. — Да не в этом дело! Ты достала. — Тогда тем более отойди. — Я просто хотел предложить нормально общаться. — У нас отлично получается, если это репетиция. И мой ответ — нет. — Но почему? — Я думаю, нам вообще не надо общаться. — У меня другое мнение. — Почему? — теперь уже Аделия не поняла, к чему клонит бывший. — Я не хочу из-за тебя ругаться с Эмбер. — Так не ругайся. — Не получается. Ты постоянно встреваешь в наше общение. — И я же в этом виновата. Ты к этому ведёшь? — Да нет же! Ну ты можешь дослушать? Малинин нервничал, а Аделия, наоборот, успокоилась. Эмбер удалось расшевелить публику — большего в эту минуту не требовалось. — Слушаю. — Давай просто попробуем нормально общаться. Не думаю, что мы будем мозолить друг другу глаза. Вы же обе уезжаете. — Хорошо. Аделия согласилась так быстро лишь потому, что не сомневалась: чемпионат закончится — и она ещё сто лет не увидит Илью. Он, какие бы разногласия между ними ни возникали, в этом был с ней согласен. Когда Эмбер подошла к ней, Малинин уже разминался в стороне, но она успела увидеть их вместе. — О чём говорили? — С Ильёй? — А ты ещё с кем-то успела пообщаться, пока я выступала? Эмбер хотела приобнять девушку, но русская ловко увернулась. — Нет, не нарушай. — Ох, да, прости, забыла. — Эм всё ещё пыталась отдышаться, и Аделия допускала, что она действительно забыла. — Тебя это задевает? — Что вы общаетесь? — Да. — Ну ты чего! Я первая заору «ура», если это случится. — И ты не ревнуешь? — Я же знаю, что он мне не конкурент. Аделия зафиксировала мысль, решив, что могла бы так же воспринимать Алису. Причём уже давно. Что она в общем-то и делала, но не с той стопроцентной уверенностью, какая была у Эмбер. — А моё выступление заслужило хоть пару слов? — Целый вердикт. — И какой же? — Мы будем это дорабатывать. — Вредина. Никуда не годится, да? — Ну-у-у, не совсем. Ты сама — уже девяносто процентов успеха. Но оставшиеся десять надо переделать. — Тогда мне тоже будет чем заняться на ваших тренировках. Оставлю Билли для шоу. Надеюсь, кстати, она заметит. — Что? Нет! Это… ещё не готово. — Слушай, относись проще. Они всё равно ничего не понимают в элементах, а эмоцию я точно вытянула. Ты как? Готова? — Ну да. — Живот не болит? — Нет. Аделия смутилась, вспомнив, с чего началась её разминка и чем закончилась. Эмбер же перед самым выходом на лёд лукаво ей подмигнула, намекая, что и там ни о чём из случившегося забывать не стоит. В последний момент фигуристка отказалась от второго флипа, чтобы не сбиться с пойманного ритма, за что ей тут же прилетело на телефон несколько отрезвляющих сообщений от Этери. Но Аделия не читала их ни на льду, ни в раздевалке, и ничто не могло испортить ей настроение.

***

Девушки ждали общего выхода на поклоны, держась за руки. И к финалу гала забили на собственные обещания и дистанцию, пока была такая возможность и перед глазами не маячило расставание ещё на целый месяц. Лью подошла к ним с полной уверенностью, что не помешает. — Эмбер, нам надо поговорить. Аделия обернулась первой, одним взглядом намекая: И со мной, Алис. — Ну, говори. Гленн не видела ни общих тем, ни поводов скандалить прямо на арене. — Дэймон уже сказал тебе, что мы катаем в шоу? — Нет, и я вообще не уверена, что буду готовиться к туру с ним. Ты же знаешь, что я ухожу. — Ах, ну да. Но нам в любом случае потребуются совместные репетиции. Много совместных репетиций. Аделия крепче сжала ладонь Эм в своей, но внешне сохраняла невозмутимость. — Окей. Всё, что от меня требуется, я сделаю. — Golden для нашего трио — почти идеально. Правда? — Golden? Отлично, мне нравится. — Но они выделили совсем мало времени на постановку. — Алис, мы никогда это не обсуждали. Думаю, Иза скажет тебе то же самое. Какие сроки дают, с такими и работаем. Ты чего вдруг? — Я просто подумала… Аделия не выдержала. Лью не думала. Русская вообще сомневалась, что американке было чем. Вряд ли по жизни, но когда дело касалось бывшей — точно. — Алис, за то время, что ты говоришь, можно успеть поставить номер. Аделия выпрямила спину, чтобы стать чуть выше. Но это не требовалось. С задачей отлично справлялся один её взгляд. — Очень ценное замечание, Адель. — Ты вообще много… говоришь. Эмбер не смотрела на Лью. Наблюдала только за своей девушкой. И Аделию задел точно не этот разговор — что-то более личное. — Не привыкла ничего скрывать. — Скрывать или врать? Петросян почти дожала её, когда Эмбер напомнила о себе, поглаживая её пальцы своими. — Боже, какой допрос! Адель, полегче, окей. Мы не на ринге. — Жаль. Петросян никогда в жизни не занималась боксом, но предложи ей Лью прямо сейчас устроить подобный спарринг — она бы не спасовала. — Такая женственная. И такая грубая. Просто удивительно. — У меня другие представления об удивительном. — Я всегда говорю как есть, Адель. И что думаю. Если ты опять об этом… И вообще, мне пора к зрителям. На интересного интервьюера ты пока не тянешь, знаешь ли. Лью по-прежнему считала, что не сделала ничего криминального, рассказав правду. Ну и немного пощекотав Аделии нервы совместным туром с Эмбер. Кто ж был виноват, что русская так боится щекотки. — О чём вы говорили? — Ты же слышала? — Не уверена, что всё. — Это всё… Их пригласили на лёд, но Аделия успела сделать только пару шагов в сторону арены. Эмбер её задержала. — Это она сказала тебе, да? Ответа не требовалось. Петросян замкнуло так заметно, что Гленн не удивилась бы, посыпься из неё искры. — Не сейчас, Эм. Брюнетка резко выдернула руку и поспешила за остальными фигуристами. Чёрт, ну почему ей, Адель? Кому угодно, но не ей же. Это так очевидно… Ну какое же дерьмо… Твою мать… Эмбер не скрывала, что и у неё случилось короткое замыкание. Она никак не понимала, как можно было вот так слепо поверить той, у кого личные мотивы видны за версту. И Адель — неглупая, обычно собранная, размышляющая даже слишком над каждой мелочью…

***

Они так и не поговорили. Ни в раздевалке, ни в автобусе. И чуть не поругались в холле гостиницы: — Адель, я хочу закрыть эту тему, но давай поговорим. — Я тоже хочу закрыть эту тему. — Но я не могу делать вид, что ничего не произошло. И ты не можешь. Я же видела сегодня. — Я ненавижу враньё, вот и всё. — Ну тогда ты сама сейчас врёшь мне, если продолжаешь молчать. — А что я должна сказать? Что я ей поверила? Ты же знаешь, как всё было. — Адель, мне не нужен пересказ вашего разговора, если ты об этом. Просто не отдаляйся от меня по любому поводу. — Я не отдаляюсь. — Тогда что происходит прямо сейчас? — Не знаю. Дурацкий ПМС уже который день. Плакать хотелось сильнее, чем говорить. И Петросян, развернувшись, направилась в свой номер. — Ну постой. Адель! — Что? — Можно с тобой? — Эмбер не придумала ничего лучше. — Можно. — Петросян на самом деле не хотела убегать и от собственной первой реакции почти сразу пришла в ужас. — Только я… психованная как не знаю кто. — Ну, тебе простительно. — Конечно. Давай всё на это спишем. — Нет. Если хочешь, я снова подниму вопрос, почему у тебя иногда настолько отключается голова! — Не надо. — Аделия уже спокойнее закрыла за ними дверь. — Я сама это прекрасно умею. — Уже поднимаешь? — Все эти дни. Прости меня. Адель устало закинула сумку к стене. — Но мне не за что… Эмбер ведь вообще не за тем ковырнула больную рану. — Так уж и не за что? Всё, что произошло с тобой после Милана, моих рук дело. — Это точно. У меня появилась девушка. И, кстати, может она мне подсказать, какой это уровень наговаривания на себя? — Самый высокий. И это всё правда. То, что ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло… Я бы так не смогла. — Статистика утверждает, что мы не должны быть похожи. — Какая ещё статистика? Аделия, чтобы занять руки, начала разбирать сразу обе сумки. Эмбер не останавливала её и с интересом наблюдала. Если совсем честно, ей было лень разбирать свою. — Ну, знаешь, статистика самых крепких пар и всё такое. — Если ты сейчас добавишь, что увлекаешься гороскопами или таро, это добьёт меня окончательно. — Ха-ха, а ты нет? — Нет. Вообще в них не верю. — Ну окей. А натальные карты? Аделия улыбнулась, вспомнив один из любимых выпусков шоу. — Ну, смотрю иногда. — Куда смотришь? Гленн была уверена, что они снова, как обычно, говорят о разных вещах. — На тебя смотрю. Аделия отвлеклась от сумки и встала. — Да? И что там? — Думаю, там какой-нибудь годный аркан. Но я в них не сильна, знаешь. — Знаю… в чём сильна. От увлекательного разбора вещей пришлось внезапно отвлечься. Как и от разговоров. Но пару минут спустя они обе так же внезапно собрались и погрузились в быт, думая о том, что, когда у обеих не всё в порядке с головой, это всё-таки плюс, а не двойное отрицание, как можно было бы подумать. Аделия уже решала, что понадобиться им на тренировке. Эмбер же крутилась перед зеркалом. — Если ты пытаешься поделить наши обязанности таким образом, я буду возмущаться. Потом не жалуйся. — Адель, ты в любом случае будешь возмущаться. Так что не страшно. — А зря. Я бы на твоём месте хотя бы сделала вид. Ты же вообще не знаешь, какой я могу быть. — Да всё я знаю! — Угу… — Петросян, насупившись, вернулась к сумкам. — Ты просто не видела, какая я бываю дома! — Я обязательно посмотрю, ты не волнуйся. И даже не пытайся убедить меня, что ты ужасна. — Ужасна ты, когда не помогаешь. — Так что надо? Говори. — Вот это убрать в свою сумку. Справишься? — Оу. Как всё аккуратно сложено. — Я люблю порядок. Эмбер огляделась. В Праге она этого что-то не заметила. И если Аделия и любила порядок, то прибиралась точно не сама. Но Гленн такие вещи мало волновали: она могла и прибраться, и еду приготовить, если понадобится. Сказывалась многолетняя привычка жить одной. — Я не буду комментировать хаос вокруг. — У тебя как будто всегда порядок? Брюнетка тоже могла бы много чего припомнить блондинке. Да даже Милан, где она ходила не по полу, а по вещам американки. — У меня… Эмбер вспомнила день, когда уезжала на чемпионат. День, когда ей казалось, что она обречена и что Аделии у неё нет. Только фотографии на всю стену… — Тебе бы понравилось. — Откуда такая уверенность? — Базовые настройки, Адель. — Тогда, надеюсь, ты не станешь их сбивать. Они тебе пригодятся. Уже скоро. — В новом штабе? — В новом штабе. В новом городе… — В новой жизни. Звучит очень круто. Я на всё согласна. Эмбер улыбнулась и, вытянув руки вверх, лениво потянулась, не забывая наблюдать за Аделией. Которой не помешала бы хоть десятая часть её расслабленности. — Как называется город, в который ты переезжаешь? — Это очень просто, Адель. Москва. — И твой тренер? — О, пошёл блиц! Имей в виду, я в таком всегда выигрываю. Этери Тутберидзе. — Этери Георгиевна. — Геор… Так, это для вас! Для меня — Этери. — На каком языке ты будешь общаться? Если бы ведущую какого-нибудь зловредного телешоу выбирали прямо сейчас, Петросян прошла бы кастинг с первой попытки. — Надо учить русский, да? — Эм, я просто спросила. Аделия всё это время сидела на полу, глядя на неё снизу вверх. И с этого ракурса Эмбер казалась ещё выше и увереннее. — Тогда на английском. Но я возьму пару уроков у Изабо, если понадобится. Она в этом разбирается. — Не надо. Аделия, громко скрипнув одним из суставов, таки поднялась с места, невольно хохотнув над тем, какой корягой она стала за этот год. И, подойдя к Эмбер, взяла её за руку, остро нуждаясь в подзарядке. Хотя бы на энергетическом уровне. — Лучше давай вместе учить итальянский. Я бы хотела поехать туда снова. Не на соревнования. — Да, мне тоже там понравилось. И времени у нас, конечно, будет куча. Точно выучим. — Говорят, после английского всё не так сложно. Или ты в нас не веришь? — Кстати, давно хотела спросить: ты где английский учила? — Ну, чаще всего в кровати. — Реально? Сама? — Если бы. Ага. Я с ним с юниоров бьюсь. С кем только не занималась — с репетиторами… И приложения всякие… Готовилась к международным соревнованиям. — Реально была уверена, что вы там только с квадами бьётесь. Но будем считать, что пригодилось. По полной программе. — Вот тебе смешно, а я ждала целых три года! — Меня? — Тебя, - Адель задумчиво убрала со своего плеча её пряди волос. - Тебя прибить хочется за такие слова. — Адель, ну прости. — Да нет, просто это реально было долго. Я уже думала, что так и не выступлю. — Постой, а ты же… Ты по рейтингу должна проходить на этапы Гран-при в следующем сезоне. — Возможно. Аделия, которую так и мотало из стороны в сторону между мыслями о собственном спортивном будущем и о необходимости взять паузу в карьере, в следующий сезон не заглядывала ни разу. — И Этери точно отправит нас на одни и те же этапы, чтобы дважды с нами не ездить. — Ага, если бы всё решала только она, так бы и было. — И всё же, предпочтения нашей Федерации обычно учитывают. — Ну, я о нашей то же самое сказать не могу, ты же понимаешь. — Блин, ты не знаешь, что с допуском, да? — Да. — Я надеюсь, что всё решится. — Я тоже. И для всех, не только для меня. Знаешь, как все в России его ждут. — А мой переход как воспримут? Я, кстати, иногда немного волнуюсь. Эмбер, как бы ни храбрилась, в глубине души всё же ждала поддержки. И каких-то позитивных знаков, что всё получится. — Думаю, ты удивишься. Вы с Ильёй любимчики. — Умоляю! Только не предлагай и ему переход. С ним невозможно тренироваться. — Я точно последняя, кто в этом заинтересован. Они напрочь забыли о времени. Но сейчас могли позволить себе даже такую роскошь. — Адель, если серьезно, мне бы не хотелось, чтобы ты переживала из-за Алисы. — Из-за Алисы? Петросян успела забыть о совместных тренировках американок для шоу. — Ты можешь мне доверять. — Я и доверяю. Это даже не обсуждается. — Честно? — Ну, честно, да… Аделия отвечала спокойно и искренне, не видя смысла вырываться, когда Эмбер в очередной раз закрепила свои слова нежным, но крепким объятием, в котором русская сильнее всего хотела тонуть, а не включать голову.

***

Когда Петросян ускользнула в ванную и «пропала» там, Гленн, не вставая с кровати, прибавила звук на колонке и спокойно продолжила ждать. Очередные никак не разрешимые загоны. Пытаться менять Аделию или ломать что-то в её характере в планы Эмбер не входило. Не для того брюнетка встретилась ей именно такой. Другая, более правильная версия, возможно, никогда бы её и не заинтересовала. — Адель, ты чего там? — Эмбер решила лишь чуток добавить тонуса спящему за дверью созданию. — Подбираешь более подходящий для этой душевой коврик? — Почти. — Тогда брось заниматься ерундой и иди сюда. — Сейчас. Через минуту из-за двери показалось её смущённое лицо. Ещё через пару секунд — длинная пижама, натянутая чуть ли не до колен. — Это самый большой размер или у тебя ещё больше найдётся? — Тебе смешно? — Честно? Немного. Это выглядит очень странно. — А так? Аделия закатала пижаму до бёдер, и Эмбер увидела ещё и шорты. — Боже, сколько там слоёв? — Три. — Ну, я поняла… Ладно, ложись. — Может быть, нам всё-таки лучше спать отдельно? — Ну, можем, конечно. Только ты первая потом будешь кусать локти. — Но это неудобно. — Не вижу никакой трагедии. — А я вижу. — Адель… — Эмбер тут же укрыла её одеялом, даже не думая проверять, точно ли на девушке было всего три слоя или на деле она натянула на себя вообще всё, что смогла. — Ты не из-за того паришься. У меня тоже бывает этот период, и вряд ли ты меня чем-то сильно удивишь. — А если я…? — Ну что? Протечёшь? Отдадим простыню с утра горничной. Делов-то. — Наверное, ты права. — Аделия обхватила одеяло руками, всё ещё не веря, что Эмбер не станет даже в шутку его скидывать. — А у тебя, кстати, когда? — Должны были начаться на чемпионате. Вот жду. Может, и в этом совпадём. Тогда вообще отлично. — Лучше некуда. — Ты опять? Я уверена, мы найдём, чем себя занять на этой неделе вместо того, чтобы валяться в кровати. — Ты сейчас говоришь так, будто это что-то неприятное. — А-а-а-адель… — Пришлось всё-таки слегка покуситься на её территорию и приобнять за плечи, сразу же дёрнувшиеся. — Будь моя воля, я бы вообще не выходила с тобой из этого номера. Но раз такое дело, будем открывать для себя Прагу. Это тоже интересно, я уверена. Аделия тут же вспомнила, что Петя как раз собирался облазить город вдоль и поперёк, хотя наверняка, как и в Милане, уже всё успел. Было бы круто собраться всем вместе, как тогда. Пусть даже с Малининым, если тот согласится идти молча. — А сейчас? — Сейчас? Сейчас спи. И я тоже не откажусь. Как, кстати, нога? — Лучше. Почти не чувствую. — Тогда ложись ко мне спиной. — Зачем? — Затем, — не стала пускаться в долгие объяснения Гленн. — Обнять тебя хочу. — Эм! — Ну, как хочешь. Тогда так. Эмбер, не дав Аделии устроиться, обхватила её свободной рукой и зафиксировала на кровати. Брюнетка повозмущалась с минуту и всё же перевернулась, положив руки поверх рук Эм.