Часть 9: Искры и лёд

      Осенние будни шли своим чередом — размеренные, наполненные звонками, шуршанием страниц, скрипом перьев и бесконечными лекциями. Алфея жила своей обычной жизнью, и лишь предстоящие каникулы вносили в неё лёгкое оживление. Но перед ними студенток ждало серьёзное испытание — зачёт в комнате симуляции. Палладиум объявил о нём за несколько недель, и коридоры школы тотчас наполнились взволнованным гулом. На выбор профессор предложил две ситуации:       Первая — использовать волшебство, чтобы противостоять последствиям тёмного колдовства. Вторая — чтобы очистить загрязнённую окружающую среду. Поскольку первый вариант тесно перекликался с профилем Кэллиана и его занятиями по защите от проклятий, было решено, что он также будет присутствовать на зачёте и оценивать студенток. Окончательную оценку, конечно, будет выставлять Палладиум, но мнение тёмного мага, его холодный и пронизывающий взгляд, способный заметить малейшую ошибку, добавит экзамену особую остроту.       Блум, Стелла и Флора выбрали вариант с очищением окружающей среды. А более амбициозные Муза и Текна изъявили желание противостоять тёмным силам. Также были назначены даты экзаменов у остальных профессоров, чтобы проверить знания, что девушки приобрели за семестр.       Феи усердно готовились к зачётам, корпели над книжками и заданиями, отрабатывали заклинания до автоматизма — все, кроме Стеллы. Она, будучи уверенной в том, что всё и так сдаст — поскольку проходила это уже в прошлом году, — занималась совсем другим, а именно подготовкой к конкурсу красоты под названием «Мисс Магикс». Её мысли витали далеко от учебных аудиторий, среди блеска софитов и аплодисментов. Блум и Флора пытались наставить её на верный путь, но все их попытки разбивались о стену её королевской самоуверенности.       — Стелла, разве ты сдавала зачёт у профессора Кэллиана? — спрашивала Блум, в голосе которой слышалась искренняя тревога. — По-моему, тебя исключили немного раньше... И комната симуляции появилась лишь в этом году…       Фея солнца, с упоением перебирающая наряды в своём шкафу, отмахивалась, как от назойливой мухи, уверяя, что ещё куча времени, и она всё успеет. Флора, сидевшая на кровати с учебником в руках, говорила со встревоженным взглядом:       — Ты же знаешь, он довольно строгий, и лучше его не злить...       Стелла лишь кивала, пропуская всё мимо ушей, словно их голоса доносились из другого мира. Её состояние было омрачено также последним разговором с принцем Скаем, который оказался вовсе не принцем и совсем не Скаем! А простым сквайром по имени Брендон. Тот пригласил девушку на свидание почти неделю назад, и Стелла, уверенная в том, что он предложит ей наконец встречаться, столкнулась лицом с ужасающей правдой.       Её все это время нагло обманывали. Позволили верить в несуществующую сказку, в то, что она, принцесса Солярии, вызывает интерес у наследника престола Эраклиона. Брендон, конечно же, объяснился — что всё это затевалось ради безопасности принца, и цели измываться над Стеллой он ни в коем случае не ставил. Но осадок всё равно остался...       Принцесса до сих пор ходила хмурая и обозлённая, и сначала видеть специалиста она вообще не желала. Но всё чаще перед глазами возникал его виноватый вид, искренность в голосе и то, как он ей признался.       «Ты действительно мне нравишься, Стелла. Я знаю, что заслуживаю твоей злости, но пойми — я не хотел тебя обманывать. Просто не знал, как сказать правду, не потеряв тебя навсегда. И если ты решишь, что я того не стою... я пойму. Но знать, что ты есть в этом мире, даже если ты не со мной, — уже достаточно».       И фея ловила себя на мысли, что готова его простить и даже согласиться быть вместе. Принцесса понимала, что не имеет права судить других за ложь — она сама когда-то предложила Блум ту глупую идею с чужим именем, и это едва не стоило её подруге места в Алфее. Видимо, Судьба решила таким образом преподать ей жестокий урок.       Стелла, хоть и была уже на грани того, чтобы позвонить Брендону сама, всё ещё язвила, ехидничала и срывалась на всех подряд. И сегодняшний день не стал исключением.       

***

      Все феи находились в комнате Музы и Текны, за исключением Блум, которая вновь пыталась найти что-нибудь о женщине из её снов в библиотеке. Благодаря фее технологий и её устройству, что могло считывать образ прямо из подсознания, выяснилось, что загадочную незнакомку зовут Дафна, и она является одной из нимф Магикса. Но что она от неё хотела, и как вообще была связана с Блум, огненная фея так и не смогла выяснить. Эта неразгаданная загадка висела над ней, как тень, что не отпускала её ни днём, ни ночью.       Стелла тем временем изнывала от скуки, словно птица в золотой клетке, и пыталась хоть как-то внести красок в свою повседневную жизнь.       — Давайте поговорим о мальчиках! — заявила она с предвкушением и лукавством в голосе, и её глаза сверкнули озорным огнём.       Муза издала стон, в котором слышалась обречённость вперемешку с раздражением. Она пыталась подготовиться к зачётам, показав себя лучшей студенткой — особенно на предмете Кэллиана. Хоть у них и случилось некое недопонимание, мысли о котором до сих пор вгоняли девушку в краску, профессор делал вид, что ничего не произошло. Возможно, ему действительно было безразлично то, что Муза ляпнула по глупости тогда, но она всё равно пыталась как-то реабилитироваться в его глазах после случившегося.       Слава Дракону, их индивидуальные занятия не прекратились, хоть и стали реже — Кэллиан уже почти идеально играл на флейте. Всего месяц прошёл, а он достиг столь небывалых высот. Если Муза поначалу и удивлялась такому быстрому прогрессу, то потом всё осознала — всё же музыкальный дар у мелодианцев в крови.       Стелла тем временем с уверенностью продолжала, словно вела светскую беседу на торжественном приёме.       — Все мы знаем, что Текна не равнодушна к Тимми!       Фея технологий, до этого молча сидевшая за своим планшетом, не смогла сдержать эмоций, и её вечно холодное, невозмутимое лицо исказилось гримасой возмущения. Принцесса лепетала что-то о том, что они идеальная пара — двое с проблемами в выражении чувств и помешанные на технике. Лицо Текны от её слов темнело с каждым мгновением.             Флору и её попытки успокоить принцессу Стелла проигнорировала с королевским величием. Заявила, что о фее растений и говорить нечего — та только и делает, что пропадает где-нибудь в лесу, либо у Палладиума в оранжерее. Как только речь зашла о профессоре, ухмылка Стеллы стала ещё шире, и она перевела взгляд на Музу, которая с ожесточением делала вид, что читает.       — Перейдём к самому интересному... — ехидно протянула она. — Наша прекрасная Муза умудрилась влюбиться в профессора, который к тому же ещё и занят!       У феи музыки воздух стал поперёк горла, и она, оторвавшись от книги, воскликнула:       — Что!? Не неси чушь, Стелла! С каких это пор Кэллиан занят!? И вообще, ни в кого я не влюблена!       Стелла издала многозначительный смешок, и в её глазах заплясали озорные огоньки.       — Заметьте, я даже не сказала имя! Муза сама призналась!       Фея залилась густым румянцем, попытавшись что-то возразить, но принцесса не дала ей и слова вставить, продолжая давить, как тисками.       — Насчёт второго... Дорогая, пора давно открыть глаза... То, что Кэллиан не отлипает от Палладиума, видят все!       — Это не значит, что они встречаются! — с нарастающим раздражением бросила Муза, от чего Стелла снисходительно хмыкнула.       — Тебе обязательно нужно всё опошлить? — с вызовом спросила фея музыки. — То, что они близки, не значит, что они... — она запнулась, и краска залила её щёки ещё сильнее, — пара... Ведь правда, Флора?       Та стушевалась, поднимая смущённый взгляд на подругу.       — Я думаю, Стелла права... — тихо вымолвила она. — Когда я нахожусь у профессора Палладиума в оранжерее, профессор Кэллиан часто заходит тоже... Их связь трудно объяснить словами... Это можно лишь почувствовать, увидеть... Да и растения мне говорят, что между ними есть нечто особенное...       Муза возмущённо, неверяще выдохнула. Она, не дав ей договорить, обратилась к Текне, пытаясь найти помощь у неё — рациональная фея технологий однозначно поддержит её и разубедит всех остальных в этих глупостях!       Текна, уже успевшая успокоиться после нападок Стеллы, с умным видом отложила планшет. Хоть девушку и не интересовали разговоры о противоположном поле и романтике, она с умным видом заявила:       — Если проанализировать паттерны их поведения, включая вербальные и невербальные сигналы, частоту зрительного контакта и дистанцию между ними, с вероятностью 99.9% можно утверждать, что они состоят в романтических отношениях, характеризующихся высокой степенью эмоциональной близости и взаимной привязанности.       Музу словно окатили ледяной водой. Такой подставы от своей соседки она точно не ожидала. Девушка оказалась не в силах что-либо ответить, беззвучно открыв рот.       Стелла прыснула от её вида — она обожала доказывать чужую неправоту, а точнее, убеждать всех в своей собственной.       — Видишь, Муза... — елейным тоном протянула она. — Все это видят, кроме тебя. Я это ещё в прошлом году заметила... Эта ведьма, Айси, кстати тоже за Кэллианом бегала, как собачка. Но, видимо, он её жёстко отшил... Да так, что она теперь его ненавидит!       Гнев запульсировал в жилах — Муза была в ярости от её слов «тоже за Кэллианом бегала, как собачка». То, что её сравнили с этой мерзкой ведьмой, было уму не постижимо!       — Когда ты уже наконец заткнёшься, Стелла!? Не мешай учиться!       Принцесса лишь хмыкнула, откинувшись на спинку стула.       — Ты за книжками уже битый час сидишь. Стоит иногда отдыхать... Чтобы не быть такой нервной!       — А тебе стоит хоть иногда заниматься... Чтобы вновь не остаться на второй год! — парировала Муза с ноткой злорадства.       Лицо Стеллы вытянулось в удивлении, что через мгновение сменилось злостью. Всё было не так! Она училась довольно сносно... Если бы Трикс её не подставили, и лаборатория не взорвалась, её бы не исключили! Девушке захотелось огрызнуться, ударить побольнее.       — Ладно, об учёбе говорить скучно! Если ты, Муза, не хочешь принимать очевидное, давай поговорим не о Кэллиане. Например... — она сделала задумчивый вид, и в её глазах мелькнула та самая хитрая искра, которая всегда предвещала беду. — О Ривене!       Фея музыки лишь вздрогнула от столь резкой перемены темы.       — А что о нём говорить...?       — То, как ты танцевала с ним на балу, видели все! Пригласила его сама, а потом весь вечер глазки строила...       — Это ничего не значит! — вновь вспылила Муза.       — Да? Ну и ладно. В таком случае, тот факт, что Ривен, кажется, заинтересовался Блум, тебя волновать не должен. После дня Розы они неплохо сблизились...       У феи музыки в груди неприятно ёкнуло, дыхание спёрло. Стелла, заметив её реакцию, довольным тоном завершила:       — Знаешь, даже Айси не опускалась до того, чтобы влюбиться сразу в двоих...       Флора ахнула, ошеломлённо уставившись на подругу. Она вновь перегнула палку.       Фея музыки в гневе вскочила, с ненавистью нависая над принцессой, от чего та аж свалилась со стула.       — Не сравнивай меня... с этой мерзкой ведьмой!       И выбежала из комнаты, резко хлопнув дверью. Флора строго посмотрела на Стеллу, всем видом давая понять, что та переборщила. Та, лёжа на полу, лишь фыркнула, отводя взгляд. Текна молчала, тяжко выдохнув. Эти любовные драмы и скандалы она терпеть не могла...

***

      Блум тем временем вернулась из библиотеки, её руки были заняты стопкой книг, и мысли витали где-то далеко. Не успела она зайти в прихожую из коридора, как на неё налетела Муза, сбивая с ног. Книги выпали из её рук, и девушка болезненно ойкнула. Как бы ни хотелось уйти как можно скорее, фея музыки решила загладить свою оплошность. Она, буркнув что-то вроде извинения, принялась помогать Блум собирать упавшую ношу. Как внезапно заметила рисунок, что выскочил из одной книги и лёг лицевой стороной кверху. Взяв его в руки, Муза обнаружила, что на нём изображены... Кэллиан и Палладиум. На балконе Алфеи. Лицо посерело, когда она осознала, в каком положении нарисованы эти двое...       — Что это..? — с трудом выдавила из себя она.       Блум смутилась, слегка порозовев. Девушка и не заметила, как её рисунок оказался в той стопке книг, что она взяла.       — Профессора Кэллиан и Палладиум...       — Я вижу, что это они! — рявкнула Муза, с силой сжав лист. — Почему они нарисованы так, будто сейчас поцелуются!?       Блум, резко вскочив с пола, вздрогнула и выхватила своё творение, что уже успело смяться под чужим напором.       — Потому что я нарисовала то, что видела! — заявила девушка с раздражением, пытаясь разгладить помятый участок.       — Лжёшь...! — воскликнула она. — Вы все тут с ума посходили!       — С чего бы мне это лгать!? — На лице Блум проступили багровые пятна.       — С того, что ты и Стелла с самого первого дня обманывали нас!       Блум затрясло, её глаза наполнились влагой.       — Я же почти сразу призналась и извинилась!       На шум в прихожей вышли Стелла и Флора.       — О, Блум, ты вернулась! — не обращая внимания на пылающую гневом Музу, воскликнула Стелла. Увидев в чужой руке рисунок, она приблизилась и заглянула подруге за плечо, пытаясь рассмотреть. Блум, тяжело дыша и сверля взглядом фею музыки, даже не обратила внимания на неё.       — Какая красота получилась! — восхитилась Стелла. — Жаль, помялось...       Флора тоже подошла с растерянным, но в то же время заинтересованным видом.       — И правда красиво... Очень чувственно. Такие нежные линии, такие яркие эмоции... — мечтательно произнесла девушка. — Думаю, они оценили бы. Особенно профессор Кэллиан. Я слышала, что он увлекается рисованием.       — Откуда!? — одновременно воскликнули Блум и Муза.       — Я же говорю, он часто приходит в оранжерею... — вздрогнув от напора подруг, вымолвила Флора. — Я краем уха слышала их разговор с Палладиумом.       Муза зло скрипнула зубами, злясь на то, что соседка знала о Кэллиане больше, чем она сама. Ярость Блум в то же время утихла, когда она осознала, что у них с учителем есть общие интересы. Нужно обязательно поговорить с ним об этом. Обсудить любимые стили, принадлежности и прочее... Интересно, покажет ли он ей свои работы? Хотя бы краем глаза она мечтала их увидеть…       Гнетущую тишину нарушил звук входящего сообщения на телефоне Блум. Она принялась читать.       — Ого, Ривен пишет... Они с ребятами будут скоро пролетать над Алфеей. Хочет позвать гулять...       Это стало последней каплей. Муза, издав неопределённый звук, выскочила из комнаты, не глядя куда идёт. Внутри бушевал ураган, по щеке скатилась непрошенная слеза.       — …нас всех в Магикс... — тихо закончила Блум, глядя на резко захлопнувшуюся дверь.       — И вот снова её привычка всегда сбегать! — фыркнула Стелла.       Флора с укором сказала, что по большей части это случается как раз из-за самой Стеллы и её резких слов. Принцесса заявила, что она лишь говорит правду — и это гораздо лучше, чем сладкая ложь. Блум тяжко вздыхала, глядя на повреждённый рисунок. Профессор Кэллиан наверняка смог бы его восстановить — так же, как он сделал с испорченным Айси платьем. Но тогда придётся признаться, что она видела их вдвоём с Палладиумом тогда, на балконе. Подсматривать и лезть в чужие тайны было невежливо. А никому другому она показать подобное не могла. Возможно, стоит всё же попробовать, и он поймёт её, как художник?       Блум витала далеко в своих мыслях, смотря в окно и наблюдая за лениво проплывающими тучами — лохматые и свинцовые, они словно давили на горизонт своей тяжестью. Флора, глянув в небо, ужаснулась — Муза убежала совсем без зонта. И похоже, даже без куртки. У Стеллы при виде надвигающегося урагана кольнуло где-то в груди — болезненно и стыдливо. Возможно, она и вправду немного переборщила.       Блум напомнила девочкам о специалистах, что вот-вот будут здесь — пусть подхватят их, и они вместе найдут подругу. Да и с высоты будет лучше видно. О своих планах феи сообщили Текне, уточнив, не желает ли она пойти с ними — всё-таки она была ближе всех к Музе, деля с ней комнату. Не то чтобы фея технологий пылала желанием отправляться куда-то в подобную погоду, но внутреннее чувство долга напомнило о себе. Да и от осознания того, что она вновь увидит Тимми, сердце глупо подпрыгнуло. Похоже, Стелла действительно была права... Только она ей в этом никогда не признается.       

***

      В это же время Кэллиан также направился в Магикс — погода прельщала и весьма располагала этому. В воздухе витало то самое предчувствие грозы, которую он так любил. Ветер, пронизывающий и колкий, завывал меж зданий, словно предвестник бури, что вот-вот разразится над городом; небо, затянутое тяжёлыми тучами, окрашивало город в серые, мрачные тона, лишая цвета и жизни. Пахло озоном, влажной листвой и приближающимся ливнем.       Мужчина решил проветриться после работы — голова гудела от бесконечных лекций, проверки работ и бесконечных вопросов студенток. Да и Палладиум заказывал новые семена для оранжереи, которые необходимо было забрать. Эльф настаивал на доставке, но Кэллиан убедил его, что заберёт сам — ему хотелось пройтись, ощутить ветер на лице, вдохнуть этот запах приближающейся стихии. Палладиум понял, что спорить с ним бесполезно, и уговорил его хотя бы взять зонт. Тёмный маг смотрел на него с долей снисхождения, в котором тем не менее ощущалась благодарность за заботу.       — Ты думаешь, если наступит ураган, мне поможет какой-то хлипкий зонтик? — спросил он, и в его низком голосе прозвучала тёплая, едва уловимая насмешка.       Эльф смутился, награждая Кэллиана многозначительным взглядом, в котором смешались досада и беспокойство.       — Хорошо-хорошо! — не сдержав смешка, произнёс тёмный маг. — Если тебе так будет спокойнее, я возьму.       И, не дав Палладиуму и слова вставить, накрыл его губы своими. Кэллиан притянул эльфа к себе, положив руку на его талию, другой зарывшись в его мягких, шелковистых волосах. Поцелуй был медленным, глубоким, наполненным той самой нежностью, которую Кэллиан не умел выражать словами — но умел вкладывать в каждое прикосновение, в каждый вздох, в каждый миг этой близости. Эльф от неожиданности растерялся, издав стон не то удивления, не то возбуждения. Ладони легли на мощную грудь Кэллиана, а тот заключил его в кольцо своих объятий. В этих руках — крепких, горячих, надёжных, — Палладиум чувствовал себя под защитой, так словно он был самым ценным сокровищем в этом мире. Тепло, сладко, до одури приятно. Трепет охватывал каждую клеточку тела; от макушки до кончиков пальцев. Губы Кэллиана сминали его, и эльф поддавался этому сильному напору, не в силах оторваться. Когда тёмный маг отстранился, заявив, что ему нужно идти, Палладиум ощутил невольный укол разочарования, что не скрылось от Кэллиана. Лёгкая усмешка тронула его губы, и он почти шёпотом произнёс, обдавая горячим дыханием:       — Не расстраивайся так... У нас впереди всё время мира.       Щёки эльфа залил предательский румянец; он не мог унять сердце, когда слышал эту бархатную хрипоту в любимом голосе. Напоследок Палладиум пожелал мужчине удачной дороги, и пара на время распрощалась.       Кэллиан вспоминал этот момент с томлением и блаженством где-то в районе груди. Шагая по широким улицам Магикса и подставляя лицо холодному ветру и срывающимся каплям, он подумал, что ничего не сможет испортить этот день. Всё было идеально — погода, его настроение, предвкушение вечера с Палладиумом.       Как же он ошибался.       

***

      Муза вышла из автобуса в самом центре Магикса, и порыв ледяного ветра чуть не сбил её с ног. Девушка зябко поёжилась, обхватив себя руками — кажется, она сглупила, убежав на эмоциях из Алфеи без тёплой одежды. Ну и пусть! Гнев клокотал внутри при мыслях о Стелле, о Блум, об Айси и многом другом — о том, как её сравнивают с этой мерзкой ведьмой, о том, как все вокруг считают, будто она влюблена в Кэллиана, о том, что она сама не понимает, что чувствует. Своих так называемых «подруг» она видеть не желает — сейчас уж точно. Нужно срочно зайти в какое-нибудь тёплое место и согреться.       Так Муза и сделала, оказавшись в одном из кафе на широкой улице. Помещение встретило её тёплым воздухом и шумом разговоров, запахом кофе и выпечки. К неудовольствию девушка заметила, что оно было заполнено кучей ведьм, решивших убить время до начала занятий. Муза уже было собиралась уйти, но на улице раздался оглушительный раскат грома — такой, что казалось, пошатнулась земля. И в ту же секунду мощной, непроглядной стеной хлынул ливень, превращая мир за стеклом в размытое пятно серого и чёрного. Фея обречённо выдохнула в надежде на то, что ничего страшного не произойдёт, если она немного переждёт здесь с ведьмами. Но Судьба была, как обычно, жестока и беспощадна.       Заказав себе напиток и немного сладостей — слава Дракону, в кармане оказались деньги, — Муза уселась у окна, принявшись ждать. Ярость внутри хоть и поутихла, уходить окончательно совсем не желала. Она не знала, сколько прошло времени — пару минут или час, а дождь всё так же лил, не прекращаясь, превращая и без того подавленное настроение в обречённость и раздражение на всех вокруг.       Муза направилась в уборную, и когда дверца кабинки закрылась за ней, отрезая от внешнего мира, она услышала знакомые голоса — самодовольные, мерзкие, от которых по коже бежали мурашки. Сердце рухнуло куда-то в пятки от осознания того, кому они принадлежат.       — Святой Дракон, не могу поверить, что Люси столь глупа... — ухмыляясь, протянула Дарси; её низкий и вкрадчивый голос сочился ядом.       — Она серьёзно поверила, что мы пытаемся извиниться перед ней за случай с кольцом... — глумилась Сторми, гадко хихикая.       — Сёстры, нас ждёт отменное представление, — довольным, наполненным ядом и предвкушением тоном заявила Айси. — Жду не дождусь конкурса красоты, чтобы увидеть позор Люси на весь Магикс!       Муза понятия не имела, о чём они твердят. Что за случай с кольцом? Та ведьма, Люси, собирается участвовать в конкурсе «Мисс Магикс»? Учитывая её внешние данные, это было весьма сомнительное мероприятие, конечно... Но как Муза поняла, Трикс собираются сделать что-то, чтобы её опозорить. Мерзкие ведьмы, которым лишь бы унизить других и напакостить! И как Стелла могла сравнить её с Айси? Просто немыслимо!        Гнев запульсировал в жилах, и Муза, не осознавая, что делает, стукнула рукой по дверце. Вмиг голоса Трикс стихли, и в уборной повисла такая тишина, что стало слышно собственное дыхание. Фея с испугом прижала руки ко рту, пытаясь не издать не звука. Пульс бешено колотился в ушах, заглушая всё остальное. Воздух в кабинке, казалось, загустел, стал вязким и тяжёлым. Внезапно послышались удаляющиеся шаги и резко хлопнула дверь. Муза резко выдохнула, и этот звук прозвучал отчётливо громко в пустом пространстве.       Она выждала ещё немного времени, прежде чем решилась выйти. Сначала из кабинки, а после, вымыв руки, из уборной. Приоткрыв дверь и сквозь небольшую щель оценив обстановку, Муза убедилась, что никого нет. Она вышла, тихо прикрыв дверь. Но не успела девушка сделать и пары шагов, как путь ей преградила чужая рука. Сразу повеяло холодом — таким, от которого внутри всё сжалось. Айси. Муза вздрогнула — через мгновение возникли и её верные собачки — Дарси и Сторми. Все трое окружили её, и девушка поняла, что вляпалась.       — Так-так-так... — с нехорошей ухмылкой протянула Айси. — Кто тут у нас? Одна из глупеньких фей? И вновь подслушивает?       Муза фыркнула, пыталась сделать вид, что ничего не произошло, хотя внутри всё дрожало от страха.       — Не думай, что мир крутится вокруг тебя, Айси. Мне что, уже в уборную нельзя сходить? Ваши мерзкие козни мне абсолютно побоку...       — Этими словами ты лишь подтвердила, что всё слышала, — с недовольством заявила Сторми, и молния, пробежавшая по её волосам, осветила её лицо зловещим светом.       — И что? Мне плевать, делайте что хотите, — Муза нагнулась, попытавшись уклониться и пройти под рукой Айси, но та резко остановила её, схватив за ладонью. Её холодные как лёд пальцы сжались с такой силой, что фея вскрикнула.       Фея попыталась выдернуть руку — безрезультатно, хватка Айси была стальной, нечеловеческой. Возмущённый возглас девушки с требованием отпустить её не дал результата.       — Ты никуда не пойдёшь! — заявила Айси жёстко, непререкаемо.       — Что вам от меня надо?! — гневно, вперемешку со страхом бросила Муза.       — Проучить одну мерзкую фею, что любит лезть не в свои дела!       Страх — острый, почти болезненный, — резанул под рёбрами, и фея музыки решила, что нужно действовать основательно. На ум пришло то самое заклинание звуковой иллюзии, которому научил её Кэллиан. Магия встрепыхнулась в венах, она настроилась на всех тех негативных эмоциях, что хотела вызвать — и через секунду Айси отшатнулась, неверяще распахнув глаза.       «Ты — абсолютная идиотка! Идиотка, которой следует отрезать язык за такие слова!» Низкий, пронизывающий голос Кэллиана возник как наяву, вызывая мурашки по телу, слабость в ногах и чёрные пятна перед глазами. Ведьма будто вновь оказалась в том коридоре Алфеи, когда мужчина наступал неотвратимо, как исчадие ада с дьявольскими глазами. Момент её величайшего поражения, её самого унизительного падения.       «Знай своё место, ведьма!» — безжалостно, неумолимо, и голос этот, казалось, шёл из самой бездны.       — Что это!? Я... слышу его… — растерянно вымолвила Айси; весь её вид выражал непривычную уязвимость и даже каплю испуга.       Дарси и Сторми уставились на неё в непонимании, изумлении.       — Кого!? — одновременно проговорили они.       — К-кэллиана... Он будто... здесь рядом!       На лице Музы возникла издевательская усмешка.       — Что, Айси...? До сих пор не можешь отпустить тот факт, что профессор покинул Башню и теперь с нами?       Лицо ведьмы исказилось в злобе, черты его стали почти неузнаваемыми.       — Ты! Это ты что-то сделала со мной!       — Да, я! И этому заклинанию научил меня сам Кэллиан! — самодовольно заявила она, чувствуя, как внутри разливается торжество. — Как жаль, что тебе о таком лишь мечтать остаётся!       Айси зарычала, и этот низкий и животный рык вырвался из самой глубины её существа. Глаза наполнились всепоглощающей ненавистью.       — Мнишь себя особенной, мерзавка? Как бы не так! Ты для него — пустое место! Если бы не этот чёртов эльф, он вернулся бы в Облачную Башню!       Музу словно ударили могильной плитой по голове, выбивая воздух из лёгких. Она ощутила такое жжение в теле, такой неумолимый гнев, что всё вокруг померкло, потеряло краски и смысл. Тело действовало инстинктивно, и рука поднялась сама — звонкая пощёчина в тишине коридора раздалась отчётливо громко. Айси застыла в немом шоке, словно не могла поверить, что такое вообще возможно. Дарси и Сторми ахнули, последняя воскликнула, трогая чужую щёку:       — Даже след от ладони остался!       Кровь застыла в жилах, и Муза, давясь рваным дыханием, принялась извиняться — но всё было без толку. Глаза Айси застелила пелена ярости, челюсти сжались так, что казалось — череп лопнет. Температура вокруг опустилась на несколько градусов, и на стенах начал выступать иней.       — Ты ответишь за это, тварь!       Фея поняла, что нужно бежать. Срочно и не оглядываясь. Она резко рванула, даже не смотря назад. Трикс кричали сидящим в зале ведьмам: «Держите её!», и те, встрепенувшись, повскакивали с мест. Но Муза успела выбежать из кафе — холодный ветер и дождевые капли с силой хлестнули в лицо, обжигая кожу, но девушка не заметила этого, мчась куда глаза глядят.       В следующий миг ведьмы с Трикс во главе выбежали мощной гурьбой следом, их крики разносились по пустым улицам. Сердце Музы зашлось сумасшедшим ритмом, страх и адреналин смешались в крови, ударив в голову и лишая возможности адекватно соображать. Девушка лишь неслась вперёд, её кроссовки хлюпали по огромным лужам, промокая насквозь, волосы прилипли к лицу, мешая видеть.       Немногочисленные прохожие шокированно смотрели вслед погони, но ничего не предпринимали — никто не хотел вмешиваться в разборки ведьм и фей. Муза чувствовала, как ноги трясутся от холода и усталости — неужели никто не поможет, неужели всем наплевать? Бешеный пульс отдавался в каждой клеточке тела, воздух, казалось, закончился, а ведьмы догоняли, уже почти дыша в спину.       Дождь превратился в ленивую морось, но это не помогло — одежда уже была полностью мокрой, и холод пронизывал до костей. Айси, кажется, надоела вся эта беготня, и заклинание вырвалось из её рук — мокрый асфальт под ногами Музы сразу же заледенел, и та мгновенно упала, поскользнувшись на гладкой, коварной поверхности. Боль прострелила лодыжку и руку, и фея поняла, что не может встать. Звонкий стук каблуков Айси раздался пугающе громко в тихом переулке, и от наступающих Трикс вкупе с целой толпой ведьм Музу затрясло. «Это конец?» — обречённо подумала она.       Но в следующий миг позади неё с оглушительным грохотом приземлился корабль, снося бетонный забор и поднимая облака пыли. Специалисты и феи тотчас выбежали из судна, готовясь защитить подругу. У Музы вырвался облегчённый вздох. Никто не стал ничего говорить — всё было ясно без слов. Густая и опасная атмосфера битвы, вот-вот готовящегося вспыхнуть фитиля так и витала в воздухе.       Флора наколдовала плющ, ограждая Музу от ведьм, его зелёные побеги взметнулись вверх, создавая живую стену. Айси скрипнула зубами, сверля глазами незваных гостей — как они вздумали помешать ей!? Ведьма заморозила растения феи, а Сторми ударила в них молнией — те хрустя, рассыпались на тысячи осколков.       Блум, не теряя времени, подлетела к Музе, закрывая её собой от Трикс — воинственное лицо не выдавало ни капли страха.       — Лучше уходите, ведьмы! — заявила она, и в её голосе звенела сталь.       — Чертовка Блум! — вспыхнула Айси, и её лицо исказилось ненавистью. — Так и знала, мало было тебе тогда, в переулке!       — Хочешь повторить? — без тени испуга произнесла фея, и её глаза сверкнули золотом.       — Хватит болтовни! — рявкнула Сторми, целясь молнией в Блум. Та с треском отразилась от магического щита, выставленного за секунду до удара.       Фея наколдовала стену пламени перед собой, не давая пройти. Дождь моросил с неба, вызывая пар, и воздух наполнился шипением. К Музе подбежали Брендон и Скай, помогая подняться — та со сдавленным стоном встала, опираясь на специалистов. Видимо, повредила себе что-то и не могла идти. Ривен с мечом в руках вальяжно, уверенно, чеканя шаг, подошёл к Блум, становясь рядом, и в его глазах застыла холодная решимость.       — Хотите драться, ведьмы? Не в моих правилах бить девчонок, — процедил он сквозь зубы. — Но то, как вы подло подстроили аварию на гонке, простить нельзя!       — Где доказательства, что это мы? — мурлыкнула Дарси сладко и ядовито, с откровенной насмешкой.       Айси, заметив, что её главную обидчицу, Музу, пытаются увести на корабль, взбесилась. Она ещё не отомстила за унижение! Студёный ветер с пургой задул пламя Блум, и ведьма взлетела, приземляясь перед Скаем и Брендоном. Те тут же выставили мечи, заграждая Музу. Айси направила град сосулек в специалистов, и те с усилием их отразили — мечи звенели, отбивая ледяные снаряды.       Ведьмы-первокурсницы, видя, что их лидер начала атаковать, с боевым кличем ринулись следом, нападая на Блум и Ривена. Они вдвоём, спиной к спине, уворачивались и отражали заклинания — причём довольно успешно.       — Отличная работа, напарница, — довольно хмыкнул Ривен, выставляя меч очередной раз.       — Согласна, напарник, — в тон ему ответила Блум, запуская волну огненных шаров в нападающих.       Сторми нацелилась на Флору, и её молнии с треском рванули к ней. Фея еле успела увернуться, взлетев. Дарси выбрала себе целью Текну, насылая на неё тёмные волны, чтобы вызвать головокружение. Тимми выбежал на подмогу, и девушка даже растерялась от подобного решения — щёки порозовели, когда специалист выстрелил из бластера, защищая её. Стелла, увидев, что Скаю и Брендону необходима помощь против неистовой мощи Айси, устремилась к ним. Ледяной напор встретился с солнечным щитом.       — Принцессочка, а вот и ты, — ухмыльнулась ведьма, не сбавляя силы — целый ураган из острых сосулек атаковал снова, пытаясь пробить защиту. Но горячий щит поглощал их мгновенно, заставляя таять. Айси зарычала с ненавистью.       Дарси, видя, что той не помешает поддержка, создала множество клонов, атакующих Текну и Тимми, а сама в мгновение ока оказалась рядом. Обрушив всю свою мощь, она создала вибрацию в земной коре, и та с оглушительным грохотом раскололась надвое, отделяя Музу ото всех. Скай и Брендон не выстояли и рухнули вниз, из-за чего изо рта Стеллы вырвался напуганный крик. Она рванула за ними, но, слава Дракону, те успели ухватиться за каменные выступы.       Пока фея солнца помогала парням выбраться, Муза осталась совершенно одна. И Айси поняла, что это её шанс. Блум обернулась на крик Стеллы, и в глаза сразу бросилось то, как ведьма наступает на фею музыки, мокрую, сидящую на земле и не способную превратиться из-за травм. Лёд окружал Музу, покрывая конечности и не давая возможности даже двинуться — она застыла, прирастая к асфальту. Душа Блум ухнула куда-то в пятки, когда поняла, что подруге никто не может помочь — Текна и Тимми боролись против клонов, Флора на последнем издыхании сражалась со Сторми, Стелла вытаскивала Ская и Брендона, попеременно уклоняясь от атак Дарси, Ривен отражал целую толпу ведьм, которая всё не кончалась.       Блум попыталась взлететь, помочь Музе, но была остановлена несколькими ведьмами — те заковали её в грязь и песок, не давая пошевелиться. Ривен, отвлекшись на секунду, хотел броситься на помощь, но тут же получил мощный удар электричеством и упал ничком. Одна из ведьм гадко рассмеялась, толкнув носком бездыханное тело специалиста, и от этого Блум злобно скрипнула зубами — так, что заныли челюсти.       В бессилии пытаясь выбраться из грязевой ловушки, она горящими яростью глазами смотрела на бессознательного Ривена, на почти что замороженную Музу, на Флору, что отлетела в стену от мощного удара Сторми. Все факты вместе заставили внутренне рвать и метать. Сердце сумасшедше билось о рёбра, заставляя кровь бешено кипеть в венах. Каждая напряжённая клеточка тела заполыхала алым пламенем. В глазах засверкали молнии, загораясь золотистым огнём. Блум была готова взорваться, выплеснуть жаркую, удушающую волну гнева и ненависти, как внезапно... всё кончилось.       Вся улица разом утонула в непроглядной тьме, словно кто-то выключил свет, погасил солнце. Фея вмиг растерялась, и всё внутри всколыхнулось, потухло, будто спичку резко окатили холодной водой. Все вокруг поддались волнению и даже панике; битва утихла. Айси сразу поняла, сразу узнала эту магию, и тотчас на Музу стало плевать. Шаги — уверенные, громкие — раздались из ниоткуда и одновременно отовсюду.       — Что вы здесь устроили...? — голос, ледяной и устрашающий, разрезал осеннюю тишину, нагнетая всепоглощающий страх. Он шёл отовсюду и ниоткуда одновременно, заполняя собой всё пространство.       Тьма начала рассеиваться, и в следующий миг показался обладатель голоса, хотя большинство уже осознали, кто это был. Кэллиан шёл медленно, твёрдо — каждый шаг отдавался набатом в ушах, словно отсчитывая последние секунды перед неизбежным. Его глаза сверкали праведным гневом, и в них плескалась тьма, такая глубокая, что, казалось, в ней можно утонуть.       Когда он вышел из садового магазина, дождь хлынул как из ведра — мужчина решил прогуляться под зонтом, уйдя в соседний район Магикса — подальше от центральных улиц. По пути Кэллиан начал ощущать знакомые всполохи магии — сначала слабые, едва уловимые, но по мере приближения к искомому месту — более заметные. Он узнал их — ведьмы Облачной Башни... А именно Трикс. И уже ставшие хорошо знакомыми ученицы первого курса Алфеи. Раздражение, нарастающая злость запульсировала в жилах — что там опять происходит? Мужчина ломанулся по направлению к источнику магии, и когда он обнаружил, что произошло, ярость вспыхнула в нём — удушающая, ослепляющая, готовая смести всё на своём пути.       Сейчас, находясь на поле боя, Кэллиан оглядел окружающую обстановку — всё разрушено, обуглено, всюду зияли выбоины от заклинаний; не говоря уже о том, что большая часть его учениц были травмированы и находились в полусознательном состоянии. Тишина была громче любых слов — все застыли, не в силах что-либо ответить.       — Я спрашиваю, — чеканя каждое слово, повторил тёмный маг. — Что вы здесь устроили?       И видя, что никто не решается заговорить, он обратился к предполагаемым виновникам драки.       — Трикс. Ваших рук дело?       Айси зарычала, сжав руки в кулаки, и её лицо исказилось в ненавистной гримасе.       — Это всё она! — ткнула ведьма пальцем в почти что замороженную Музу. — Она ударила меня!       Он наградил её тяжёлым взглядом, в котором читалось ледяное презрение и усталость.       — Полагаю, весьма заслуженно.       Айси поперхнулась воздухом от его слов, её глаза расширились от неверия. Кэллиан, видя, что лишь Стелла на ногах, приказал ей заняться Музой — принцесса, словно очнувшись от транса, судорожно кивнула, подлетев, чтобы разморозить соседку.       — И что дальше, Айси? Ты решила проучить её?       Она собиралась воскликнуть, возразить, но Кэллиан не дал ей и слова вставить.       — Я думал, мы это уже проходили. Но ты вновь превзошла саму себя, — он сделал многозначительную паузу, давая словам осесть. — Не ожидал, что тебе нужна группа поддержки, чтобы самоутвердиться на фоне одной несчастной феи-первокурсницы. Или ты настолько опустилась, что без целой армии уже не способна справиться с одной-единственной студенткой?       Глаза ведьмы запылали безумием, смешанным с всепоглощающей ненавистью. Пока Айси и остальные беззвучно глотали воздух, Кэллиан подошёл к Текне и Тимми, снимая заклинание дезориентации, наложенное на них Дарси. Направился к бессознательной Флоре, проверил пульс — слава Дракону, жива. Некоторые ведьмы попытались улизнуть, пока он отвлёкся, но мужчина видел всё, каждое движение — тени, мгновенно появившись из ниоткуда, схватили их, повалив на грязный асфальт.       — Никто отсюда не уйдёт, пока я не скажу, — сурово, жёстко и непреклонно отчеканил Кэллиан.       Тёмный маг подошёл к Блум, застрявшей в грязевой ловушке и не способной пошевелиться — её глаза умоляюще заблестели, но она не смогла вымолвить и слова. Он явно ощутил жаркую, ошеломляющую энергию от неё, готовую выплеснуться наружу — магический выброс, не иначе, но дело до него не дошло. Это могло закончиться плохо — подавление магии разрушает организм, если вовремя не дать ей выхода. Кэллиан развеял заклинание, и Блум резко выдохнула. Ривен тем временем также начинал приходить в себя, перед его глазами мелькали чёрные пятна, и он болезненно застонал, когда Блум над ним склонилась, чтобы проверить его самочувствие.       — А теперь имена, — резко произнёс Кэллиан, и его голос разнёсся подобно грому. — Мне нужны имена всех, кто участвовал в потасовке.       Он подошёл к одной из ведьм-первокурсниц, вручив ей наколдованный лист и ручку.       — Пиши, — бросил он холодно. — Если узнаю, что обманула или покрыла кого-то — мало не покажется.       Его глаза на мгновение блеснули алым, пригвождая девушку к земле, лишая воли. Та затряслась, задрожала, судорожно кивая.       — Директриса Гриффин узнает об этом, будьте уверены, — громкие слова, не заглушаемые порывами ветра, прозвучали как приговор.       Сторми нервно и возмущённо выкрикнула:       — А они!? — указала она на фей и специалистов. — Почему их не накажут!?       Глаза Кэллиана налились холодным презрением.       — Со стороны Облачной Башни травм не вижу.       — Это нечестно!       Губы тёмного мага пренебрежительно изогнулись. Он усмехнулся.       — Сторми, вы что, в детском саду? Пытаетесь наябедничать, как нашкодивший ребёнок, которому не хватает смелости признать свою вину? Очень жалкое зрелище, надо сказать. Особенно для той, что считает себя столь сильной ведьмой.       Ведьма шторма побагровела от его слов, злобно рыча. Первокурсница со страхом протянула исписанный лист Кэллиану, и тот беззвучно принял его. Он рассеял теневое заклинание, удерживающее ведьм, и те резко вскочили, глядя на него одновременно со страхом и ненавистью.       — А теперь не испытывайте моё терпение и проваливайте отсюда, — сказал он холодно, жёстко, и в следующий миг от студенток Облачной Башни не осталось и следа.       Только когда Трикс оказались в школе, в недосягаемости от лишних глаз и ушей, Дарси произнесла:       — Вы видели это, сёстры? Почувствовали?       — Что? — одновременно воскликнули Айси и Сторми.       — Блум. Неужели вы не заметили? Её ауру, её мощь? Она была готова вот-вот взорваться, — и спустя секундную паузу добавила, — я успела проверить её вакуумом. Сила была почти на пике.       Две ведьмы раскрыли рты в удивлении, в потрясении уставившись на неё. Очнувшись, Айси тотчас вспылила — её лицо исказило неверие и злоба.       — Эта слабачка и дурочка Блум? Невозможно!       — Нужно всё проверить, — заявила с уверенностью Дарси, и остальные лишь согласно кивнули.       

***

      Корабль специалистов медленно плыл над осенним лесом, его двигатели гудели ровно, почти убаюкивающе. Гнетущее молчание царило внутри — все опасались профессора, который явно не скрывал своего раздражения. От него исходили волны тёмной магии, делая воздух густым и вязким — таким, что становилось трудно дышать. Кэллиан сидел в углу кабины, скрестив руки на груди, и его взгляд, устремлённый в одну точку, не выражал ничего — только холодную, ледяную пустоту, которая была страшнее любого гнева.       Внутри мужчины бушевал ураган, он устал от этой подростковой драмы и разборок, от того, что его ученицы постоянно влипают в истории, от того, что он вынужден разбирать их конфликты, вместо того чтобы заниматься своими делами.       Муза всё ещё дрожала — сейчас скорее от пережитых впечатлений и осознания того, что именно она послужила причиной всей этой заварушки, чем от холода. Она сидела, укрытая пледом, который кто-то из специалистов нашёл на корабле, и смотрела в пол, не в силах поднять глаза на Кэллиана. Ей было стыдно. За свою глупость, за свою несдержанность, за то, что она втянула всех в эту передрягу.       Флора, как и Ривен, сидела ослабленная — но специалист старался не подавать виду, что ему было нехорошо. Он сидел, привалившись к стене, и его бледное и осунувшееся лицо не выражало ничего, кроме усталости.       Стелла расположилась рядом с Брендоном, переплетая их пальцы — сегодня она ясно осознала, что переживает за него, и её чувства никуда не делись даже после раскрытой лжи. Он смотрел на неё с благодарностью за то, что девушка была рядом, что не оставила его и помогла.       Текна внимательно следила за Тимми, управляющим кораблём, и в её глазах читалась признательность и даже восхищение — перед глазами то и дело стояла картина, как он защищал её перед Дарси, как рисковал собой ради неё.       Скай в сиденье второго пилота то и дело кидал растерянные взгляды на Блум — после того, как обмен ролями с Брендоном непреднамеренно завершился, фея избегала его, стала холодной и отстранённой, и тот не понимал почему. Блум в то же время потерянно смотрела в окно кабины на осенний лес внизу. Её мысли были далеко — она думала о том, что чуть не произошло, о той силе, что едва не вырвалась из неё, о том, что Кэллиан успел вовремя. И о том, что она снова почувствовала себя беспомощной.       Осенний лес под ними, окутанный предзакатным туманом, казался бесконечным. Листья, уже успевшие окраситься в золото и багрянец, мерцали в последних лучах солнца, пробивающихся сквозь тучи. Где-то вдалеке сверкнула молния, и гром, глухой и далёкий, прокатился по небу, словно предвещая новую бурю. Корабль летел вперёд, унося их прочь от места сражения, но тяжёлый осадок, оставшийся после сегодняшнего дня, никуда не исчезал. Вязкий и липкий, он висел в воздухе, напоминая о том, что даже в самом светлом мире может найтись место для тьмы. И что иногда тьма — не всегда враг. Иногда она просто ждёт своего часа, чтобы защитить тех, кто дорог.