4. Пепел старого мира

Тишину кабины разорвал не зуммер будильника, а утробный вибрирующий скрежет металла о бетон. Ки Хун распахнул глаза. Тьма была абсолютной, дежурное освещение погасло, оставив лишь мерцание мёртвых приборов. Он мгновенно почувствовал тяжесть руки Ин Хо на своём плече. Тот проснулся одновременно с ним. — Датчики? — хрипло спросил Ин Хо. Его голос в темноте звучал непривычно низко. — Питание на критическом минимуме. Нас засыпало, — Ки Хун уже тянулся к аварийной панели. Пальцы привычно летали по сенсорам, но те едва отзывались. — Ночная буря обрушила кровлю ангара. Прямо на нас. Он активировал ручной фонарь. Узкий луч света выхватил из темноты приборную панель. Снаружи больше не было слышно завывания ветра. Была только плотная ватная тишина — признак того, что «Щит-1» погребён под тоннами песка и обломков. Сон горько усмехнулся. — Помнишь, как в учебке шутили? Что «Щит» — это передвижной Сектор-0. Кажется, шутка перестает быть смешной. Ин Хо рывком поднялся, возвращая кресло в вертикальное положение. В свете фонаря его лицо снова стало маской офицера, но взгляд, на мгновение встретившийся со взглядом Ки Хуна, всё ещё хранил тепло их короткого ночного перемирия. — Сектор-0 принимает только пепел, — отрезал Ин Хо, проверяя заряд табельного оружия. — А мы ещё слишком живые для крематория. Он нажал кнопку интеркома, питаемого от резервного аккумулятора. — Сержант, Доктор, проверьте запасы кислорода в баллонах и герметичность десантного отсека. — Майор, — раздался голос Хён Джу из динамиков, — внешние камеры показывают «ноль». Нас придавило эстакадой. Если мы запустим двигатели сейчас, вибрация обрушит остатки крыши и раздавит реактор. Ин Хо посмотрел на Ки Хуна. Тот уже лихорадочно листал схему технического уровня склада на автономном планшете. А потом внезапно ударил кулаком по приборной панели, заставляя один из вспомогательных экранов мигнуть. Ин Хо нахмурился, изучая завалы на внешних камерах. Тонны бетона и искорёженного металла лежали прямо на носу вездехода, придавливая его к полу. Любое резкое движение вперёд просто раздавит кабину. — У нас есть гидравлические опоры, — Ки Хун начал быстро набрасывать расчёт на планшете. — Те, что мы используем для стабилизации при стрельбе из турели. Если мы выдвинем их не вниз, а вверх, под углом... Хван мгновенно уловил мысль. — Ты хочешь использовать «Щит» как домкрат? Поднять обрушившуюся кровлю корпусом машины? — Именно. Мы приподнимем плиту всего на полметра. Этого хватит, чтобы разгрузить носовую часть. А потом — полный реверс. Мы выскочим назад, вглубь ангара, где перекрытия ещё держатся. Там есть запасной технический выезд, он узкий, но «Щит» пройдёт, если сотрём краску о стены. — Рискованно, — Ин Хо снова посмотрел на датчики давления. — Если плита лопнет, она пробьёт крышу. Прямо над жилым блоком. — Альтернатива — задохнуться здесь, — Ки Хун выжидающе замер, его пальцы лежали на рычагах ручного управления гидравликой. — Решай, Майор. Ин Хо коротко кивнул. — Делай. Сержант, Доктор, лечь на пол! Зафиксироваться! Мы начинаем подъём! Кабина содрогнулась. Послышался жуткий пронзительный визг металла, трущегося о бетон. Гидравлические поршни, не предназначенные для такой нагрузки, завыли, выжимая из реактора последние капли энергии. Ки Хун чувствовал каждое движение машины. «Щит-1» медленно, по миллиметру, начал приподниматься. Над их головами затрещало. Огромная бетонная балка, перекрывающая выезд, начала уходить вверх, упираясь в усиленные рёбра жесткости вездехода. — Давление в норме... критический предел... ещё немного... — шептал Ки Хун, его лицо было мокрым от пота. С оглушительным, почти пушечным хлопком одна из гидравлических стоек выстрелила маслом, не выдержав запредельной нагрузки, но оставшиеся опоры замерли, удерживая многотонную махину бетона в шатком равновесии. — Сейчас! — крикнул Ки Хун, и его пальцы рванули рычаг реверса до упора. «Щит-1» взревел. Двигатель, задыхаясь от нехватки кислорода в закрытом пространстве, выбросил облако чёрного дыма, и вездеход с пугающим скрежетом вырвался из-под завала назад. Секунду спустя позади них рухнуло всё: балка, остатки эстакады и тонны песка сложились как карточный домик, окончательно запечатывая основной выезд. В кабине повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием двоих мужчин и свистом выходящего из повреждённой гидросистемы пара. Ин Хо медленно выдохнул и убрал руку с поручня. Его пальцы были белыми от напряжения. — Мы в глубине ангара, — констатировал он, проверяя данные на уцелевшем мониторе. — Энергопотребление стабилизируется. Ки Хун, доложи обстановку по техническому выезду. Сон быстро переключил слой карты на планшете. — Запасной коридор в пятидесяти метрах по правому борту. Он узкий, заставлен старым хламом, но «Щит» пробьёт его массой. Есть только одна проблема... — он запнулся, всматриваясь в картинку с внешней камеры. В тусклом свете прожекторов, который теперь прорезал мглу ангара, за колоннами и стеллажами начали проявляться тени. Это не были призраки. Это были люди, если так можно было назвать существ, обмотанных в грязное тряпьё, с лицами, скрытыми за самодельными масками из ветоши. — Бродяги, — прошептал Ки Хун. — Они сбежались на звук. Посмотри, их там десятки. Ин Хо прищурился. В свете фонарей глаза людей в темноте не блестели, они казались провалами. Это были те, кто жил в этой пыли годами. Они не нападали. Они просто стояли, глядя на тепло и свет, исходящие от бронированной машины. — Они истощены, — прозвучал голос Но Ыль в интеркоме. — Майор, они не воины. Вы слышите этот звук? У половины из них лёгкие уже превратились в труху. — Сержант Хён Джу, к турели, — холодно скомандовал Ин Хо, игнорируя слова медика. — Зарядить светошумовые. Если кто-то перекроет путь, стрелять на подавление, не на поражение. Нам нужно прорваться к тех-выходу. Ки Хун медленно тронул вездеход с места. Многотонная машина медленно поползла вперёд, расталкивая ржавые погрузчики и обломки ящиков. Люди в тени начали двигаться. Один из них, совсем худой, почти скелет, шагнул прямо в круг света от прожектора и протянул пустую пластиковую канистру к бронестеклу кабины. Его губы беззвучно задвигались. — Не смотри на них, — резко бросил Ин Хо, заметив, как Ки Хун замедляет ход. — Если мы остановимся, они облепят машину. Мы просто раздавим их, когда попытаемся снова тронуться. Веди, Капитан. Это не люди Сектора. Это пыль. Ки Хун сжал штурвал так, что затрещали суставы. Перед глазами стоял образ того отца и дочери из подвала. Тени снаружи были такими же. Но сейчас, в этой узкой ловушке ангара, жалость была равноценна самоубийству. Вдруг по корпусу ударил тяжёлый предмет. Затем ещё один. Бродяги начали швырять в «Щит» камни и куски арматуры. Это не могло повредить броню, но звук был жутким. — Они перекрывают тех-выезд, — предупредила Хён Джу. — Майор, их там слишком много, они встали живой стеной! Ин Хо коротко взглянул на Ки Хуна. — На малых оборотах. Не останавливайся. Если они не уйдут, это их выбор. Ки Хун почувствовал, как по спине пробежал холод. Вид этих живых призраков, заблокировавших единственный выход, вызывал тошноту. Это не была армия, это была стена из отчаяния, и «Щит-1» должен был протаранить её, чтобы выжить. — Я не буду их давить, Ин Хо, — процедил Ки Хун сквозь зубы. Его пальцы бешено летали по вспомогательной панели, обходя стандартные протоколы безопасности. — Есть другой способ. — Капитан, выполняй приказ! — голос Ин Хо полоснул по нервам, но Ки Хун уже нашёл нужную подсистему. Сон резко вырвал на себя тумблер аварийного сброса давления в контурах охлаждения. В ту же секунду из боковых форсунок вездехода с оглушительным свистом вырвались струи перегретого пара и сжатого азота. Белое непроницаемое облако мгновенно окутало вездеход, скрывая его от бродяг. Одновременно Ки Хун ударил по кнопке внешней сирены. Рёв противовоздушного оповещения, усиленный акустикой закрытого ангара, ударил по ушам так, что даже внутри кабины заложило перепонки. Толпа снаружи дрогнула. Люди, чьи чувства и так были обострены до предела болезнью и голодом, в ужасе отпрянули от ревущего, извергающего пар чудовища. Живая стена рассыпалась. Сон вдавил педаль газа. «Щит-1» дёрнулся вперед. Ки Хун зажмурился на мгновение, когда почувствовал первый глухой толчок — вездеход наехал на брошенный кем-то погрузчик, сминая его в лепешку. Машина тяжело переваливалась через препятствия, скрежеща бортами о бетонные опоры тех-выхода. Ин Хо молчал, вцепившись в подлокотники. Он видел на боковом мониторе, как сквозь редеющий пар мечутся тени. Кто-то пытался ухватиться за поручни, но обжигающий пар и скорость машины не оставляли шансов. Скрежет металла о стены стал невыносимым. Транспорт буквально втискивался в узкий технический тоннель, сдирая краску и сминая ржавые вентиляционные короба. В кабине запахло горелой резиной и раскалённым металлом. Ки Хун вёл машину почти вслепую, ориентируясь по ультразвуковым датчикам парковки, которые разрывались от непрерывного писка. Последний мощный толчок вышвырнул вездеход из узкого горла тоннеля наружу. Солнце «Зоны-3» ударило по камерам, заставив мониторы на мгновение ослепнуть от перегрузки. «Щит-1» выкатился на открытое пространство, поднимая за собой тучу тяжёлой пыли. Ки Хун ударил по тормозам. Вездеход замер, окутанный собственным паром, который на холодном утреннем воздухе Пустоши быстро превращался в иней на раскаленной броне. В кабине воцарилась тишина. Капитан медленно открыл глаза и посмотрел на свои руки — они мелко дрожали. Он не знал, скольких они задели, сколько человек осталось лежать в той темноте, раздавленных или искалеченных их бегством. — Ты сжёг полугодовой запас азота для экстренного охлаждения реактора за десять секунд, Капитан, — голос Ин Хо прозвучал сухо и недовольно. Он ткнул пальцем в мигающий красный индикатор на нижней панели. — Если у нас пойдёт перегрев активной зоны, нам нечем будет сбивать температуру. Мы просто превратимся в самоходную микроволновку. Ки Хун продолжал смотреть на свои дрожащие пальцы, не поднимая головы. — Это лучше, чем вычищать останки людей из протекторов колёс, Майор, — глухо отозвался он. — Или ты предпочёл бы докладывать Иль Наму о «незапланированных биологических препятствиях»? Ин Хо раздраженно дёрнул плечом и начал переключать тумблеры, возвращая системы вездехода в походный режим. — Я предпочел бы, чтобы ты думал о живучести машины, а не о комфорте тех, кто уже давно мёртв для системы, — проворчал он, настраивая фокус внешних камер. — Твоя сентиментальность когда-нибудь нас погубит, Ки Хун. В Пустоши ресурсы ценятся выше морали. Азот не восстанавливается. А бродяги... их здесь тысячи. Он замолчал, глядя на экран, где «Щит-1» медленно окутывался рыжим маревом поднимающейся пыли. Несмотря на ворчание, Ин Хо не стал отменять команду на блокировку клапанов, которую ввёл Ки Хун. Он просто зафиксировал расход в бортовом журнале, намеренно пометил его как «технический сбой системы охлаждения из-за обвала». Ложь становилась их общим языком. — Сержант, доложить о повреждениях, — бросил Ин Хо в интерком, обрывая тяжёлую паузу. — Поцарапали левый борт и погнули одну из антенн связи, Майор, — отозвалась Хён Джу. В её голосе слышалось облегчение. — Но герметичность в норме. Мы вырвались. — Двигаемся дальше, — скомандовал Ин Хо, потянувшись к штурвалу. — Ки Хун, выводи маршрут. У нас нет времени обсуждать гуманизм. Нам нужно уйти от этого склада как можно дальше. Вездеход тяжело качнулся и начал набирать скорость, оставляя позади руины логистического узла. Они ехали, пока руины склада не растворились в рыжем мареве горизонта. Пустошь здесь была плоской и безжизненной, что давало хороший обзор: никто не смог бы подобраться к машине незамеченным. — Остановимся здесь, — скомандовал Ин Хо, гася обороты двигателя. — Нужно оценить ущерб, пока пыль снова не поднялась. Ки Хун, проверь внешние датчики. Сержант, на выход, осмотр корпуса. Вездеход замер, тяжело осев на гидравлику. Тишина, воцарившаяся после гула мотора, казалась неестественной, давящей на уши. Ин Хо первым поднялся из кресла. Он всё ещё выглядел недовольным, его движения были резкими. Проходя мимо Ки Хуна к оружейному шкафу, он на мгновение задержался, глядя на то, как Капитан устало потирает лицо ладонями. — Проверь правую стойку, — уже спокойнее, но всё ещё сухо бросил Хван. — Ту, что сопливила маслом. Если мы потеряли герметичность контура, до «Зоны-7» мы доедем на честном слове. — Я проверю, — глухо отозвался Ки Хун, не поднимая глаз. Через десять минут они, облачённые в полные комплекты защиты, вышли через малый шлюз. Воздух снаружи был горячим и едким: даже через фильтры чувствовался металлический привкус. «Щит-1» выглядел так, словно побывал в мясорубке. Правый борт был исцарапан до голого металла — следы бетонных выступов тех-выхода. Хён Джу с винтовкой наперевес заняла позицию на крыше, сканируя периметр. Ин Хо и Ки Хун обошли машину. — Стойка цела, — произнёс Ин Хо, присев у колеса и подсвечивая фонарем сочленения гидравлики. — Просто выдавило излишки через клапан. Повезло. Ки Хун стоял у передней части вездехода, там, где на решетке радиатора застрял обрывок грязной ткани одного из Хрипунов. Ин Хо поднялся, отряхнул перчатки и подошёл к нему. Проследил за взглядом, затем протянул руку и резко сорвал тряпку, позволяя ветру унести её в пустыню. — Хватит, Капитан, — негромко сказал Майор. Его голос, искажённый вокодером шлема, звучал механически, но в нём проскользнула странная нотка. Ки Хун медленно повернул голову к нему. Визоры их шлемов отражали только бесконечную рыжую пустыню. — Тебе правда так легко это даётся? — спросил он. — Делить мир на «ресурс» и «пепел»? Ин Хо промолчал. Он развернулся к шлюзу, подавая сигнал Хён Джу спускаться. — Заканчивай осмотр. Через десять минут выдвигаемся. Ки Хун остался один у борта машины. Он коснулся ладонью глубокой царапины на броне, чувствуя, как под перчаткой вибрирует работающий в режиме ожидания реактор. Стены между ними не рухнули, они просто стали прозрачными, позволяя видеть боль друг друга, но не давая возможности дотянуться и помочь. Ки Хун запрокинул голову, глядя вверх. Небо над Пустошью не было голубым, оно казалось выцветшим, белым, пропитанным едким маревом, сквозь которое тусклым диском просвечивало яростное солнце. Он вспомнил те последние дни. Ему тогда было тринадцать. Возраст, когда мир ещё кажется бесконечным, а проблемы взрослых — скучными. Всё произошло слишком быстро. Озоновый слой исчез внезапно. Планета просто скинула свою защиту, как изношенную кожу, не оставив человечеству времени на прощание. В те последние дни, когда интернет ещё связывал континенты, мир захлебнулся в панике. Ки Хун помнил: бесконечные стримы из зашторенных квартир, учёных с безумными глазами, которые в прямом эфире признавались, что не понимают причин коллапса. На улицах городов воцарилась мёртвая тишина — люди прятались от ультрафиолета, который выжигал сетчатку и кожу за считанные минуты. А потом пришли бури. Великая Пыль поднялась с высохших океанских впадин и заброшенных полей, превращая города в братские могилы из стекла и бетона. Пока ещё была возможность, правительства лихорадочно вгрызались в почву. Города начали делиться на Секторы — огромные многоуровневые бункеры, уходящие глубоко в землю, ставшие последними ковчегами для тех, кто успел попасть в списки распределения. Строились шлюзы, монтировались системы фильтрации, создавалась защита, которая должна была выстоять века. Но природа оказалась изощрённее человеческих чертежей. Со временем бури стали беспощаднее. Статическое электричество и плотность пыли начали забивать частоты, сжигать ретрансляторы. Последняя связь между Секторами оборвалась. Огромные подземные полисы, разделённые тысячами километров мёртвой земли, замолчали один за другим. Связь прекратилась. Мир сжался до размеров герметичной коробки, в которой ты находишься, и всё, что лежало за пределами внешнего шлюза, превратилось в миф, населённый призраками и смертью. Тридцать семь лет. Почти четыре десятилетия человечество жило, забывая запах дождя и вкус настоящей воды. Мысль о том, что когда-то он, тринадцатилетний мальчишка, мог просто бежать по траве, не думая о герметичности костюма, казалась сейчас безумной галлюцинацией. — Ки Хун, — голос Ин Хо в наушнике заставил вздрогнуть. — Нам пора. Сон тяжело вздохнул, в последний раз окинув взглядом бескрайнее оранжевое ничто. Он чувствовал, как солнце Пустоши пытается пробиться сквозь защиту костюма — тихий убийца, который всегда рядом. Капитан развернулся и зашагал к люку. Внутри вездехода снова пахло озоном и разогретым пластиком. Но Ыль уже готовила питательные концентраты в жилом блоке, а Хён Джу проверяла системы связи. — По коням, — бросил Ин Хо, когда Ки Хун занял своё место. Майор уже ввёл координаты следующей точки. — Ин Хо, — Ки Хун застегнул ремни, его голос стал сухим рабочим. — Если мы сохраним эту скорость, через три часа войдём в зону высокой турбулентности. В «Зоне-4» песок не просто лежит, там он работает как наждак. Нам нужно будет опустить защитные экраны на стёкла и идти по приборам. Ин Хо коротко кивнул, не глядя на него. — Иди по приборам. Я доверяю твоим глазам больше, чем своим. Вездеход вздрогнул, двигатели набрали мощь, и «Щит-1» снова двинулся вглубь выжженного мира. В кабине воцарился полумрак. Как только «Щит-1» вошёл в зону высокой турбулентности, Ки Хун активировал защитные бронеплиты. Тяжёлые заслонки с лязгом перекрыли лобовое стекло, отсекая белое ослепляющее небо. Теперь их единственной связью с миром стали мониторы, транслирующие картинку в инфракрасном спектре, и схематичная сетка радара. Снаружи послышался нарастающий шелест — это миллионы песчинок ударились о корпус. Звук был сухим и бесконечным, словно машину обматывали наждачной бумагой. Ин Хо сидел неподвижно, сложив руки на груди. Он долго молчал, слушая этот монотонный абразивный шум, а потом вдруг сказал, не поворачивая головы: — Ты никогда не рассказывал, как жил в мире «до». Ки Хун, чьи пальцы лежали на штурвале, готовые парировать любой сильный порыв ветра, на мгновение замер. Он не ожидал этого. Ин Хо никогда не поднимал эту тему, считая её балластом. — Иногда мне кажется, что эта была галлюцинация. Сон сглотнул. — То последнее лето было шумным, — ответил Ки Хун, спустя долгую паузу. Голос его смягчился. — Там были птицы. Они кричали по утрам так громко, что хотелось запустить в них подушкой. И ветер… он не жалил кожу. Он пах скошенной травой и дождём. Помнишь, Ин Хо? Хван молчал долго, так долго, что единственным звуком в кабине остался монотонный скрежет песка о бронепластины. — Я помню запах перегретого асфальта, — наконец произнёс он. — Мы с отцом стояли в пробке, когда по радио передали о введении чрезвычайного положения. В машине пахло дешёвым освежителем — «морской бриз». Иронично, правда? Больше моря я никогда не видел. Ин Хо медленно повернул голову к Ки Хуну. — Ты помнишь птиц, а я помню, как в одиннадцать мир перестал быть предсказуемым. Когда мы поступили на службу, я уже знал: надеяться на «дождь» — это слабость. Пока ты бегал по архивам и искал записи о том, как цвела сакура, я изучал протоколы герметизации. Ки Хун горько усмехнулся. Они поступили на службу, потому что выбора не было: либо ты идёшь в Корпус и получаешь расширенный паёк и фильтры для семьи, либо остаёшься на нижних уровнях глотать пыль. Ки Хун был лучшим на курсе, но он всегда задавал слишком много вопросов. Задерживался у иллюминаторов, приносил в казарму обломки старых вещей из рейдов. Он остался Капитаном, потому что его лояльность всегда вызывала у Иль Нама сомнения. Ин Хо был другим. Он поступил на год позже Ки Хуна, но взлетел по карьерной лестнице, как пуля. Он не просто выполнял приказы, он предвосхищал их. Пока Сон пытался спасти застрявших в песках гражданских, Хван просчитывал риски и отдавал приказ уходить, чтобы сохранить технику. Иль Нам ценил этот холодный математический подход. В мире, где кислород был валютой, сострадание Ки Хуна считалось дефицитной роскошью, а исполнительность Ин Хо — необходимым фундаментом. Ин Хо не просто обошёл его, он стал живым воплощением системы, которую Ки Хун до сих пор пытался очеловечить. В этот момент радар издал резкий чистый сигнал. Ки Хун мгновенно переключился в рабочий режим, его пальцы привычно забегали по сенсорам, выравнивая курс. — Вижу объект по курсу. Мужчина вывел картинку с передней камеры, выкручивая фильтры на максимум. Пыль на мгновение расступилась, и в инфракрасном спектре проявился изъеденный коррозией остов огромного пассажирского самолёта. Он лежал на боку, наполовину занесённый песком, словно выброшенный на берег кит. — Это «Рейс 654», — прошептал Ки Хун, сверяясь с архивной сеткой. — Он не успел взлететь в день Исхода. Аэродром был где-то здесь, под этими метрами пыли. Ин Хо подался вперёд, вглядываясь в монитор. Его взгляд зацепился за хвостовое оперение, где из-под слоёв ржавчины виднелись уцелевшие люки технических отсеков. — Смотри, — Майор указал на экран. — Внутри должны быть сервисные баллоны системы пожаротушения. Если они герметичны, там до сих пор азот, — закончил Ин Хо. Его голос в тесной кабине прозвучал почти хищно. — Ваша «выходка» в ангаре, Капитан, оставила нас с пустыми баками охлаждения. Если мы не заправим контур сейчас, следующий марш-бросок через дюны станет для реактора последним. Ки Хун молча перевёл тумблеры в режим парковки. «Щит-1» тяжело вздохнул гидравликой, проседая в песок. — Я пойду, — сказал Ки Хун, уже поднимаясь с кресла. — Это технический отсек, я знаю, как вскрыть замок, не повредив баллон. Вы остаётесь на прикрытии. — Нет, — Ин Хо тоже встал, поправляя кобуру на бедре. — Хён Джу останется за турелью. Мы пойдём вдвоём. Мне нужно лично убедиться, что мы не зря тратим время. Ки Хун на мгновение замешкался, глядя на остов самолёта через монитор. Они оказались на старом аэродроме. В день Исхода здесь произошёл выброс химикатов из подземных хранилищ. Песок превратился в ядовитую корку, которую Хрипуны обходили за километр. И, судя по архивам, рейс был занесён дюной уже через несколько часов после коллапса. Его выплюнуло на поверхность буквально недавно из-за очередного ионизированного шторма, который слизал верхний слой песка. Корпус был под напряжением. Статическое электричество от пылевых бурь накопилось в обшивке, как в гигантском конденсаторе. Любой, кто коснулся бы его без заземления или диэлектрической защиты, просто превратился бы в уголь. Для бродяг это был не самолёт, а раскалённая плита. Через некоторое время Ин Хо и Ки Хун стояли в переходном тамбуре, разделяющем жилой блок и малый шлюз. Воздух здесь был сухим, пропитанным запахом антисептика. Но Ыль подошла к ним, неся на плече два тяжёлых нагрудных блока системы жизнеобеспечения. Её движения были быстрыми и точными — за годы службы в медицинском корпусе она научилась застёгивать крепления брони быстрее, чем офицеры успевали вставить магазины в пистолеты. — Не дёргайтесь, Капитан, — тихо сказала она, затягивая ремни на его плечах. — Если гермопакет на пояснице перекосит, при первом же наклоне вы получите микроразрыв. Она проверила датчики на его запястье, затем переключилась на Ин Хо. Майор стоял неподвижно, глядя в стену, пока Но Ыль проверяла клапаны его шлема. — Уровень UVB снаружи сейчас запредельный, — произнесла она, защёлкивая карабины на груди. — Ваша кожа сгорит через несколько минут, если произойдёт разгерметизация. Я подготовила по две инъекции в каждый автоинъектор на бедре. Если заденете обшивку самолета и костюм порвётся, колите сразу. Ин Хо коротко кивнул. — Спасибо, Доктор. Сержант Хён Джу, вы на связи? — Так точно, Майор, — отозвалась Хён Джу из рубки. — Я на турели. Видимость около пятидесяти метров, пыль плотная, но инфракрасный канал чист. Но Ыль протянула им шлемы. Это был финальный момент. Как только визоры защёлкнутся, мужчины перестанут быть просто людьми и превратятся в два автономных скафандра в океане смерти. — И помните. — Но Ыль на секунду задержала руку на плече Ки Хуна, — самолёт лежал в песках десятилетия. Он сейчас как огромная батарейка. Если почувствуете покалывание в пальцах через перчатки, немедленно отходите от корпуса. Раздался характерный шипящий звук — система «замкнула» цикл. Воздух в шлеме стал отдавать привкусом пластика и консервированного кислорода. Внешний люк медленно пополз в сторону. В узкую щель ворвался рыжий ядовитый свет и гул ветра, который даже через броню ощущался как физический удар. Они спрыгнули на спекшуюся серую корку аэродромного покрытия. Песок здесь не лежал ровным слоем, он закручивался в маленькие злые смерчи между стойками шасси огромного самолёта. Тот нависал мёртвой громадой. Из-за специфического состава пыли и солей в этом районе коррозия не съела металл полностью, а лишь покрыла его толстым слоем чешуйчатой ржавчины. — Двигаемся к хвосту, — голос Ин Хо в наушниках Ки Хуна звучал механически. — Не тратим время на созерцание. Нам нужен только азот. Они шли вдоль фюзеляжа, утопая в пыли по щиколотку. Под ногами хрустели куски оплавленного пластика и обломки того, что когда-то было багажными тележками. — Вот он, технический люк, — Ки Хун указал на панель под хвостовым оперением. — Пломбы на месте. Это значит, давление внутри должно быть в норме. Сюда никто не забирался с самого дня Исхода. — Работай, — Ин Хо встал спиной к нему, сканируя периметр. — Я прикрою. Ки Хун достал из поясной сумки универсальный ключ. Пальцы в толстых перчатках действовали осторожно. Он знал: одно неловкое движение, искра и остатки азота просто выбьют люк вместе с его головой. Механизм поддался не сразу. Металл словно сросся от времени. Сон навалился всем весом, чувствуя, как хрустит запёкшаяся пыль. Наконец раздался тяжёлый лязг, и люк медленно откинулся вниз, выплюнув облако белого инея — остатки холода, хранившегося в недрах самолёта все эти годы. Внутри отсека в свете фонаря блеснули синие корпуса баллонов. Они стояли в своих гнёздах нетронутые. — Манометры показывают полный заряд. — Быстрее, — бросил Ин Хо. — Ветер меняется. Песок начинает подниматься с земли. Ки Хун начал отсоединять первый баллон. Он работал, стараясь не думать о том, что происходит за его спиной, в этой бесконечной оранжевой пустоте. Он просто забирал то, что было необходимо для жизни их группы, из прошлого, которому это больше не принадлежало. В этот момент где-то внутри фюзеляжа раздался тихий металлический стон. Это не был ветер. Это был звук металла, который проседает под собственным весом. — Нам пора убираться, — Ин Хо обернулся, помогая Ки Хуну перехватить тяжёлый баллон. — Хватай второй и бегом к шлюзу. Они потащили свою добычу к вездеходу, сражаясь с порывами ветра, который теперь стал обжигающе горячим. За их спинами огромный остов самолёта вздрогнул и на несколько сантиметров глубже ушёл в пепельную почву, словно окончательно принимая свою участь быть похороненным в Пустоши. Как только тяжёлая плита внешнего люка с лязгом встала на место, в шлюзе взвыли турбины очистки. Ки Хун прислонился шлемом к холодной переборке, не выпуская из рук баллон. Когда датчики в кабине пискнули, разрешая вход, мужчина снял шлем. Лицо было влажным от пота, а в глазах застыло странное выражение — смесь азарта исследователя и глубокой меланхолии. Мужчины вошли в жилой отсек, где Но Ыль уже ждала их с портативными сканерами, чтобы проверить состояние фильтров на костюмах. — Чисто, — выдохнула она, откладывая прибор. — Вы вовремя вернулись. Ветер снаружи начинает срывать куски обшивки с этого самолёта. Ки Хун сел, тяжело опустив руки на колени. — Он уходит под землю. Песок под ним вымывает какими-то внутренними течениями. Еще день-два, и он исчезнет навсегда. Сон повернул голову к Ин Хо, который в этот момент проверял крепление добытых баллонов к основной магистрали охлаждения. — Ин Хо, — негромко позвал Ки Хун. — Мы взяли азот, это спасет реактор. Но там, внутри... В пассажирском салоне, в багажном отделении... Там целая эпоха. Мы могли бы обследовать его. Спуститься в грузовой отсек, пока он окончательно не провалился. Майор замер. Он медленно выпрямился и посмотрел на Ки Хуна. В полумраке его взгляд был тяжёлым и непроницаемым. — Мы здесь не для археологических раскопок, Капитан, — отрезал Хван. — Каждый час работы систем «Щита» на стоянке — это расход ресурса, который мы не восполним. Ки Хун подался вперёд. — Этот самолёт — капсула времени. Он герметичен в тех местах, где не выбиты иллюминаторы. Но Ыль, которая всё это время молча слушала их, резко вмешалась: — Это безумие, Капитан. Чистое самоубийство. Она подошла к монитору, который транслировал картинку с внешней камеры. Основа самолёта снова вздрогнул. — Вы видели уровень статики? — Но Ыль обернулась к мужчинам. — Один неверный шаг внутри этого железного гроба, и вы получите разряд, который выжжет не только электронику костюма, но и ваши нервные узлы. А если он начнёт оседать, когда вы будете внутри? Вас раздавит массой в сотни тонн. Никакая гидравлика «Щита» вас не вытащит. — Она права, — сухо подтвердил Ин Хо, возвращаясь к пульту управления. — Риск несоизмерим с гипотетической выгодой. Мы получили то, зачем пришли. Азот у нас. Ки Хун сжал кулаки. Он понимал их логику, холодную, расчётливую, выверенную уставами Сектора. Но внутри него всё кричало о том, что они совершают преступление, оставляя этот осколок прошлого на съедение пескам. Он продолжал стоять, глядя на экран, где железная птица медленно погружалась в свою колыбель. В голове Сона, обычно занятой расчётами траекторий и давления, сейчас билась только одна мысль. — Ты сказал, что в Пустоши ресурсы ценятся выше морали, — голос Ки Хуна был опасно спокойным. — Так вот, Майор, там внутри ресурсы. Ин Хо, уже собиравшийся сесть в кресло, замер. Он медленно повернулся, прищурив глаза. — О чём ты? — Авиационные карты и бортовой самописец, — Ки Хун шагнул к нему, сокращая дистанцию. — Мы можем найти там что-нибудь полезное. Ин Хо молчал. — Но Ыль права, это риск, — продолжал Ки Хун, понизив голос. — Но это риск может быть оправдан. Дай мне пятнадцать минут. Я пойду один. Ин Хо резко сократил расстояние между ними. В тесном тамбуре этот жест выглядел не просто угрожающим, он был сокрушительным. — Ты пойдёшь один?! — голос Ин Хо упал до опасного шёпота, от которого по спине Ки Хуна пробежал холод. — Ты решил поиграть в героя-одиночку, Сон? Майор внезапно схватил Ки Хуна за нагрудную пластину брони и с силой впечатал его в металлическую переборку. Глухой удар отозвался по всему корпусу «Щита». — Посмотри на меня! — рявкнул Хван, игнорируя возмущения Но Ыль. — Ты, кажется, забыл, ради чего ты вообще дышишь. Ты забыл про Ка Ён? Ты хочешь оставить её там, в Секторе, одну? — Ин Хо тряхнул его, не ослабляя хватки. — Ты думаешь, если ты сдохнешь в этом ржавом корыте, Иль Нам продолжит выдавать ей двойную порцию фильтратов и лекарств? Ты думаешь, о ней кто-то вспомнит, когда твой личный номер удалят из базы за «неоправданный риск»? Ки Хун не отвёл взгляда. Напротив, он резко перехватил руки Ин Хо на своей груди железной хваткой. — Не смей, — процедил Сон, и его голос, обычно мягкий, теперь резал не хуже лазера. — Не смей использовать её имя, чтобы заткнуть мне рот! Он с силой оттолкнул Майора от себя. — Ты думаешь, я идиот? — Ки Хун шагнул вперёд, наступая на Ин Хо. — Ты думаешь, я готов оставить Ка Ён сиротой ради любопытства? Я знаю эту Пустошь лучше, чем ты — свои уставы. Посмотри на показания сейсмодатчиков, Майор! Ки Хун ткнул пальцем в сторону монитора, не дожидаясь ответа. — Грунт под самолётом — это спрессованный известняк вперемешку с химикатами. Он не провалится. Он будет «течь» ещё минимум сорок минут, прежде чем угол наклона станет критическим. У нас есть полчаса спокойной работы, если мы не будем паниковать, как кадеты! Ты идёшь со мной или будешь стоять здесь и считать секунды до моей «смерти?» Ин Хо медленно опустил руки. Гнев в его глазах не исчез, но он сменился холодным расчётом, который когда-то сделал его лучшим офицером Корпуса. — Двадцать минут, — произнёс Ин Хо, проверяя фиксацию пистолета. — Но если через десять я почувствую хотя бы один толчок выше двух баллов, то вытащу тебя оттуда за шкирку. Но Ыль внезапно шагнула вперёд. Её лицо исказилось от ярости, какой мужчины от неё никогда не видели. — Да пошли вы оба к чёрту со своими званиями и приказами! — выплюнула она. — Офицеры, мать вашу! Один готов сдохнуть ради куска железа, а второй стоит и торгуется за минуты, пока земля под нами ходит ходуном! Она рванула с полки свою сумку с инструментами и реанимационным набором. Ки Хун вздрогнул. Он никогда не слышал, чтобы Но Ыль ругалась. В Секторе за такое выражение в адрес старших по званию можно было загреметь на гауптвахту или лишиться рациона на несколько дней. Ин Хо открыл было рот, чтобы напомнить ей о субординации, но Кан даже не дала ему вставить слова: — Я иду с вами, — отрезала женщина, глядя прямо на Ин Хо. — И это не обсуждается. Хван выдохнул, понимая, что спорить бесполезно. Дождавшись, пока Но Ыль соберётся, они спрыгнули на спёкшуюся корку аэродрома. «Щит-1» остался позади, тускло поблёскивая прожекторами. Внутри «Рейса 654» царил запах застывшего времени. Лучи фонарей с трудом пробивали густую взвесь, в которой плавали хлопья ржавчины и истлевшей ткани. Пол под ногами ощутимо вибрировал — самолёт «дышал», медленно погружаясь в землю. — Двигаемся к кабине, — скомандовал Ки Хун, стараясь наступать на силовые рёбра конструкции. — Но Ыль, держись центра прохода, там перекрытия крепче. Они пробирались через заваленный вещами салон. Но Ыль шла последней, её медицинский сканер тихо попискивал. Она не смотрела по сторонам, сосредоточившись на показателях жизнеобеспечения Ки Хуна и Ин Хо. В этой пыли любой скачок давления мог стать фатальным. Дверь в кабину пилотов была заклинена. Ин Хо не стал церемониться: один точный удар плечом — и замок вылетел. Кабина встретила их россыпью тусклых индикаторов, накопленная система всё ещё подпитывала некоторые цепи, заставляя приборы слабо мерцать в темноте. На креслах застыли двое пилотов, покрытых слоем пыли, словно гипсовые статуи. Ки Хун мгновенно опустился на колени перед навигационной панелью. Вскрыл технический люк под пультом, вытянул диагностический шлейф и соединил его со своим терминалом. — Питание пошло, — произнёс он, когда на экране побежала полоска загрузки. — Передача данных займёт минут десять. Ин Хо сверил время и перевёл фонарь на выход из кабины. — Пока идёт передача, осмотрим салон и багажный отсек. Но Ыль, ты со мной. Ки Хун, оставайся у терминала. Если полоска загрузки замрёт или почувствуешь резкую вибрацию, немедленно прерывай и зови нас. Ин Хо и Но Ыль вышли из кабины, лучи фонарей вспороли темноту пассажирского салона. Внутри стояла мёртвая тишина. Пыль, поднятая их шагами, медленно кружилась в холодном свете. Они медленно двигались между рядами кресел, стараясь не смотреть на скелеты. Это было похоже на прогулку по музею катастрофы. На сиденьях остались вещи: накинутая на спинку детская кофта, забытая книга, раскрытая на середине, пара наушников. Это не были скелеты в форме — это были мумии в обычных джинсах, куртках и платьях. Пыль времени превратила их в серые изваяния, сохранив позы: кто-то спал, прислонившись к иллюминатору, кто-то до последнего сжимал руку соседа. Они дошли до кухни в хвосте. Ин Хо открыл один из металлических ящиков, где обычно хранили еду для пассажиров. Достал пластиковый контейнер. Внутри были запечатанные упаковки с крекерами, сублимированным кофе и маленькие бутылочки воды. Ин Хо замер, разглядывая пластиковую бутылку в свете фонаря. Прозрачные стенки были покрыты тонким слоем вековой пыли, но внутри плескалась жидкость, которая казалась пугающе чистой. — Ей много лет, — произнёс он с сомнением. — Внутри должна была уже вырасти какая-нибудь доисторическая дрянь. Мы рискуем получить химическое отравление или инфекцию. Он уже хотел отложить бутылку в сторону, но Но Ыль мягко перехватила его руку. — Подождите, — сказала она. — Пластик здесь авиационный, высокой плотности, он рассчитан на перепады давления и температуры. Кан переключила режим на фонаре и прижала горлышко бутылки к линзе, начав медленно вращать её, внимательно вглядываясь в толщу воды. — Смотрите, — Но Ыль указала на идеальный конус света, проходящий сквозь жидкость. — Никакой взвеси. Никакого «эффекта Тиндаля», который бы указывал на коллоидные растворы или размножение бактерий. Осадка на дне нет, структура абсолютно прозрачна. Она слегка встряхнула бутылку и снова подсветила её. — Пузырьки воздуха поднимаются и сразу исчезают. Если бы там была органика или продукты распада пластика, вода была бы более вязкой или имела бы мутноватый оттенок. Но она чистая. Намного чище той рециркулированной смеси солей и хлора, которую мы пьём в Секторе. Ин Хо посмотрел на неё, потом снова на бутылку. — Тогда забираем всё, что сможем унести, — скомандовал он, открывая соседний ящик. Там стояли ещё две нетронутые упаковки по двенадцать бутылок. Но Ыль заглянула в отсек для экипажа и нашла небольшую аптечку. В ней не было нано-регенераторов, только обычные старые бинты, обезболивающие и антисептики в стеклянных ампулах. У половины из этого уже истёк срок годности. В этот момент в наушниках раздался голос Ки Хуна. — Я почти закончил. А ещё понял, почему самолёт уцелел. Навигационный компьютер зафиксировал, что в момент удара первой волны аэродром накрыло облаком противопожарной пены из автоматических систем ангаров. Она застыла, создав вокруг фюзеляжа кокон. Это спасло корпус от коррозии, но... Он замолчал, и они услышали тяжёлый вздох. — Но люди внутри задохнулись почти мгновенно. Система спасала самолёт, а не их. На некоторое время повисла тишина, а потом снова раздался встревоженный голос Капитана. — У нас проблемы. Если мы сейчас не выйдем, шлюз может завариться от короткого замыкания. Треск в наушниках стал почти невыносимым, перекрывая голос Сона. На иллюминаторах снаружи начали плясать змеи синих электрических разрядов — самолёт накопил в себе энергию всей бури и теперь искал способ её заземлить. Ин Хо и Но Ыль рванули по центральному проходу. Пол под ногами ходил ходуном. Самолёт не просто оседал, он начал крениться в сторону правого крыла. Когда они добрались до кабины, Ки Хун уже стоял в проёме, держа терминал на вытянутой руке, словно стараясь не касаться приборной панели, которая теперь гудела от избытка напряжения. — Прыгайте! — выкрикнул Ки Хун. — Поверхность корпуса под током, не задерживайтесь на пороге! Первой выскочила Но Ыль. Ин Хо буквально вытолкнул её в шлюз «Щита-1», который Хён Джу подвела вплотную к самолётному люку. Между обшивкой вездехода и бортом железной птицы уже проскакивали искры. Ки Хун и Ин Хо прыгнули одновременно. В тот момент, когда их подошвы коснулись платформы вездехода, за их спинами раздался оглушительный треск — гигантский статический разряд прошил «Рейс 654» от носа до хвоста. Электроника кабины, которую Ки Хун только что оживил, вспыхнула коротким замыканием. — Уходим! Вездеход взревел, срываясь с места. В заднюю камеру было видно, как авиалайнер окончательно проваливается в воронку. Через секунду на поверхности не осталось ничего, кроме бешеного вихря песка.