Глава 65. Нравственная угроза

Чем дальше они уходили от центрального холла, тем меньше Дом культуры напоминал Захарии государственное учреждение и тем больше — организм, который внезапно решил обзавестись собственными нервами, кровеносной системой и весьма сомнительным чувством вкуса. В коридорах носились люди. Просто носились. Захария даже не всегда понимала, кто именно и зачем. Мимо них с грохотом прокатили стойку с костюмами, увешанную таким количеством блёсток, что Захария невольно отвернулась от отражённого света. Следом пронёсся мужчина с огромным мотком кабеля через плечо. За ним — две девушки в одинаковых серебристых халатах, одна из которых держала во рту четыре шпильки и одновременно пыталась застегнуть второй серьгу. Из открытой двери справа вылетело перо. Большое. Розовое. Оно некоторое время планировало перед лицом Джеффа. Джефф проводил его взглядом. — Не трогай, — сказала Захария. — Я ничего не делал. — Ты уже посмотрел на него с намерением. — Каким ещё намерением? — Хватательным. Дейв хмыкнул. В следующем коридоре пахло пудрой, горячим пластиком, духами, лаком для волос и чем-то горелым. Захария насторожилась. — Это нормально? Человек в чёрной футболке, пробегавший мимо с коробкой ламп в руках, даже не замедлился, и скрылся за углом. Захария посмотрела ему вслед. — Очень обнадёживает. Они пошли дальше. Через несколько минут выяснилось, что схема, которую им показали у входа, существовала в несколько более идеальном мире, чем сам Дом культуры. На схеме был один длинный коридор и два поворота. В реальности после второго поворота обнаружилась лестница, которой на схеме не было, а за ней — ещё один коридор, два одинаковых служебных прохода и дверь с надписью «СКЛАД», за которой почему-то репетировали трое музыкантов. Захария остановилась, посмотрела на планшет, потом на дверь. Никакой двери на схеме не было. — Мы заблудились, лейтенант, — сказал Джефф. — Нет. — Мы сейчас второй раз проходим мимо той женщины с перьями. Захария подняла голову. Женщина действительно стояла у стены и пришивала что-то к огромному золотому головному убору. Увидев их в третий раз, она уже не скрывала любопытства. Захария отвернулась. — Мы не заблудились. — А что тогда происходит? — спросил Дейв. — Тактическая проверка маршрута. — Три раза? — Маршрут сложный. — Он круглый, — заметил Джефф. Захария остановилась и очень медленно посмотрела на него. Джефф кашлянул. — Молчу. В конце концов гримёрку они нашли не по схеме. Её выдала толпа. У одной из дверей коридор вдруг становился заметно оживлённее. Туда постоянно кто-то заходил, выходил, приносил коробки, уносил коробки, спрашивал про воду, костюмы, шпильки, свет, чай, микрофон и какого-то Серёжу, которого никто не мог найти уже двадцать минут. На двери висела табличка: «НИША. НЕ ВХОДИТЬ БЕЗ СТУКА» Захария остановилась перед дверью. Дейв встал справа, Джефф слева. Все трое некоторое время молча смотрели на табличку. — Ну, — сказал Джефф. Захария не ответила. Ей внезапно пришло в голову, что сейчас она должна постучать и войти в гримёрку к женщине, которая совсем недавно сообщила, что напишет про неё песню, если она умрет, и передала ей собственную полуголую фотографию со следами губной помады. Даже половина из этого звучала тревожно. Если это было начало вербовки, то Захария имела много вопросов к этой методике. Она обернулась назад. — Вы стоите тут. Джефф кивнул. — Есть, лейтенант. — Я стучу. Вхожу. Вероятно. Ещё один кивок. — Вы всё ещё стоите тут. Дейв нахмурился. — Лейтенант, мы поняли — Не смотрите внутрь двери, если её откроют. Джефф моргнул. — Почему? — Потому что вы наблюдаете за… внешней угрозой. Ясно? В этот момент мимо них прошла группа танцовщиц. Четыре девушки, хихикая, о чём-то переговаривались на ходу. Одеты они были в нечто серебряное, короткое и настолько символическое, что даже официантки из Curiosity, пожалуй, спросили бы, нельзя ли добавить хоть немного ткани. Дейв проводил их взглядом, не демонстративно, но достаточно долго. — За какой угрозой, лейтенант? Захария тоже посмотрела вслед танцовщицам. — Нравственной, Дейв. Джефф прыснул. — Я совершенно серьёзно. — Так точно, лейтенант. Захария повернулась к двери, собралась с духом, и постучала. Изнутри почти мгновенно донеслось: — Войдите! Захария взялась за ручку. Сзади немедленно наступила какая-то слишком подозрительная тишина. Она медленно повернула голову. Дейв и Джефф смотрели строго вбок. Оба. Джефф даже чуть задрал подбородок. — Отлично, — сказала Захария. Она открыла дверь, и сразу поняла, что инструкции были не лишними. В гримёрке царило ещё большее безумие, чем в коридоре. Первым Захария увидела огромное зеркало, вокруг которого горели лампы. Перед ним стоял стол, заваленный косметикой, чашками, шпильками и неизвестными Захарии маленькими инструментами, назначение которых она не смогла определить с первого взгляда и решила не пытаться. Потом она увидела Нишу. Та сидела перед зеркалом, спиной к двери, в длинном шёлковом халате кроваво-красного цвета. Тёмные волосы были собраны наверх и заколоты десятком металлических зажимов. Одна женщина наносила ей что-то на лицо, вторая возилась с волосами. Рядом на диване лежало голубое блестящее платье. Ниша посмотрела на неё через зеркало рассеянным взглядом, но через секунду лицо изменилось. — О. Уголки её губ приподнялись. — Наш лейтенант прибыл. Захария почему-то сразу почувствовала себя так, словно её только что публично назвали домашним животным. — Доброе утро, мисс Ниша. — Прошу, просто Ниша. Нам ни к чему эти формальности, не так ли? Захария здравомысляще промолчала. Ей формальности были нужны просто невероятно. Но тут она вспомнила сосредоточенное лицо капитана Элизы, вещавшей ей про установление контакта, и усилием воли заставила себя выдавить: — Как вам удобнее, ми... Ниша. Ниша повернула голову, но женщина с кистью немедленно взяла её за подбородок и вернула обратно. — Не крутиться. — Я не кручусь. — Вы крутитесь. — Я повернулась один раз. — Этого достаточно. Ниша вздохнула. — Видите, лейтенант? Я здесь пленница. Захария посмотрела на женщину с кистью. Та даже не моргнула. — Понимаю. — Вы пришли меня спасать? — Охранять. — Почти одно и то же. — Не совсем. Ниша снова посмотрела на неё через зеркало. — Вы ведь Захария? — Да. — Необычное имя. Признаться, я думала, оно мужское. Захария чуть нахмурилась. Она никогда особенно не задумывалась, мужское это имя или женское. Когда Захария начала называться Захарией, подобные тонкости волновали её в последнюю очередь. Это случилось примерно через неделю после того, как она оказалась одна в Трущобах. Тогда она ещё плохо представляла, где можно спать, у кого нельзя спрашивать дорогу и насколько быстро оставленная без присмотра вещь перестаёт принадлежать своему владельцу. Именно в те дни Захария однажды наткнулась в переулке на слегка обгоревший мужской труп. Мужчина лежал возле стены, наполовину заваленный каким-то мусором. Что именно с ним произошло, Захария выяснять не стала. Судя по тому, что тело еще не погрызли крысы-мутанты, случилось это относительно недавно. Она несколько минут стояла рядом. Потом всё-таки полезла ему в карманы. Деньги ей были нужны значительно больше, чем покойнику. Денег не оказалось. Вероятно, кто-то пришёл к той же мысли раньше неё и оказался расторопнее. Зато во внутреннем кармане нашлись документы. Они тоже обгорели. Пластик поплавился, фотографию почти полностью съело огнём, возраст разобрать было невозможно. Большая часть текста превратилась в чёрные пятна и вздутые полосы. Но номер сохранился. И имя тоже. Захария. Она тогда посмотрела на труп, на документы, и решила, что имя ему уже тоже вряд ли понадобится. Документы она забрала вместе с именем, и с тех пор всем представлялась Заком. Это было коротко, удобно и не требовало объяснять ничего лишнего. Моран, правда, не поверил почти сразу. — Тебя правда так зовут? — спросил он тогда. — Да. — Захария? — Да. — Зак, значит, сокращение? — Да. Моран смотрел на неё с выражением лица человека, которому только что очень плохо соврали. Захария оскорбилась. И, чтобы окончательно доказать свою правоту, достала обгоревшие документы. Моран взял их, несколько секунд молча изучал, и вдруг заржал. Не усмехнулся и не хмыкнул, а именно заржал так, что Захария почти пожалела, что вообще ему что-то показала. — Чего?! Моран ткнул пальцем в едва различимый водяной знак на пластике. — Если собираешься врать, мелкий, хотя бы разбирайся в том, чем врёшь. — Я не вру. — Конечно. Он снова посмотрел на документ. — Это не удостоверение личности. Захария нахмурилась. — А что? — Удостоверение офицера ASC. Он поднял глаза на неё. Окинул взглядом грязные штаны, слишком большую куртку и ботинки, один из которых был перевязан проволокой. — А ты, если позволишь заметить, для офицера ASC пока маловат. Захария вырвала документы у него из рук. — Это всё равно мои. — Конечно, Зак. — И меня так зовут. — Разумеется. После этого Моран ещё несколько дней ухмылялся каждый раз, когда произносил имя. Настоящее Захария ему так и не сказала. Не из упрямства. Во всяком случае, не только из упрямства. Просто уже тогда считала, что её настоящее имя — информация совершенно лишняя для всех окружающих. Это касалось Морана, остальных обитателей Трущоб, и, как показала дальнейшая жизнь, вообще практически всех. Так что со временем Захария перестала воспринимать чужое имя как чужое. Она носила его слишком долго. Почти так же, как старую чужую одежду: сначала потому что другого не было, потом потому что привыкла. И всё же замечание Ниши почему-то прозвучало хуже, чем если бы она вообще не запомнила её имя. Захария чуть выпрямилась. — Я буду отвечать за сопровождение во время вашего пребывания здесь. Со мной ещё двое солдат. Они остаются снаружи. — Те самые? Захария нахмурилась. — Какие? — Которые смотрели на меня так, будто я воскресший пророк. Тот, с веснушками, довольно милый. Но у второго бицепсы больше. Захария подумала, что Джефф не должен узнать, что его посчитали милым. И тем более, что бицепсы Дейва оценили как более впечатляющие, хоть это и была объективная правда. — Да. Они. Других мне не выдали. Ниша рассмеялась. Женщина с кистью раздражённо сказала: — Не улыбайтесь, пожалуйста, дорогая. Помада. Ниша тут же перестала. — Простите. Захария вдруг почувствовала к визажистке некоторое уважение. Кажется, не каждый человек был способен заставить Нишу замолчать одним предложением. — Им уже объяснили правила, — сказала она. — Какие? — Не просить автографов. Не фотографироваться. Не просить одежду, волосы и другие памятные предметы. Ниша медленно подняла брови. — Волосы? — Так мне сказали. — У меня ещё ни разу не просили волосы. — Пока. Захария перевела взгляд на комнату. У дальней стены стояли ещё два костюма. На кресле лежала блестящая куртка с металлизированными вставками. Возле дивана — несколько пар обуви. На столике у окна стоял открытый металлический кейс с аппаратурой. Захария задержала на нём взгляд на долю секунды дольше, чем следовало. Вот ради таких вещей она сюда и пришла. Если появится возможность — посмотреть. Если услышит что-нибудь интересное — запомнить. Если увидит незнакомое оборудование — постараться понять назначение. Захария отвела взгляд от кейса. — Перед началом мероприятия мне нужно будет проверить помещение и маршрут. — Конечно. — И вашу аппаратуру. Ниша посмотрела на неё в зеркало. — Мою аппаратуру? — В пределах требований безопасности. — То есть вы будете рыться в моих вещах? Захария моргнула. — Нет. — Жаль. — Что? — Я пошутила. — А. Ниша некоторое время молча её рассматривала. — Вы всегда такая серьёзная? Захария задумалась. — Нет. — Правда? — Иногда я сплю. Ниша тихо фыркнула. Визажистка прикрыла глаза. — Госпожа Ниша. — Всё. Всё. Не дышу. Захария решила, что пора уходить. — Я буду снаружи. Ниша подняла руки, насколько позволяла женщина, занимавшаяся волосами. — Хорошо. Не вмешиваюсь в военные дела. Захария открыла дверь. Снаружи Дейв и Джефф действительно стояли на месте, и делали вид, что не смотрели внутрь. Правда, оба почему-то смотрели строго в стену напротив с таким напряжением, словно там транслировалась важнейшая военная сводка. Захария вышла и закрыла дверь. Джефф тут же повернулся. — Ну? — Что «ну»? — Она там? — Нет. Мы ошиблись дверью. Там сидит старый шахтёр. Джефф моргнул. Дейв медленно отвернулся, пряча улыбку. — Серьёзно? Захария посмотрела на него. — Нет, Джефф. — А. Он облегчённо выдохнул. — Она там. — Да. — Как она? — Живая. — Я вижу, сегодня мы получим исчерпывающую информацию. — Ты должен её охранять, а не собирать сведения для личного архива. — Я просто спросил. Дейв покосился на дверь. — Что теперь? — Теперь вы стоите здесь. — А вы? — Проверю маршрут. — Одна? — Да. Джефф нахмурился. — Но мы же группа. — Именно поэтому двое остаются у сопровождаемой. — А если нравственная угроза уйдёт с вами? Захария посмотрела на него. — С нравственной угрозой я справиться в состоянии. В отличие от вас. В этот момент дверь гримёрки открылась. Джефф дёрнулся и мгновенно развернулся лицом в противоположную сторону. Дейв сделал то же самое. Из двери вышла та самая визажистка с коробкой косметики. Она удивлённо посмотрела на двух солдат, стоящих носами к стене, потом на Захарию. — Они наказаны? Захария секунду подумала. — Пока нет, мадам. Женщина понимающе кивнула и ушла. Дейв очень тихо сказал: — Лейтенант. — Что? — Можно уже повернуться? Захария посмотрела вслед женщине. — Можно. Они повернулись. Джефф огляделся. — А где танцовщицы? — Джефф. — Я наблюдаю за угрозой, лейтенант. С другой стороны коридора опять раздался чей-то крик: — Кто видел Серёжу?! Из-за двери напротив ответили: — Какого Серёжу?! — Нашего! — У нас их три! Захария закрыла глаза. Она начинала понимать, что ближайшие несколько часов будут очень длинными. ____ Проверка маршрута довольно быстро превратилась в то, что Захария с самого начала и подозревала. То есть в хождение по Дому культуры без определённой цели. Формально цель, конечно, была. Проверить запасные выходы. Убедиться, что проходы не загромождены. Посмотреть, где находятся сотрудники охраны. Запомнить лестницы. Выяснить, какие помещения примыкают к маршруту. А заодно, если представится возможность, обнаружить что-нибудь подозрительное среди оборудования Ниши или её персонала. На словах всё звучало очень разумно. На практике первые десять минут Захария просто ходила по коридорам, стараясь выглядеть так, будто точно знает, куда идёт. Выяснилось, что это полезный навык. Если идти достаточно быстро, держать планшет в руке и иногда с сосредоточенным видом смотреть по сторонам, никто не задавал вопросов. Люди сами расступались, как только замечали форму техноманта. Один раз какой-то мужчина даже придержал перед ней дверь и сказал: — Охрана? Не вполне понятно было, какую именно охрану он имел в виду, но Захария решила не уточнять. Потому что формально она действительно была охраной. — Да. Мужчина кивнул в ответ. На этом их взаимопонимание закончилось. За дверью оказался небольшой технический коридор, вдоль стены которого стояли металлические кофры, катушки кабеля и три сложенных прожектора. Захария остановилась. Вот. Оборудование. Она медленно прошла вдоль кофров. На одном была наклейка производителя. На втором — номер. На третьем кто-то маркером написал: «НЕ КИДАТЬ!» Захария присела рядом. Замки были обычные, корпус тоже. Кабели… Она несколько секунд смотрела на кабели и прожекторы, и наконец пришла к неприятному выводу. Для того чтобы найти что-нибудь подозрительное в музыкальном оборудовании, надо было хотя бы немного разбираться в музыкальном оборудовании. Захария не разбиралась. Она могла разобрать передатчик. Могла перепаять блок управления, допустим, чайника. Могла по одному звуку понять, что в старом генераторе вот-вот сгорит преобразователь. Однажды она починила вентиляцию в казарме металлической ложкой и куском провода, хотя капитан Элиза потом почему-то не оценила ни метод, ни результат. Но если поставить перед Захарией два одинаковых чёрных ящика и сказать, что один из них — усилитель звука, а второй — устройство, способное свергнуть правительство Изобилия, она не была уверена, что выберет правильно. Разве что второй окажется подписан. Захария поднялась, с трудом удержавшись от соблазнительного желания запихнуть моток медных проводов себе в карман. Казалось кощунством, что они вот так лежали здесь, в Доме культуры, как нечто никому ненужное и обыденное, тогда как в казармах ради выдачи такого пришлось бы умасливать интенданта Райана минимум полчаса. Про себя Захария подумала, что надо передарить интенданту свой собственный экземпляр фотографии Ниши с подписью — он ведь, кажется, тоже любил посматривать её клипы. Может, тогда старый козел станет сговорчивее. Все эти мысли несколько усложняло разведывательную деятельность. Она пошла дальше. Из открытой двери слева доносились голоса. Захария автоматически замедлила шаг. — Я тебе третий раз говорю, комнатной. — Ты перепутал. Джим говорил, что это Лозоходцу надо ставить прохладную, а генералу Ларсону наоборот — тёплую. Захария прошла ещё немного и увидела двух мужчин с одинаковыми служебными бейджами. Оба стояли возле стола, на котором были расставлены бутылки с водой и какие-то банки с этикетками. Один держал планшет. Второй — термометр. — Прохладная — это не холодная. — Я и не говорю холодную. — А сколько? — Восемнадцать градусов. — Восемнадцать — это почти комнатная. — В помещении двадцать четыре. — В вип-ложе прохладнее, чем тут. Значит, комнатная температура для воды тоже другая. Захария прошла мимо. За спиной продолжилось бурное обсуждение температуры напитков для вип-ложи. Захария подумала, что промышленный шпионаж пока приносит неожиданные сведения. Если капитан Элиза спросит, какие сведения ей удалось добыть, она сможет уверенно доложить, что Лозоходец не любит слишком тёплые напитки. Было забавно, что Захария до сих пор не вспомнила ни имени, ни лица правителя Изобилия, но теперь знала его предпочтения по температуре воды. Вероятно, это когда-нибудь спасёт Изобилие. Она свернула за угол. Коридор здесь был почти пустым. Из-за закрытой двери доносились глухие удары баса, от которых слегка дрожала металлическая ручка. Чуть дальше возле окна стояли двое мужчин в серой форме. Захария машинально посмотрела на них. Тёмно-серые мундиры без погон и званий в Изобилии носила только одна служба. ASC. Она уже собиралась пройти мимо, когда один из мужчин повернул голову. Захария тут же отвела взгляд. Лицо показалось знакомым. Она прошла ещё несколько шагов и только тогда поняла. Капитан Дор. Теперь, правда, с усами. Усы выглядели несколько странно. Не потому что были плохими. Наоборот. Захария вынуждена была признать, что капитан наконец отрастил их до состояния, когда они действительно выглядели как усы, а не как последствие неудачного решения, принятого несколько недель назад. Просто видеть Дора с усами было примерно так же непривычно, как увидеть бронежабу в шляпе. Вроде ничего невозможного. Но зачем? Захария немного изменила траекторию движения и пошла ближе к противоположной стене. Не то чтобы она боялась Дора. Она просто совершенно не хотела с ним разговаривать, и тем более объяснять, что её, квалифицированного, в общем-то, техноманта, приставили сторожить певицу. Её уже и так когда-то стошнило на капитанские сапоги. Позориться еще сильнее нужды совсем не было. К счастью, капитан стоял к ней вполоборота и был увлечён разговором. Захария опустила взгляд в планшет и снова сделав сосредоточенное лицо, прошла мимо, краем уха услышав: — …фингал на пол-лица. И он пришёл так на Совет, представляешь? Вот умора. Второй офицер что-то ответил. Захария уже не разобрала. Следующий коридор вывел её к сцене с другой стороны. Здесь было особенно шумно. Рабочие ползали по металлическим конструкциям под потолком. Кто-то проверял подвесы. По сцене ходили люди с гарнитурами. В центре стоял мужчина и размахивал руками, объясняя двум другим, куда именно должен падать свет. Захария задержалась возле стены. На первый взгляд ничего подозрительного. На второй — тоже. Кабели. Пульты. Динамики. Какие-то стойки. Металлические коробки. Ещё металлические коробки. Очень много металлических коробок. Если внутри одной из них и находилось тайное устройство, предназначенное для промышленного шпионажа, саботажа, связи с Сопротивлением или вызова древнего марсианского демона, внешне оно ничем не отличалось от остальных. Захария почувствовала лёгкое раздражение. Ей следовало подготовиться. Хотя к чему именно? К концерту? Найти справочник «Музыкальное оборудование для техноманта, который никогда не был на концерте»? Она подошла чуть ближе к одному из пультов. На панели горело несколько десятков индикаторов. На другом конце сцены две женщины тихо спорили возле стойки с костюмами. — Я тебе говорю, она не наденет это второй раз. — Наденет. — После того интервью? — Интервью уже неделю как забыли. — Ты забыла. В сети до сих пор обсуждают. — В сети обсуждают всё. — Там написали, что жена Лозоходца выглядит как «патриотическая селёдка». На секунду повисло молчание. — Кто написал? — Какой-то канал. — А у них сколько подписчиков? — Двенадцать тысяч. — Тогда не наденет. А админа канала арестуют. — Я думаю, уже арестовали. Захария прошла мимо. Ещё одна стратегически важная информация. Кто-то не хотел выглядеть патриотической селёдкой. Список сведений для капитана Элизы постепенно становился всё более впечатляющим. Захария задумчиво посмотрела в планшет. Возможно, промышленный шпионаж был несколько переоценён как профессия.