Глава 68. Фамильный нос

— Да блядь. Безжалостность снизу поднял голову. — Я всё слышал! — Прекрасно! Захария вскинула руку. Между пальцами вспыхнул разряд. Безжалостность увидел движение и мгновенно выбросил ладонь вперёд. Перед ним дрогнул полупрозрачный щит. Молния ударилась в него и расползлась белыми ветвями. Ткань под Безжалостностью задымилась. — Левее! — крикнул мужчина рядом. Захария покосилась на него. — Что? — Левее! В портьеру! — Я вижу! — Вы попали в щит! — Спасибо! Она ударила ещё раз. Безжалостность качнулся вместе с тканью. Разряд прошёл чуть выше, срезал край декоративной кисти и улетел через зал. Где-то далеко внизу с треском лопнул плафон, и посыпались искры. Мужчина рядом взвизгнул. — Куда вы целитесь?! — В него! — Правда? — Не мешайте! Снизу донеслось: — Я убью тебя, шлюха белобрысая! Захария зло перегнулась через перила. — Поднимись сначала, урод! Мужчина в красном пиджаке тоже высунулся. — Сам такой! Захария медленно повернула к нему голову. Он уже входил во вкус. — И костюм у тебя дешёвый! Безжалостность замер. Даже на расстоянии было видно, как изменилось его лицо. — Что?! Мужчина рядом торжествующе посмотрел на Захарию, будто только что нашёл особенно чувствительное место противника. Захария несколько секунд молчала. Безжалостность снизу рявкнул что-то совершенно непечатное. Мужчина огляделся, увидел валяющуюся на полу ручку от разбитой вазы, поднял её и взвесил в ладони. — Что вы делаете? — Помогаю. — Не надо. Он уже бросил. Обломок полетел вниз. Не особенно точно, но Безжалостность всё-таки дёрнулся в сторону. Ручка просвистела возле его головы. — Ах ты… Ткань громко затрещала. Безжалостность замер. Мужчина тоже. Захария посмотрела вниз. По красному бархату от места, где за него цеплялся техномант, быстро расползалась длинная рваная полоса. Все трое на секунду перестали двигаться. Безжалостность очень медленно посмотрел вверх. — Только попробуйте. Захария посмотрела на мужчину рядом. Тот посмотрел на неё. Потом оба одновременно перевели взгляд на верхний край портьеры. — Нет, — сказал Безжалостность. Захария схватилась за ткань двумя руками. Мужчина тут же вцепился рядом. — Нет! Они дёрнули. Портьера качнулась. Безжалостность заорал: — Вы совсем охренели?! — Ещё! — сказал мужчина. — Я знаю! Они дёрнули снова. Ткань пошла из стороны в сторону. Безжалостность болтался вместе с ней, отчаянно перебирая ногами по стене и пытаясь найти хоть какой-нибудь выступ. — Правее! — с энтузиазмом сообщил мужчина. — Куда правее?! — От меня правее! Для Захарии это было левее. Они дёрнули ещё раз. Снизу послышался треск. Безжалостность вскрикнул. Мужчина рядом даже упёрся одной ногой в основание перил, чтобы было удобнее. — Давайте одновременно. — Мы и так одновременно. — Нет, я считаю. — Зачем?! — Раз. Два… Где-то за спиной громко хлопнула дверь. — Карамер! Голос прозвучал настолько испуганно, что оба дёрнулись. Захария резко обернулась. В дверях стоял грандмастер Йен. На секунду она даже не узнала его. Парадная кожаная форма была подпалена на одном боку. Бронзовый наплечник съехал и теперь держался явно только на честном слове и одной застёжке. Волосы растрепались, а на лице было такое выражение, какого Захария у него раньше почти не видела. Откровенная тревога. — Карамер! Мужчина рядом тоже повернулся. — Грандмастер? Снизу раздался особенно громкий треск. А потом громкий вскрик: — Блядь! Захария и мужчина одновременно развернулись обратно. Портьера окончательно порвалась, но Безжалостность не полетел вниз. Каким-то невероятным образом он успел перехватить ткань ниже и теперь съезжал по ней почти как по канату, окружённый огромным куском красного бархата. — Да чтоб тебя… Он пролетел один уровень. Потом второй. Внизу ткань кончилась. Безжалостность спрыгнул последние пару метров, рухнул между креслами, перекатился, вскочил и побежал к ближайшему проходу. — Вы это видели?! — спросил мужчина. Захария молча смотрела вниз. Безжалостность перепрыгнул через ряд кресел. Какой-то эвакуируемый мужчина попытался его остановить и был немедленно оттолкнут в сторону. Рыжая голова мелькнула возле оркестровой ямы и исчезла. Мужчина рядом протяжно выдохнул. — Мда. Йен тем временем подошёл ближе. Он перешагнул через лежавшего на полу Упорство, бросив на него короткий озадаченный взгляд, и встал между Захарией и мужчиной. Несколько секунд он тоже смотрел вниз, туда, где только что исчез Безжалостность. — Это был… — Да, — сказала Захария. — Понятно. По голосу было совершенно непонятно, что именно ему понятно. Йен перевёл взгляд налево. На мужчину. Потом направо. На Захарию. И замер. Захария сразу заметила. Грандмастер ещё раз посмотрел на мужчину, и снова на неё. Брови медленно приподнялись. На лице появилось сомнение. Такое выражение бывает у человека, который видит очевидную вещь, но очень надеется, что глаза его обманывают. Захария нахмурилась. Мужчина рядом тоже заметил взгляд. Он сделал совершенно невинное лицо и повернул голову в сторону стены. — Какая уродливая вышивка, — пробормотал он. Захария посмотрела туда же. На стене действительно висела декоративная панель. Вышивка была вполне нормальная. Йен открыл рот. Упорство на полу застонал. Все трое посмотрели вниз. Наёмник пошевелился и попытался приподнять голову. — Ох… Захария и мужчина одновременно дёрнулись. Захария оказалась быстрее. Она буквально упала Упорству на спину, усевшись сверху всей массой и прижав его к полу коленями. Тот хрипло выругался. Мужчина схватил с пола первый попавшийся осколок вазы. — Я думал, он сдох! — Этот кабан?! Захария перехватила Упорство за шею. — Он переживёт удар током и от трансформатора! — Очень обнадёживает. Упорство под ней дёрнулся. — Слезь с меня, дура… Захария сильнее прижала его к полу. — Не дёргайся. Он снова попытался подняться, и Захария наклонилась ближе. — Поджарю. Наёмник замер. Йен несколько секунд наблюдал за этим, и на секунду закрыл глаза. Выражение его лица становилось всё более просветлённым. Не в хорошем смысле. Скорее так выглядел человек, который только что узнал нечто совершенно очевидное и теперь очень жалел, что вообще обладает способностью сопоставлять факты. Он снова посмотрел на мужчину, и чуть отшагнул назад так, чтобы видеть их одновременно. Мужчина в красном пиджаке заметил, и демонстративно спрятал руку с осколком вазы за спину. — Карамер, — наконец сказал Йен. — Вы целы? Мужчина будто очнулся. — Ах. Он выпрямился и поправил пиджак. Получилось плохо — один лацкан был в пыли, рукав порван, а на плече осталось белое пятно от штукатурки. — Да. Почти. Йен нахмурился. — Что значит «почти»? — Физически цел. Мужчина задумался. — Морально — не уверен. Захария фыркнула. Он покосился на неё. — Благодарю, что вы вмешались, грандмастер. Йен посмотрел на него. — Я пытался добраться до вас последние несколько минут. — Очень ценю ваши старания. Мужчина снова отряхнул рукав, и заметно оживился. — Но какой идиот умудрился пропустить убийцу ко мне под видом официанта? Йен моргнул. — Что? — Он вошёл с подносом. Мужчина раздражённо махнул рукой в сторону зала. — Салфетка через руку, бутылка, стаканы. Всё как положено. Я ещё подумал, что обслуживание сегодня подозрительно быстрое. — И? — А потом он вытащил оружие. — С подноса? — Из-под пиджака. — Понятно. — Нет, не понятно! Мужчина возмущённо развёл руками. — Это что за безобразие? Здесь половина правительства! Нет, здесь я! — Именно поэтому охрана была усилена. Захария посмотрела на Упорство под собой, на раздолбанную вазу, в сторону сорванной портьеры. Усиление охраны действительно впечатляло. Упорство снова зашевелился, и она пнула его пяткой под рёбра. — Лежать. — Сука… Захария сжала пальцы на его шее. — Что? Наёмник передумал. — Ничего. — Вот и хорошо. Йен опять посмотрел на неё, на этот раз дольше. Захария почувствовала себя неуютно. Особенно потому, что он тут же перевёл взгляд на мужчину. Захария нахмурилась. Что он там увидел? Кроме очевидного. Очевидное Захарии самой совершенно не нравилось. Мужчина тем временем старательно рассматривал вышивку. — Всё-таки очень странный орнамент. Йен медленно произнёс: — Карамер… И в этот момент на балкон ввалилась толпа, иначе назвать происходящее было невозможно. Сначала появились двое вооружённых охранников. За ними мужчина в костюме с гарнитурой, женщина с папкой в руках, и несколько человек в чёрно-красной незнакомой форме. Все заговорили одновременно. — Мистер Лайл! — Господин Лозоходец! — Вы целы?! — Где он?! — Немедленно выводим! — Пространство очистить! — Сэр, вы ранены? — Я не… Мужчина даже не успел договорить. Двое особенно широкоплечих охранников моментально оказались по обе стороны от него. Один взял за локоть, второй почти обнял за плечи. — Господин Лозоходец, идёмте. — Я сам могу идти. — Конечно. — Тогда отпустите меня. — Не можем. — Почему? — Протокол. — Ненавижу протокол. Его уже теснили к выходу. Захария, всё ещё сидевшая на спине Упорства, медленно подняла голову. Что? Лозоходец? Она посмотрела на мужчину. Тот уже почти исчезал в окружении охраны. — Господин Лайл, быстрее. Лайл. Захария моргнула. Мужчина неожиданно обернулся, и их взгляды встретились. На его лице было такое же непонимание, какое Захария чувствовала сейчас сама. Он посмотрел на неё. Она на него. Несколько секунд они просто молчали, а потом охрана утянула его за дверь. Шум постепенно удалился. — Осторожнее с плечом! — Я сказал, я цел! Голоса исчезли. Захария продолжала смотреть на пустой дверной проём. Лозоходец. Лайл. Карамер. Карамер Лайл. Наконец-то она вспомнила это имя. Вот как звали правителя Изобилия. Захария мысленно повторила. Вообще-то довольно дурацкое имя. Она медленно повернула голову к Йену. Грандмастер смотрел на неё очень внимательно. Захария моргнула, и потом мысль наконец сложилась. Стоп. Почему Лозоходец выглядел как её потерянный брат-близнец? Она замерла. Нет. Чушь. Совпадение. Лица бывают похожими. Даже очень похожими. Иногда, редко, но бывают. Захария почувствовала, как внутри становится неприятно холодно. Следующей появилась более неприятная мысль. Каладот. Имя всплыло само. Она нахмурилась. Нет, не обязательно. Совершенно не обязательно. Каладот никогда не был образцовым отцом. Вообще слово «отец» применительно к нему звучало несколько щедро. Он буквально украл Захарию у матери, когда однажды решил, что ребёнок ему всё-таки нужен. Потом воспитывал её так, как считал правильным. То есть странно. Но дело было даже не в этом. Каладот никогда не упускал возможности завести очередные шашни. Захария слишком хорошо это знала. В Золотых Землях среди культистов она видела как минимум троих людей постарше себя с подозрительно знакомыми чертами лица. Ещё одного — младше. Никто официально не называл их детьми Каладота. Никто вообще об этом не разговаривал. Да и свидетельство о рождении там никого особенно не интересовало — бюрократию культисты считали вторым главным грехом человечества после неуважительного обращения с бронежабами. Но, как однажды выразился Джакор, впервые увидев Захарию в крепости, иногда фамильного носа вполне достаточно вместо документов. Тогда Захария была маленькой и не поняла. Позже поняла. К сожалению. Она снова вспомнила лицо Карамера. Те же глаза, те же волосы, скулы и нос. Даже выражение лица, когда он испугался. Тень. Не может быть. В Офире? Сам Лозоходец? Захария нахмурилась ещё сильнее. Был ли Каладот вообще когда-нибудь в Офире? Она не знала. О большей части жизни Каладота до её рождения Захария вообще почти ничего не знала. Она медленно закрыла глаза. Наверняка совпадение. Просто похожий человек. Мир большой. Марс большой. Не каждое лицо, похожее на её собственное, обязательно являлось очередным доказательством того, что Каладот не умел предохраняться. Упорство под ней вдруг тихо сказал: — Красотка. Захария открыла глаза. — Что? — Ты очень тяжёлая. Она посмотрела вниз. Потом снова на дверь, за которой исчез Карамер Лайл, внук предыдущего Лозоходца, потомственный правитель Изобилия. — Иди нахрен. Грандмастер Йен несколько секунд молча смотрел на Захарию. Она всё ещё сидела верхом на Упорстве, прижав его к полу коленями и одной рукой удерживая за шею. Йен опустил взгляд на наёмника, потом снова на неё. — Захария, ты цела? — Да, сэр. Захария подумала получше. — В основном. — Что, тоже морально? — Нет, сэр. Меня немного душили. Йен замер на полсекунды. Он открыл рот, явно собираясь уточнить, но коммуникатор где-то в его кармане вдруг зашипел. Йен поднял руку. — Йен. Приём. В ответ донеслось такое количество треска, что разобрать слова было невозможно. — …верх… перекрыт… эвак… — Мне нужен отряд на верхнем балконе слева от входа, — отчётливо сказал Йен. — Один задержанный. Вооружён. Второй нападавший ушёл вниз через зрительный зал. Захария наклонила голову. Упорство под ней тяжело дышал. Он больше не пытался вырываться. Умный. Йен отвернулся на несколько шагов, продолжая говорить в коммуникатор. — Лозоходец покинул опасную зону. Да, я тоже хотел бы знать, где ваш полковник, но это точно не вопрос первой необходимости, капитан. Я жду отряд. Захария посмотрела на дверь. Шагов пока не было слышно. У неё было несколько минут максимум. Она опустила взгляд на затылок наёмника, и медленно наклонилась. — Эй. Упорство чуть повернул голову. — Что? Захария приблизилась к его уху. — У тебя есть пара минут, пока охрана поднимается наверх, чтобы собраться с мыслями и сказать, кто тебя послал. Мужчина молчал. Захария продолжила совсем тихо: — Если не успеешь разговориться, я тебя убью, как только войдёт первый. Упорство замер на пару секунд, и тихо хмыкнул. — Прямо при этом типе убьёшь? Захария покосилась на Йена. Грандмастер стоял у перил спиной к ним и через помехи пытался объяснить кому-то, куда именно нужно подняться, и что он думает о каких-то новейших протоколах безопасности. — Не боишься? — прошептал Упорство. Захария наклонилась ещё ниже, почти легла ему на спину грудью. — Просто скажу, что ты пытался вырваться, здоровяк. А я перенервничала. Мужчина чуть напрягся. Захария придвинулась к самому уху. — Техноманты ведь постоянно это делают, а? Упорство перестал дышать на секунду. Захария почувствовала это всем телом. Потом грудная клетка под ней снова поднялась, медленно и тихо, но мужчина молчал. Она тоже молчала. Не торопила. Где-то внизу продолжался шум эвакуации. Через открытый балкон доносились голоса, топот, металлический звон чего-то упавшего. Издалека глухо хлопнула дверь. Упорство лежал неподвижно. Захария переместила руку с его плеча выше, к шее. Два пальца легли у основания затылка. Туда, где ей не требовался сильный разряд. Даже слабого хватило бы. Упорство это тоже понял. Его тело под ней стало твёрдым. Захария услышала где-то со стороны лестницы первые шаги. Далеко. Но быстро приближающиеся. Она не собиралась его убивать. Конечно не собиралась. Во-первых, это было бы бессмысленно. После живого пленного обычно оставалось больше полезной информации, чем после мёртвого. Во-вторых, буквально в нескольких метрах стоял грандмастер Йен, и даже Захария понимала, что убийство уже обезвреженного человека у него на глазах может вызвать некоторое количество неудобных вопросов. Но Упорству знать об этом не требовалось, потому что через минуту его заберут службы Изобилия. А потом наверняка начнётся расследование. Настоящее, с протоколами, с комиссиями, отчётами и служебными допусками. И если всё пойдёт как обычно, лейтенант Захария узнает о результате примерно ничего. Даже несмотря на то, что стреляли именно в неё. Не по чину. Особенно если рядом в этот же момент пытались убить самого Лозоходца. Про то, что второй наёмник изначально охотился именно за Захарией, в итоговом отчёте могли вообще вспомнить в третьем приложении мелким шрифтом. Если вспомнят. Шаги на лестнице стали громче. Упорство дёрнул плечом. Захария сильнее вдавила пальцы в основание его черепа. — Идут. Мужчина тихо выругался. — Да не знаю я! Захария ничего не сказала. — Думаешь, все, кто хотят кого-то убить, представляются по имени? — Кто? — Обычно я таким не занимаюсь. Девочками вроде тебя. Охочусь на всяких сомнительных парней. Беглых техномантов Авроры. Шаги приближались. — Очень благородно. — Да заткнись ты! Захария надавила пальцами. Упорство мгновенно передумал спорить. — Но в этот раз… — Что в этот раз? Он сглотнул. — Баба это была какая-то. Захария нахмурилась. — Какая баба? — Я не знаю! — Имя. — Не знаю имени. — Где встретил? — В баре. Захария услышала, как внизу кто-то крикнул: — Верхний сектор! Она наклонилась ещё ниже. — Какой бар? — В Шэдоулэйре. Захария моргнула. — Что? — Шэдоулэйр. Бар «Три киски», возле старых ворот. — Она была одна? — Да. — Как выглядела? — Никак. — Очень полезно. — В балахоне была! Упорство раздражённо дёрнул головой и тут же замер, почувствовав её пальцы. — С ног до головы. Капюшон. Лица почти не видно. — Голос? — Женский. — Возраст? — Откуда я знаю?! Шаги уже гремели совсем близко. Упорство заговорил быстрее: — Показала фотографию. Я даже имени твоего не знал. Захария замерла. — Что? — Фотографию показала. — Какую? — Твою! Захария на секунду перестала слышать шаги. — Откуда? — Да откуда я знаю?! — Что она сказала? — Нужно найти девку с фото. — И всё? — И всё! Ни имени, ни города, ничего. Сказала, мол, ищи, ты же охотник. Захария нахмурилась сильнее. — И ты согласился? Упорство хрипло рассмеялся. — Я охотник за головами, красавица. В названии профессии всё написано. — За головы обычно платят после того, как говорят, чья это голова. — Она заплатила авансом. Захария замолчала. Упорство продолжил сам: — Я пол-Марса облазил. — С одной фотографией? — Я профессионал. Захария посмотрела на его затылок. — Тебя вырубил вазой мужик с маникюром. — Но тебя же я нашёл. К сожалению, аргумент был убедительный. — Дальше. — Нашёл тебя. Сообщил ей. — Как? — Через оставленный канал. — Какой? — Зашифрованный. С лестницы донеслось: — Охрана! Не двигаться! Захария почти прошипела: — Дальше. — Она сказала: убьёшь — заплачу столько же. — И ты пошёл меня убивать? Упорство помолчал. — Я на мели был. Захария моргнула. Несколько секунд ей действительно нечего было сказать. — Ты серьёзно? — Очень. — Ты пол-Марса искал меня по фотографии, нашёл, а потом решил убить за ту же сумму, потому что был на мели? — Когда ты так говоришь, звучит плохо. — Оно и есть плохо! — Мне нужны были деньги. — На что? — А вот это уже не твоё дело. Шаги были совсем рядом. Захария стиснула зубы. — Фотография. Упорство молчал. Она дёрнула его за шею. — Что за фотография? Где она? — Да осталась в… Договорить он не успел. На балкон влетели сразу шестеро. — Не двигаться! — Руки! — Оружие убрать! — Лицом вниз! Упорство и без того лежал лицом вниз. Первый охранник подскочил к нему и упёр ствол пистолета почти в висок. Второй схватил за руку. — Руку назад! — Она уже… — Молчать! Захария попыталась остаться сверху. Не получилось. Кто-то внезапно схватил её сзади за оба плеча и быстрым движением почти поднял вверх. — Эй! Её потащили назад. — Руки убе… Захария развернулась почти в воздухе, упёрлась ладонями в грудь тому, кто её держал, и только тогда увидела лицо грандмастера Йена. Она мгновенно заткнулась. — Ой. Йен молча смотрел на неё. — Извините. Он тяжело выдохнул. — Благодарю. — Я подумала... — Ничего. Йен отступил ещё на шаг, продолжая удерживать Захарию за плечо и уводя подальше от наёмника. Захария нахмурилась. — Я сама могу идти, сэр. Йен ничего не ответил. За их спинами Упорству уже защёлкивали наручники на руках. — Руки дальше! — Да куда дальше?! — Молчать! — Вы мне плечо сломаете! — Переживёшь. Захария попыталась обернуться. Йен чуть сильнее потянул её в сторону. — Сэр, мне надо… — Нет. — Но он… — Нет. — Я только спросить… — Захария. Она замолчала. Не потому что согласилась. Просто имя было произнесено очень грандмастерским тоном голоса. Йен наконец отпустил её плечо. Захария быстро поправила воротник формы. Горло после Упорства всё ещё болело, и ткань неприятно тёрла кожу. Йен посмотрел через балкон в зал. Внизу продолжалась эвакуация. Одна из колонок у сцены дымилась. Возле неё кто-то бегал с огнетушителем. Другой человек махал руками и, судя по выражению лица, объяснял, что это совершенно неправильный огнетушитель. Йен несколько секунд наблюдал за происходящим, и тихо сказал: — Я хотел, чтобы концерт закончился раньше. Захария посмотрела на него. Грандмастер покачал головой. — Но не думал, что Тень исполнит моё желание настолько радикально. Захария уже собиралась ответить, и вдруг вспомнила коридор. Высокую неподвижную фигуру прямо перед ней. Мигающие лампы, золотые острые наплечники, тёмный плащ и треснувшую маску. На секунду ей снова стало неприятно холодно. Это были всего лишь декоративные подсвечники, штора, и её собственная фигура, отразившиеся в зеркале, которые её мозг превратил в знакомый образ. Наверное. Она посмотрела вниз, где люди продолжали покидать зал. — Поэтому у Тени лучше ничего не просить, сэр. Йен повернул к ней голову и несколько секунд смотрел, не моргая. — Очень разумный совет, Захария. Позволь мне дать тебе встречный. Когда тебя пытаются убить, не беги убийце навстречу. Захария возмущённо уставилась на него. Йен едва заметно улыбнулся. За их спинами Упорство громко сказал: — Я требую адвоката! Кто-то из охраны ответил: — Поздравляю. Захария снова попыталась обернуться. Йен положил ладонь ей на плечо. — Не стоит. Я узнаю, что смогу. Захария удивленно моргнула, повернувшись к нему. — Спасибо, сэр. Пока она пыталась понять, её собственное беспокойство ощущается у нее где-то в правом боку, или опять чужое, в голове уже крутились три вещи. Шэдоулэйр. Женщина в балахоне. И фотография. Особенно фотография. Потому что если Упорство действительно пол-Марса искал её только по снимку, оставался очень простой вопрос. Где неизвестная женщина вообще взяла фотографию Захарии? И почему знала её в лицо раньше, чем узнала имя?