Глава 71. Все так говорят

Оставшуюся часть дня Захария провела совершенно отвратительно. Не потому, что снова кто-нибудь пытался её убить. Это как раз было бы хотя бы понятно. Вместо этого ей пришлось охранять репетицию. — Джефф. — Что? — Периметр. — Я смотрю. — Ты смотришь не на периметр. Джефф нехотя оторвал взгляд от сцены. — Я контролирую пространство, лейтенант. — Пространство у тебя почему-то заканчивается на третьей танцовщице слева. Дейв фыркнул. Захария повернулась к нему. — А ты чего радуешься? Дейв немедленно перестал улыбаться. — Ничего. — Ты вообще должен смотреть на тот выход. — Я смотрел. — Когда? Дейв задумался. — Недавно. — Прекрасно. Захария ткнула пальцем в боковую дверь. — Смотри ещё. Дейв тяжело вздохнул и повернулся. До конца репетиции Ниши оставалось ещё несколько часов. После вчерашнего погрома в Доме Культуры, ни одного будущего выступления, к изумлению Захарии, не отменили. Расписание немного сдвинули. Усилили охрану. Проверили оборудование. Поставили ещё несколько человек у служебных входов. Ниша должна была выйти на следующую сцену так, словно недавно никто не стрелял в зал и не палил молниями с балкона. Захария начинала подозревать, что шоу-бизнес был разновидностью тяжёлого психического расстройства. На сцене снова включили музыку. Точнее, первые четыре секунды одного и того же куска. Потом остановили. Кто-то крикнул: — Ещё раз! Музыка заиграла снова. Захария уже ненавидела эти четыре секунды. Ниша стояла ближе к центру сцены, окружённая танцовщицами, хореографом и ещё несколькими людьми, назначение которых Захария не понимала. К счастью, танцовщицы были не в тех костюмах, в которых выступали. Никаких перьев и серебра, и полосок ткани, существование которых в качестве полноценной одежды Захария вчера уже поставила под сомнение. На репетиции девушки были в обычной спортивной одежде. Почти обычной. Захария некоторое время наблюдала за одной из них. Та стояла боком, вытянув руки над головой. Леггинсы облегали её настолько тщательно, что Захария невольно задумалась, существовал ли вообще какой-нибудь промежуточный слой между тканью и кожей. Наверное, нет. Она отвела взгляд, и через пару секунд посмотрела снова. Не из интереса. Скорее из исследовательского недоумения. Как в этом ходили? Нет, серьёзно. Ткань же должна была куда-то двигаться. Мяться. Натягиваться. Тереться. У человека были суставы. Ноги сгибались. Существовала физиология. Захария нахмурилась. Девушка спокойно подняла ногу почти вертикально вверх. Очевидно, никакие известные Захарии законы физики её не беспокоили. — Джефф. — Я смотрю на дверь, лейтенант. Джефф совершенно точно не смотрел на дверь. Если только какая-то невидимая лично для неё дверь не присутствовала где-то в районе грудной клетки второй танцовщицы справа. Захария перевела взгляд на Нишу. Та, слава Тени, была одета значительно приличнее. Хотя приличнее — понятие относительное. На ней был розовый спортивный костюм. Бархатный. Захария не знала, кто придумал делать спортивную одежду из бархата, но предполагала, что тот же человек когда-то изобрёл перья на трусах и блёстки для век. Мастерка была расстёгнута почти до груди, под ней виднелась простая белая майка. Штаны были широкими, с полосами по бокам, а на ногах — мягкие светлые кроссовки. Волосы Ниша кое-как собрала наверху. Не в аккуратный сценический пучок. Просто закрутила и перехватила резинкой, оставив несколько тёмных прядей возле лица. Макияж отсутствовал совсем. Захария пару раз посмотрела на неё и с некоторым удивлением поняла, что без всего этого Ниша выглядит моложе. Значительно. Под глазами были лёгкие синяки. Губы оказались не ярко-красными, а обычными. На лбу возле линии волос была едва заметная неровность кожи. И вообще лицо стало каким-то менее законченным. Не хуже, просто человеческим. Захария попыталась вспомнить, сколько Нише лет. Не получилось. Она точно где-то слышала. Наверное, Джефф говорил. Джефф вообще знал о Нише количество информации, которое при других обстоятельствах могло бы заинтересовать службу безопасности. Спросить его? Захария покосилась на Джеффа. Нет. Он потом ещё три часа будет рассказывать дату рождения, первый альбом, первый концерт, любимый цвет, группу крови и название детской музыкальной школы, если такая была. Спросить саму Нишу было ещё хуже. Это значило показать какой-то личный интерес. А это могло выглядеть подозрительно. Личный интерес на этой стадии должна была показывать Ниша — это же ей понадобилось зачем-то Захарию вербовать. По предположениям капитана Элизы, по крайней мере. Наверное, Ниша была младше неё. На сцене одна из танцовщиц разбежалась, подпрыгнула и прямо в воздухе раздвинула ноги параллельно полу. Захария машинально напряглась. Девушка приземлилась в изящный шпагат. Захария поморщилась всем лицом, а позади одновременно двойное раздалось: — У-у-у… Очень восхищённое «у-у-у». Захария медленно повернула голову. Дейв и Джефф уже старательно смотрели куда положено. — Я всё слышала. — Что? — спросил Джефф. — Ничего не было, лейтенант, — добавил Дейв. — Конечно. Захария снова отвернулась. — Если я ещё раз услышу подобное, оба будете охранять служебный туалет в казармах. Джефф возмутился: — Почему туалет? — Там безопаснее для вашего нравственного облика. Дейв кашлянул в кулак. На сцене Ниша хлопнула в ладоши. — Нет, нет, нет. Ты слишком рано уходишь вниз, Триша. Ещё раз. Музыку остановили. Кто-то из танцовщиц что-то сказал. Ниша замахала руками, пытаясь объяснить. — Вы здесь уже раскрываетесь, а надо только здесь. Смотрите. Она сделала два шага. Захария рассеянно продолжала смотреть. Ниша повернулась боком, подняла руку и что-то сказала. На одну короткую секунду Захарии показалось, что она уже это видела. Не розовый костюм и сцену, а лицо. Захария прищурилась. Ниша продолжала что-то объяснять танцовщицам. Без макияжа, с тёмными волосами, небрежно собранными наверху, с тенями под глазами её лицо показалось странно знакомым. И вдруг перед глазами вспыхнуло другое помещение. Большое, низкое и душное, с запахом сигарет, пыли и чаны. Захария тогда была маленькой. Или не совсем маленькой. Достаточно немаленькой, чтобы Моран уже таскал её с собой везде по самым злачным местам Трущоб. Она не стала считать. Под ногами был бетон, весь в белёсых пятнах. Вдоль помещения стояли низкие столы. За ними сидели подростки, где-то почти дети. Перед каждым — кучки сероватых сухих листьев и маленькие прозрачные пакетики. Пальцы быстро перебирали чану. Крупные куски отдельно, мелочь отдельно, мусор в жестяные банки под столом. Никто почти не разговаривал. Где-то работал старый вентилятор. Лопасти вращались медленно и каждый раз чуть дребезжали. Захария шла между рядами. На её плече лежала тяжёлая рука Морана, направляя. Большой палец упирался куда-то возле ключицы. На четырёхпалой руке блестел крупный золотой перстень. Моран говорил, что мизинец ему отстрелили на фронте, но Захария подозревала, что он просто уронил что-нибудь тяжелое на руку. — Смотри под ноги, Зак, — говорил тогда Моран, слегка подталкивая её вперёд. Захария посмотрела вправо. У стены сидела девочка, смуглая и худая. Тёмные волосы были кое-как собраны наверху, почти так же, как сейчас у Ниши. Нижнюю половину лица закрывал синий платок. Наверное, от пыли или от запаха. Девочка на мгновение подняла глаза и посмотрела на Захарию, быстро и настороженно, почти сразу отвернулась и снова опустила голову к пакетикам. Моран потянул Захарию дальше. — Не тормози. Воспоминание исчезло так же быстро, как появилось. Захария моргнула. На сцене Ниша всё ещё стояла боком. — Вот отсюда, — говорила она. — А потом вниз. Она сама сделала движение, разбежалась на пару шагов, подпрыгнула, и совершенно спокойно села в шпагат. Захария поморщилась второй раз. — Тень. Позади снова подозрительно тихо вдохнули. Захария даже не стала оборачиваться. Ниша легко поднялась на ноги. Захария продолжала смотреть. Нет. Наверное, показалось. Она нахмурилась. Девочка на складе была младше, намного. Хотя сколько лет прошло? Захария попыталась вспомнить. Не получилось сразу. Да и лица она почти не видела. Платок закрывал половину. Какие у девочки были глаза? Захария не помнила. Возможно, карие. Или голубые. Она тряхнула головой. Мало ли в Офире смуглых девушек с тёмными волосами. Десятки, может, тысячи. Это ничего не значило. Наверняка мозг просто зацепился за причёску. После вчерашнего он вообще вёл себя подозрительно. То слышал чужие мысли, то показывал ей силуэт Арх-Кхарота в зеркале, и вот теперь вытаскивал из памяти случайных девочек с наркосклада. Захария потёрла висок. Ниша в этот момент рассмеялась чему-то, что сказала одна из танцовщиц, без сценической улыбки, просто громко и звонко. Захария снова прищурилась. Что-то всё таки было. Совсем маленькое, неприятно знакомое. Она тут же раздражённо отвернулась. Нет, это была глупость. Она вообще не знала, откуда Ниша. Не знала, где та родилась. Кто её родители и как она росла. Может быть, в Офире. Может быть, в другом городе. Может быть, вообще не в Изобилии. Но явно не в Трущобах. Захария посмотрела на сцену снова. Ниша сейчас спорила с хореографом, стоя посреди огромного зала Дома культуры, в розовом бархатном костюме, с бутылкой воды в руке. Через несколько дней она снова выйдет выступать перед тысячами людей. Её песни крутили по всему Марсу. На её концерты приходили Лозоходец, генералы, министры и половина высшего общества Изобилия. Её альбомы рисовал бывший главный пропагандист Изобилия Константин Уотчер. Ей приносили букеты живых цветов размером с небольшой куст. Нет. Девочки, которые фасовали чану за низкими столами в Трущобах, не становились Нишей. Так просто не бывало. Должно быть, она из какой-нибудь приличной семьи, богатой и высокопоставленной. Наверняка с детства занималась музыкой. У неё были преподаватели. Нормальная школа, своя комната и кровать. Захария вспомнила синий платок. В её голове девочка подняла глаза всего на секунду, а рука Морана снова тяжело легла на плечо. — Лейтенант? Захария вздрогнула. — Что? Джефф стоял рядом и смотрел на неё с лёгким недоумением. — Я говорю, там люди. Он кивнул в сторону бокового входа. Захария повернула голову. Сначала она решила, что это ещё одна смена охраны. Потом увидела серую форму. Четверо сотрудников ASC вошли в зал быстро, но без суеты, будто прекрасно знали, куда идут. Впереди шагал офицер лет сорока с гладко зачёсанными волосами и узким лицом. За ним — двое в бронежилетах и ещё один мужчина с планшетом. Захария машинально выпрямилась. На сцене музыка продолжала играть. Ниша что-то показывала танцовщицам, стоя вполоборота, и не сразу заметила вошедших. ASC прошли прямо через центральный проход к сцене. — Что им надо? — тихо спросил Джефф. — Откуда я знаю? Дейв уже перестал смотреть на танцовщиц. Это само по себе говорило о серьёзности ситуации. Офицер ASC остановился у края сцены. — Остановите музыку. Никто не отреагировал. Он повторил громче: — Остановите музыку. Трек оборвался. В зале стало неожиданно тихо. Хореограф — сухощавый седой мужчина лет пятидесяти с небольшим, весь день бегавший между сценой и первым рядом с планшетом в руках, — раздражённо обернулся. — Что происходит? Офицер посмотрел на планшет. — Гражданин Альбер Косс? Хореограф нахмурился. — Да. — Пройдёмте с нами. Ниша резко повернулась. — Что? Косс растерянно посмотрел на неё, потом на офицера. — На каком основании? Офицер поднял глаза. — Основания вам сообщат в отделении. — Нет, подождите. Ниша спустилась с небольшой лестницы сбоку сцены. — Что значит «пройдёмте»? Офицер даже не посмотрел на неё. — Господин Косс, не усложняйте ситуацию. Один из бойцов ASC уже поднялся на сцену. Хореограф сделал шаг назад. — Я никуда не пойду, пока мне не скажут, в чём меня обвиняют. — Вас не спрашивают. В зале кто-то тихо выругался. Захария почувствовала, как рядом напрягся Дейв. Джефф замер совсем. Ниша шагнула вперёд. Захария двинулась к сцене. — Эй. Теперь офицер всё-таки повернул голову. Ниша подошла почти вплотную к сцене. — Вы вообще понимаете, куда пришли? — Да. — Тогда объясните мне, что происходит. — Это вас не касается, мисс. Не вмешивайтесь. — Он мой хореограф. — Поздравляю. Ниша побледнела от злости. — Вы сейчас… Она резко шагнула вперёд, но Захария успела быстрее, подойдя сзади и положив ладонь ей на плечо. Ниша дёрнулась и повернула голову. Их взгляды встретились. Захария ничего не сказала, только слегка сжала пальцы. Ниша замерла. На секунду показалось, что она всё-таки вырвется. Губы у неё сжались в тонкую линию. Она осталась стоять. Захария убрала руку не сразу. На сцене Косса уже разворачивали лицом к залу. — Уберите руки! — крикнул он. — Я сам пойду! Один из бойцов заломил ему запястье. — Тогда стойте спокойно. — Я ничего не сделал! Наручники щёлкнули сухо и громко. Ниша резко втянула воздух. Кто-то из танцовщиц отвернулся. Ещё одна закрыла рот ладонью. — Я ни в чём не виноват! — повторил Косс. Офицер ASC даже не изменился в лице. — Все так говорят. — Да вы… Косса дёрнули вниз со сцены. Он чуть не оступился на ступеньке. Ниша снова напряглась под рукой Захарии, и пришлось чуть крепче сжать её плечо. — Не надо, — тихо сказала Захария. — Они его уводят. — Я вижу. — За что? — Не знаю. Ниша резко посмотрела на неё, забыв, что обычно называла её лейтенантом. — И тебя это устраивает? Вопрос был неприятный. Захария убрала руку. — Я этого не сказала. Отряд прошёл мимо них. Косс повернул голову. — Ниша! Она сделала шаг. — Альбер! — Позвони Ленни! Скажи, что я… Его толкнули вперёд. — Не разговаривать. — Я не преступник! — Двигайтесь. Через несколько секунд они уже были у выхода. Дверь закрылась, но тишина осталась. На сцене никто не двигался. Ниша смотрела на дверь, и резко обернулась к танцовщицам. — На сегодня всё. Кто-то спросил: — Но вечерний прогон… — Я сказала — всё. Она провела ладонью по лицу. — Идите отдыхать. Я напишу, если что-то изменится. Танцовщицы переглянулись. Никто не стал спорить. Музыку больше не включали. Через несколько минут сцена начала пустеть. Захария стояла у бокового прохода и смотрела, как люди собирают вещи. Дейв подошёл ближе. — Весело. — Молчи. — Я и молчу. Джефф смотрел вслед Нише. Та уже шла к служебному выходу, быстро, почти не оглядываясь. — Идём, — сказала Захария. Они двинулись следом. По дороге никто особенно не разговаривал. Ниша открыла дверь гримёрки сама, вошла внутрь и сразу потянулась к комуникатору. Красный шёлковый халат всё ещё висел на спинке кресла со вчерашнего вечера. На столе стояли косметика, бутылки воды, несколько чашек, наполовину съеденные фрукты и вазочка с чем-то настолько декоративным, что Захария не сразу поняла, что это тоже еда. Ниша села перед зеркалом. Её пальцы быстро забегали по экрану. Захария осталась у двери. Дейв и Джефф встали чуть дальше, по обе стороны. Несколько секунд было слышно только быстрое постукивание по стеклу планшета. Потом Ниша резко спросила: — Вы знали? Захария нахмурилась. — О чём? — Что сегодня будут кого-то хватать прямо на репетиции. — Нет. Ниша продолжала писать. — Конечно. Захария промолчала. — Он работает со мной три года, — сказала Ниша. — Косс? — Да. Пальцы остановились. — Три года. Она подняла глаза на отражение Захарии в зеркале. — Самое опасное, что он сделал за всё это время, — бросил в танцовщика бутылкой воды за опоздание. Джефф тихо спросил: — Попал? Ниша посмотрела на него. — Нет. — А. Дейв ткнул Джеффа локтем. — Что? — Ничего. Ниша снова уткнулась в планшет. — Я уже написала Ленни. — Кто это? — спросила Захария. — Его жена. Ниша быстро набрала ещё несколько строк. — И адвокату. Она нажала отправку. — И ещё одному человеку. — Какому? Ниша посмотрела на неё. — Такому, который, надеюсь, умеет вытаскивать людей из ASC раньше, чем они решат, что человек им не понравился. Захария поморщилась. Формулировка ей не понравилась. Вообще всё происходящее ей не нравилось. За последнюю неделю людей действительно стали хватать чаще. Раньше это тоже случалось. На улицах, в кафе, возле рынков. Иногда кого-то снимали с работы прямо посреди смены. Иногда возвращали через сутки. Иногда через неделю. Иногда не возвращали. Но раньше всё это было чем-то вроде плохой погоды в пустыне. Неприятно, опасно, можно попасть в бурю, но всё-таки где-то далеко. Теперь ASC уже не особенно скрывались. После истории с Куполом проверки шли одна за другой. После вчерашнего покушения на Лозоходца количество патрулей вокруг Дома культуры выросло раза в три. Это было логично. Наверное. Купол чуть не взорвали. На самого Карамера Лайла попытались напасть прямо посреди концерта. Где-то ещё бегал Безжалостность. Упорство сидел неизвестно где и наверняка уже рассказывал следователям гораздо меньше, чем рассказал Захарии на полу балкона. Вполне естественно, что ASC и полиция искали виновных. Проблема была только в том, что Захария совершенно не понимала, как в список виновных попал седой хореограф в мягких туфлях и с планшетом. При всём уважении, он действительно выглядел так, будто самым серьёзным преступлением в его жизни было заставить двадцать человек повторять один прыжок до потери чувств. Ниша резко отложила планшет. — Это уже шестой. Захария посмотрела на неё. — Что шестой? — Человек. — За сегодня? — За неделю. Ниша начала загибать пальцы. — Альбер. Один осветитель. Женщина из костюмерного цеха на западной площадке. Два музыканта. И парень, который занимался арендой аппаратуры. Она подняла глаза. — Это только те, кого я знаю лично или через знакомых. Дейв тихо присвистнул. — За что? Ниша посмотрела на него. — Если бы они сообщали, было бы проще. Захария осторожно сказала: — После последних событий проверки усилили. Ниша повернула к ней голову. — Это я заметила. — Я не говорю, что… Захария остановилась. Говорить лишнего не стоило. Стены действительно имели уши. В Трущобах это было почти буквальным выражением: в старых домах можно было услышать соседей через вентиляцию, трубы и трещины в стенах. В административных зданиях Изобилия всё было хуже. Там стены могли иметь уши специально. А сколько ушей было в гримёрке самой известной певицы Марса, Захария даже думать не хотела. Она скользнула взглядом по большому зеркалу, потом по вентиляционной решётке, и по странного вида черным динамикам на косметическом столике. Ниша, кажется, заметила её взгляд, но ничего не сказала. Джефф нервно переступил с ноги на ногу. Дейв рассматривал стену с таким видом, будто впервые в жизни понял, что штукатурка может быть политически опасной. Ниша взяла бутылку воды. — Раньше хотя бы стеснялись. Захария промолчала. — Людей хватали на улице, — продолжила Ниша. — Увозили ночью. На работу приходили редко. Она сделала глоток. — Теперь могут зайти прямо на сцену. — Это ещё не значит, что Косс ни при чём, — осторожно сказал Дейв. Захария бросила на него взгляд. Дейв слегка пожал плечами. — Я просто говорю. Ниша кивнула. — Не значит. Она поставила бутылку обратно. — Может, он действительно тайный террорист. Пауза. — Очень убедительно маскировался двадцать лет под человека, который орёт на девушек за неправильный поворот бедра. Джефф кашлянул. Захария почувствовала, что уголок рта хочет дёрнуться, и не позволила. Ниша посмотрела на неё. — А вы что думаете? Вот этого Захария как раз и не хотела. — Я думаю, что расследование должно установить… Ниша закатила глаза. — О, Тень. — Что? — Ничего. Захария нахмурилась. Ниша покачала головой. Джефф издал странный звук, быстро превратив его в кашель, и немедленно отвернулся, пробормотав: — Простите. Горло пересохло. Ниша протянула ему одну из бутылок воды, и снова взяла планшет. Джефф зачем-то спрятал бутылку за спину, не став пить, будто совершенно забыл, что только что жаловался на пересохшее горло. Захария отвернулась к двери. За стенами гримёрки Дом культуры продолжал жить. Кто-то таскал аппаратуру, споря, куда именно её ставить. Где-то смеялись. А где-то по коридорам ASC, вероятно, уже вёл ещё кого-то. И всё это почему-то считалось нормальным следствием того, что мир вокруг снова начал рушиться. Захария не была уверена, что ей это нравится. Но говорить об этом вслух точно не собиралась.